В шаге от бездны

20.02.2024, 08:47 Автор: Дмитрий.Г

Закрыть настройки

Показано 1 из 31 страниц

1 2 3 4 ... 30 31


Введение
       
       Заведение, в котором мы находимся, имеет всего один, неоспоримый, плюс – оно не пользуется популярностью. Десяток столов, занят только наш. В пустом зале лишь я и мой собеседник. Не знаю, что послужило причиной отсутствия клиентов, плохая кухня, расположение или дурные манеры персонала, мне было плевать.
        Я долго искал встречи с этим человеком. Место не имело особого значения. «Ради такого интервью можно пойти на всё», - сказал я себе. Дорога заняла у меня двенадцать дней. Но сейчас я не жаловался. Я ждал. Ждал его рассказа.
        Человек, сидевший напротив, лениво поигрывал бокалом местного виски и иногда вопросительно поглядывал на меня. Я не торопился. Достал блокнот и ручку, проверил диктофон. Пробежал глазами по заготовленным вопросам. Подготовившись и получив от усталого, хотя к чему бы ему быть усталым, официанта, чашку кофе, я задал свой первый вопрос:
       - Вы готовы рассказать мне правду?
       - Сидел бы я здесь, если бы не был готов, - ответил он. - Вы очень настойчивы мистер Фишер.
       - Моя профессия…настырность - её часть, - сказал я, отпивая кофе.
       - Понимаю… Ну что ж. Валяйте. Выводите на чистую воду мистера Маркуса Альери.
       На его лице появилась улыбка, никак не соответствовавшая тону, которым были сказаны эти слова.
       - Расскажите мне о вашей деятельности в период «старой администрации», - я использовал термин, которым некоторые люди обозначали времена «до войны».
       Мистер Альери одним глотком осушил бокал, глянул в окно и улыбнулся.
       - Вы хотите знать, чувствовал ли я вину? Просыпалась ли во мне совесть? – он делает паузу, подзывает официанта, тот приносит новую порцию виски.
       - Нет, - глядя мне в глаза, говорит он. – Не чувствовал! Вы из другого теста! Не так ли? Честь, совесть, верность...Все эти чудесные человеческие качества, о которых я читал только в книгах. И которые…, - он делает глоток из стакана и со стуком ставит его на стол. – Я никогда не встречал!
       Ухмыляется.
       - Я делал свою работу, занимался поставками грузов для нужд колоний, всего того, что они не могли или не хотели производить сами. Работа скучная, однообразная и не слишком хорошо оплачиваемая. Как это часто бывает, мою жизнь изменил случай. В бумагах, проходивших через мои руки, была ошибка, опечатка, одна цифра… поменявшая всё. Не самая крупная партия оружия и боеприпасов для нужд полиции и сил самообороны, но самая показательная для меня. Обнаружив ошибку, я умолчал о ней. Сделал все необходимые согласования и операции. Подписал и передал документы на оформление. Наблюдая, как при погрузке, никто не удосужился пересчитать количество ящиков, никто не посмотрел бумаги и даже не расписался в отправном листе, я вдруг увидел то, что всегда было перед моими глазами, но скрывалось в простой и глупой убеждённости, что всё проходит как должно, всё идёт верно и отлажено. Тогда я увидел свой шанс. Департамент обеспечения колоний – ДОК, в котором я работал, занимался поставками всего, от зубной пасты до высокоточного, современного оружия. И на мою удачу, контроль отправки вооружения и детского питания проходил одинаково.
       - Маркус Альери начинал свой путь простым клерком? – спросил я, откидываясь на спинку стула.
       - А вы думали, я родился в оружейной кладовой? Нет. Я первым заметил изъян, пробел в системе. И смог распорядиться данным мне шансом. После того знаменательного дня прошло лет пять-шесть, но как всё изменилось…
       Да, чёрт возьми, я был тем же клерком, но со связями и деньгами. Поверьте, то что все увидели, когда открылась правда, я знал и понимал раньше всех, намного раньше. Я принимал в этом участие. Видел, как опухоль появилась, росла и… привела к тому, что случилось.
       Думал ли я о том, куда и кому, а главное, с какой целью идёт оружие, проходившее через мои руки? Конечно нет! Я зарабатывал деньги. Зачем думать о таких вещах? Я подделывал документы, подкупал тех, кто составлял отчёты, приплачивал ответственным за отправку и получение груза. Спустя время мне открылись двери в высокие кабинеты, где принимались нужные мне решения. И поверьте. Честь там заменяли деньги, а совесть – их количество!
       Делая очередной глоток виски, Маркус Альери заливается громким смехом, особенно громким в нашем пустом заведении.
       - А как же регулирующие и надзорные органы? – спрашиваю я. – Куда смотрели они?
       - Они? Они считали банкноты, щедро льющиеся в их карманы. Неужели вы думаете, я не позаботился о таких вещах?! Поймите, - снисходительно говорит мой собеседник. – Все были в деле. Все были довольны. В колониях больше всего. Я никого не знал лично, только имена и то, не всегда, но знал, что они довольны.
       Выглядело это просто. Мы отправляли партию винтовок для колониальных войск, в документах было указано количество, но четверть из них оседала, где-то по пути к месту назначения. Из пункта А в пункт Б доходило не всё. И те люди, что были ответственны за это, работали или со мной, или на меня. Позднее я стал действовать проще. Платил кому нужно, получал подписанные бланки на отправку, вписывал туда то, что меня интересовало, указывал адресата и отправлял груз. Чтобы всё было чисто, приплачивал и принимающей стороне. Чиновник в колонии подписывал документы о получении и отправлял несуществующий груз на склад. Вот и всё. Нас всех интересовали только деньги, только новые заказы. Мотивы и цели клиентов, в моём деле, совершенно лишняя информация.
       - А как вы поняли, что вот-вот случится непоправимое?
       - Тот странный заказ… Не стрелковое оружие и даже не техника, которую уж поверьте я переправил немало. Лучевое оружие! И покупатель…Я о нём ничего не знал, информация пришла через третьих лиц. Но оплата щедрая. И я выполнил этот заказ. Имя покупателя всплыло позже.
       Повисла тишина, Альери разглядывал свой пустой стакан, а я перестал делать заметки в блокноте и пристально смотрел на него. Возможно, мой взгляд. А возможно, и та самая совесть, в существование которой он не верил, побудила известного торговца оружием произнести фразу:
       - Их кровь и на моих руках.
       
       
       
       
       Некогда этот маленький городок, с тенистыми аллеями и домами в викторианском стиле, насчитывал двенадцать тысяч жителей, сейчас их осталось не более трёх сотен. В основном старики, привыкшие к своему размеренному, провинциальному существованию. Большинство пропало без вести или растворилось в потоке переселенцев, хлынувших через город после окончания войны. В восьмидесяти километрах к югу находился большой транспортный узел, через который можно попасть на Западный, более густонаселённый, материк. Или, если есть деньги и желание, покинуть планету.
       Тому Линку за семьдесят. На нём старомодный костюм, очки, делающие его похожим на преподавателя университета и в дополнение густая, белая шевелюра. В больших и всё ещё сильных руках он сжимает деревянную трость. Годы, проведённые в полях, на сельскохозяйственных работах, дают о себя знать. Ноги утратили былую прыть.
       Мы сидим на скамейке, в местном парке. Греемся на полуденном солнце. Мистер Линк щурится от яркого света и смотрит вдаль, на близлежащие холмы, покрытые густым лесом.
       - Я помню тот день, такой же тёплый и солнечный, шесть лет назад, - говорит он. – Мы спорили с сыном всё утро. Аргументы, вопросы. – Делает паузу. – Крики. Город жужжал как огромный улей. На улицах, в домах, за столиками кафе. Везде одни и те же разговоры.
       - Вы пытались его убедить?
       - Я пытался его понять.
       - У Вас получилось?
       - Нет. Не думаю. До сих пор.
       Собеседник опускает взор к земле и глубоко вздыхает. Я слежу за его руками. Они еле заметно дрожат. Пальцы сжимаются и разжимаются, словно ощупывая трость.
       - Возможно это наша вина, - продолжает он. – Я имею в виду старшее поколение. Мы были слишком консервативны, оторваны от центра, от всего нового. Не замечали происходивших изменений. Как и поколения до нас, жили обособленно. Мы аграрная планета, фермеры. Кряжистый и упёртый народ, не приветствующий ничего чужого и современного. Упрямцы.
       Молодёжь принимала наши традиции и устои, но видела больше чем мы старики. Они пользовались Сетью. Следили за событиями в Метрополии. Обменивались слухами и новостями. Глобализация... кажется так это называется.
       Том поворачивается ко мне. Губы плотно сжаты. В глазах странный блеск.
       - У Вас есть дети?
       - Нет, - отвечаю я. – Ни детей, ни жены.
       Несколько раз кивнув он отворачивается и продолжает.
       – Так вот. Глобализация. Изменения были, мы их не замечали. Нельзя закрыться от остального мира и надеяться, что вас не коснётся происходящее вокруг. Рано или поздно, придётся столкнуться с реальностью. И мы столкнулись.
       В то утро мой сын вошёл на кухню и заявил, что хочет вступить в ряды «Сопротивления». Мы с женой переглянулись, я предложил ему сесть и всё обсудить.
       - До этого он поднимал эту тему? Проявлял интерес?
       - Иногда я слышал обрывки его разговоров с друзьями. Телефонные звонки. Их встречи в нашем доме. – отвечает Том. – Не знаю, был ли момент, когда я мог повлиять на его решение. Наверное, нет.
       - Таких как он было много? – спрашиваю я. – Среди молодёжи?
       Том откидывается на спинку скамьи и пожимает плечами:
       - Достаточно. Как оказалось. Видимо, их прельщали идеи некого братства, обобщённости. Новизны, если хотите. Они поверили тем, кого никогда не видели. И заразились идеями, о которых не имели ни малейшего понятия. Первым делом я спросил, кому они хотят сопротивляться. Сын сказал – «Метрополии». Далее он заученным текстом повторил всё то, что пропагандировало так называемое Сопротивление. Ну вы помните? Политическая свобода, независимость, равные права… Вся эта чушь!
       - Я знаю многих, кто искренне в это верил и верит до сих пор, - вставляю я.
       -Да? – с иронией в голосе спрашивает Том. – И сколько из них дожило до сегодняшнего дня?
       Ответить мне нечего.
       - Наш спор был долгим. Мои аргументы бесполезными. Идея уже укоренилась в его голове. Ни я, ни мать не могли на него повлиять. Переубедить. Он стоял на своём. Тон нашей беседы повышался. В конце концов, сын крикнул, что «всё решено» и сегодня он уезжает. Потом посмотрел на меня, ухмыльнулся и ушёл собирать вещи. Вечером Джейк улетел. Не попрощавшись.
       Мимо нас проходит пожилая пара. Мистер Линк учтиво им кивает, те отвечают тем же. Мы провожаем их взглядом.
       -Давайте пройдёмся.
       Я соглашаюсь.
       Мы, не спеша, двигаемся по ухоженной аллее, среди старых деревьев. Проходим мимо нескольких фонтанов. Пологая, отделанная мрамором лестница выводит нас на вершину невысокого холма. Отсюда открывается вид на широкую долину с мелкой речушкой, зажатой среди зелёных полей. Первым делом я замечаю высокий обелиск из серебристого металла, вокруг разбросаны прямоугольные плиты, к которым можно подойти по узким, посыпанным жёлтым песком, тропинкам. Том прибавляет шаг. Я молча следую за ним. Перед одной из плит он останавливается. Гладкая поверхность серого камня исписана именами, их десятки. Мой взгляд пробегает по ровным строкам и находит фамилию «Линк».
       «Джейк Линк».
       
       
       
       Уже начинало смеркаться, когда я вышел из такси и подошёл к маленькому дому, на окраине Стамбула. Покосившаяся калитка жалобно скрипнула и впустила меня в поросший травой и сорняками сад. Вдоль забора навален разный хлам, мешки с непонятным содержимым, доски, остатки рекламных конструкций и части автомобилей. Растрескавшаяся дорожка ведёт к открытой веранде со столом и ржавыми стульями, явно много раз ремонтировавшимися. Свет, единственной тусклой лампочки, падает на затёртые ступени. Я нажимаю на кнопку звонка. Потом ещё раз. Слышу недовольный голос и звук шагов.
       Дверь открывается. Передо мной стоит двухметровая фигура Зака Черезку. Рубашка цвета хаки, обтягивает могучие плечи и руки, больше похожие на медвежьи лапы. На ногах штаны военного образца и такие же – солдатские ботинки, на толстой подошве. Голова чисто выбрита.
       -Добрый вечер, мистер Черезку, я звонил вам, и мы договаривались о встрече. Меня зовут Билл Фишер, - говорю я, показывая репортёрское удостоверение.
       Не глядя на документы, он кивает и пропускает меня в дом. Закрывает дверь и указывает на старенький диван в гостиной.
       -Располагайтесь.
       Я достаю свой «джентльменский набор». Блокнот, диктофон и карандаш. Устраиваюсь на диване, стараясь не обращать внимания на пятна и грязь на его обивке. Остальная мебель в таком же состоянии. Будто найдена на свалке.
       - Зовите меня просто Зак, - хозяин усаживается в кресло напротив меня и ставит ноги на низенький журнальный стол. Попутно сбивая на пол пустую пивную бутылку.
       На его лице безразличное выражение. Глаза смотрят на меня холодно. Будто на вещь.
       - Я хотел бы расспросить вас о службе в сто втором пехотном полку.
       - Зачем?
       - Это для моей книги.
       -Кто её будет читать?
       - Тот, кто захочет, - отвечаю я. – Мне это не так важно, надеюсь, желающие найдутся.
       Зак достаёт из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, щёлкает зажигалкой и делает хорошую затяжку. Выпуская тягучий дым, он смотрит на стену рядом со мной. Там висит множество фотографий.
       - Это были славные времена. Лучшие дни в моей жизни, - на его лице появляется мечтательная улыбка. Улыбка убийцы.
       Я протягиваю руку и включаю диктофон.
       - Мне всегда хотелось быть военным. Мечтал об этом, ещё будучи пацаном. Увлекался оружием и боевыми искусствами. Думал поступить в академию. Носить форму. Когда живёшь в трущобах Стамбула, мечтаешь выбраться из них. Только это не так просто. Отец мой зарабатывал крохи, много пил и в жизни не интересовался воспитанием сына. Мать умерла, когда мне было четыре. Я вырос на улицах. Про образование не могло быть и речи. Не по карману моему старику, даже если бы он задумался о моём будущим. Он и о своём то не волновался, а я был лишь статьёй расходов и головной болью.
       Его рука указывает на дверь.
       - С этих улиц мало кому удаётся выбраться. Здесь рождаются и умирают. Чаще всего не дожив до тридцати. Банды, болезни, нищета. Или ты становишься частью этого мира или он тебя пожирает. Другого не дано. Я, благодаря физическим данным, выжил. Прибился к одной из банд. Делал для них разную работёнку и получал свою долю.
       Однажды, - продолжает он после паузы. – Я отправился на пункт вербовки. Хотел пойти служить, но к тому времени за мной уже тянулся длинный шлейф из мелких нарушений и неприятных историй, противоречащих закону.
       Зак сплёвывает прямо на пол и кривится:
       - Эти уроды указали мне на дверь.
       Я сверяюсь с записями в блокноте:
        – Сто второй сформировали уже во время войны?
       - Точно. Через несколько месяцев после атаки на Марс.
       - И вас приняли?
       - В этот раз, без вопросов. С радостью. Такие, как я стали нужны, – на его лице улыбка, больше похожая на оскал.
       У сто второго полка плохая репутация, скорее не солдаты, а каратели. Набранный впопыхах, из отбросов общества с единственной целью, наводить порядок на территориях, перешедших под контроль правительства. С этим полк справлялся отлично.
       Набираясь смелости, задаю вопрос, ради которого я сюда и приехал:
       - Вы были на Новом Пекине?
       Утвердительно кивнув Зак достаёт очередную сигарету:
       -Да, - отвечает он.
       - Расскажите?
       - Есть же официальное расследование. Вы наверняка читали отчёты.
       - В отчётах нет человеческого фактора. Вы этот фактор. Вы всё видели сами.
       

Показано 1 из 31 страниц

1 2 3 4 ... 30 31