Не смогу описать вам чувства и эмоции, что я испытал, общаясь с сыном, которого не видел долгие месяцы. Поверьте, слёз было немало и у меня, и у него. Он так вообще посчитал моё появление бредом и наваждением, вызванным лекарствами, которые ему давали. Первые минуты он и рта раскрыть не мог от изумления, а потом, клянусь вам, попросил его ущипнуть.
Том прерывается. Поправляет очки. Сокрушённо вздыхает.
- С того дня я почему-то постоянно ломаю голову, как мы смогли бы вернуться домой. Я имею в виду ту часть плана, которую мы с Янисом никогда не обсуждали. Возвращение. Реально ли это было? Получилось бы? Иногда это кажется мне очень важным, найти ответ. Порой я ловлю себя на мысли, точнее, чувствую, что хочется прийти к выводу, что не смогли бы. Ушли из монастыря, но домой не вернулись. Все… Жена говорит мне, что таким образом я хочу найти утешение. Повод сказать себе «успокойся, судьба уже всё за нас решила, не в тот день, не там, но Джейк всё равно бы не вернулся домой», а с ним и ты, добавляет она. Утешение, горькая пилюля под названием «не получилось бы». Может, от этого мне легче. Её там не было…
И если подобные рассуждения успокаивают возбуждённый мозг, даруют на секунду облегчение, то другая вещь не даёт мне покоя никогда, раз за разом заставляя испытывать чувство вины. Я виню себя, понимаете?
- За что?
- За смерти тех людей.
- Но Лучевое оружие…
- Да, не спорю… Не только оно, в Юнхэгун пришла смерть до него. Метрополия. Сопротивление. Это всё равно случилось бы. Череда событий. Я понимаю. Но мне не легче. Первые выстрелы и первые жертвы случились до прихода 102 полка и до разрушительной ударной волны.
- Как это произошло?
- Я не слышал и не видел, как разгорелся спор. Мы с Джейком остались вдвоём, остальные ушли. Нам столько всего хотелось рассказать друг другу. Уже наступил вечер, а я всё сидел у его кровати и болтал о своих приключениях. Янис был там, среди "друзей". Эти мальчишки не очень уютно чувствовали себя в Юнхэгуне. Их командир, не помню его имени, ждал когда такие, как мой сын, тяжело раненые смогут передвигаться самостоятельно. Тогда они ушли бы. У них даже оружие забрали. Разрешили остаться, но не поддерживали. Дали кров и пищу, относительную безопасность, передышку, но не разделяли их взглядов, не сочувствовали. Им претило такое отношение, они привыкли к другому. А тут какие-то фермеры… Ставят условия. Одни очерствели. Часть были истинные фанатики. Те, что яро верили в свою правоту. Людей, не примкнувших к ним, они считали такими же врагами, как и граждан Метрополии. До нашего появления, послужившего катализатором последующих событий, они терпели, терпели гражданских, по сути спасавших их, только кто в этом признается…Тот спор разгорелся на фоне усталости одних и ярости других. Конечно же, Янису задавали вопросы. Он честно отвечал. Ведь эти люди сражались рядом с ним. Как я понял Янис бесхитростно признался, что его война закончилась, что он пришёл помогать мне и мы хотим забрать Джейка. Что для него и моего сына всё кончено. Хватит. Другие могут поступать как им заблагорассудится.
Естественно, многим это не понравилось, такое признание, да ещё и в таких условиях. Я не видел, что там произошло. Потасовка, ругань, угрозы… Наверное, всё вместе. Не будь среди тех бойцов горстки здравомыслящих, меня бы здесь точно не было.
Янис не на шутку испугался. Прибежал к нам. Выпалил, что у нас мало времени, лучше уходить. Но как? Джейк мог с моей помощью встать. Даже сделать несколько десятков шагов, но не скакать по скалам. Куда бы мы дошли? В лучшем случае до ворот. Да и без лекарств и медицинской помощи его рана могла вновь воспалиться. Я надеялся, у нас будет время. Но нет.
Ну а потом началось. Группа ребят отказалась выполнять приказы командира. Они хотели остаться в Юнхэгуне, дождаться окончания войны. Раскол. Представьте мою реакцию. Конечно, я понимал, Джейка не отпустят так легко, но надеялся… сам не знаю на что. Там были другие люди, отринувшие войну, женщины, дети, монахи Юнхэгуна. Пусть кругом был ад, но здесь островок спокойствия и надежды. Мы могли бы остаться с ними. Конечно, война не закончится завтра, но возможно…
Ирония. Война всё же закончилась. Но в ту ночь она показала, какой она бывает, словно напоследок. Братоубийственной, беспринципной, глупой.
- Бойцы Сопротивления начали стрельбу?
- Те, кто оказался самыми преданными и злыми. Они захватили оружие. В монастыре не было арсенала с массивной дверью и охраной. Гражданские просто сложили их оружие в отдельной комнате и заперли обычную деревянную дверь. Она, естественно, не могла остановить этих людей.
Они напали на своих сослуживцев и на мужчин из числа гражданских, которые охраняли монастырь. Началась бойня. Представьте себе ночь, узкие едва освещённые коридоры, пустые залы, спящие люди. Шум борьбы, выстрелы и грохот взрыва ручных гранат, эффект от которого усиливался в каменных стенах. Ни какой организации, ни какого плана, только стрельба во всех, кто попадается на пути. Заплакали и закричали проснувшиеся дети, замельтешили миролюбивые монахи. Стреляли и по ним. Мужчины, гражданские, без оружия кидались на стрелявших в них. Гибли. Кому-то стреляли в спину. Без сожаления. Поддавшись ярости и страху. Я даже не могу сказать, на чьей стороне был перевес, кто пытался спастись сам, а кто спасал других. Наверное, многие просто хотели спрятаться. Укрыть близких. Переждать. Янис помогал мне тащить Джейка. В руке у него уже была винтовка. Мы инстинктивно поспешили на улицу, выбраться из этих давящих гулких переходов, глотнуть свежего воздуха, а там видно будет.
Коридор поворачивал, за несколько шагов до поворота, прозвучал взрыв. Нас окатило жаром, с потолка посыпались камни, обломки деревянных балок. Я задыхался от пыли и дыма. Янис выглянул за угол и крикнул, что коридор завалило. Нам не пройти. Толкнул плечом соседнюю дверь и затащил туда Джейка вместе со мной. Мы отдышались. Вокруг столы и пластиковые стулья. Шкафы с посудой. И три тела. Мужчина, сжимающий кухонный нож, женщина и ребёнок лет десяти, мальчик. Они лежали рядом. Вокруг уже расползалась лужа их смешавшейся крови. Как такое могло произойти? Кому они угрожали?
В дальнем конце столовой была ещё одна дверь. В неё вбежал боец Сопротивления. Янис инстинктивно выстрелил, но слава богу, промахнулся. Тот закричал «не стреляй Янис, это я». Знакомый, один из тех, кто послал к чёрту преданность Сопротивлению. Его форма местами была перепачкана кровью и своей и убитых им людей. В глазах огонёк боевого бешенства. Но, как и все они ещё такой молодой… мальчишка. Позже он погиб, мы вчетвером пробирались через обвалившуюся часть стены, когда откуда-то сверху упала граната, он попытался её отбросить, но не успел, его тело закрыло нас от взрыва и осколков.
Вам, возможно, хочется услышать более связный рассказ. Юнхэгун, короткий и не самый знаменательный эпизод той войны. Я знаю, что там были и другие «герои». Пэн Вэйдун, например, скромно улыбающийся при моей встрече с Джейком, взявший на себя бремя заботы о тех людях. Тот человек, по фамилии Майер, спасавший детей, я так и не познакомился с ним. Не только они, были и другие. Кое-кто из того самого 102 полка… Я лишь один из участников и видел не многое. Я спасал себя и своего сына, не более…
- Вы сделали больше чем всё возможное. Разве нет?
- Так и есть. (молчит)
- Где вас застала ударная волна от лучевого оружия?
- Не могу сказать, где-то под открытым небом. Над нами возвышалась отвесная скальная громадина, я видел часть монастырской стены, мы были у одного из бесчисленных входов в пещеры. Кругом стреляли. Кричали женщины. Многие, вместе с детьми и пожилыми, прятались в большом здании неподалёку от нас. Я видел, как группа мужчин, среди которых были и бойцы Сопротивления, отстреливаются от нападавших, неподалёку. Слышал голос, кричавший «не пускайте их к детям». Потом увидел солдат Метрополии. Обломки разлетевшихся вдребезги ворот. Помню паузу, наступившую после их появления. И вновь стрельбу. Теперь уже все и во всех. Мы спрятались у деревянного домика, рядом с колодцем. Колодец не совсем подходящее название. Отверстие в земле, облицованное камнем. Внизу установка для перекачки воды из подземных источников. Там-то мы и лежали, я Янис и Джейк. Там мы были в относительной безопасности, переводили дух. Боялись высунуться.
Когда с цепи спустили лучевое оружие, появилось огромное облако ярко-красного цвета. Там не было горизонта, я просто увидел его на фоне соседних скальных гребней. Представляете его размеры? На таком расстоянии, в окружении горных вершин, а его всё равно было видно. Ничего похожего с атомным взрывом, с этим грибовидным облаком. Это походило на воздушный пузырь, растущий почти идеальной полусферой и вверх и в стороны. И адский грохот, пугающий не своей громкостью или мощью, а расстоянием до его источника. Увеличивающийся. Шедший со всех сторон, будто кто-то крутит регулятор громкости к максимуму, медленно, но и пугающе неотвратимо. Тогда застыла вся округа. Всё что двигалось и издавало звук до того, перестало существовать. Затихло перед мощью накатывающейся волны, с которой шёл горячий, обжигающий ветер. А затем затряслись сами горы. Единственным нашим спасением была та дыра в земле…
Не скажу, как мы очутились в ней. Лестницы там не было точно. Прежде чем кусок неба над нашими головами потемнел, и я потерял сознание, я успел посмотреть в глаза Джейку – в них стояли слёзы.
Ли Во Джонг
- Новый Пекин, промышленный и сырьевой гигант по меркам многих колоний. Сосредоточение усидчивости и технического потенциала. Но для меня покинутый дом. Совсем не знакомый, даже чужой. Но всё же дом. Родина. Спустя столько лет судьба привела меня к нему.
Николай рассказал мне перед своей гибелью о расколе внутри властных кругов Нового Пекина, назвал некоторые имена, должности, объяснил позиции членов правительства, всё, что знал сам. Комитет проделал там хорошую работу, честно, это незаметно со стороны, но результаты были, жаль наше руководство не смогло набраться терпения, возможно всё сложилось бы по-другому. Пока шли переговоры, пока у нас были аргументы, тех людей можно было убедить не поднимать знамёна Сопротивления, но потом появился Союз, ему нужен был Пекин, как и нам, кстати. И те, и те решили действовать наверняка силой оружия.
- Вы смогли узнать что-то о своём брате или отце?
- Я навёл справки, Чжимин работал в министерстве финансов, одним из заместителей его главы. Он сделал головокружительную карьеру, если учесть его происхождение. Николай слышал о нём, но ничего конкретного. Ну а про отца я вообще ничего не мог узнать. Я даже не подозревал, где он может находиться.
Когда мы оказались на Новом Пекине, планета пылала, нет, действительно пылала, с орбиты хорошо были видны многочисленные пожары и дым, застилающий половину континентов и островов. В серой пелене оставалось так мало зелёного цвета, даже океаны, казалось, стали серыми. Представьте, что творилось на поверхности. Мы до сих пор не знаем, сколько там погибло людей. Я бы мог отправить кого-то на поиски отца, мог воспользоваться своей должностью, убедить военных или кого-то из спецслужб, что Пэн Вейдун нужен комитету и для этого можно рискнуть подразделением армии или несколькими агентами, но не мог на такое решиться. Одна жизнь против… А если бы кто погиб, разыскивая моего отца? Я этого не хотел.
- Значит… совсем никакой информации?
- Ну не совсем. После того как мы «поймали» чиновника Сопротивления и предложили ему сделку, вновь оставалось только ждать. Не люблю подобные ситуации, лучше действовать, общаться, договариваться, спорить в конце концов. Я привык к постоянным переговорам, обменом мнениями, я мог часами по пунктам разбирать условия и договорённости. Выслушивать нёсших откровенный бред оппонентов, только для того, чтобы одной-двумя правильными фразами разрушить их неуклюжие аргументы и требования. Быть терпеливым и уметь принимать чужую точку зрения… Но ждать… Это выводило из себя. Теряешь контроль. Не чувствуешь нити происходящих процессов. Становишься наблюдателем, чей удел - случай, возможность, везение. Альери наоборот, привык к такому, там он был в своей стихии. Как партия в детской настольной игре, бросок, удар…Ожидание. Он получал от этого своеобразное удовольствие. Но приходилось принимать такие правила.
- Вы верили в успех?
- И да и нет. Слишком просто и сложно одновременно. Альери верил. Это меня утешало.
- Так что же с вашими родственниками?
- Да… Простите. Я связался с властями, на оккупированной Метрополией территории. В базах данных была фамилия Пэн, были записи, документы, место регистрации. Он жил в маленькой деревне Юкчин, в провинции Янтао. В записях указывалось, что он был старостой деревни. Всё что мне могли сказать, она находится на нейтральной территории. Сведений о жителях нет. Служащий, с которым я общался, сказал «таких селений десятки, мы понятия не имеем что случилось с их ними». В это легко было поверить. Беженцы, сотни тысяч, может, миллионы. Пропавшие, точнее, получившие такой статус только потому что, никто не знал, как сложилась судьба и где могут находиться люди, жившие в каком-либо из районов или городе или маленькой деревушке. Там, где боевые действия не велись, был хоть какой-то порядок, даже с учётом огромных масс людей, передвигающихся с места на место. Но там, где шли бои, где территории переходили из рук в руки или оставались ничейными… В общем, ими никто не интересовался. Других дел по горло. Да и возможности никакой.
- А ваш брат?
- О нём я тоже попытался узнать. Наш комитет ещё продолжал работу на планете. В основном контакты существовали с теми людьми, кто работал при старом правительстве. Разногласия развели бывших коллег по разные стороны баррикад, многие остались лояльны Метрополии, из-за страха или по политическим мотивам, одни хотели больше власти, другие лишь искали выгоду. Поддержавших Сопротивление тоже было немало, они сотрудничали с Союзом и руководили регионами, подконтрольными ему. Одна планета, но два правительства. И каждый считал мятежниками других.
Так вот, комитет всё же пытался организовать переговоры, договаривался о прекращении огня, ох как на это реагировали военные… на нас смотрели как на предателей. Одно упоминание о снисхождении к врагу вызывала ярость у генералов и старших офицеров. Думаю, у другой стороны были те же проблемы. Обмен пленными самый налаженный механизм взаимодействия, хоть тут военные были заинтересованы в договорённостях. На этом всё и строилось. Вся политика враждующих сторон. Тут можно было найти понимание, в отличие от судеб гражданских – они никого не интересовали.
Мы с Маркусом поселились в маленькой гостинице, в Чунцине. Комитет расположил там свой офис и там же жили его работники. У нас было время. Перелёт до Эссена и обратно… Не знаю, как там всё могло получиться. Мы просто остались на Пекине и ждали. Маркус сидел в номере и по большей части пил. Выходил редко. Служба безопасности приглядывала за ним по моей просьбе, он это знал, но не подавал вида. Я же старался занять время ожидания работой, изучением здешних дел. И, конечно же, судьбой отца и брата.
Том прерывается. Поправляет очки. Сокрушённо вздыхает.
- С того дня я почему-то постоянно ломаю голову, как мы смогли бы вернуться домой. Я имею в виду ту часть плана, которую мы с Янисом никогда не обсуждали. Возвращение. Реально ли это было? Получилось бы? Иногда это кажется мне очень важным, найти ответ. Порой я ловлю себя на мысли, точнее, чувствую, что хочется прийти к выводу, что не смогли бы. Ушли из монастыря, но домой не вернулись. Все… Жена говорит мне, что таким образом я хочу найти утешение. Повод сказать себе «успокойся, судьба уже всё за нас решила, не в тот день, не там, но Джейк всё равно бы не вернулся домой», а с ним и ты, добавляет она. Утешение, горькая пилюля под названием «не получилось бы». Может, от этого мне легче. Её там не было…
И если подобные рассуждения успокаивают возбуждённый мозг, даруют на секунду облегчение, то другая вещь не даёт мне покоя никогда, раз за разом заставляя испытывать чувство вины. Я виню себя, понимаете?
- За что?
- За смерти тех людей.
- Но Лучевое оружие…
- Да, не спорю… Не только оно, в Юнхэгун пришла смерть до него. Метрополия. Сопротивление. Это всё равно случилось бы. Череда событий. Я понимаю. Но мне не легче. Первые выстрелы и первые жертвы случились до прихода 102 полка и до разрушительной ударной волны.
- Как это произошло?
- Я не слышал и не видел, как разгорелся спор. Мы с Джейком остались вдвоём, остальные ушли. Нам столько всего хотелось рассказать друг другу. Уже наступил вечер, а я всё сидел у его кровати и болтал о своих приключениях. Янис был там, среди "друзей". Эти мальчишки не очень уютно чувствовали себя в Юнхэгуне. Их командир, не помню его имени, ждал когда такие, как мой сын, тяжело раненые смогут передвигаться самостоятельно. Тогда они ушли бы. У них даже оружие забрали. Разрешили остаться, но не поддерживали. Дали кров и пищу, относительную безопасность, передышку, но не разделяли их взглядов, не сочувствовали. Им претило такое отношение, они привыкли к другому. А тут какие-то фермеры… Ставят условия. Одни очерствели. Часть были истинные фанатики. Те, что яро верили в свою правоту. Людей, не примкнувших к ним, они считали такими же врагами, как и граждан Метрополии. До нашего появления, послужившего катализатором последующих событий, они терпели, терпели гражданских, по сути спасавших их, только кто в этом признается…Тот спор разгорелся на фоне усталости одних и ярости других. Конечно же, Янису задавали вопросы. Он честно отвечал. Ведь эти люди сражались рядом с ним. Как я понял Янис бесхитростно признался, что его война закончилась, что он пришёл помогать мне и мы хотим забрать Джейка. Что для него и моего сына всё кончено. Хватит. Другие могут поступать как им заблагорассудится.
Естественно, многим это не понравилось, такое признание, да ещё и в таких условиях. Я не видел, что там произошло. Потасовка, ругань, угрозы… Наверное, всё вместе. Не будь среди тех бойцов горстки здравомыслящих, меня бы здесь точно не было.
Янис не на шутку испугался. Прибежал к нам. Выпалил, что у нас мало времени, лучше уходить. Но как? Джейк мог с моей помощью встать. Даже сделать несколько десятков шагов, но не скакать по скалам. Куда бы мы дошли? В лучшем случае до ворот. Да и без лекарств и медицинской помощи его рана могла вновь воспалиться. Я надеялся, у нас будет время. Но нет.
Ну а потом началось. Группа ребят отказалась выполнять приказы командира. Они хотели остаться в Юнхэгуне, дождаться окончания войны. Раскол. Представьте мою реакцию. Конечно, я понимал, Джейка не отпустят так легко, но надеялся… сам не знаю на что. Там были другие люди, отринувшие войну, женщины, дети, монахи Юнхэгуна. Пусть кругом был ад, но здесь островок спокойствия и надежды. Мы могли бы остаться с ними. Конечно, война не закончится завтра, но возможно…
Ирония. Война всё же закончилась. Но в ту ночь она показала, какой она бывает, словно напоследок. Братоубийственной, беспринципной, глупой.
- Бойцы Сопротивления начали стрельбу?
- Те, кто оказался самыми преданными и злыми. Они захватили оружие. В монастыре не было арсенала с массивной дверью и охраной. Гражданские просто сложили их оружие в отдельной комнате и заперли обычную деревянную дверь. Она, естественно, не могла остановить этих людей.
Они напали на своих сослуживцев и на мужчин из числа гражданских, которые охраняли монастырь. Началась бойня. Представьте себе ночь, узкие едва освещённые коридоры, пустые залы, спящие люди. Шум борьбы, выстрелы и грохот взрыва ручных гранат, эффект от которого усиливался в каменных стенах. Ни какой организации, ни какого плана, только стрельба во всех, кто попадается на пути. Заплакали и закричали проснувшиеся дети, замельтешили миролюбивые монахи. Стреляли и по ним. Мужчины, гражданские, без оружия кидались на стрелявших в них. Гибли. Кому-то стреляли в спину. Без сожаления. Поддавшись ярости и страху. Я даже не могу сказать, на чьей стороне был перевес, кто пытался спастись сам, а кто спасал других. Наверное, многие просто хотели спрятаться. Укрыть близких. Переждать. Янис помогал мне тащить Джейка. В руке у него уже была винтовка. Мы инстинктивно поспешили на улицу, выбраться из этих давящих гулких переходов, глотнуть свежего воздуха, а там видно будет.
Коридор поворачивал, за несколько шагов до поворота, прозвучал взрыв. Нас окатило жаром, с потолка посыпались камни, обломки деревянных балок. Я задыхался от пыли и дыма. Янис выглянул за угол и крикнул, что коридор завалило. Нам не пройти. Толкнул плечом соседнюю дверь и затащил туда Джейка вместе со мной. Мы отдышались. Вокруг столы и пластиковые стулья. Шкафы с посудой. И три тела. Мужчина, сжимающий кухонный нож, женщина и ребёнок лет десяти, мальчик. Они лежали рядом. Вокруг уже расползалась лужа их смешавшейся крови. Как такое могло произойти? Кому они угрожали?
В дальнем конце столовой была ещё одна дверь. В неё вбежал боец Сопротивления. Янис инстинктивно выстрелил, но слава богу, промахнулся. Тот закричал «не стреляй Янис, это я». Знакомый, один из тех, кто послал к чёрту преданность Сопротивлению. Его форма местами была перепачкана кровью и своей и убитых им людей. В глазах огонёк боевого бешенства. Но, как и все они ещё такой молодой… мальчишка. Позже он погиб, мы вчетвером пробирались через обвалившуюся часть стены, когда откуда-то сверху упала граната, он попытался её отбросить, но не успел, его тело закрыло нас от взрыва и осколков.
Вам, возможно, хочется услышать более связный рассказ. Юнхэгун, короткий и не самый знаменательный эпизод той войны. Я знаю, что там были и другие «герои». Пэн Вэйдун, например, скромно улыбающийся при моей встрече с Джейком, взявший на себя бремя заботы о тех людях. Тот человек, по фамилии Майер, спасавший детей, я так и не познакомился с ним. Не только они, были и другие. Кое-кто из того самого 102 полка… Я лишь один из участников и видел не многое. Я спасал себя и своего сына, не более…
- Вы сделали больше чем всё возможное. Разве нет?
- Так и есть. (молчит)
- Где вас застала ударная волна от лучевого оружия?
- Не могу сказать, где-то под открытым небом. Над нами возвышалась отвесная скальная громадина, я видел часть монастырской стены, мы были у одного из бесчисленных входов в пещеры. Кругом стреляли. Кричали женщины. Многие, вместе с детьми и пожилыми, прятались в большом здании неподалёку от нас. Я видел, как группа мужчин, среди которых были и бойцы Сопротивления, отстреливаются от нападавших, неподалёку. Слышал голос, кричавший «не пускайте их к детям». Потом увидел солдат Метрополии. Обломки разлетевшихся вдребезги ворот. Помню паузу, наступившую после их появления. И вновь стрельбу. Теперь уже все и во всех. Мы спрятались у деревянного домика, рядом с колодцем. Колодец не совсем подходящее название. Отверстие в земле, облицованное камнем. Внизу установка для перекачки воды из подземных источников. Там-то мы и лежали, я Янис и Джейк. Там мы были в относительной безопасности, переводили дух. Боялись высунуться.
Когда с цепи спустили лучевое оружие, появилось огромное облако ярко-красного цвета. Там не было горизонта, я просто увидел его на фоне соседних скальных гребней. Представляете его размеры? На таком расстоянии, в окружении горных вершин, а его всё равно было видно. Ничего похожего с атомным взрывом, с этим грибовидным облаком. Это походило на воздушный пузырь, растущий почти идеальной полусферой и вверх и в стороны. И адский грохот, пугающий не своей громкостью или мощью, а расстоянием до его источника. Увеличивающийся. Шедший со всех сторон, будто кто-то крутит регулятор громкости к максимуму, медленно, но и пугающе неотвратимо. Тогда застыла вся округа. Всё что двигалось и издавало звук до того, перестало существовать. Затихло перед мощью накатывающейся волны, с которой шёл горячий, обжигающий ветер. А затем затряслись сами горы. Единственным нашим спасением была та дыра в земле…
Не скажу, как мы очутились в ней. Лестницы там не было точно. Прежде чем кусок неба над нашими головами потемнел, и я потерял сознание, я успел посмотреть в глаза Джейку – в них стояли слёзы.
Ли Во Джонг
- Новый Пекин, промышленный и сырьевой гигант по меркам многих колоний. Сосредоточение усидчивости и технического потенциала. Но для меня покинутый дом. Совсем не знакомый, даже чужой. Но всё же дом. Родина. Спустя столько лет судьба привела меня к нему.
Николай рассказал мне перед своей гибелью о расколе внутри властных кругов Нового Пекина, назвал некоторые имена, должности, объяснил позиции членов правительства, всё, что знал сам. Комитет проделал там хорошую работу, честно, это незаметно со стороны, но результаты были, жаль наше руководство не смогло набраться терпения, возможно всё сложилось бы по-другому. Пока шли переговоры, пока у нас были аргументы, тех людей можно было убедить не поднимать знамёна Сопротивления, но потом появился Союз, ему нужен был Пекин, как и нам, кстати. И те, и те решили действовать наверняка силой оружия.
- Вы смогли узнать что-то о своём брате или отце?
- Я навёл справки, Чжимин работал в министерстве финансов, одним из заместителей его главы. Он сделал головокружительную карьеру, если учесть его происхождение. Николай слышал о нём, но ничего конкретного. Ну а про отца я вообще ничего не мог узнать. Я даже не подозревал, где он может находиться.
Когда мы оказались на Новом Пекине, планета пылала, нет, действительно пылала, с орбиты хорошо были видны многочисленные пожары и дым, застилающий половину континентов и островов. В серой пелене оставалось так мало зелёного цвета, даже океаны, казалось, стали серыми. Представьте, что творилось на поверхности. Мы до сих пор не знаем, сколько там погибло людей. Я бы мог отправить кого-то на поиски отца, мог воспользоваться своей должностью, убедить военных или кого-то из спецслужб, что Пэн Вейдун нужен комитету и для этого можно рискнуть подразделением армии или несколькими агентами, но не мог на такое решиться. Одна жизнь против… А если бы кто погиб, разыскивая моего отца? Я этого не хотел.
- Значит… совсем никакой информации?
- Ну не совсем. После того как мы «поймали» чиновника Сопротивления и предложили ему сделку, вновь оставалось только ждать. Не люблю подобные ситуации, лучше действовать, общаться, договариваться, спорить в конце концов. Я привык к постоянным переговорам, обменом мнениями, я мог часами по пунктам разбирать условия и договорённости. Выслушивать нёсших откровенный бред оппонентов, только для того, чтобы одной-двумя правильными фразами разрушить их неуклюжие аргументы и требования. Быть терпеливым и уметь принимать чужую точку зрения… Но ждать… Это выводило из себя. Теряешь контроль. Не чувствуешь нити происходящих процессов. Становишься наблюдателем, чей удел - случай, возможность, везение. Альери наоборот, привык к такому, там он был в своей стихии. Как партия в детской настольной игре, бросок, удар…Ожидание. Он получал от этого своеобразное удовольствие. Но приходилось принимать такие правила.
- Вы верили в успех?
- И да и нет. Слишком просто и сложно одновременно. Альери верил. Это меня утешало.
- Так что же с вашими родственниками?
- Да… Простите. Я связался с властями, на оккупированной Метрополией территории. В базах данных была фамилия Пэн, были записи, документы, место регистрации. Он жил в маленькой деревне Юкчин, в провинции Янтао. В записях указывалось, что он был старостой деревни. Всё что мне могли сказать, она находится на нейтральной территории. Сведений о жителях нет. Служащий, с которым я общался, сказал «таких селений десятки, мы понятия не имеем что случилось с их ними». В это легко было поверить. Беженцы, сотни тысяч, может, миллионы. Пропавшие, точнее, получившие такой статус только потому что, никто не знал, как сложилась судьба и где могут находиться люди, жившие в каком-либо из районов или городе или маленькой деревушке. Там, где боевые действия не велись, был хоть какой-то порядок, даже с учётом огромных масс людей, передвигающихся с места на место. Но там, где шли бои, где территории переходили из рук в руки или оставались ничейными… В общем, ими никто не интересовался. Других дел по горло. Да и возможности никакой.
- А ваш брат?
- О нём я тоже попытался узнать. Наш комитет ещё продолжал работу на планете. В основном контакты существовали с теми людьми, кто работал при старом правительстве. Разногласия развели бывших коллег по разные стороны баррикад, многие остались лояльны Метрополии, из-за страха или по политическим мотивам, одни хотели больше власти, другие лишь искали выгоду. Поддержавших Сопротивление тоже было немало, они сотрудничали с Союзом и руководили регионами, подконтрольными ему. Одна планета, но два правительства. И каждый считал мятежниками других.
Так вот, комитет всё же пытался организовать переговоры, договаривался о прекращении огня, ох как на это реагировали военные… на нас смотрели как на предателей. Одно упоминание о снисхождении к врагу вызывала ярость у генералов и старших офицеров. Думаю, у другой стороны были те же проблемы. Обмен пленными самый налаженный механизм взаимодействия, хоть тут военные были заинтересованы в договорённостях. На этом всё и строилось. Вся политика враждующих сторон. Тут можно было найти понимание, в отличие от судеб гражданских – они никого не интересовали.
Мы с Маркусом поселились в маленькой гостинице, в Чунцине. Комитет расположил там свой офис и там же жили его работники. У нас было время. Перелёт до Эссена и обратно… Не знаю, как там всё могло получиться. Мы просто остались на Пекине и ждали. Маркус сидел в номере и по большей части пил. Выходил редко. Служба безопасности приглядывала за ним по моей просьбе, он это знал, но не подавал вида. Я же старался занять время ожидания работой, изучением здешних дел. И, конечно же, судьбой отца и брата.
