Глава 1
Роар был в ярости. Всё это время с момента, когда понял, что Рэтар не даст Хэле снять заговор на это проклятое воздержание. Митар терпел, но в конечном итоге нервы сдали, он вышел из себя.
— Почему я должен терпеть? Почему мне нельзя быть с любимой женщиной? Потому что Хэле вздумалось проучить всех мужиков в городе за, как ей одной только кажется, плохое обращение со своими женщинами? – рычал он, сидя в кровати и сходя уже кажется с ума от того, что невозможно спокойно отдаваться близости с Миленой. — Я никогда не обижал намеренно ни одну женщину. Свою, чужую! Никогда не считал, что дочки это плохо, никогда не забывал, что меня родила женщина. И всегда уважал тех, которые меня воспитывали. Почему я должен расплачиваться за других? На каком основании? Чему это всё меня должно научить?
И он хотел прибить Хэлу, несмотря на то, что любил её, ценил, но как же изводила злость на неё.
И Рэтару хотелось высказать всё, что Роар о нём думал – тан боялся, что если менять всё и делать как было, то Хэле станет плохо от такого сильного колдовства. Так пусть снимает заговор только с них, пусть на Шерга, например, оставляет, а Роар не при чём.
А ещё он был уверен, что уж с Рэтара она заговор сняла, да и вообще скорее всего не подействовало на него – он же феран, она не могла просто, без оснований на него наговаривать.
И Роар убеждался в этом каждый день, потому что Рэтар не менялся, он был таким, как всегда. Так спокойно терпел? Митар не верил. И вот та картинка, которая стояла перед глазами – Рэтар обнимает Хэлу, босую, растрёпанную, в рубахе цвета ранры, соблазнительную. И да, тан до умопомрачения любил эту женщину, и хотел так же сильно, хотя женщины никогда не были для него важны, но только не эта.
Но не выдержав, сорвавшись, начав рычать, Роар получил по носу, как глупый сирг, потому что Рэтар такого не простил бы никому, и надо было быть благодарным, что после такого выпада, остался цел, и даже не оказался запертым под башнями.
А потом рассказ Миты так отчаянно расстроил, но между тем и отрезвил.
Роар любил её, сильно. Она была той, кто всегда его успокаивал. Сколько раз мальчишкой он рыдал в неё, когда было обидно или больно. Мита утешала его, была добра и участлива, всегда на его стороне.
И никогда он и подумать не мог насколько ей самой плохо. Это осознание, что он сам того не зная, спас её от смерти, поразило до глубины души. Потому что представить как бы он жил без неё было невозможно. А уж то, что ради него она терпит издевательства и этот, пустой для него, но реальный для неё, страх быть выставленной на волю, если попросит развести её с этим тщедушным мужиком, являвшимся её супругом… и ведь Хэла только сейчас наговорила вот это благостное для женщины воздержание, а до того она заговором спасла Миту от побоев.
И Роар не замечал как его кормилица мучается, не замечал насколько ей тяжело живётся.
— Роар? – рука Милены легла ему на плечо. — Ты чего не спишь?
Митар обернулся на обеспокоенную ведьму.
— Думаю, – проговорил он.
— О чём?
— Ты меня избегаешь последнее время, – ответил митар, и хотя она мотнула головой, попыталась улыбнуться, сказать, что он ошибается, но он был прав. — Нет, избегаешь. Почему?
Глаза Милены наполнились слезами. Кажется он никогда к этому не привыкнет.
— Рэтар сказал, точнее, он попытался мне сказать, что я, – Роар нахмурился, не знал как сказать. — Что близость это больше, чем… а я… не важно.
Не было смысла говорить. Тан был прав, словно только животное осталось внутри, с низменными потребностями, словно вот этого тепла рядом не достаточно.
Может дело было в том, что Роар не привык спать с кем-то в одной кровати. Даже с Язой он толком и не был вместе. Когда был с ней, у них всегда была близость, потому что виделись редко, потому что служба, потому что война. А вот так, как сейчас, когда тихо спокойно, когда можно просто вдыхать запах кого-то дорогого, чувствовать – ведь Роар счастлив, что она просто рядом.
Он лёг, потянул за собой Милену.
— Спи, маленькая, – прошептал митар ей в макушку.
Она какое-то время лежала тихо, потом заёрзала и тихо спросила:
— А хочешь, – прошептала девушка, видно было, что страшно смущаясь, — ну… я могу же…
— Что? – не понял Роар.
Её рука осторожно погладила его грудь, потом продвинулась дальше, добралась до моментально оторвавшегося ласке мужского естества… ох, рваши, вот это зря!
— Светок, – прохрипел он.
Она глянула на него и его снесло, как у него с ней всегда бывало – не мог спокойно смотреть в это красивое и смущённое лицо, от взгляда становилось тяжело дышать. Было так странно тогда, когда она была пьяна и переступив через своё смущение стала смелой и сделала то, о чём он и мечтать не мог.
И сейчас побоялся спугнуть, дал ей возможность пойти до конца.
— Почему ты, – нахмурившись, спросил Роар, улыбаясь тому, как она в стеснении спрятала лицо, уткнувшись ему в грудь.
— Ты был так зол, и я просто… – проговорила Милена, запнувшись.
“И вот ты дурень!” – осознание было ярким и отвратительно болезненным. Теперь он понял, чему это всё, сотворённое Хэлой, должно было его научить.
Митар рыкнул, злясь на самого себя, потом перевернул её на спину, не давая договорить, подмял под себя и в долгу не остался, несмотря на все смущённые “не надо”. Но как же он сходил с ума от её тихих и робких стонов.
И только всё стало хорошо, только внутри унялось, как весть о приезде великого эла выбила твердыню из под ног.
Отдавая приказы о перераспределении стражи на основных башнях, Роар пытался держать себя в руках, но тревога скручивала, не давала вздохнуть.
Никто из них об этом не сказал, никто не озвучил тягостные мысли, но все искренне хотели верить, что это всего лишь полный самодурства визит, которые не займёт больше нескольких дней.
И как же хорошо, что обозы по ледяному тракту идут исправно и быстро, а потому можно рассчитывать на то, что до того как весь этот вечно голодный и жаждущий развлечений двор великого эла доберётся до них, они смогут дать им то, что они хотят.
Когда Роар вернулся к себе и нашёл в комнате задремавшую в кресле Милену, скрутило так сильно, что вздохнуть не мог. Её захотелось не просто переместить в дом серых, как приказал феран, её захотелось спрятать где-то далеко, чтобы никто не добрался. За неё было страшно.
Роар присел перед ней и вгляделся в любимое лицо. Она будет недалеко, но не рядом. Он горько усмехнулся – столько дней он был вне себя, изводя её своим желанием и гневом, вместо того, чтобы наслаждаться каждым мгновением наедине. Она всё это время действительно была такой далёкой, такой напряжённой, а всё его вина. А теперь вообще нельзя будет даже видеть её. Невыносимо.
— Роар? Что-то не так? – прошептала Милена проснувшись и поймав его взгляд. — Прости, я уснула.
— Знаешь, светок, я очень тебя люблю, – проговорил он с трудом. — Что бы ни случилось, помни об этом, хорошо?
— Роар, ты меня пугаешь, – нахмурилась ведьма.
Он тяжело вздохнул.
— К нам едет великий эла, – сказал митар. — И его двор. Это хуже, чем торгаши в сезон после сбора урожая. Толпа из знатных, вечно голодных и бедных феранов с их дочерьми и сыновьями, наложницы, советники, даже слуги у него свои. И мы, пока он здесь, будем тоже не больше, чем просто прислугой и мальчиками для развлечения.
— А мы? – спросила Милена едва слышно, потому что конечно же переняла его настроение, уловила тревогу, чувство страха, которое никак не отпускало и душило-душило.
— Серым нельзя быть с великим эла в одном доме, – ответил Роар. — Да серые вообще редко, когда живут в хозяйском доме. Это Рэтар просто решил, что так лучше и удобнее. Но раньше серые жили не здесь, для них есть отдельный дом за стенами замка.
— И мы будем там? – догадалась она.
— Пока великий эла здесь – да, – кивнул Роар.
— А Хэла?
— И она тоже, – ответил митар. — Вам нельзя говорить с эла, нельзя на него смотреть. Нельзя творить заговоры пока он здесь. Мы не будем видеться.
— Совсем, – глухо и обречённо спросила Милена.
— Да, маленькая, совсем, – Роару было физически сложно говорить об этом, но на деле он молился богам, чтобы не случилось ничего такого, чтобы он с ней был вынужден увидеться за время пребывания великого эла в Зарне. — И я, я очень хочу тебя попросить – что бы ты не увидела… это… это неправда. Мне придётся быть услужливым, вежливым, любезным. Мне нужно будет улыбаться, даже тогда, когда мне этого не хочется.
Он вздохнул, взял её руку в свою, поцеловал ладонь.
— Я не хочу тебя обидеть, – Роар заглянул ей в глаза, — ты очень важна для меня, я люблю тебя, светок.
— Я тоже люблю тебя, – прошептала Милена и обняла его. — Когда мне надо уйти?
— Завтра утром, – ответил он. — А сегодня побудь со мной, хорошо?
Утром, когда Элгор провожал серых в отдельный дом, сверху от Рэтара прибежал всклокоченный Гент.
— Там, у достопочтенного ферана великий эла, – отчеканил он Роару.
— Из портала, – уточнил митар.
— Да, пришёл только что. Достопочтенный феран распорядился мне вам сообщить.
— Догони Элгора и скажи ему тоже, – отдал приказ митар, Гент кивнул и убежал вслед за бронаром и серыми.
А Роар нашёл Эку и, предупредив её, поднялся наверх.
Великий эла сидел напротив Рэтара в книжной и что-то рассказывал. Вид у ферана при этом был не просто напряжённый, было видно, что он держит себя в руках, но с трудом получается делать лицо подходящее для обычной беседы. Тан глянул на вошедшего Роара и было видно, что благодарен за приход.
— О, достопочтенный митар Изарии Роар Горан, – воскликнул их гость, переводя разговор.
— Великий эла, – склонился мужчина в приветствии. — Процветания и благости первому дому Кармии и тебе, правитель, здравия, стойкости и мудрости, – проговорил митар обычное приветствие правителю.
— Вы такие забавные, когда, после того как побреетесь на благословения Изара, и потом обрастаете все почти одинаково, – усмехнулся правитель.
— Главное, наши умения неизменны, – ответил митар.
— О, да. Девицы при дворе безумно скучают по тебе, Роар. И твоим умениям, – пошутил великий. — Не вздумай сказать мне, что ты тоже стал нелюдимым затворником, как твой тан.
Роар натянуто улыбнулся, надеясь, что получилось не слишком неестественно. В извинении склонил голову и подняв встретился со взглядом глаз грасцитового цвета.
— Нет, великий эла, не стал, – ответил он. — И приношу свои извинения, если расстроил вас и прекрасных представительниц двора, но сейчас не могу позволить себе оставить своего ферана и фернат ради развлечения.
— Можно и не ради развлечения, – эла перевёл взгляд на Рэтара. — В совете феранов, который так любил твой отец, Рэтар, по Горанам тоже очень скучают.
— Неужели? – феран приподнял бровь.
— Конечно.
— Не уверен, великий, – ответил глава дома Горан, — что по людям, которых зовут только тогда, когда надо кого-то убить или с кем-то повоевать, скучают.
— Ты преувеличиваешь, Рэтар, – улыбнулся гость и махнул рукой. — Не так всё плохо. И тебе я при дворе тоже всегда рад. Вокруг меня слишком мало верных людей. А Гораны одних из самых верных.
И он одарил Рэтара таким многозначительным взглядом, что стало понятно – нет, он не прибыл, потому что ему захотелось их навестить.
Феран выдержал этот взгляд. Гораны никогда не давали повода усомниться в своей верности. Половина их людей была в армии Кармии, отряды служили элату верой и правдой, защищали границы, были в самых опасных местах. Этот визит был вызовом, но причина была не ясна.
Великий эла пришёл один, при нём не было советников, не было охраны. Двор должен был прибыть к ним из Хэжени не раньше, чем через три-четыре мирты. Присутствие правителя одного невообразимо напрягало и озадачивало.
— И что может быть приятнее, чем провести время в обществе старых добрых верных друзей. Но для начала я бы хотел отдохнуть, – эла встал, с ним встал и феран, а Роар сделал шаг назад пропуская гостя вперёд, и в итоге занимая своё место за спиной своего ферана.
Они вышли из книжной, прошли в основную часть дома, там, а в гостевой части, по распоряжению митара, уже стояла стража.
— Кстати, – воскликнул эла и обернулся к Рэтару. — Мне помнится, что я тебе наложницу дарил, она у тебя? Не люблю спать один.
Роар видел, как Рэтар напрягся. Великий эла говорил о Шере. В Трите, узнав, что Рэтар её внезапно подарил, с одной стороны Роара удивило, но с другой – девица была назойлива, вспыльчива и глупа, а при том, что она натворила и какой скандал учинила, было понятно, что держать её при себе тан не станет. Да и Хэла…
— Она провинилась и я её подарил, – ответил феран спокойно.
— Подарил? – переспросил великий, глянув на хозяина дома через плечо. — Что она такого натворила?
— Врала, – пожал плечами тан.
— Врала? – на этот раз эла обернулся.
— Да.
— А вернуть ты её можешь, ради меня? – правитель подался корпусом вперёд и взгляд его стал едким и опасным. — Насколько я помню шикарная девица была.
— Не могу, она умерла, – ответил Рэтар так же спокойно и бесстрастно. Роар очень старался не удивиться услышанному, остаться безучастным.
— Так ты её подарил или она умерла, – уточнил эла.
— Я её подарил и она там умерла, – и митар не мог в очередной раз не подивится выдержке своего тана, который сейчас держал удар. — У нас слишком холодно, великий – горячка никого не щадит.
Эла посмотрел в глаза ферана Изарии, пристально, склонив голову набок. Было понятно, что он что-то знал, что-то, что позволяло ему сомневаться в словах Рэтара. Роар напрягся. Это было плохо.
— Печально, хорошая была девка, – улыбнулся гость.
Рэтар небрежно пожал плечами, выдержав выжидательный взгляд правителя.
— Послать за какой твоей или других наших предложить? – спросил он так же спокойно.
— Не надо усложнять, достопочтенный феран, – великий махнул рукой и пошёл дальше. — Подойдут и ваши.
— Рады услужить, – склонил голову Рэтар и пошёл следом.
Они дошли до самой дорого обставленной комнаты гостевой части дома, той, что когда-то принадлежала Эаргану Горану, когда хозяева здесь жили.
Зайдя внутрь великий эла издал восхищённый возглас:
— Твой отец несомненно знал толк в роскоши. Почему ты не живёшь здесь?
— Потому что для простого воина роскошь – это добротный меч и крепкая броня, кусок свежеприготовленного мяса и лепёшки, и выйти живым из боя, – ответил феран.
— Ты не меняешься, Рэтар, – ухмыльнулся правитель. — Столько тиров и всё такой же.
— Смею предположить, что это моё качество тебя всё же больше радует, чем удручает.
— Не сомневайся, – улыбнулся эла.
— Хорошего отдыха, великий, – Гораны поклонились и вышли.
Оказавшись в коридоре Рэтар повёл головой в раздражении, стал суровым и жёстким.
— У тебя есть наложницы, которые ему подойдут? – спросил феран у Роара, опережая вопрос про Шеру, который хотел задать митар.
— Есть, – ответил он. — И у Элгора есть.
— Соберите ему всех, пусть выбирает, или, если надо, со всеми разом спит, – сказал Рэтар и направился к себе.
— Я сделаю, – митар догнал ферана. — Но объясни, что с Шерой. Что значит умерла? Когда? Куда ты её отдал?
Тан развернулся резко, так, что Роар чуть на него не налетел. Лицо его было жутким, глаза ледяными. Ткнув в его грудь пальцем Рэтар угрожающе прохрипел:
