Капитан откинулся на стуле и сложил пухлые руки на пивном животе. Рация у жандарма, стоящего в дверях, что-то требовательно пропищала.
- Журналисты требуют... - заикнулся тот.
- Помолчи, - велел старик. - Я вернулся, потому что Касьенн мне позвонила.
- Что? - удивился Огюст.
Базиль Шастелли смерил сына презрительным взглядом.
- Она сказала, что хочет сообщить нечто важное.
- Сообщила? - подалась вперед Марьяна.
- Нет. Не успела. Сцепилась с ним, - и старик кивнул на отца Поля.
Марьяна нахмурилась, припомнив вечернюю ссору, которую слышала урывками, потому что в это время разговаривала с Грегом на крыше. Почему Касьенн была на взводе?
- Интересно. Ладно, потом вернемся к этому факту. Итак, кто еще мог быть заинтересован во взрыве? Отец Поль?
Священник вздрогнул и удивленно посмотрел на Марьяну.
- Зачем мне это?
- Ну вы же выступаете как один из инвестор в проекте Давида? Вы могли потерять задаток...
Отец Поль поджал губы.
- На все милость Божья.
- Нет? Тогда возможно... - она выдержала театральную паузу, - это было выгодно самой Касьенн?
Всеобщее удивление. Марьяна довольно вытянулась на стуле, но неожиданно вспомнила пигментные пятна на шее убитой. Новая догадка заставила ее нахмуриться. Если предположить, что Касьенн хотела сообщить нечто важное, то это могло быть...
- Зачем это Касьенн? - подал голос Давид. - Да и как бы она смогла?..
- Да-да... - рассеянно согласилась Марьяна. - Проблема несоответствия желаний нашим возможностям... Бернадетт, можно вас на минутку?
- Пора заканчивать, - подвел итог старик, вставая. - Всем и так ясно, кто убийца.
- Да погодите!
Марьяна подозвала служанку и что-то прошептала ей на ухо. Та озадаченно воззрилась на нахальную гостью, потом вдруг побледнела и перекрестилась.
- Пожалуйста, Бернадетт, - добавила Марьяна. - Просто проверьте. Я должна быть уверена. Пигментация - очень характерный признак.
Служанка колебалась какое-то время, потом кивнула и ушла. Марьяна повернулась к мужчинам и продолжила:
- Итак, Касьенн хотела подорвать ко всем чертям церковь... ну например потому, что она одна из Мондиелли, которые тоже участвовали в конкурсе проектов.
Капитан выразительно хмыкнул, но Марьяна не обратила на это внимания. Ее несло дальше.
- Но она явно бы не стала делать это сама, верно? Скорей всего, она обратилась за помощью к своему любовнику...
Марьяна указала на священника.
- ... которым вполне мог быть отец Поль. Он часто бывал в доме, как и Давид.
- Я отказываюсь это слушать, - сказал священник.
- И кстати, он ведь из семьи Катена. Те самые Катена, которые партизанили, подрывали мосты, а один из них даже получил медаль в 1943 году...
Капитан перестал ухмыляться, его тонкие черты лица на круглом лице словно затвердели. Он уставился на священника совсем другим взглядом.
- Кого вы слушаете? - занервничал отец Поль.
- А ведь до принятия сана ты работал горным инженером... - тихо сказал старик.
Давид ничего не понимал. Какого черта Марьяна обвиняет отца Поля? Тот не мог! Ему единственному Давид доверился, когда только приехал на Корсику и обживался в доме своей покойной бабки. Наблюдая днем за днем за домом Шастелли, Давид не переставал работать как архитектор. Так смутный замысел вернуть землю своих предков превратился во вполне осязаемую цель - построить нечто грандиозное. Отель на утесе... в виде генуэзской башни... уникальное техническое решение, а рядом церковь... туристическая тропа... культурный туризм. И пусть старый мерзавец Шастелли утрется! Отец Поль поддержал его идею и помог со всем, а сейчас эта кошка драная поставила все с ног на голову.
- Мы с Касьенн терпеть не могли друг друга, но я бы никогда!..
- Сядь! - капитан положил руку на плечо священника, пригвоздив к месту.
- Кстати, а вы нашли в доме Сигу кольцо? С бриллиантом?
Старик медленно покачал головой.
- Куда же оно делось? - в деланной задумчивости протянула Марьяна. - Дорогое же. Думаю, убийца знал о его цене и прихватил на память, но пожадничал подбросить в дом Сигу.
Давиду сделалось зябко. Пусть отец Поль знал об истинной стоимости кольца, но он все равно не мог...
По лестнице тяжело спустилась Бернадетт, на которой лица не было. Потрясенная и дышащая с присвистом, она подошла к Марьяне и сунула ей что-то в ладонь.
- А кольца вы не нашли?
Служанка отрицательно помотала головой.
- Ясно... - Марьяна опустила взгляд вниз, раскрыв ладонь, и покачала головой. - Две полоски, как я и думала.
- Что?
- Касьенн была беременна, - она положила на стол тест. - Отсюда и пигментные пятна на шее.
Заявление произвело оглушительный эффект. Огюст покачнулся на стуле и чуть не рухнул с него, Давид едва успел его поддержать. Старик крепко сжал кулак и стукнул им себе в ладонь, капитан сцепил пальцы на плече священника так, что тот охнул от боли.
- Вот о чем она хотела сообщить... - прошептал Огюст, и по его щеке скатилась одинокая слеза.
- Мне жаль, - сказала Марьяна, но было видно, что ей плевать. - Впрочем, если вас это успокоит, то уверена, что ребенок был не от вас. Касьенн хотела вырваться отсюда. Хоть с новым любовником, которого она надеялась обрести в лице Давида, хоть со старым. Именно поэтому она и отозвала заявку на участие в конкурсе проектов накануне своей гибели, очевидно, взамен рассчитывая получить кругленькую сумму от главы семейства Мондиелли.
- Что? - Давиду показалось, что он ослышался. - Не может быть!.. Ты что-то перепутала. Откуда ты это взяла?
- Она не могла так со мной... - пробормотал Огюст в не меньшем изумлении. - Что за чушь!
Марьяна торжествующе указала на отца Поля.
- И только для нашего пастора это не новость, верно? Потому что ему об этом сказала сама Касьенн. Думаю, она пригрозила ему, что расскажет о беременности, заставила подорвать церковь, а когда увидела, что разрушены только плиты, со злости рассказала правду. Отец Поль, если капитан сейчас отправится к вам домой и произведет обыск, он найдет там бриллиантовое кольцо?
Лицо священника исказилось. Он дернул плечом, открыл рот, но передумал говорить.
- Впрочем, даже если кольцо спрятано в другом месте, то результаты ДНК-анализа все равно покажут ваше отцовство, - напирала Марьяна. - Капитан, это же ваша племянница, вы обязаны узнать правду.
- Узнаю, - твердо пообещал капитан Монтиелли.
- Да, черт побери, да! - вскочил отец Поль. - Эта дура все испортила! Но я не хотел ее убивать, клянусь Богом! Я защищался! Она хотела меня подставить! Обманула! Заявила, что хочет уйти от мужа, что семья ей поможет, посулила денег, заставила меня заложить взрывчатку, но я... я не хотел!.. А когда понял, что она обманула меня... Меня бы сделали виноватым... Сам не знаю, что на меня нашло!
Сделалось очень тихо. Давид был слишком потрясен, чтобы выговорить хоть слово. Зато в наступившей тишине был слышен какой-то странный звук, похожий на урчание. Довольное урчание сытой кошки.
- И поэтому надо было подставлять меня? - прошептал Давид.
- Да! Потому что это все из-за тебя! - снова взорвался отец Поль, вскакивая с места и тыча в Давида. - Ты! Если бы ты не явился сюда со своим проектом, то ничего бы этого не случилось!.. Не знал, Базиль? Он тоже Катена! И это он стоит за тем судебным иском на право наследования земли!
- Что? - нахмурился старик.
Давид по-разному представлял момент истины, но только не так. Совсем недавно ему казалось, что его тайну выдаст Марьяна, но о том, что это будет человек, которому он доверился... Нет, к такому он был не готов.
- Да! - захлебывался желчью священник. - Он сын Лучаны! Помнишь ее? Она не умерла!..
Давид нашел в себе силы оторвать взгляд от стола и посмотреть в лицо человеку, которого никогда не считал отцом.
- И это он меня подбил! - надрывался отец Поль. - У него денег куры не клюют! Он подарил Касьенн кольцо! И она стала сама не своя! Вообразила!.. Что сбежит с ним из этой глуши!
- Уведи эту мразь, - поморщился старик.
- Я требую адвоката!.. Или все расскажу про ваши... - он захлебнулся от сильного тычка под ребра.
Через минуту вопли священника стихли снаружи, его затолкали в машину. В гостиной снова воцарилась тишина. Все это время отец и сын не сводили глаз друг с друга.
- Сколько тебе лет? - спросил Базиль Шастелли.
- Тридцать три, - спокойно ответил Давид. - И да, я Катена, а значит, имею право на землю моей бабки Франциски.
- Ты Шастелли, - констатировал старик так, словно и сам не верил своим словам. - Надо же... Лучана не погибла...
Давид недобро прищурился.
- Не притворяйтесь, что не знали. Вы сделали все, чтобы запугать ее и...
Старик медленно покачал головой.
- Не знал. Я думал, что Лупо загрыз ее... - он осекся и огляделся. - А где эта пройдоха?
Давид сообразил, что они со стариком остались наедине. Ни Марьяны, ни Огюста в гостиной не было.
Она пыхтела от усердия, но тяжелая плита не поддавалась. Огюст сверху заволновался:
- Кажется, идут... Что вы так долго? Нашли?
Марьяна соврала ему, что потеряла здесь сережку, и упросила помочь.
- Черт! - выругалась она и налегла на лом всем телом.
Мраморная плита, укрывающая саркофаг, наконец со скрежетом отъехала в сторону. Внутри были кости. Не человека. Вернее, не совсем человека. Удлиненный череп, похожий на собачий, изогнутый позвоночник, несвойственное человеку строение конечностей. Марьяна по привычке полезла за телефоном, чтобы сделать снимок, но в кармане было пусто. Ее телефон раздавил Базиль Шастелли.
- Черт! Огюст, бросьте мне свой телефон!
Сверху раздался шум, а через несколько секунд на Марьяну наставили ружье.
- Я тебя предупреждал, - сказал старик и взвел курок.
- Если со мной что-то случится, то мой помощник... - быстро проговорила она, отступая назад.
- А мне плевать. Ты отсюда живой не выйдешь.
- Нет!
Ее заслонил Давид, встав между ней и стариком. Дуло ружья уперлось ему в грудь.
- Не позволю.
- Прочь! - процедил старик.
- Стреляй. Стреляй в сына.
Несколько минут они сверлили друг друга взглядами, а потом старик опустил ружье.
- Если думаешь, что я позволю семейной тайне покинуть пределы этой крипты, то ошибаешься. Застрелю и тебя, и ее.
Давид не успел ответить, Марьяна высунулась из-за него и спросила:
- Месье Шастелли, только один вопрос. Ваш сын Лупо когда-нибудь был человеком? Или он сразу родился в зверином обличье?
- Какой еще Лупо? - вспылил Давид, которому порядком надоело, что и Марьяна, и старик несут какую-то чушь про оборотней.
Шастелли опять вскинул ружье и взвел курок.
- Послушайте... - взмолилась Марьяна. - Он сам попросил меня о помощи! Сам показался мне на глаза! Но не человеком! Потому что больше не может превращаться? Или никогда не умел?
Давид в изумлении наблюдал, как что-то дрогнуло на каменном лице старика. Тот опустил ружье. Давид повернулся к Марьяне.
- О чем ты?
- Если месье Шастелли не возражает, то я расскажу тебе историю твоей семьи. Дело было во Франции семнадцатого века, в провинции Жеводан. Волкоподобный зверь наводил ужас на местное население, задирая и скотину, и людей. Но потом... его якобы застрелили, и нападения прекратились. Одним из подозреваемых был Антуан Шастель, который жил отшельником в горах и по слухам держал диковинных зверей, привезенных из Африки. Понимаешь? В 1767 году Антуан Шастель пропал без вести, и нападения прекратились. Полагаю, он перебрался на Корсику, изменил фамилию на итальянский манер и привез с собой... Жеводанского зверя, чьи останки... та-дам!..
Она дернула его за рукав и заставила развернуться к взломанному саркофагу. Внутри в полутьме виднелись какие-то кости, похожие на волчьи или собачьи.
- Что за чушь? - Давид обернулся к старику, но у того было такое выражение лица, от которого озноб неприятной струйкой холодного пота пополз по спине.
- Я думаю, это семейное проклятие, - продолжала Марьяна. - В смысле, что это передается по наследству. В вашей семье до сих пор рождаются оборотни. В годы войны один из Шастелли тоже шастал по горам в зверином обличье. Кто это был, месье Шастелли? Ваш отец?
- Ты сама себе подписала смертный приговор, - сухо сказал старик.
- Хм... Между прочим, я спасла вашего сына... Чувство благодарности вам незнакомо?
- Это тайна семьи, а ты чужачка. И ты умрешь.
- Слушайте, если я все равно умру, то хоть на вопрос-то ответьте. Почему ваш Лупо не смог обернуться человеком, чтобы попросить меня о помощи своему брату?
Старик взглянул на нее с ненавистью.
- Потому что не мог. Он таким родился. Волчонок. И о его существовании никто не должен был знать. А Лучана... Зря я с ней связался. Все беды от женщин. Я все эти тридцать лет думал, что мой сын... убил ее, а он... не виноват.
Давид не верил своим ушам. Они все с ума посходили?.. Но старика словно прорвало.
- Я отвел его в горы и бросил там. Велел больше не возвращаться. Никогда. И он не возвращался. Иногда я слышал его присутствие, видел, как пугливо жмутся козы в загоне, и понимал, что он где-то рядом, но он ни разу больше не показался на глаза.
- А почему вы просто не поговорили с ним?.. - Марьяна осеклась. - Он что, и разговаривать не умеет? Вы с ним вообще занимались?!? Какой вы после этого отец!..
- Заткнись!.. - лицо старика перекосилось, он опять схватился за ружье. - Что ты можешь об этом знать! Твой ребенок не рождался... зверенышем!..
Марьяна зашипела:
- Звереныш? Да мы в стократ лучше вас, людей! Звери не врут, не предают, не издеваются!.. А если убивают, то ради пропитания, а не для забавы или наживы!.. Чудовище!..
Давид едва успел ее перехватить, иначе бы она вцепилась в лицо Шастелли, словно бешеная кошка.
- Прекрати!..
- Убью ее! Отойди от нее!
- Я не дам!..
- Шшш!..
Прогремел выстрел. Сверху. Огюст посветил вниз на замерших людей, повел ружьем и сказал:
- Хватит уже. Вылезайте оттуда. Давайте успокоимся и все обсудим.
Марьяна сидела на диване, нахохлившись и поджав под себя ноги. Бернадетт принесла ей молоко, чтобы задобрить. Огюст увел старика, и Давид остался с Марьяной наедине. Она молчала и прихлебывала молоко. Давид вздохнул и сел рядом.
- Спасибо тебе, что распутала это дело, но все же... Не стоило спорить с человеком, у которого ружье. Он же мог...
- Он не человек, он хуже. Его сын нуждался в нем и пытался защитить свою семью как умел, а он от него отвернулся.
- Ты о чем?
Она сверкнула глазищами поверх чашки:
- Твоя мать была в глазах Лупо разлучницей, которая хотела похитить его отца из семьи! Она спуталась с женатым! Он защищался, когда напал на нее!
Давид вскипел.
- То есть ты валишь все на какого-то несуществующего волчонка? Да это сам Шастелли натравил на мою мать собак, запугав ее до полусмерти!
Марьяна отвернулась и буркнула:
- Вот и я говорю, что он один виноват. А ты позвони матери. Она волнуется, думая, что тебя арестовали или даже убили.
- Она не знает... - начал он и осекся. - В смысле? Ты что, ты ей сказала?!?
Она кивнула. Давиду захотелось взять Марьяну за шкирку и хорошенько встряхнуть.
- Какого черта ты лезешь в чужие дела? Кто тебя просил ей сообщать?
- Так надо было, - огрызнулась она.
Он встал с дивана, но тут в гостиной появились Шастелли, отец и сын. Огюст прошел вперед и сказал, глядя на Давида:
- Журналисты требуют... - заикнулся тот.
- Помолчи, - велел старик. - Я вернулся, потому что Касьенн мне позвонила.
- Что? - удивился Огюст.
Базиль Шастелли смерил сына презрительным взглядом.
- Она сказала, что хочет сообщить нечто важное.
- Сообщила? - подалась вперед Марьяна.
- Нет. Не успела. Сцепилась с ним, - и старик кивнул на отца Поля.
Марьяна нахмурилась, припомнив вечернюю ссору, которую слышала урывками, потому что в это время разговаривала с Грегом на крыше. Почему Касьенн была на взводе?
- Интересно. Ладно, потом вернемся к этому факту. Итак, кто еще мог быть заинтересован во взрыве? Отец Поль?
Священник вздрогнул и удивленно посмотрел на Марьяну.
- Зачем мне это?
- Ну вы же выступаете как один из инвестор в проекте Давида? Вы могли потерять задаток...
Отец Поль поджал губы.
- На все милость Божья.
- Нет? Тогда возможно... - она выдержала театральную паузу, - это было выгодно самой Касьенн?
Всеобщее удивление. Марьяна довольно вытянулась на стуле, но неожиданно вспомнила пигментные пятна на шее убитой. Новая догадка заставила ее нахмуриться. Если предположить, что Касьенн хотела сообщить нечто важное, то это могло быть...
- Зачем это Касьенн? - подал голос Давид. - Да и как бы она смогла?..
- Да-да... - рассеянно согласилась Марьяна. - Проблема несоответствия желаний нашим возможностям... Бернадетт, можно вас на минутку?
- Пора заканчивать, - подвел итог старик, вставая. - Всем и так ясно, кто убийца.
- Да погодите!
Марьяна подозвала служанку и что-то прошептала ей на ухо. Та озадаченно воззрилась на нахальную гостью, потом вдруг побледнела и перекрестилась.
- Пожалуйста, Бернадетт, - добавила Марьяна. - Просто проверьте. Я должна быть уверена. Пигментация - очень характерный признак.
Служанка колебалась какое-то время, потом кивнула и ушла. Марьяна повернулась к мужчинам и продолжила:
- Итак, Касьенн хотела подорвать ко всем чертям церковь... ну например потому, что она одна из Мондиелли, которые тоже участвовали в конкурсе проектов.
Капитан выразительно хмыкнул, но Марьяна не обратила на это внимания. Ее несло дальше.
- Но она явно бы не стала делать это сама, верно? Скорей всего, она обратилась за помощью к своему любовнику...
Марьяна указала на священника.
- ... которым вполне мог быть отец Поль. Он часто бывал в доме, как и Давид.
- Я отказываюсь это слушать, - сказал священник.
- И кстати, он ведь из семьи Катена. Те самые Катена, которые партизанили, подрывали мосты, а один из них даже получил медаль в 1943 году...
Капитан перестал ухмыляться, его тонкие черты лица на круглом лице словно затвердели. Он уставился на священника совсем другим взглядом.
- Кого вы слушаете? - занервничал отец Поль.
- А ведь до принятия сана ты работал горным инженером... - тихо сказал старик.
Давид ничего не понимал. Какого черта Марьяна обвиняет отца Поля? Тот не мог! Ему единственному Давид доверился, когда только приехал на Корсику и обживался в доме своей покойной бабки. Наблюдая днем за днем за домом Шастелли, Давид не переставал работать как архитектор. Так смутный замысел вернуть землю своих предков превратился во вполне осязаемую цель - построить нечто грандиозное. Отель на утесе... в виде генуэзской башни... уникальное техническое решение, а рядом церковь... туристическая тропа... культурный туризм. И пусть старый мерзавец Шастелли утрется! Отец Поль поддержал его идею и помог со всем, а сейчас эта кошка драная поставила все с ног на голову.
- Мы с Касьенн терпеть не могли друг друга, но я бы никогда!..
- Сядь! - капитан положил руку на плечо священника, пригвоздив к месту.
- Кстати, а вы нашли в доме Сигу кольцо? С бриллиантом?
Старик медленно покачал головой.
- Куда же оно делось? - в деланной задумчивости протянула Марьяна. - Дорогое же. Думаю, убийца знал о его цене и прихватил на память, но пожадничал подбросить в дом Сигу.
Давиду сделалось зябко. Пусть отец Поль знал об истинной стоимости кольца, но он все равно не мог...
По лестнице тяжело спустилась Бернадетт, на которой лица не было. Потрясенная и дышащая с присвистом, она подошла к Марьяне и сунула ей что-то в ладонь.
- А кольца вы не нашли?
Служанка отрицательно помотала головой.
- Ясно... - Марьяна опустила взгляд вниз, раскрыв ладонь, и покачала головой. - Две полоски, как я и думала.
- Что?
- Касьенн была беременна, - она положила на стол тест. - Отсюда и пигментные пятна на шее.
Заявление произвело оглушительный эффект. Огюст покачнулся на стуле и чуть не рухнул с него, Давид едва успел его поддержать. Старик крепко сжал кулак и стукнул им себе в ладонь, капитан сцепил пальцы на плече священника так, что тот охнул от боли.
- Вот о чем она хотела сообщить... - прошептал Огюст, и по его щеке скатилась одинокая слеза.
- Мне жаль, - сказала Марьяна, но было видно, что ей плевать. - Впрочем, если вас это успокоит, то уверена, что ребенок был не от вас. Касьенн хотела вырваться отсюда. Хоть с новым любовником, которого она надеялась обрести в лице Давида, хоть со старым. Именно поэтому она и отозвала заявку на участие в конкурсе проектов накануне своей гибели, очевидно, взамен рассчитывая получить кругленькую сумму от главы семейства Мондиелли.
- Что? - Давиду показалось, что он ослышался. - Не может быть!.. Ты что-то перепутала. Откуда ты это взяла?
- Она не могла так со мной... - пробормотал Огюст в не меньшем изумлении. - Что за чушь!
Марьяна торжествующе указала на отца Поля.
- И только для нашего пастора это не новость, верно? Потому что ему об этом сказала сама Касьенн. Думаю, она пригрозила ему, что расскажет о беременности, заставила подорвать церковь, а когда увидела, что разрушены только плиты, со злости рассказала правду. Отец Поль, если капитан сейчас отправится к вам домой и произведет обыск, он найдет там бриллиантовое кольцо?
Лицо священника исказилось. Он дернул плечом, открыл рот, но передумал говорить.
- Впрочем, даже если кольцо спрятано в другом месте, то результаты ДНК-анализа все равно покажут ваше отцовство, - напирала Марьяна. - Капитан, это же ваша племянница, вы обязаны узнать правду.
- Узнаю, - твердо пообещал капитан Монтиелли.
- Да, черт побери, да! - вскочил отец Поль. - Эта дура все испортила! Но я не хотел ее убивать, клянусь Богом! Я защищался! Она хотела меня подставить! Обманула! Заявила, что хочет уйти от мужа, что семья ей поможет, посулила денег, заставила меня заложить взрывчатку, но я... я не хотел!.. А когда понял, что она обманула меня... Меня бы сделали виноватым... Сам не знаю, что на меня нашло!
Сделалось очень тихо. Давид был слишком потрясен, чтобы выговорить хоть слово. Зато в наступившей тишине был слышен какой-то странный звук, похожий на урчание. Довольное урчание сытой кошки.
- И поэтому надо было подставлять меня? - прошептал Давид.
- Да! Потому что это все из-за тебя! - снова взорвался отец Поль, вскакивая с места и тыча в Давида. - Ты! Если бы ты не явился сюда со своим проектом, то ничего бы этого не случилось!.. Не знал, Базиль? Он тоже Катена! И это он стоит за тем судебным иском на право наследования земли!
- Что? - нахмурился старик.
Давид по-разному представлял момент истины, но только не так. Совсем недавно ему казалось, что его тайну выдаст Марьяна, но о том, что это будет человек, которому он доверился... Нет, к такому он был не готов.
- Да! - захлебывался желчью священник. - Он сын Лучаны! Помнишь ее? Она не умерла!..
Давид нашел в себе силы оторвать взгляд от стола и посмотреть в лицо человеку, которого никогда не считал отцом.
- И это он меня подбил! - надрывался отец Поль. - У него денег куры не клюют! Он подарил Касьенн кольцо! И она стала сама не своя! Вообразила!.. Что сбежит с ним из этой глуши!
- Уведи эту мразь, - поморщился старик.
- Я требую адвоката!.. Или все расскажу про ваши... - он захлебнулся от сильного тычка под ребра.
Через минуту вопли священника стихли снаружи, его затолкали в машину. В гостиной снова воцарилась тишина. Все это время отец и сын не сводили глаз друг с друга.
- Сколько тебе лет? - спросил Базиль Шастелли.
- Тридцать три, - спокойно ответил Давид. - И да, я Катена, а значит, имею право на землю моей бабки Франциски.
- Ты Шастелли, - констатировал старик так, словно и сам не верил своим словам. - Надо же... Лучана не погибла...
Давид недобро прищурился.
- Не притворяйтесь, что не знали. Вы сделали все, чтобы запугать ее и...
Старик медленно покачал головой.
- Не знал. Я думал, что Лупо загрыз ее... - он осекся и огляделся. - А где эта пройдоха?
Давид сообразил, что они со стариком остались наедине. Ни Марьяны, ни Огюста в гостиной не было.
ГЛАВА 16
Она пыхтела от усердия, но тяжелая плита не поддавалась. Огюст сверху заволновался:
- Кажется, идут... Что вы так долго? Нашли?
Марьяна соврала ему, что потеряла здесь сережку, и упросила помочь.
- Черт! - выругалась она и налегла на лом всем телом.
Мраморная плита, укрывающая саркофаг, наконец со скрежетом отъехала в сторону. Внутри были кости. Не человека. Вернее, не совсем человека. Удлиненный череп, похожий на собачий, изогнутый позвоночник, несвойственное человеку строение конечностей. Марьяна по привычке полезла за телефоном, чтобы сделать снимок, но в кармане было пусто. Ее телефон раздавил Базиль Шастелли.
- Черт! Огюст, бросьте мне свой телефон!
Сверху раздался шум, а через несколько секунд на Марьяну наставили ружье.
- Я тебя предупреждал, - сказал старик и взвел курок.
- Если со мной что-то случится, то мой помощник... - быстро проговорила она, отступая назад.
- А мне плевать. Ты отсюда живой не выйдешь.
- Нет!
Ее заслонил Давид, встав между ней и стариком. Дуло ружья уперлось ему в грудь.
- Не позволю.
- Прочь! - процедил старик.
- Стреляй. Стреляй в сына.
Несколько минут они сверлили друг друга взглядами, а потом старик опустил ружье.
- Если думаешь, что я позволю семейной тайне покинуть пределы этой крипты, то ошибаешься. Застрелю и тебя, и ее.
Давид не успел ответить, Марьяна высунулась из-за него и спросила:
- Месье Шастелли, только один вопрос. Ваш сын Лупо когда-нибудь был человеком? Или он сразу родился в зверином обличье?
- Какой еще Лупо? - вспылил Давид, которому порядком надоело, что и Марьяна, и старик несут какую-то чушь про оборотней.
Шастелли опять вскинул ружье и взвел курок.
- Послушайте... - взмолилась Марьяна. - Он сам попросил меня о помощи! Сам показался мне на глаза! Но не человеком! Потому что больше не может превращаться? Или никогда не умел?
Давид в изумлении наблюдал, как что-то дрогнуло на каменном лице старика. Тот опустил ружье. Давид повернулся к Марьяне.
- О чем ты?
- Если месье Шастелли не возражает, то я расскажу тебе историю твоей семьи. Дело было во Франции семнадцатого века, в провинции Жеводан. Волкоподобный зверь наводил ужас на местное население, задирая и скотину, и людей. Но потом... его якобы застрелили, и нападения прекратились. Одним из подозреваемых был Антуан Шастель, который жил отшельником в горах и по слухам держал диковинных зверей, привезенных из Африки. Понимаешь? В 1767 году Антуан Шастель пропал без вести, и нападения прекратились. Полагаю, он перебрался на Корсику, изменил фамилию на итальянский манер и привез с собой... Жеводанского зверя, чьи останки... та-дам!..
Она дернула его за рукав и заставила развернуться к взломанному саркофагу. Внутри в полутьме виднелись какие-то кости, похожие на волчьи или собачьи.
- Что за чушь? - Давид обернулся к старику, но у того было такое выражение лица, от которого озноб неприятной струйкой холодного пота пополз по спине.
- Я думаю, это семейное проклятие, - продолжала Марьяна. - В смысле, что это передается по наследству. В вашей семье до сих пор рождаются оборотни. В годы войны один из Шастелли тоже шастал по горам в зверином обличье. Кто это был, месье Шастелли? Ваш отец?
- Ты сама себе подписала смертный приговор, - сухо сказал старик.
- Хм... Между прочим, я спасла вашего сына... Чувство благодарности вам незнакомо?
- Это тайна семьи, а ты чужачка. И ты умрешь.
- Слушайте, если я все равно умру, то хоть на вопрос-то ответьте. Почему ваш Лупо не смог обернуться человеком, чтобы попросить меня о помощи своему брату?
Старик взглянул на нее с ненавистью.
- Потому что не мог. Он таким родился. Волчонок. И о его существовании никто не должен был знать. А Лучана... Зря я с ней связался. Все беды от женщин. Я все эти тридцать лет думал, что мой сын... убил ее, а он... не виноват.
Давид не верил своим ушам. Они все с ума посходили?.. Но старика словно прорвало.
- Я отвел его в горы и бросил там. Велел больше не возвращаться. Никогда. И он не возвращался. Иногда я слышал его присутствие, видел, как пугливо жмутся козы в загоне, и понимал, что он где-то рядом, но он ни разу больше не показался на глаза.
- А почему вы просто не поговорили с ним?.. - Марьяна осеклась. - Он что, и разговаривать не умеет? Вы с ним вообще занимались?!? Какой вы после этого отец!..
- Заткнись!.. - лицо старика перекосилось, он опять схватился за ружье. - Что ты можешь об этом знать! Твой ребенок не рождался... зверенышем!..
Марьяна зашипела:
- Звереныш? Да мы в стократ лучше вас, людей! Звери не врут, не предают, не издеваются!.. А если убивают, то ради пропитания, а не для забавы или наживы!.. Чудовище!..
Давид едва успел ее перехватить, иначе бы она вцепилась в лицо Шастелли, словно бешеная кошка.
- Прекрати!..
- Убью ее! Отойди от нее!
- Я не дам!..
- Шшш!..
Прогремел выстрел. Сверху. Огюст посветил вниз на замерших людей, повел ружьем и сказал:
- Хватит уже. Вылезайте оттуда. Давайте успокоимся и все обсудим.
Марьяна сидела на диване, нахохлившись и поджав под себя ноги. Бернадетт принесла ей молоко, чтобы задобрить. Огюст увел старика, и Давид остался с Марьяной наедине. Она молчала и прихлебывала молоко. Давид вздохнул и сел рядом.
- Спасибо тебе, что распутала это дело, но все же... Не стоило спорить с человеком, у которого ружье. Он же мог...
- Он не человек, он хуже. Его сын нуждался в нем и пытался защитить свою семью как умел, а он от него отвернулся.
- Ты о чем?
Она сверкнула глазищами поверх чашки:
- Твоя мать была в глазах Лупо разлучницей, которая хотела похитить его отца из семьи! Она спуталась с женатым! Он защищался, когда напал на нее!
Давид вскипел.
- То есть ты валишь все на какого-то несуществующего волчонка? Да это сам Шастелли натравил на мою мать собак, запугав ее до полусмерти!
Марьяна отвернулась и буркнула:
- Вот и я говорю, что он один виноват. А ты позвони матери. Она волнуется, думая, что тебя арестовали или даже убили.
- Она не знает... - начал он и осекся. - В смысле? Ты что, ты ей сказала?!?
Она кивнула. Давиду захотелось взять Марьяну за шкирку и хорошенько встряхнуть.
- Какого черта ты лезешь в чужие дела? Кто тебя просил ей сообщать?
- Так надо было, - огрызнулась она.
Он встал с дивана, но тут в гостиной появились Шастелли, отец и сын. Огюст прошел вперед и сказал, глядя на Давида:
