у противоположной обочины дороги авто навстречу мне шел высокий, не смотря на белоснежный цивильный костюм с галстуком, явно военной выправки молодой мужчина с длинными черными волосами, схваченными на затылке в хвост. Он остановился, не дойдя всего пары шагов, и смерил меня внимательным оценивающим взглядом. Особо почему-то остановившись на бутылке кефира и горбушке хлеба у меня в руках.
– Чем могу служить? – первым нарушил я несколько затянувшееся молчание, чувствуя, как рот заполняется слюною, намекая на то, что ему мало каких-то там жалких крошек, и он требует немедленного продолжения банкета. В любой момент к нему грозил вновь присоедениться еще и желудок.
– Старший инспектор криминальной полиции Дорстефолла Михель э'Ри, – сухо отчеканил мой визави, склонив голову в коротком полупоклоне.
– Рихард Терранова, – я ответил ему тем же, – ученик мисс Леонарды Джойс. Я так понимаю, инспектор, вам нужна именно она?
– Совершенно верно, – кивнул тот. – Я могу видеть мисс Джойс?
Я развел руками.
– Мне очень жаль, инспектор, но она вернулась домой буквально пару часов тому назад. Злая, как черт, – скривился я. – Нет, как десять чертей. От нее аж искры сыпались. И не фигурально выражаясь, а на самом деле сыпались. Сказала, что намеревается проспать самое меньшее до обеда, и горе тому, кто посмеет потревожить ее покой хоть минутой раньше. Меня вот и вовсе выгнала на улицу, кусты подстригать, – я развел руками, демонстрируя гостю свой нелепый вид. – Нет, вы, конечно, можете попробовать рискнуть... – протянул я, с сомнением покосившись в сторону молчаливой громады маяка. – Но только, чур, сами, без меня!
Михель тоже с некоторой опаской посмотрел на возвышающуюся над нами башню, и по его лицу я понял, что он не по-наслышке знал характер проживающей там чародейки. Во всяком случае, согласился он со мной неожиданно легко.
– Хорошо, – разочарованно поджал губы инспектор. – Тогда будьте любезны, мистер Терранова, передать мисс Джойс, когда она проснется, что я хотел бы как можно скорее с ней увидеться. Пусть она навестит меня в участке, как только у нее появится свободная минутка. Уверен, ее заинтересует информация, которой я хотел бы с ней поделиться.
– Непременно, инспектор, – пообещал ему я.
– Благодарю. Честь имею, – и он вновь отрывисто поклонился.
– Аналогично.
Михель э'Ри направился назад к своей машине, а я, пятясь, начал отступать к калитке. Мне почему-то начало казаться, что если я немедленно не слиняю подальше из этой части сада, то все новые и новые гости продолжат сыпаться на мою голову как из рога изобилия, и я так никогда и не позавтракаю. А меж тем, я вырос в приличной семье и привык к основательным завтракам!
Калитка с лязгом захлопнулась у меня перед носом как раз в тот момент, когда «Граулер и Дюк», подняв облако пыли, развернулся на дороге перед нашим садом и, взрыкнув мощным тридцатилошадным двигателем, рванул в сторону Дорстефолла. А я подобрал с земли ножницы и, не оглядываясь, поспешил в противоположном направлении.
В конце концов я пристроился в укромном уголке у подножия маяка со стороны моря. Почти на самом краю обрыва, под которым с шумом разбивались о прибрежные скалы океанские волны. Проткнул пальцем запечатанное непромокаемой бумагой горлышко бутылки, сделал хороший такой глоток кефира и откусил добрый шмат еще хранящего тепло печи черного хлеба. Блаженно заурчал и, жмурясь как кот на солнцепеке, откинулся назад спиною на торчащий из земли обломанный каменный блок, оставшийся тут, наверное, еще со времен строительства башни. Лениво скользя взглядом по лишенному даже намека на облака бездонному голубому небу, уходящей к туманному горизонту свинцовой глади моря и одинокому паруснику, величественно рассекающему волны прямо по траверзу мыса, который и венчает Башня Чайки.
– Ха-арра-ашо, – промурлыкал я, снова поднося к губам бутылку кефира.
Развернутый к маяку борт корабля окрасился сизыми дымками. Я замер, так и не успев сделать глоток, и струйка кефира побежала по подбородку и дальше по шее, за воротник рубахи. По ушам ударил оглушительный грохот. В каких-то ярдах десяти надо мною и чуть впереди, немного не достав до края обрыва, разорвались черные клубы дыма пополам с вспышками пламени. Меня со всей дури приложило спиной и затылком об известняковую плиту, а бутылка кефира в руке просто лопнула, разлетевшись вдребезги и залив белым фартук садовника. Воздух между мною и черными смрадными облаками, рваными клочьями повисшими в небе на месте разрыва снарядов, задрожал и заискрился, обрисовывая контуры невидимой прежде магической стены. Именно она, похоже, и приняла на себя удар бортового залпа атаковавшего нас фрегата, не позволив снарядам достичь стен башни.
– Какого черта? – простонал я, с трудом отдирая себя от булыжника, по которому меня только-что размазало. – Что здесь проис...
Мой взгляд замер, наткнувшись на две стальные скругленные в передней части чушк, застывшие прямо у меня над головой на высоте примерно третьего-четвертого этажей. Не взорвавшись, как прочие, они будто бы завязли в мерцающем защитном барьере, но не остановились вовсе, а продолжали пусть медленно, но верно двигаться вперед, постепенно продавливая магическую стену и смещая ее все ближе и ближе к маяку.
«Если бы тут был мой брат», – немного отрешенно подумал вдруг я, – «он сейчас, наверное, смог бы назвать даже точный калибр снарядов и модель артиллерийской системы, из которой они выпущены».
Фрегат, тем временем, под слышимые даже с такого расстояния свисток боцмана и лающие команды офицеров завалился на бок, совершая разворот на месте и, вероятно, намереваясь встать к нам другим своим бортом, чтобы еще раз проверить на прочность защиту башни весом полного залпа. А пока он оказался повернут к нам кормой, и украшающую ее изысканную резьбу по дереву заволокло новыми клубами дыма – промежуточное свое слово сказали кормовые ретирадные орудия.
– Да идите вы к... ! – выдохнул я, с низкого старта срываясь с места в сторону маяка.
Магический барьер – это, конечно, прекрасно, но он, как расскажет вам любой школяр Академии святой Стефании старше шестого класса, защищает только от физических объектов, в данном случае – от самих снарядов и их осколков, образующихся при взрыве. Но не от взрывной волны! И разорвись хотя бы один из выпущенных неведомым рейдером снарядов не так высоко и чуть ближе ко мне, – а барьер, увы, уже сдвинулся на добрых два фута в сторону башни, – и моим барабанным перепонкам придет конец. Это в лучшем случае.
Очередные взрывы сотрясли воздух где-то сзади и вверху. Ударная волна толкнула меня в спину, и я, едва не пробороздив носом землю, нырнул наконец под защиту прижавшегося к подножию маяка угольного склада. Остановился на секунду, перевести дух, и в два прыжка очутился на крыльце башни, рванул на себя дверь.
II
Не успел я растрепанным воробьем влететь в холл маяка, как кольцо у меня на пальце резко сжалось, глубоко впившись в кожу, а в ушах зазвучал не терпящий возражений голос волшебницы:
– На смотровую площадку. Поднимайся. Живо!
– Что? – переспросил я, заполошно оглядываясь по сторонам. – Что происходит?
– Живо! – Кольцо напоследок кольнуло меня несильным разрядом и вернулось к своему изначальному размеру.
Выругавшись, я скинул с себя фартук и, на ходу оттирая рукав куртки от брызг кефира, поспешил к лифту. По пути меня едва не сбил внезапно появившийся из какой-то подсобки Карл со здоровенным, смахивающим на старинную аркебузу ружьем в руках. По калибру, впрочем, эта штука могла поспорить с небольшой пушкой. Не обращая на меня внимания, голем проследовал дальше по коридору, а я спиною вперед, не сводя с него испуганного взгляда, провалился в жадно распахнувшиеся двери лифта.
Мисс Джойс уже ждала меня на самом верху башни на широкой смотровой площадке, идущей по периметру возвышающейся еще примерно на три десятка футов вышки собственно маяка. Слегка взъерошенная спросонок, но в неизменных своих очках, она торопливо заправляла блузку в темно-синие бриджи с широким наборным поясом. Заметив меня, махнула рукой и быстро спросила:
– Ты хорошо управляешься с ковром-самолетом?
– Если бы у меня не было высшего бала по основным предметам, как бы я оказался на вчерашней церемонии? – буркнул я, не совсем понимая, к чему она клонит.
– Хорошо. Тогда поможешь мне с управлением, – кивнула Леонарда, беря прислоненную тут же к стенке полупрозрачную, словно бы стеклянную пластину размером дюймов десять на двадцать и едва ли в пол дюйма толщиной.
– Может, вы для начала хотя бы объясните, что за чертовщина тут вообще творится? – попробовал было протестовать я.
Но она и не думала слушать, вместо этого небрежным жестом швырнув такую хрупкую на вид пластину прямо на пол между нами. Та с тихим гудением зависла в полуфуте над поверхностью, мигнула огненно-алым по краям и раздвоилась. Раз – и вот уже над полом парит не одна, а две соединенные вместе абсолютно одинаковые пластинки. Новая вспышка, и теперь удвоились уже они обе, только площадка раздалась не вширь, а в длину. Вспышка. Еще одна. И еще.
– Эй. Эй! Эй... – растерянно бормотал я, отступая от все увеличивающегося и увеличивающегося в размерах левитационного модуля, в просторечии по-старинке именуемого ковром-самолетом. Тот уже занимал едва ли не все пространство от поручней по краю смотровой площадки до вышки маяка в центре. – А это не перебор? Мы в школе летали самое больше на коврах формулы восемь на восемь. А здесь уже десять на двенадцать!
– Справишься, – небрежно бросила мисс Джойс, ставя ножку в коротком шнурованном сапожке на крайнюю пластину.
– Да ну? – недоверчиво покачал головою я.
– Залезай и пристегивайся, – волшебница швырнула мне невесть откуда взявшуюся у нее в руках стандартную летную сбрую, легко запрыгнула на ковер-самолет и, пробежав по чуть проминающимся на стыках под ее весом пластинах, принялась устраиваться примерно посередине и чуть впереди.
Снаружи раздались новые оглушительные взрывы. Я вздрогнул и, скрипнув зубами, последовал ее примеру – объяснять что-либо мне явно никто не собирался. Уселся немного позади волшебницы, встряхнул ремешками и начал сноровисто перевязываться ими, продевая концы креплений в хаотично разбросанные по поверхности пластин ковра-самолета отверстия, служащие так же и для облегчения веса всей конструкции. Металлические замочки привычно щелкали, внося хоть какой-то успокаивающий элемент в творящееся вокруг безумие.
– Готов? – не оборачиваясь, поинтересовалась мисс Джойс, закончив возиться со своими ремнями. – Держись крепче.
– Да... нет... пого... а-а-а, жабья кровь!
Но ковер уже, мягко спружинив, прянул вверх и вбок. Перевалился через перила ограды смотровой площадки, угрожающе накренился... И рухнул в бездну, едва ли не вертикально вниз скользя вдоль восточной, скрытой от наблюдателей со стороны моря, стены башни.
– Ух! – облегченно выдохнул я, когда мисс Джойс выровняла ковер примерно в двадцати футах от земли и, стремительно набирая скорость, понеслась строго на север вдоль дороги, держась в тени окружающих ее деревьев. – А... куда мы, собственно? – я облизал пересохшие губы и заозирался по сторонам.
– Разобраться с теми, кто имеет наглость столь бесцеремонно нарушать сон уставшей женщины, – проворчала волшебница.
– Но фрегат... – я озадаченно ткнул пальцем назад.
Леонарда отрицательно помотала головой:
– Он меня беспокоит в последнюю очередь. Щит маяка выдержит удары его орудий. В худшем случае, башня отделается небольшими повреждениями. И даже если они высадят десант, внутрь им без многочасового штурма не прорваться, а к тому времени здесь уже будет герцогская гвардия из Ритеринга.
Дорога под нами ушла резко вниз и вправо, но ковер продолжил лететь прямо, приближаясь к береговой линии.
– Кто меня действительно волнует, так это вот он, – мисс Джойс протянула мне через плечо материализовавшийся у нее в руках небольшой дамский бинокль и кивком головы указала на черную полоску, обозначившуюся на море на самом горизонте.
Я поднес бинокль к глазам, подкрутил резкость и выдохнул пораженно.
– Ах ты ж ё-о-о...
С севера прямо на нас, пятная небо клубами черного дыма из двух скошенных назад труб, надвигалась громада самого настоящего броненосца. Угловатая, футуристической пирамидой громоздящаяся над палубой центральная надстройка. Развернутые прямо по курсу идущие уступом, одна позади и чуть выше другой, башни главного калибра. И пенные буруны волн, бессильно разбивающиеся о выпуклые, надежно защищенные многослойной катанной броней скулы носовой части самого грозного военного корабля современности.
– Это что, серьезно? – не веря своим глазам, спросил я, опуская бинокль.
– Более чем, – фыркнула чародейка, и ковер, миновав узкую полоску пляжа, помчался над морем, набирая высоту. – Башня скоро уже будет в пределах досягаемости его орудий, а они-то как раз способны за пару часов не оставить от маяка камня на камне. Фрегат должен был всего лишь отвлечь мое внимание и связать боем, покуда не подойдет настоящая кавалерия.
– Безумие какое-то, – недоверчиво проворчал я, вновь поднося бинокль к глазам. – Я не могу разглядеть их флаг...
Чародейка натянуто рассмеялась:
– Кто же идет на рейдерство под национальным флагом? Уверена, они рассчитывают, сделав дело, еще и успеть улизнуть из территориальных вод Фарнэя безнаказанными.
– И все-таки, кто это? – требовательно поинтересовался я. – Кто на вас... на нас напал?
– Приготовься, – вместо ответа велела мне мисс Джойс. – Нас заметили.
Носовые башни броненосца, который уже вполне можно было различить и без помощи бинокля, в самом деле пришли в движение. Стволы орудий главного калибра дрогнули и сдвинулись чуть левее, словно нащупывая нашу траекторию.
– Они же не собираются по нам стрелять? – гаркнул я, пытаясь перекричать внезапно ударивший в лицо порыв несущего колючие мокрые брызги ветра. – Это все равно что целиться из винтовки в комара! Или все же... – я с ужасом смотрел на то, как орудия корабля продолжают начатое движение, следуя за нашим левитационным модулем, несущемся ему наперерез. – О, нет!
Леонарда круто завалила ковер-самолет вбок, и в тот же миг жерла орудий броненосца полыхнули пламенем. Секундой позже на нас обрушился и неимоверный грохот. Я невольно зажал уши руками, выронив бинокль, а ковер уже несся в новом головокружительном пике к самой воде, оставляя громадину корабля далеко справа. Едва не задев крайними панелями модуля верхушки волн, выровнялся в нескольких ярдах над поверхностью и, заложив лихой вираж, развернулся броненосцу прямо в борт.
– Будь готов взять на себя управление, когда я скажу, – скомандовала чародейка. Ее блузка под летящими со всех сторон брызгами мгновенно промокла насквозь, плотно облепив тело, и если б только она сейчас сидела ко мне не спиною, а лицом... – Какое-то время я буду полностью сосредоточена на другом.
Я нервно сглотнул, с трудом отрывая взгляд от обозначившейся под намокшей тканью полоски бюстгальтера.
– Понял!
Со стороны приближающегося корабля послышались частые громкие хлопки. Заговорили вспомогательные и зенитные орудия – догадался я. Сердце ухнуло куда-то в район живота.
– Чем могу служить? – первым нарушил я несколько затянувшееся молчание, чувствуя, как рот заполняется слюною, намекая на то, что ему мало каких-то там жалких крошек, и он требует немедленного продолжения банкета. В любой момент к нему грозил вновь присоедениться еще и желудок.
– Старший инспектор криминальной полиции Дорстефолла Михель э'Ри, – сухо отчеканил мой визави, склонив голову в коротком полупоклоне.
– Рихард Терранова, – я ответил ему тем же, – ученик мисс Леонарды Джойс. Я так понимаю, инспектор, вам нужна именно она?
– Совершенно верно, – кивнул тот. – Я могу видеть мисс Джойс?
Я развел руками.
– Мне очень жаль, инспектор, но она вернулась домой буквально пару часов тому назад. Злая, как черт, – скривился я. – Нет, как десять чертей. От нее аж искры сыпались. И не фигурально выражаясь, а на самом деле сыпались. Сказала, что намеревается проспать самое меньшее до обеда, и горе тому, кто посмеет потревожить ее покой хоть минутой раньше. Меня вот и вовсе выгнала на улицу, кусты подстригать, – я развел руками, демонстрируя гостю свой нелепый вид. – Нет, вы, конечно, можете попробовать рискнуть... – протянул я, с сомнением покосившись в сторону молчаливой громады маяка. – Но только, чур, сами, без меня!
Михель тоже с некоторой опаской посмотрел на возвышающуюся над нами башню, и по его лицу я понял, что он не по-наслышке знал характер проживающей там чародейки. Во всяком случае, согласился он со мной неожиданно легко.
– Хорошо, – разочарованно поджал губы инспектор. – Тогда будьте любезны, мистер Терранова, передать мисс Джойс, когда она проснется, что я хотел бы как можно скорее с ней увидеться. Пусть она навестит меня в участке, как только у нее появится свободная минутка. Уверен, ее заинтересует информация, которой я хотел бы с ней поделиться.
– Непременно, инспектор, – пообещал ему я.
– Благодарю. Честь имею, – и он вновь отрывисто поклонился.
– Аналогично.
Михель э'Ри направился назад к своей машине, а я, пятясь, начал отступать к калитке. Мне почему-то начало казаться, что если я немедленно не слиняю подальше из этой части сада, то все новые и новые гости продолжат сыпаться на мою голову как из рога изобилия, и я так никогда и не позавтракаю. А меж тем, я вырос в приличной семье и привык к основательным завтракам!
Калитка с лязгом захлопнулась у меня перед носом как раз в тот момент, когда «Граулер и Дюк», подняв облако пыли, развернулся на дороге перед нашим садом и, взрыкнув мощным тридцатилошадным двигателем, рванул в сторону Дорстефолла. А я подобрал с земли ножницы и, не оглядываясь, поспешил в противоположном направлении.
В конце концов я пристроился в укромном уголке у подножия маяка со стороны моря. Почти на самом краю обрыва, под которым с шумом разбивались о прибрежные скалы океанские волны. Проткнул пальцем запечатанное непромокаемой бумагой горлышко бутылки, сделал хороший такой глоток кефира и откусил добрый шмат еще хранящего тепло печи черного хлеба. Блаженно заурчал и, жмурясь как кот на солнцепеке, откинулся назад спиною на торчащий из земли обломанный каменный блок, оставшийся тут, наверное, еще со времен строительства башни. Лениво скользя взглядом по лишенному даже намека на облака бездонному голубому небу, уходящей к туманному горизонту свинцовой глади моря и одинокому паруснику, величественно рассекающему волны прямо по траверзу мыса, который и венчает Башня Чайки.
– Ха-арра-ашо, – промурлыкал я, снова поднося к губам бутылку кефира.
Развернутый к маяку борт корабля окрасился сизыми дымками. Я замер, так и не успев сделать глоток, и струйка кефира побежала по подбородку и дальше по шее, за воротник рубахи. По ушам ударил оглушительный грохот. В каких-то ярдах десяти надо мною и чуть впереди, немного не достав до края обрыва, разорвались черные клубы дыма пополам с вспышками пламени. Меня со всей дури приложило спиной и затылком об известняковую плиту, а бутылка кефира в руке просто лопнула, разлетевшись вдребезги и залив белым фартук садовника. Воздух между мною и черными смрадными облаками, рваными клочьями повисшими в небе на месте разрыва снарядов, задрожал и заискрился, обрисовывая контуры невидимой прежде магической стены. Именно она, похоже, и приняла на себя удар бортового залпа атаковавшего нас фрегата, не позволив снарядам достичь стен башни.
– Какого черта? – простонал я, с трудом отдирая себя от булыжника, по которому меня только-что размазало. – Что здесь проис...
Мой взгляд замер, наткнувшись на две стальные скругленные в передней части чушк, застывшие прямо у меня над головой на высоте примерно третьего-четвертого этажей. Не взорвавшись, как прочие, они будто бы завязли в мерцающем защитном барьере, но не остановились вовсе, а продолжали пусть медленно, но верно двигаться вперед, постепенно продавливая магическую стену и смещая ее все ближе и ближе к маяку.
«Если бы тут был мой брат», – немного отрешенно подумал вдруг я, – «он сейчас, наверное, смог бы назвать даже точный калибр снарядов и модель артиллерийской системы, из которой они выпущены».
Фрегат, тем временем, под слышимые даже с такого расстояния свисток боцмана и лающие команды офицеров завалился на бок, совершая разворот на месте и, вероятно, намереваясь встать к нам другим своим бортом, чтобы еще раз проверить на прочность защиту башни весом полного залпа. А пока он оказался повернут к нам кормой, и украшающую ее изысканную резьбу по дереву заволокло новыми клубами дыма – промежуточное свое слово сказали кормовые ретирадные орудия.
– Да идите вы к... ! – выдохнул я, с низкого старта срываясь с места в сторону маяка.
Магический барьер – это, конечно, прекрасно, но он, как расскажет вам любой школяр Академии святой Стефании старше шестого класса, защищает только от физических объектов, в данном случае – от самих снарядов и их осколков, образующихся при взрыве. Но не от взрывной волны! И разорвись хотя бы один из выпущенных неведомым рейдером снарядов не так высоко и чуть ближе ко мне, – а барьер, увы, уже сдвинулся на добрых два фута в сторону башни, – и моим барабанным перепонкам придет конец. Это в лучшем случае.
Очередные взрывы сотрясли воздух где-то сзади и вверху. Ударная волна толкнула меня в спину, и я, едва не пробороздив носом землю, нырнул наконец под защиту прижавшегося к подножию маяка угольного склада. Остановился на секунду, перевести дух, и в два прыжка очутился на крыльце башни, рванул на себя дверь.
II
Не успел я растрепанным воробьем влететь в холл маяка, как кольцо у меня на пальце резко сжалось, глубоко впившись в кожу, а в ушах зазвучал не терпящий возражений голос волшебницы:
– На смотровую площадку. Поднимайся. Живо!
– Что? – переспросил я, заполошно оглядываясь по сторонам. – Что происходит?
– Живо! – Кольцо напоследок кольнуло меня несильным разрядом и вернулось к своему изначальному размеру.
Выругавшись, я скинул с себя фартук и, на ходу оттирая рукав куртки от брызг кефира, поспешил к лифту. По пути меня едва не сбил внезапно появившийся из какой-то подсобки Карл со здоровенным, смахивающим на старинную аркебузу ружьем в руках. По калибру, впрочем, эта штука могла поспорить с небольшой пушкой. Не обращая на меня внимания, голем проследовал дальше по коридору, а я спиною вперед, не сводя с него испуганного взгляда, провалился в жадно распахнувшиеся двери лифта.
Мисс Джойс уже ждала меня на самом верху башни на широкой смотровой площадке, идущей по периметру возвышающейся еще примерно на три десятка футов вышки собственно маяка. Слегка взъерошенная спросонок, но в неизменных своих очках, она торопливо заправляла блузку в темно-синие бриджи с широким наборным поясом. Заметив меня, махнула рукой и быстро спросила:
– Ты хорошо управляешься с ковром-самолетом?
– Если бы у меня не было высшего бала по основным предметам, как бы я оказался на вчерашней церемонии? – буркнул я, не совсем понимая, к чему она клонит.
– Хорошо. Тогда поможешь мне с управлением, – кивнула Леонарда, беря прислоненную тут же к стенке полупрозрачную, словно бы стеклянную пластину размером дюймов десять на двадцать и едва ли в пол дюйма толщиной.
– Может, вы для начала хотя бы объясните, что за чертовщина тут вообще творится? – попробовал было протестовать я.
Но она и не думала слушать, вместо этого небрежным жестом швырнув такую хрупкую на вид пластину прямо на пол между нами. Та с тихим гудением зависла в полуфуте над поверхностью, мигнула огненно-алым по краям и раздвоилась. Раз – и вот уже над полом парит не одна, а две соединенные вместе абсолютно одинаковые пластинки. Новая вспышка, и теперь удвоились уже они обе, только площадка раздалась не вширь, а в длину. Вспышка. Еще одна. И еще.
– Эй. Эй! Эй... – растерянно бормотал я, отступая от все увеличивающегося и увеличивающегося в размерах левитационного модуля, в просторечии по-старинке именуемого ковром-самолетом. Тот уже занимал едва ли не все пространство от поручней по краю смотровой площадки до вышки маяка в центре. – А это не перебор? Мы в школе летали самое больше на коврах формулы восемь на восемь. А здесь уже десять на двенадцать!
– Справишься, – небрежно бросила мисс Джойс, ставя ножку в коротком шнурованном сапожке на крайнюю пластину.
– Да ну? – недоверчиво покачал головою я.
– Залезай и пристегивайся, – волшебница швырнула мне невесть откуда взявшуюся у нее в руках стандартную летную сбрую, легко запрыгнула на ковер-самолет и, пробежав по чуть проминающимся на стыках под ее весом пластинах, принялась устраиваться примерно посередине и чуть впереди.
Снаружи раздались новые оглушительные взрывы. Я вздрогнул и, скрипнув зубами, последовал ее примеру – объяснять что-либо мне явно никто не собирался. Уселся немного позади волшебницы, встряхнул ремешками и начал сноровисто перевязываться ими, продевая концы креплений в хаотично разбросанные по поверхности пластин ковра-самолета отверстия, служащие так же и для облегчения веса всей конструкции. Металлические замочки привычно щелкали, внося хоть какой-то успокаивающий элемент в творящееся вокруг безумие.
– Готов? – не оборачиваясь, поинтересовалась мисс Джойс, закончив возиться со своими ремнями. – Держись крепче.
– Да... нет... пого... а-а-а, жабья кровь!
Но ковер уже, мягко спружинив, прянул вверх и вбок. Перевалился через перила ограды смотровой площадки, угрожающе накренился... И рухнул в бездну, едва ли не вертикально вниз скользя вдоль восточной, скрытой от наблюдателей со стороны моря, стены башни.
– Ух! – облегченно выдохнул я, когда мисс Джойс выровняла ковер примерно в двадцати футах от земли и, стремительно набирая скорость, понеслась строго на север вдоль дороги, держась в тени окружающих ее деревьев. – А... куда мы, собственно? – я облизал пересохшие губы и заозирался по сторонам.
– Разобраться с теми, кто имеет наглость столь бесцеремонно нарушать сон уставшей женщины, – проворчала волшебница.
– Но фрегат... – я озадаченно ткнул пальцем назад.
Леонарда отрицательно помотала головой:
– Он меня беспокоит в последнюю очередь. Щит маяка выдержит удары его орудий. В худшем случае, башня отделается небольшими повреждениями. И даже если они высадят десант, внутрь им без многочасового штурма не прорваться, а к тому времени здесь уже будет герцогская гвардия из Ритеринга.
Дорога под нами ушла резко вниз и вправо, но ковер продолжил лететь прямо, приближаясь к береговой линии.
– Кто меня действительно волнует, так это вот он, – мисс Джойс протянула мне через плечо материализовавшийся у нее в руках небольшой дамский бинокль и кивком головы указала на черную полоску, обозначившуюся на море на самом горизонте.
Я поднес бинокль к глазам, подкрутил резкость и выдохнул пораженно.
– Ах ты ж ё-о-о...
С севера прямо на нас, пятная небо клубами черного дыма из двух скошенных назад труб, надвигалась громада самого настоящего броненосца. Угловатая, футуристической пирамидой громоздящаяся над палубой центральная надстройка. Развернутые прямо по курсу идущие уступом, одна позади и чуть выше другой, башни главного калибра. И пенные буруны волн, бессильно разбивающиеся о выпуклые, надежно защищенные многослойной катанной броней скулы носовой части самого грозного военного корабля современности.
– Это что, серьезно? – не веря своим глазам, спросил я, опуская бинокль.
– Более чем, – фыркнула чародейка, и ковер, миновав узкую полоску пляжа, помчался над морем, набирая высоту. – Башня скоро уже будет в пределах досягаемости его орудий, а они-то как раз способны за пару часов не оставить от маяка камня на камне. Фрегат должен был всего лишь отвлечь мое внимание и связать боем, покуда не подойдет настоящая кавалерия.
– Безумие какое-то, – недоверчиво проворчал я, вновь поднося бинокль к глазам. – Я не могу разглядеть их флаг...
Чародейка натянуто рассмеялась:
– Кто же идет на рейдерство под национальным флагом? Уверена, они рассчитывают, сделав дело, еще и успеть улизнуть из территориальных вод Фарнэя безнаказанными.
– И все-таки, кто это? – требовательно поинтересовался я. – Кто на вас... на нас напал?
– Приготовься, – вместо ответа велела мне мисс Джойс. – Нас заметили.
Носовые башни броненосца, который уже вполне можно было различить и без помощи бинокля, в самом деле пришли в движение. Стволы орудий главного калибра дрогнули и сдвинулись чуть левее, словно нащупывая нашу траекторию.
– Они же не собираются по нам стрелять? – гаркнул я, пытаясь перекричать внезапно ударивший в лицо порыв несущего колючие мокрые брызги ветра. – Это все равно что целиться из винтовки в комара! Или все же... – я с ужасом смотрел на то, как орудия корабля продолжают начатое движение, следуя за нашим левитационным модулем, несущемся ему наперерез. – О, нет!
Леонарда круто завалила ковер-самолет вбок, и в тот же миг жерла орудий броненосца полыхнули пламенем. Секундой позже на нас обрушился и неимоверный грохот. Я невольно зажал уши руками, выронив бинокль, а ковер уже несся в новом головокружительном пике к самой воде, оставляя громадину корабля далеко справа. Едва не задев крайними панелями модуля верхушки волн, выровнялся в нескольких ярдах над поверхностью и, заложив лихой вираж, развернулся броненосцу прямо в борт.
– Будь готов взять на себя управление, когда я скажу, – скомандовала чародейка. Ее блузка под летящими со всех сторон брызгами мгновенно промокла насквозь, плотно облепив тело, и если б только она сейчас сидела ко мне не спиною, а лицом... – Какое-то время я буду полностью сосредоточена на другом.
Я нервно сглотнул, с трудом отрывая взгляд от обозначившейся под намокшей тканью полоски бюстгальтера.
– Понял!
Со стороны приближающегося корабля послышались частые громкие хлопки. Заговорили вспомогательные и зенитные орудия – догадался я. Сердце ухнуло куда-то в район живота.
