В душе

Он влюбился в ее черные волосы,
В ее стройный, изящный стан.
Он ее из тысяч узнал по голосу,
По улыбке, по нежным словам.

Он без ума влюбился в нее. В ее мысли, в ее слова, в ее фигуру, темный силуэт на фоне ярко освещенного окна. Он бредил ею днем и ночью. Искал в прохожих, незнакомках похожие черты. Вдруг она ему повстречается, ворвется в реальность как весна. Подойдет тихонько сзади, закроет глаза, чтобы он догадался, кто пришел. Для него не было проще задания, чем узнать ее, свою душу, и эту мелодию, что всегда напевало ее сердце. Она была для него его весной, летом, осенью и зимой. Она была хозяйкой его событий, рисовала картину. Он же радостно шел за ней. Она же целовала его в самый краешек губ, гладила пальчиками по щеке и смотрела в глаза взглядом, наполненным морем, где штиль и шторм, две половинки ее. Она была повелительницей на его планете чувств. Он касался ее шеи и плеч, дышал ее волосами, где жили ветер и страсть. Они терлись кончиками носиков как два голубка и смеялись, почувствовав запах весны. Он следовал за ее руками. Если она прижимала их к сердцу, то и он прижимался вслед за ними к ее комочку волнительно бъющемуся в груди. Оно словно бы птица, небольшое, но очень отважное. Она раскидывала руки в стороны, он тут же становился ее крыльями. Она касалась обнаженной груди, следовала по телу вниз, он везде и всюду жаркими поцелуями шел за ее пальцами, рождая в ее теле трепет и дрожь. Она хотела, чтобы остального мира не было, хотела, чтобы он спрятал ее и закрыл собою. Она видела окно и ветер, что врывается из форточки и колышет занавески. Он быстро откликался на ее просьбы. Он хотел, чтобы они стали единым целым, перемешались друг с другом, чтобы не понятно было, где кто, и никто не смог отделить одного от другого. Чтобы она стала им, а он стал ею. Они запирались на несколько дней в комнате, задергивали шторы и не вылезали из постели ни днем, ни ночью. Они закрывались от всего мира прозрачным балдахином и наслаждались друг другом, любили до беспамятства. Они, не размыкая поцелуя, шли вместе в душ. Ими правила тихая нежность. Им было все равно в одежде они или нет. Теплая вода струйками стекала по ее черным волосам, по шее, по плечам, по тоненькой футболке. Ткань намокая, обнажала ее грудь. Ему нравилось, когда она раздевала его, скидывала прочь мокрую рубашку. Они страстно целовали друг друга. Он хотел ее всю от кончиков волос до мыслей, парящих где-то там, высоко. Хотел присвоить ее себе всю. Он был жадный до нее. Она была его безоговорочно и окончательно.