Художник и натурщица

Он давно хотел этого. Сама мысль возбуждала и волновала воображение. Как и что будет с его затеей? Он хотел нарисовать ее обнаженной. Прикасаться к ее совершенному телу не руками, а взглядом, на расстоянии. Вместо сотен поцелуев, ласкать кистью образ на холсте. Он неистово жаждал выразить в рисунке то безумное желание обнять ее и овладеть ею. Страсть рвалась наружу. Он представлял себе все ее изгибы, грудь, шея, бедра. Алые губы, пронзительный взгляд в обрамлении выразительных ресниц и бровей. Загорелая кожа и черная как смоль копна волос. А вокруг сотни мазков ярко-красным, оранжевым, желтым. У него было все для этого. Кисти, палитра, холст и огромная комната с небрежно накрытой одеялом кроватью у стены. Он наточил карандаши, чтобы наметить контуры, налил крепкого кофе. Осталось только одно, самое главное, чтобы она решилась и пришла к нему.
Раздался звонок. Он открыл дверь. Она вошла тихо, молча, смело, словно кошка в свой дом. Она прошла в комнату. Он последовал за ней. Сердце его стучало как заведенный мотор суперкара. Так громко и неистово, что ему казалось, будто она слышит его биение. Между ними было расстояние. Она молча, не отрываясь, смотрела ему в глаза, расстегивая пуговицы на платье. Они осознали мысли друг друга, мысли устремленные к единой цели – сексу души. Ее платье скользнуло по телу и упало на пол. Под ним на ней ничего не было. Кивком головы он велел ей расположиться на кровати. На самом краю, на белоснежной постели она замерла, приняв вызывающе-соблазнительную позу. Лишь только остро торчащие соски выдавали кипевшее у нее внутри возбуждение.
Он хотел закурить, чтобы обрести хладнокровие, но сдержался. Дым был лишним в их идеальном танце сложенном из красок, эротики и чувств. Он взял в руки карандаш и стал наносить контуры. Он всегда начинал с глаз, ибо считал, что стоит уловить их выражение и весь рисунок дальше получится легко, сам собой. О! Как было непросто смотреть в эти глаза. Пронзительные, яркие, наполненные страстью. Ее брови, ресницы, скулы, подбородок, шея. На белом полотне она становилась все более осязаемой, она словно проявлялась постепенно сквозь туман. А дальше идеальный изгиб шеи, плечи, обнаженная грудь. Так часто дышащая, чуть вздернутая вверх. Ему казалось, что он видит, как в ней ярким рубином, бьется сердце. А потом осиная талия, втянутый живот. И о боже! Восхитительные бедра. Нога одна на другой. Дальше, внутрь нее пока нельзя. Она улыбнулась, видя его смущение. Набросок был готов. Ему стало жарко. Он снял футболку и принялся наносить краску. Она поднялась и подошла к нему, мягко, неслышно как кошка. Такая красивая и обнаженная. Она загадочно посмотрела на палитру. Ткнула пальцем в желтый цвет и провела линию на нем, от шеи вниз живота. Он принял новые условия игры. Ему была по душе такая манера письма. Он взял сразу несколько цветов. Зеленым он подчеркнул линию шеи. Оранжевой краской округлил груди. Красная линия устремилась вниз, словно его энергия. Она взяла синий цвет и фиолетовый. Ими она нарисовала его мужскую силу в руках. Он снял с себя оставшуюся одежду, чтобы она продолжила рисунок. Далее в ход пошли разнообразные оттенки и полутона. Они изрисовали друг друга. И когда для краски уже не было места, они решились перейти ранее обговоренный рубеж, слившись в страстном поцелуе. Она увлекла его за собой на кровать. Они томились и ждали этой минуты, и когда она настала, неистово наслаждались друг другом. Белая простыня их новый холст. Они сами кисти пропитанные краской страсти и любви. Это была их лучшая работа.