Вдали от больших городов, на самой границе с Великой пустыней, испокон веков стояло село. Путники, пересекавшие бескрайние пески, останавливались здесь на отдых, изнывая от невыносимой жары.
Однажды появились в этом селе старик с внуком. Жители предложили им поселиться в одном из пустующих домов. Но путники отказались. Они построили себе хижину за околицей, на самой границе с Вечной пустыней.
Поначалу селяне предлагали свою помощь новосёлам. Но старик всё время отказывался. Вскоре местные жители привыкли к чудаку и оставили его в покое.
Вот как-то раз заехал один мужик к старику – молока и хлеба ему привёз – и увидел, что сажает тот вместе с внуком тоненькие деревца.
- Дня светлого тебе, почтенный, - поприветствовал старика селянин. – Что за труд ты на себя взял?
- И тебе светлого дня, - отвлёкшись от своего дела, ответил старик. – Да вот, жара замаяла. Хотим мы с внучком моим сад вырастить. И нам прохлада будет, и путникам иным – услада.
Покачал головой мужик, но ничего на это не сказал. Только дома поведал всем родным да знакомым, что старик удумал. Качали люди головами, повторяли – гиблое дело. Да разве в такой пустыне деревья выживут? Летом солнце палит так, что земля раскаляется. Зимой от мороза на лету птицы коченеют. Какой сад тут выживет?
И впрямь – лето выдалось такое, что даже главный сельский колодец пересох настолько, что полного ведра было из него нее вытянуть.
Засохли посадки старика.
Губернатор здешних земель, уже по осени объезжая свои владения, услышал эту историю и велел показать ему чудака. Отвели селяне правителя к хижине, смотрят – а старик с внуком новый сад разбивают.
Одни головами покачали, другие пальцем у виска покрутили, а губернатор в голос засмеялся и заявил:
- Заняться тебе, что ли, больше нечем, старче? Или к возрасту своему совсем из ума выжил? Сам-то ладно, так ещё и мальчонку погубишь. Собирай-ка ты вещи свои, найдём тебе приют такой, чтобы старость достойно проводить, а паренька, так и быть, себе в обучение возьму.
- Благодарствую, добрый человек, - тихо ответил старик. – В уме я, ты не подумай, так что за собой и за внуком сам присмотрю. А труд мой, хоть и нелёгок, тебе ещё пользу принесёт.
Так ни с чем губернатор и уехал, а старик продолжил своё дело.
Каково же было удивление сельчан и мимоезжих караванщиком, когда по весне саженцы вдруг зацвели, а на некоторых стали наливаться плоды!
Селянская ребятня приладилась бегать к хижине и, раскрыв рты, смотреть на диковинку – сад под самым боком у пустыни.
Памятуя о жарком лете, старик с внуком долго копали колодец. Вода в нём была мутная, порой уходила в землю, и приходилось до неё снова докапываться. Песчаные стены колодца осыпались, и садоводы вновь брались за лопаты. Но каждый вечер, когда спадала дневная жара, поливали отшельники юные саженцы. И те подросли за лето, а уж сочные спелые плоды, по кусочку розданные ребятне, всех привели в восторг.
Приходили селяне к хижине, любовались молодым садом, но продолжали качать головами.
Наехал в другой раз губернатор, по-прежнему смеялся да предлагал старику в село в семью какую на жительство отправиться: там его кормить будут, а он им детишек приглядывать. И опять отказался старик.
А потом пришла зима, и все люди говорили – давно не бывало таких морозов. Не то что птицы коченели, дыхание в миг обрывалось на лютом холоде. Мало, конечно, было таких суровых дней, да только и этого хватило. По весне не зазеленел сад – почерневшие стояли юные деревца, погубило их жестокое дыхание стужи.
Бродили дед и внук среди посадок, вздыхали о своей непредусмотрительности. Наезжали селяне, сочувствовали вслух, а мысленно давно уж старика малоумным славили. Всё лето глаз с него не спускали, а по осени увидели – в третий раз начал старик сад разбивать.
Тут уж все в голос смеяться начали. Ничему, говорили, пустыня старого дурня не научила: на первый год пожгла то, что ей было не угодно, на другой год – заморозила. А теперь-то, видно, уж нашлёт такую песчаную бурю, что не только саженцы и хижину садовника, а и всё село до крыш заметёт.
Да только старик никого не слушал и спокойно делал своё дело. Посмотрел на него губернатор – и не стал больше ничего предлагать. Видно, блаженный дед попался, из тех, кому бог мысль в голову вложил, а разумением обделил.
Между тем, закончив своё дело, старик пришёл в село. Попросил он у старосты ослика с тележкой, пообещав со временем урожаем расплатиться – отдать столько, сколько ослик в своей тележке увезти сможет. Хоть и посмеивались селяне над стариком, а всё же с пониманием к нему относились – все ещё помнили счастливые лица своих детей.
Запряг как-то поутру старик ослика в тележку, взял внука и зашагал к дальнему оврагу. До того оврага было два дня пути, и был он единственным местом, куда не доставало дыхание Великой пустыни. По дну оврага тек неширокий ручей, а склоны поросли кустарниками.
Дед и внук ломали и резали ветки кустарников и складывали их на тележку, а ослик спокойно пасся. Привезя один воз, они отправились в свой путь повторно и возили хворост до того времени, пока не пошли редкие в этих местах дожди.
Тогда вернул старик ослика старосте, а сам стал ходить по домам и спрашивать рваное тряпьё. Опять все удивились – что ещё старый задумал? Но мало ли у хозяек того, что сносилось до дыр или дети изорвали? Что ж такую малость жалеть?
Любопытная ребятня ни на шаг от старика не отставала, а потом дома рассказывала, как старик с внуком каждый саженец обкладывали нарезанными ветками кустарника, а сверху ещё и тряпьём обматывали – укрывали от стужи.
И, несмотря на ледяное дыхание пустыни, по весне зацвели саженцы.
Больше уж ни селяне, ни губернатор над стариком не смеялись, а осенью всем селом вышли молодые деревца укутывать.
С каждым годом всё крепче становился сад, всё сильнее деревья и богаче урожай. И вот однажды старик вновь попросил у старосты ослика с тележкой и нагрузил в тележку столько плодов, что бедный ослик еле её до хозяина дотащил.
Больше уж никто не звал старика малоумным или чудаком, а наоборот, говорили своим детям:
- Смотри, старый человек какое чудо сотворил, с самой пустыней тягаться не побоялся. И вы такими же упорными в делах своих будьте.
Прошло много лет. Старик давно уже закончил свой земной путь, а внук его уехал в большой город, жизнь свою устраивать. Но сад, взращённый их руками, продолжал радовать селян и путников.
Каждую весну собирались люди под сенью цветущих деревьев и добрым словом поминали старика. Летом ребятишки следили, чтобы у деревьев ветки были целыми и не завелись бы какие вредители, а по осени все вместе собирали богатый урожай. Караваны останавливались в тени деревьев, давая отдых утомлённым животным и ногам, и тоже добрым словом поминали неведомого благодетеля.
Наступила осень. Ветер с такой силой дул из пустыни, что казалось, он жаждет унести прочь, смести с лица земли любые препятствия. Одним из таких препятствий стал сад. В эту ветреную ночь под сенью полувековых деревьев остановился караван. Путники отчаянно пытались согреться под коврами и халатами, но пронизывающие порывы ветра заставляли людей искать другого источника тепла.
- Надо разложить костёр! – наконец, придумал один из них.
- Здесь испокон веков не росло достойных деревьев, - осадил того глава каравана. – О костре придётся забыть, пока до центральных земель не доберёмся.
- Зачем ждать, если вокруг нас столько прекрасных деревьев, - и мужчина развёл руками в стороны, точно жаждал обнять весь мир.
Тут же заспорили путники – прислушаться к голосу совести или согреться.
- Да ведь от одного дерева от этакого сада не убудет, - наконец, смог убедить всех мужчина и, взяв топор, срубил самое старое дерево.
Всю ночь жарко пылал костёр, прогоняя холод. Но под оставшимися деревьями гуще собирались тени, точно гневался некто неведомый на незваных гостей.
Наутро, едва рассвело, караван поднялся с места и отправился в путь. Путники чувствовали себя усталыми и разбитыми, а ветер из Великой пустыни словно подталкивал их в спины, прогоняя прочь из этого места. С осуждением глядели вслед местные жители, не сумевшие защитить старого сада.
С того дня произошло две вещи. Караван по пути к месту назначения несколько раз подвергался разбойничьим нападениям и потерял столько товаров, что хозяин уверовал в собственную несчастливую судьбу и занялся другим делом.
А ещё начал умирать старый сад.
Поначалу никто и не понял, что что-то изменилось. Деревья по-прежнему цвели и плодоносили, только урожай раз от раза становился всё меньше. Потом несколько деревьев по весне оказались засохшими, на другой год это же повторилось, а затем ещё и ещё.
Селяне вырубали погибшие деревья, пытались сажать новые, но ничего не менялось. Саженцы не выживали, а мёртвых деревьев с каждой весной становилось всё больше и больше.
И вот наступило такое время, когда не осталось ни одного дерева. Вздыхали старики, которые ещё помнили, как дружно зеленели деревья и как они мальчишками лазали на самую верхушку, собирая душистые плоды. Качали головами их внуки, с тоской видя, как всё ближе и ближе подбирается пустыня к домам, ранее защищённым садом. И только дети не горевали и играли в караваны, бредущие среди песков в поисках оазиса.
Настал однажды день, когда некому было вспомнить о тенистом саде, дарившем так много радости простым селянам и путникам.
В этот день в село на самом краю Великой пустыни пришёл старик. Он вёл за собой ослика, тащившего маленькую тележку. В тележке лежали несколько узлов с пожитками, кое-какие инструменты и сидел мальчишка, наверное, внук старика.
Селяне стали приглашать старика то в один дом пожить, то в другой – и свой внук под присмотром будет, и за чужими детьми приглядит.
Но старик ответил:
- Много я в жизни дел совершил, и дурных, и хороших. Но сколько бы ни прожил я на свете, по сей день снится мне сад на самом краю Великой пустыни, в котором посмел я срубить яблоню. И покуда не искуплю я злодеяния своего, нет мне места среди добрых людей.
Построили старик с внуком хижину за околицей села, а осенью посадили они первые саженцы.
Однажды появились в этом селе старик с внуком. Жители предложили им поселиться в одном из пустующих домов. Но путники отказались. Они построили себе хижину за околицей, на самой границе с Вечной пустыней.
Поначалу селяне предлагали свою помощь новосёлам. Но старик всё время отказывался. Вскоре местные жители привыкли к чудаку и оставили его в покое.
Вот как-то раз заехал один мужик к старику – молока и хлеба ему привёз – и увидел, что сажает тот вместе с внуком тоненькие деревца.
- Дня светлого тебе, почтенный, - поприветствовал старика селянин. – Что за труд ты на себя взял?
- И тебе светлого дня, - отвлёкшись от своего дела, ответил старик. – Да вот, жара замаяла. Хотим мы с внучком моим сад вырастить. И нам прохлада будет, и путникам иным – услада.
Покачал головой мужик, но ничего на это не сказал. Только дома поведал всем родным да знакомым, что старик удумал. Качали люди головами, повторяли – гиблое дело. Да разве в такой пустыне деревья выживут? Летом солнце палит так, что земля раскаляется. Зимой от мороза на лету птицы коченеют. Какой сад тут выживет?
И впрямь – лето выдалось такое, что даже главный сельский колодец пересох настолько, что полного ведра было из него нее вытянуть.
Засохли посадки старика.
Губернатор здешних земель, уже по осени объезжая свои владения, услышал эту историю и велел показать ему чудака. Отвели селяне правителя к хижине, смотрят – а старик с внуком новый сад разбивают.
Одни головами покачали, другие пальцем у виска покрутили, а губернатор в голос засмеялся и заявил:
- Заняться тебе, что ли, больше нечем, старче? Или к возрасту своему совсем из ума выжил? Сам-то ладно, так ещё и мальчонку погубишь. Собирай-ка ты вещи свои, найдём тебе приют такой, чтобы старость достойно проводить, а паренька, так и быть, себе в обучение возьму.
- Благодарствую, добрый человек, - тихо ответил старик. – В уме я, ты не подумай, так что за собой и за внуком сам присмотрю. А труд мой, хоть и нелёгок, тебе ещё пользу принесёт.
Так ни с чем губернатор и уехал, а старик продолжил своё дело.
Каково же было удивление сельчан и мимоезжих караванщиком, когда по весне саженцы вдруг зацвели, а на некоторых стали наливаться плоды!
Селянская ребятня приладилась бегать к хижине и, раскрыв рты, смотреть на диковинку – сад под самым боком у пустыни.
Памятуя о жарком лете, старик с внуком долго копали колодец. Вода в нём была мутная, порой уходила в землю, и приходилось до неё снова докапываться. Песчаные стены колодца осыпались, и садоводы вновь брались за лопаты. Но каждый вечер, когда спадала дневная жара, поливали отшельники юные саженцы. И те подросли за лето, а уж сочные спелые плоды, по кусочку розданные ребятне, всех привели в восторг.
Приходили селяне к хижине, любовались молодым садом, но продолжали качать головами.
Наехал в другой раз губернатор, по-прежнему смеялся да предлагал старику в село в семью какую на жительство отправиться: там его кормить будут, а он им детишек приглядывать. И опять отказался старик.
А потом пришла зима, и все люди говорили – давно не бывало таких морозов. Не то что птицы коченели, дыхание в миг обрывалось на лютом холоде. Мало, конечно, было таких суровых дней, да только и этого хватило. По весне не зазеленел сад – почерневшие стояли юные деревца, погубило их жестокое дыхание стужи.
Бродили дед и внук среди посадок, вздыхали о своей непредусмотрительности. Наезжали селяне, сочувствовали вслух, а мысленно давно уж старика малоумным славили. Всё лето глаз с него не спускали, а по осени увидели – в третий раз начал старик сад разбивать.
Тут уж все в голос смеяться начали. Ничему, говорили, пустыня старого дурня не научила: на первый год пожгла то, что ей было не угодно, на другой год – заморозила. А теперь-то, видно, уж нашлёт такую песчаную бурю, что не только саженцы и хижину садовника, а и всё село до крыш заметёт.
Да только старик никого не слушал и спокойно делал своё дело. Посмотрел на него губернатор – и не стал больше ничего предлагать. Видно, блаженный дед попался, из тех, кому бог мысль в голову вложил, а разумением обделил.
Между тем, закончив своё дело, старик пришёл в село. Попросил он у старосты ослика с тележкой, пообещав со временем урожаем расплатиться – отдать столько, сколько ослик в своей тележке увезти сможет. Хоть и посмеивались селяне над стариком, а всё же с пониманием к нему относились – все ещё помнили счастливые лица своих детей.
Запряг как-то поутру старик ослика в тележку, взял внука и зашагал к дальнему оврагу. До того оврага было два дня пути, и был он единственным местом, куда не доставало дыхание Великой пустыни. По дну оврага тек неширокий ручей, а склоны поросли кустарниками.
Дед и внук ломали и резали ветки кустарников и складывали их на тележку, а ослик спокойно пасся. Привезя один воз, они отправились в свой путь повторно и возили хворост до того времени, пока не пошли редкие в этих местах дожди.
Тогда вернул старик ослика старосте, а сам стал ходить по домам и спрашивать рваное тряпьё. Опять все удивились – что ещё старый задумал? Но мало ли у хозяек того, что сносилось до дыр или дети изорвали? Что ж такую малость жалеть?
Любопытная ребятня ни на шаг от старика не отставала, а потом дома рассказывала, как старик с внуком каждый саженец обкладывали нарезанными ветками кустарника, а сверху ещё и тряпьём обматывали – укрывали от стужи.
И, несмотря на ледяное дыхание пустыни, по весне зацвели саженцы.
Больше уж ни селяне, ни губернатор над стариком не смеялись, а осенью всем селом вышли молодые деревца укутывать.
С каждым годом всё крепче становился сад, всё сильнее деревья и богаче урожай. И вот однажды старик вновь попросил у старосты ослика с тележкой и нагрузил в тележку столько плодов, что бедный ослик еле её до хозяина дотащил.
Больше уж никто не звал старика малоумным или чудаком, а наоборот, говорили своим детям:
- Смотри, старый человек какое чудо сотворил, с самой пустыней тягаться не побоялся. И вы такими же упорными в делах своих будьте.
Прошло много лет. Старик давно уже закончил свой земной путь, а внук его уехал в большой город, жизнь свою устраивать. Но сад, взращённый их руками, продолжал радовать селян и путников.
Каждую весну собирались люди под сенью цветущих деревьев и добрым словом поминали старика. Летом ребятишки следили, чтобы у деревьев ветки были целыми и не завелись бы какие вредители, а по осени все вместе собирали богатый урожай. Караваны останавливались в тени деревьев, давая отдых утомлённым животным и ногам, и тоже добрым словом поминали неведомого благодетеля.
Наступила осень. Ветер с такой силой дул из пустыни, что казалось, он жаждет унести прочь, смести с лица земли любые препятствия. Одним из таких препятствий стал сад. В эту ветреную ночь под сенью полувековых деревьев остановился караван. Путники отчаянно пытались согреться под коврами и халатами, но пронизывающие порывы ветра заставляли людей искать другого источника тепла.
- Надо разложить костёр! – наконец, придумал один из них.
- Здесь испокон веков не росло достойных деревьев, - осадил того глава каравана. – О костре придётся забыть, пока до центральных земель не доберёмся.
- Зачем ждать, если вокруг нас столько прекрасных деревьев, - и мужчина развёл руками в стороны, точно жаждал обнять весь мир.
Тут же заспорили путники – прислушаться к голосу совести или согреться.
- Да ведь от одного дерева от этакого сада не убудет, - наконец, смог убедить всех мужчина и, взяв топор, срубил самое старое дерево.
Всю ночь жарко пылал костёр, прогоняя холод. Но под оставшимися деревьями гуще собирались тени, точно гневался некто неведомый на незваных гостей.
Наутро, едва рассвело, караван поднялся с места и отправился в путь. Путники чувствовали себя усталыми и разбитыми, а ветер из Великой пустыни словно подталкивал их в спины, прогоняя прочь из этого места. С осуждением глядели вслед местные жители, не сумевшие защитить старого сада.
С того дня произошло две вещи. Караван по пути к месту назначения несколько раз подвергался разбойничьим нападениям и потерял столько товаров, что хозяин уверовал в собственную несчастливую судьбу и занялся другим делом.
А ещё начал умирать старый сад.
Поначалу никто и не понял, что что-то изменилось. Деревья по-прежнему цвели и плодоносили, только урожай раз от раза становился всё меньше. Потом несколько деревьев по весне оказались засохшими, на другой год это же повторилось, а затем ещё и ещё.
Селяне вырубали погибшие деревья, пытались сажать новые, но ничего не менялось. Саженцы не выживали, а мёртвых деревьев с каждой весной становилось всё больше и больше.
И вот наступило такое время, когда не осталось ни одного дерева. Вздыхали старики, которые ещё помнили, как дружно зеленели деревья и как они мальчишками лазали на самую верхушку, собирая душистые плоды. Качали головами их внуки, с тоской видя, как всё ближе и ближе подбирается пустыня к домам, ранее защищённым садом. И только дети не горевали и играли в караваны, бредущие среди песков в поисках оазиса.
Настал однажды день, когда некому было вспомнить о тенистом саде, дарившем так много радости простым селянам и путникам.
В этот день в село на самом краю Великой пустыни пришёл старик. Он вёл за собой ослика, тащившего маленькую тележку. В тележке лежали несколько узлов с пожитками, кое-какие инструменты и сидел мальчишка, наверное, внук старика.
Селяне стали приглашать старика то в один дом пожить, то в другой – и свой внук под присмотром будет, и за чужими детьми приглядит.
Но старик ответил:
- Много я в жизни дел совершил, и дурных, и хороших. Но сколько бы ни прожил я на свете, по сей день снится мне сад на самом краю Великой пустыни, в котором посмел я срубить яблоню. И покуда не искуплю я злодеяния своего, нет мне места среди добрых людей.
Построили старик с внуком хижину за околицей села, а осенью посадили они первые саженцы.
