– Это – кольцо ученика. Оно служит доказательством того, что ты состоишь у меня в обучении, позволяет мне всегда точно знать о твоем местонахождении... ну и еще дает некоторые возможности, – чародейка неопределенно покрутила пальцами в воздухе, – о которых ты узнаешь со временем.
– Боюсь, оно мне будет мало, – немного растеряно пробормотал я, рассматривая кольцо.
– Разумеется, – вздохнула мисс Джойс. – Ведь до тебя его носили только девушки. – Улыбнулась краешком губ. – Оно подстраивается под своего владельца, болван. Просто попробуй его надеть.
Я поднес кольцо к указательному пальцу левой руки, и в самом деле – едва то коснулась кончика ногтя, как дужка и будто бы даже камень в оправе заметно раздались, увеличившись в размере, и кольцо свободно скользнуло по пальцу до упора. Хмыкнул, сжимая руку в кулак, проверяя, как оно сидит. Мисс Джойс удовлетворенно кивнула и направилась к виднеющемуся в противоположном конце зала дверному проему, от которого навстречу нам синхронно выступили две фигуры в черном и белом.
Это были големы. Отливающие металлом неподвижные лица статуй, слегка замедленные, словно бы ломанные движения. Хотя «лица» гомункулов и не несли на себе явных признаков того или иного пола, но один из них был одет как типичный дворецкий, а второй – в черное с накрахмаленным белым передником платье и белый чепец горничной.
– Это Карл и Кларисса, – представила их мне Леонарда. – Они отвечают здесь за хозяйство. Уборка, приготовление пищи, мелкий ремонт... безопасность, – добавила она, чуть подумав. – Кстати, пока на тебе кольцо ученика, ты вправе отдавать им приказы. Хотя, разумеется, моя воля и основные директивы по уходу за домом, заложенные в них изначально, будут иметь более высокий приоритет. Карл, Кларисса, познакомьтесь, – мисс Джойс кивнула големам и указала на меня, – Рихард Терранова, мой новый ученик. Теперь он будет жить здесь.
Ничего не выражающие лица големов одновременно повернулись в мою сторону.
– Очень приятно, мастер Терранова, – проскрипел Карл, наклонив голову в легком полупоклоне.
– Добро пожаловать, мастер Терранова, – вторила ему Кларисса, голос которой, впрочем, в самом деле оказался чуть более женственным, чем у Карла, хотя и напоминал скорее дребезжащий голосок старушки, давно перешагнувшей за столетний рубеж.
Я не удержался и поклонился им в ответ. Однако, что сказать, так и не нашелся. Големы были исключительно редкими и сложными в обращении игрушками. И единственный голем, которого я прежде видел не на картинке в учебнике или в разобранном виде в школьной лаборатории, был бессловесный и безымянный, называемый иногда просто Големом, с большой буквы, стальной великан, охраняющий главные врата Академии святой Стефании.
Перейдя рассекающий библиотеку ручеек по узенькому мостику и миновав распахнутую львиную пасть в стене, из которой тот брал свое начало, мы вышли в коридор и свернули налево к дверям лифта. Мисс Джойс потянула вниз небольшой рычаг на панели рядом, послышалось равномерное глухое гудение, поднимающееся откуда-то снизу, и створки с тихим шипением раздались в стороны, пропуская нас в отделанную деревянными панелями с металлическими поручнями кабину. Внутри оказалась похожая панель с рычагом и семью делениями от единицы до шестерки и литерой «X» в самом низу, видимо, обозначающей подвальный этаж. Учительница вздернула рычаг к самому верхнему делению, и лифт, сомкнув двери и ощутимо дрогнув, начал подъем.
– Лифт, я так понимаю, работает на пару? – поинтересовался я, на всякий случай держась одной рукой за поручень. – Вы что-то говорили про бойлер.
– Да, отопление зимой и горячая вода – тоже он, – поведала Леонарда. – Склад угля у нас на улице с восточной стороны башни. Всем этим заведует Карл. Хотя, – она повернулась ко мне и улыбнулась, – тебе, возможно, придется иногда помогать ему при разгрузке.
Она засмеялась и вышла в открывшиеся двери лифта. Скорчив ей в спину наигранно-недовольную мину, я так же покинул кабину. Осмотрелся вокруг. Все тот же разноцветный бутовый камень стен, горящие синим пламенем газовые лампы, пушистый ворс ковровой дорожки под ногами и несколько дверей справа и слева по убегающему вдаль узкому коридору.
– Спальня и библиотека налево, – махнула рукою мисс Джойс. – К спальне так же примыкают ванна и уборная. Класс и лаборатория – направо. Дальше по коридору – лестница на крышу. – Она остановилась и, сложив руки за спиной, внимательно посмотрела на меня. – Рихард, – кажется, наставница впервые назвала меня по имени, – ты, конечно же, уже понял, что в мои сегодняшние планы твое тут появление изначально совсем не входило. – Чародейка усмехнулась, словно иронизируя над самой собою. – Так что, сейчас я должна буду срочно отлучиться по делам, и ты останешься в Башне один. С Карлом и Клариссой. Не стесняйся, – усмехнулась она, – обживайся пока в своих новых комнатах. Обед в три часа, ужин в семь в столовой внизу. Впрочем, наведаться на кухню или попросить Клариссу приготовить что-нибудь из легких закусок можно в любое время дня и ночи. Можешь изучить как следует башню и сад вокруг маяка. Только постарайся не сверзиться со смотровой площадки, – хмыкнула Леонарда. – Но в город тебе пока лучше не выходить.
– Вот кстати, мисс Джойс, – оживился я, роняя с плеча сумку, – а как называется-то город? И вообще страна. – Я широко улыбнулся и развел руками, демонстрируя свое полнейшее неведение относительно того, куда меня занесла судьба.
Та со смехом хлопнула себя по лбу.
– Дорстефолл. Это городок в пяти милях от Ритеринга, столицы Великого герцогства Фарней, Малые Королевства, – сообщила она. – Снаружи у подножия башни плещутся воды Внешнего моря.
– Ага, – я, прищурившись, вызвал перед мысленным взором карту этой части мира, – ну, с географией мы разобрались. Хотя бы проблем с языком и кухней у меня здесь не возникнет, уже хорошо.
– Вот и отлично, – кивнула мисс Джойс. – Я вернусь уже ночью или ближе к завтрашнему утру. Тогда и побеседуем более обстоятельно. За завтраком, например.
Она шагнула мимо меня к лифту, двери медленно закрылись за нею, лязгнул рычаг, и под рокот оказавшегося теперь где-то совсем рядом подъемного механизма, кабинка медленно поплыла вниз.
– Значит, до завтрака, – повторил я, наконец оставшись один.
I
Пожалуй, я все же поспешил, когда сказал, что все началось в день жеребьевки в Академии святой Стефании. На самом деле началось все только уже на следующее утро, когда я подстригал кусты в саду у маяка, служившего резиденцией моей новой учительницы.
– Интересно, однако, начинается мое ученичество, – недовольно бурчал я себе под нос, орудуя огромными садовыми ножницами. – Не думал, что уход за садом тоже входит в мои обязанности. – Щелк, сухая веточка отлетела в сторону. – А ведь мне и разгрузку угля обещали, если подумать. – Щелк, еще одна. – Поздравляю, Рихард, с новым интересным жизненным опытом! – Щелк, щелк, щелк.
Тогда-то и начали появляться первые гости.
Первый.
Со стороны дорожки, поднимающейся от лежащего внизу, у маленькой бухты городка, послышались скрип ступиц и шуршание колес по старому асфальту. Я опустил ножницы, утер тыльной стороной запястья пот со лба и, повернувшись на звук, увидел сосредоточенно карабкающегося в гору мальчишку лет пятнадцати на стареньком пыльном велосипеде. На голове у него сидела залихватски сдвинутая набок форменная фуражка, а через плечо была перекинута кожаная сумка, из которой торчали свернутые трубочкой разнокалиберные газеты. Одни совсем тонкие, другие – способные поспорить в толщине с иным поленом для камина.
«Почтальон», – сообразил я.
Завершив тяжелый подъем, парнишка облегченно откинулся в седле и, широко улыбаясь, покатил дальше, быстро набирая скорость. Проносясь мимо наших ворот, он дважды тренькнул звоночком на руле, выудил из сумки толстенную газету, не самую-самую толстую, но внушительную, и отточенным движением руки швырнул ее в мою сторону со словами:
– Свежая пресса!
Перетянутая для сохранения формы бечевкой газета, кувыркаясь, пролетела точно между прутьев ограды и ударила меня по лишь в последний момент подставленной ладони в матерчатой рабочей рукавице.
– Эй! – возмущенно выкрикнул я ему вслед. – А если догоню?
Но мальчишка уже подкатил к тому участку дороги, где та вновь резко уходила вниз, и со смехом исчез из виду. Только пыль из-под колес встала столбом да жалобно взвизгнула ступица заднего колеса. Ох, не долго ей осталось мучиться.
– Мелкий засранец, – беззлобно проворчал я, подбирая газету с садовой дорожки, отряхивая и убирая ее в нагрудный карман на выданном мне вместе с ножницами и рукавицами брезентовом фартуке.
Вторые.
Неспешный перестук копыт заставил меня обернуться и вновь посмотреть в ту сторону, откуда-то только-что появился почтальон. На этот раз то была небольшая запряженная парой мулов повозка. Чуть раскачивающаяся из стороны в сторону и при наезде на малейшую неровность издающая подозрительное стеклянное дребезжание. На передке повозки с вожжами в руках сидел дородный мужчина в белоснежном переднике и с белым же колпаком на голове. Рядом с ним беззаботно болтала ногами в синих туфельках совсем еще девочка лет двенадцати-тринадцати в простом светлом платье с оборками и огромным цветком подсолнуха в волосах почти такого цвета, как и он сам.
– Интересно утро начинается, – невольно передразнивая свою собственную недавнюю фразу, заметил я, пряча ножницы за спину и подходя поближе к калитке.
– Доброго утречка! – с широкой улыбкой помахала мне рукою девочка, когда повозка замерла напротив, напоследок как следует звякнув неведомым содержимым.
– Доброго, – не удержался от ответной улыбки и я, открывая калитку и выходя на подъездную асфальтовую дорожку.
Мужчина в колпаке молча перегнулся назад через борт своей телеги и, достав оттуда открытый деревянный ящик, протянул его мне. Я выронил ножницы и поспешил принять его, тут же согнувшись под внезапной тяжестью и охнув от неожиданности:
– Ух! Да что тут у вас?
В ящике, куда я сунул свой нос, выпрямившись и перехватив его понадежнее, аккуратными рядами выстроились переложенные соломой разномастные бутылки, бутылочки и даже один пузатый кувшин.
– Молоко, кефир, ряженка и сметана, – с важным видом сообщила мне девочка, болтая ногою в такт каждому своему слову. – Как обычно и заказывает мисс Джойс по утрам в понедельник.
– И головка сыра, – гулким басом добавил великан, опуская в ящик сверху еще и здоровый тщательно обернутый в толстую бумагу округлый предмет.
– Ёк! – жалобно пискнул я, сгибаясь пуще прежнего. – Так вы молочники!
– Ага, – жизнерадостно кивнула девочка. – Я – Мари, – она ткнула себя ладошкой в грудь. – А это – Понтус, – Мари попробовала похлопать мужчину рядом по плечу, но смогла дотянуться ему лишь чуть выше локтя.
– Приятно познакомиться, – улыбнулся я, положив подбородок на венчающий мою ношу кусок сыра. – Меня зовут Рихард.
Мари часто-часто закивала, и подсолнух у нее в волосах немного сполз вниз.
– Вы – новый ученик мисс Джойс, да? – догадалась она.
– Не знаю. – Эта девчонка почему-то настраивала меня на несерьезный лад, и я, хитро прищурившись, неуверенно пожал плечами. – А вдруг я новый садовник?
Мари засмеялась и отрицательно замотала головой, рассыпав золотистые, словно пшеница, волосы по плечам:
– Нет, вы точно ученик!
– Откуда ты знаешь? – продолжал настаивать на своем я. – Ты видела много учеников мисс Джойс? И все они подстригали утром в понедельник кусты в саду?
– Нет, я помню только одну ученицу мисс Джойс, – Мари с важным видом поправила подсолнух у себя в волосах, – но она тоже начинала с того, что подстригала кусты. Только тогда была пятница и шел дождь.
Я покосился на безоблачное ярко-голубое небо.
– В таком случае, похоже, мне еще повезло.
За моею спиной раздались тяжелые нечеловеческие шаги. Уже зная, что увижу перед собою либо Карла либо Клариссу, я обернулся к голему:
– Тут это, молоко привезли.
– Привет, Карл, – Мари как ни в чем ни бывало помахала рукой гомункулу. Непохоже, что бы она испытывала перед ним хотя бы тень страха. А вот выпусти такого на улицы Нижнего города...
– Доброе утро, юная леди, – кажется, даже с какой-то едва уловимой теплотой в голосе отозвался тот, кивнув ей. – Все верно, мастер Терранова, – повернулся он уже ко мне. – Позвольте, я заберу это.
– Да, конечно. – Я передал ящик ему с рук на руки, напоследок, впрочем, выудив оттуда одну бутылочку кефира. – А это мне, пожалуй. А то я еще даже не завтракал.
Карл молча развернулся на месте и зашагал по направлению к башне.
– Как? – ахнула Мари со своего места, всплеснув руками. – Вы не завтракали? А хотите... – она вытянула из телеги какой-то пестрый узелок, плюхнула его себе на колени и принялась разворачивать.
– Не-не-не! – поспешно запротестовал я, хотя от узелка потянуло вдруг таким сдобным духом свежей, только-только с пылу с жару выпечки, что впору было слюнками захлебнуться. – У меня все равно нет с собою денег, мне нечем вам...
Мари бросила на меня возмущенный взгляд.
– Не говорите глупостей! – она насупила черные бровки. – Вот, – отломив кусок от обнаружившегося в свертке небольшого круглого каравая с румяной корочкой, девочка протянула его мне, – это вам. Запросто так и все тут! Потому что никто не должен оставаться без завтрака.
Мой желудок громко и утробно заурчал, во всеуслышание заявляя, что полностью разделяет это мнение. Я вздохнул и все-таки принял хлеб.
– Спасибо. Я обязательно отплачу вам, юная леди. За мною кафе и хорошая порция мороженого, – пообещал я с благодарной улыбкой.
Девчонка вдруг вспыхнула трогательным румянцем и потупила глазки, торопливо заматывая остатки каравая назад в платок.
– Скажете тоже, – буркнула она едва слышно.
Моя улыбка невольно стала еще шире.
– Нам пора, – спас ситуацию позабытый было всеми Понтус. Он щелкнул вожжами и уже почти задремавшие на солнцепеке мулы, встрепенувшись, потянули телегу дальше по дороге.
– Всего доброго, – я помахал им вслед рукою.
Подсолнух в золотистых волосах девушки качнулся, проплывая мимо меня, и в воздухе повис, медленно планируя в дорожную пыль, как бы случайно оброненный платочек. Я быстро сунул подаренную горбушку хлеба в зубы и освободившейся рукой подхватил его уже почти у самой земли. Ухмыльнулся, не разжимая зубов, и, выпрямившись, внимательнее осмотрел свой трофей. Шелк, кружева и аккуратно вышитые в уголке инициалы М. и К. А еще от него пахло корицей и сдобой. Я покачал головой, улыбаясь своим мыслям.
Третий.
Свист тормозов, хруст гравия под протекторами и лязг жесткой подвески за спиной. Хлопнула автомобильная дверца, послышались приближающиеся шаги. Я сокрушенно вздохнул, сунул платок Мари в карман брюк и, вытащив изо рта хлеб, обернулся на звук, чтобы взглянуть на очередного, уже третьего подряд за последние несколько минут, гостя.
Это и в самом деле оказался автомобиль. «Граулер и Дюк» А2-33, модель пятнадцатого года, темно-синяя с хромированной решеткой радиатора и откидным кожаным верхом.
«Я и не знал, что они поставлялись в Малые Королевства», – машинально отметил про себя я, прожевывая оставшиеся во рту крошки.
От замершего
– Боюсь, оно мне будет мало, – немного растеряно пробормотал я, рассматривая кольцо.
– Разумеется, – вздохнула мисс Джойс. – Ведь до тебя его носили только девушки. – Улыбнулась краешком губ. – Оно подстраивается под своего владельца, болван. Просто попробуй его надеть.
Я поднес кольцо к указательному пальцу левой руки, и в самом деле – едва то коснулась кончика ногтя, как дужка и будто бы даже камень в оправе заметно раздались, увеличившись в размере, и кольцо свободно скользнуло по пальцу до упора. Хмыкнул, сжимая руку в кулак, проверяя, как оно сидит. Мисс Джойс удовлетворенно кивнула и направилась к виднеющемуся в противоположном конце зала дверному проему, от которого навстречу нам синхронно выступили две фигуры в черном и белом.
Это были големы. Отливающие металлом неподвижные лица статуй, слегка замедленные, словно бы ломанные движения. Хотя «лица» гомункулов и не несли на себе явных признаков того или иного пола, но один из них был одет как типичный дворецкий, а второй – в черное с накрахмаленным белым передником платье и белый чепец горничной.
– Это Карл и Кларисса, – представила их мне Леонарда. – Они отвечают здесь за хозяйство. Уборка, приготовление пищи, мелкий ремонт... безопасность, – добавила она, чуть подумав. – Кстати, пока на тебе кольцо ученика, ты вправе отдавать им приказы. Хотя, разумеется, моя воля и основные директивы по уходу за домом, заложенные в них изначально, будут иметь более высокий приоритет. Карл, Кларисса, познакомьтесь, – мисс Джойс кивнула големам и указала на меня, – Рихард Терранова, мой новый ученик. Теперь он будет жить здесь.
Ничего не выражающие лица големов одновременно повернулись в мою сторону.
– Очень приятно, мастер Терранова, – проскрипел Карл, наклонив голову в легком полупоклоне.
– Добро пожаловать, мастер Терранова, – вторила ему Кларисса, голос которой, впрочем, в самом деле оказался чуть более женственным, чем у Карла, хотя и напоминал скорее дребезжащий голосок старушки, давно перешагнувшей за столетний рубеж.
Я не удержался и поклонился им в ответ. Однако, что сказать, так и не нашелся. Големы были исключительно редкими и сложными в обращении игрушками. И единственный голем, которого я прежде видел не на картинке в учебнике или в разобранном виде в школьной лаборатории, был бессловесный и безымянный, называемый иногда просто Големом, с большой буквы, стальной великан, охраняющий главные врата Академии святой Стефании.
Перейдя рассекающий библиотеку ручеек по узенькому мостику и миновав распахнутую львиную пасть в стене, из которой тот брал свое начало, мы вышли в коридор и свернули налево к дверям лифта. Мисс Джойс потянула вниз небольшой рычаг на панели рядом, послышалось равномерное глухое гудение, поднимающееся откуда-то снизу, и створки с тихим шипением раздались в стороны, пропуская нас в отделанную деревянными панелями с металлическими поручнями кабину. Внутри оказалась похожая панель с рычагом и семью делениями от единицы до шестерки и литерой «X» в самом низу, видимо, обозначающей подвальный этаж. Учительница вздернула рычаг к самому верхнему делению, и лифт, сомкнув двери и ощутимо дрогнув, начал подъем.
– Лифт, я так понимаю, работает на пару? – поинтересовался я, на всякий случай держась одной рукой за поручень. – Вы что-то говорили про бойлер.
– Да, отопление зимой и горячая вода – тоже он, – поведала Леонарда. – Склад угля у нас на улице с восточной стороны башни. Всем этим заведует Карл. Хотя, – она повернулась ко мне и улыбнулась, – тебе, возможно, придется иногда помогать ему при разгрузке.
Она засмеялась и вышла в открывшиеся двери лифта. Скорчив ей в спину наигранно-недовольную мину, я так же покинул кабину. Осмотрелся вокруг. Все тот же разноцветный бутовый камень стен, горящие синим пламенем газовые лампы, пушистый ворс ковровой дорожки под ногами и несколько дверей справа и слева по убегающему вдаль узкому коридору.
– Спальня и библиотека налево, – махнула рукою мисс Джойс. – К спальне так же примыкают ванна и уборная. Класс и лаборатория – направо. Дальше по коридору – лестница на крышу. – Она остановилась и, сложив руки за спиной, внимательно посмотрела на меня. – Рихард, – кажется, наставница впервые назвала меня по имени, – ты, конечно же, уже понял, что в мои сегодняшние планы твое тут появление изначально совсем не входило. – Чародейка усмехнулась, словно иронизируя над самой собою. – Так что, сейчас я должна буду срочно отлучиться по делам, и ты останешься в Башне один. С Карлом и Клариссой. Не стесняйся, – усмехнулась она, – обживайся пока в своих новых комнатах. Обед в три часа, ужин в семь в столовой внизу. Впрочем, наведаться на кухню или попросить Клариссу приготовить что-нибудь из легких закусок можно в любое время дня и ночи. Можешь изучить как следует башню и сад вокруг маяка. Только постарайся не сверзиться со смотровой площадки, – хмыкнула Леонарда. – Но в город тебе пока лучше не выходить.
– Вот кстати, мисс Джойс, – оживился я, роняя с плеча сумку, – а как называется-то город? И вообще страна. – Я широко улыбнулся и развел руками, демонстрируя свое полнейшее неведение относительно того, куда меня занесла судьба.
Та со смехом хлопнула себя по лбу.
– Дорстефолл. Это городок в пяти милях от Ритеринга, столицы Великого герцогства Фарней, Малые Королевства, – сообщила она. – Снаружи у подножия башни плещутся воды Внешнего моря.
– Ага, – я, прищурившись, вызвал перед мысленным взором карту этой части мира, – ну, с географией мы разобрались. Хотя бы проблем с языком и кухней у меня здесь не возникнет, уже хорошо.
– Вот и отлично, – кивнула мисс Джойс. – Я вернусь уже ночью или ближе к завтрашнему утру. Тогда и побеседуем более обстоятельно. За завтраком, например.
Она шагнула мимо меня к лифту, двери медленно закрылись за нею, лязгнул рычаг, и под рокот оказавшегося теперь где-то совсем рядом подъемного механизма, кабинка медленно поплыла вниз.
– Значит, до завтрака, – повторил я, наконец оставшись один.
Глава вторая: Испорченный завтрак
I
Пожалуй, я все же поспешил, когда сказал, что все началось в день жеребьевки в Академии святой Стефании. На самом деле началось все только уже на следующее утро, когда я подстригал кусты в саду у маяка, служившего резиденцией моей новой учительницы.
– Интересно, однако, начинается мое ученичество, – недовольно бурчал я себе под нос, орудуя огромными садовыми ножницами. – Не думал, что уход за садом тоже входит в мои обязанности. – Щелк, сухая веточка отлетела в сторону. – А ведь мне и разгрузку угля обещали, если подумать. – Щелк, еще одна. – Поздравляю, Рихард, с новым интересным жизненным опытом! – Щелк, щелк, щелк.
Тогда-то и начали появляться первые гости.
Первый.
Со стороны дорожки, поднимающейся от лежащего внизу, у маленькой бухты городка, послышались скрип ступиц и шуршание колес по старому асфальту. Я опустил ножницы, утер тыльной стороной запястья пот со лба и, повернувшись на звук, увидел сосредоточенно карабкающегося в гору мальчишку лет пятнадцати на стареньком пыльном велосипеде. На голове у него сидела залихватски сдвинутая набок форменная фуражка, а через плечо была перекинута кожаная сумка, из которой торчали свернутые трубочкой разнокалиберные газеты. Одни совсем тонкие, другие – способные поспорить в толщине с иным поленом для камина.
«Почтальон», – сообразил я.
Завершив тяжелый подъем, парнишка облегченно откинулся в седле и, широко улыбаясь, покатил дальше, быстро набирая скорость. Проносясь мимо наших ворот, он дважды тренькнул звоночком на руле, выудил из сумки толстенную газету, не самую-самую толстую, но внушительную, и отточенным движением руки швырнул ее в мою сторону со словами:
– Свежая пресса!
Перетянутая для сохранения формы бечевкой газета, кувыркаясь, пролетела точно между прутьев ограды и ударила меня по лишь в последний момент подставленной ладони в матерчатой рабочей рукавице.
– Эй! – возмущенно выкрикнул я ему вслед. – А если догоню?
Но мальчишка уже подкатил к тому участку дороги, где та вновь резко уходила вниз, и со смехом исчез из виду. Только пыль из-под колес встала столбом да жалобно взвизгнула ступица заднего колеса. Ох, не долго ей осталось мучиться.
– Мелкий засранец, – беззлобно проворчал я, подбирая газету с садовой дорожки, отряхивая и убирая ее в нагрудный карман на выданном мне вместе с ножницами и рукавицами брезентовом фартуке.
Вторые.
Неспешный перестук копыт заставил меня обернуться и вновь посмотреть в ту сторону, откуда-то только-что появился почтальон. На этот раз то была небольшая запряженная парой мулов повозка. Чуть раскачивающаяся из стороны в сторону и при наезде на малейшую неровность издающая подозрительное стеклянное дребезжание. На передке повозки с вожжами в руках сидел дородный мужчина в белоснежном переднике и с белым же колпаком на голове. Рядом с ним беззаботно болтала ногами в синих туфельках совсем еще девочка лет двенадцати-тринадцати в простом светлом платье с оборками и огромным цветком подсолнуха в волосах почти такого цвета, как и он сам.
– Интересно утро начинается, – невольно передразнивая свою собственную недавнюю фразу, заметил я, пряча ножницы за спину и подходя поближе к калитке.
– Доброго утречка! – с широкой улыбкой помахала мне рукою девочка, когда повозка замерла напротив, напоследок как следует звякнув неведомым содержимым.
– Доброго, – не удержался от ответной улыбки и я, открывая калитку и выходя на подъездную асфальтовую дорожку.
Мужчина в колпаке молча перегнулся назад через борт своей телеги и, достав оттуда открытый деревянный ящик, протянул его мне. Я выронил ножницы и поспешил принять его, тут же согнувшись под внезапной тяжестью и охнув от неожиданности:
– Ух! Да что тут у вас?
В ящике, куда я сунул свой нос, выпрямившись и перехватив его понадежнее, аккуратными рядами выстроились переложенные соломой разномастные бутылки, бутылочки и даже один пузатый кувшин.
– Молоко, кефир, ряженка и сметана, – с важным видом сообщила мне девочка, болтая ногою в такт каждому своему слову. – Как обычно и заказывает мисс Джойс по утрам в понедельник.
– И головка сыра, – гулким басом добавил великан, опуская в ящик сверху еще и здоровый тщательно обернутый в толстую бумагу округлый предмет.
– Ёк! – жалобно пискнул я, сгибаясь пуще прежнего. – Так вы молочники!
– Ага, – жизнерадостно кивнула девочка. – Я – Мари, – она ткнула себя ладошкой в грудь. – А это – Понтус, – Мари попробовала похлопать мужчину рядом по плечу, но смогла дотянуться ему лишь чуть выше локтя.
– Приятно познакомиться, – улыбнулся я, положив подбородок на венчающий мою ношу кусок сыра. – Меня зовут Рихард.
Мари часто-часто закивала, и подсолнух у нее в волосах немного сполз вниз.
– Вы – новый ученик мисс Джойс, да? – догадалась она.
– Не знаю. – Эта девчонка почему-то настраивала меня на несерьезный лад, и я, хитро прищурившись, неуверенно пожал плечами. – А вдруг я новый садовник?
Мари засмеялась и отрицательно замотала головой, рассыпав золотистые, словно пшеница, волосы по плечам:
– Нет, вы точно ученик!
– Откуда ты знаешь? – продолжал настаивать на своем я. – Ты видела много учеников мисс Джойс? И все они подстригали утром в понедельник кусты в саду?
– Нет, я помню только одну ученицу мисс Джойс, – Мари с важным видом поправила подсолнух у себя в волосах, – но она тоже начинала с того, что подстригала кусты. Только тогда была пятница и шел дождь.
Я покосился на безоблачное ярко-голубое небо.
– В таком случае, похоже, мне еще повезло.
За моею спиной раздались тяжелые нечеловеческие шаги. Уже зная, что увижу перед собою либо Карла либо Клариссу, я обернулся к голему:
– Тут это, молоко привезли.
– Привет, Карл, – Мари как ни в чем ни бывало помахала рукой гомункулу. Непохоже, что бы она испытывала перед ним хотя бы тень страха. А вот выпусти такого на улицы Нижнего города...
– Доброе утро, юная леди, – кажется, даже с какой-то едва уловимой теплотой в голосе отозвался тот, кивнув ей. – Все верно, мастер Терранова, – повернулся он уже ко мне. – Позвольте, я заберу это.
– Да, конечно. – Я передал ящик ему с рук на руки, напоследок, впрочем, выудив оттуда одну бутылочку кефира. – А это мне, пожалуй. А то я еще даже не завтракал.
Карл молча развернулся на месте и зашагал по направлению к башне.
– Как? – ахнула Мари со своего места, всплеснув руками. – Вы не завтракали? А хотите... – она вытянула из телеги какой-то пестрый узелок, плюхнула его себе на колени и принялась разворачивать.
– Не-не-не! – поспешно запротестовал я, хотя от узелка потянуло вдруг таким сдобным духом свежей, только-только с пылу с жару выпечки, что впору было слюнками захлебнуться. – У меня все равно нет с собою денег, мне нечем вам...
Мари бросила на меня возмущенный взгляд.
– Не говорите глупостей! – она насупила черные бровки. – Вот, – отломив кусок от обнаружившегося в свертке небольшого круглого каравая с румяной корочкой, девочка протянула его мне, – это вам. Запросто так и все тут! Потому что никто не должен оставаться без завтрака.
Мой желудок громко и утробно заурчал, во всеуслышание заявляя, что полностью разделяет это мнение. Я вздохнул и все-таки принял хлеб.
– Спасибо. Я обязательно отплачу вам, юная леди. За мною кафе и хорошая порция мороженого, – пообещал я с благодарной улыбкой.
Девчонка вдруг вспыхнула трогательным румянцем и потупила глазки, торопливо заматывая остатки каравая назад в платок.
– Скажете тоже, – буркнула она едва слышно.
Моя улыбка невольно стала еще шире.
– Нам пора, – спас ситуацию позабытый было всеми Понтус. Он щелкнул вожжами и уже почти задремавшие на солнцепеке мулы, встрепенувшись, потянули телегу дальше по дороге.
– Всего доброго, – я помахал им вслед рукою.
Подсолнух в золотистых волосах девушки качнулся, проплывая мимо меня, и в воздухе повис, медленно планируя в дорожную пыль, как бы случайно оброненный платочек. Я быстро сунул подаренную горбушку хлеба в зубы и освободившейся рукой подхватил его уже почти у самой земли. Ухмыльнулся, не разжимая зубов, и, выпрямившись, внимательнее осмотрел свой трофей. Шелк, кружева и аккуратно вышитые в уголке инициалы М. и К. А еще от него пахло корицей и сдобой. Я покачал головой, улыбаясь своим мыслям.
Третий.
Свист тормозов, хруст гравия под протекторами и лязг жесткой подвески за спиной. Хлопнула автомобильная дверца, послышались приближающиеся шаги. Я сокрушенно вздохнул, сунул платок Мари в карман брюк и, вытащив изо рта хлеб, обернулся на звук, чтобы взглянуть на очередного, уже третьего подряд за последние несколько минут, гостя.
Это и в самом деле оказался автомобиль. «Граулер и Дюк» А2-33, модель пятнадцатого года, темно-синяя с хромированной решеткой радиатора и откидным кожаным верхом.
«Я и не знал, что они поставлялись в Малые Королевства», – машинально отметил про себя я, прожевывая оставшиеся во рту крошки.
От замершего
