Я мчалась в темноту ночи, слегка фальшиво подпевая "А я всё летала".
Слегка офигевшее от произошедшего сознание не обращало внимания на пропавшее полотно дороги, на верхушки деревьев, мелькавшие в свете фар на не совсем правильной высоте, на плавное покачивание машины, словно мы по воздуху передвигались. Внутри продолжало искриться веселье, убеждая, что всё нормально, что я отличная девочка, которая всем ещё покажет. И тут внезапно в боковое стекло постучали.
Без тени сомнения я опустила стеклоподъемник – в салон потоком снежинок ворвался холодный воздух и иголками проник под одежду. Повернув голову, я вежливо кивнула бледному лицу высочества, глянула на его развивающиеся темные кудри, слегка припорошенные снегом. Потом посмотрела на пустоту, которую тщетно пытались смахнуть работавшие дворники, на укрытые шапками снега верхушки сосен с ёлками, по которым скакал свет фар, на пушистых, покрытых инеем берез и заорала. Собственный визг ударил по ушам, нога рефлекторно нажала на тормоз, машина сразу же клюнула вниз, и полотно дороги резко понеслось навстречу – мы сваливались в крутое пике.
- Держи руль! - заорал мне повелитель какой-то там Дурландии, вцепляясь в боковое зеркало, чтобы не слететь по дороге.
- Не теряй скорость! – и добавил что-то о безмозглых магичках, которые сами не понимают, что творят.
Столкновения мы избежали в последний момент. Словно в самолете я мысленно потянула на себя руль и слегка даванула на газ. Колеса едва коснулись шоссе, подпрыгнули на нем словно мячик, и машина устремилась обратно в небо. Причем резко так, словно желая пронзить то самое облако, из которого на нас сверху сыпал снег.
- Спокойно, без паники, - крикнул его высочество, ухитрившись не потеряться по дороге.
Я даже зауважала мужика. Упрямый какой! Вот так вцепится в какую-нибудь девушку и фиг два отпустит.
Однако с полетом нужно что-то делать. Зачем мне на Луну? Я еще в Египте побывать не успела. Да и стремно это в наше время без санкций летать…
- Как приземлиться? – спросила дрогнувшим голосом, пытаясь удержать рвущееся из груди сердце. В зеркале заднего вида шоссе превратилось в темную ленту, воздух вокруг нас потемнел, резко похолодало – мы достигли, мать его, облака.
- Выключите уже эту музыку, - попросил с раздражением его высочество, - и пустите меня за руль.
Я выключила музыку, отстегнула ремень, пересела на пассажирское место. Подъем замедлился, повисли в воздухе, видимо, поддерживаемые силами его высочества. Дверь он открыл сам – не первый раз в машине - устроился на сидении. И внезапно оказалось, что принцы в Лохландии довольно габаритные и в мою малолитражку с трудом вмещаются.
Дальше мы очень мягко, можно сказать, виртуозно, приземлились на шоссе и покатили неспешно в сторону города. Я такой манёвренности от своей ласточки не ожидала. Впрочем, я и полётов от неё не ждала.
- У тебя хоть права есть? - поинтересовалась я, решив, что глупо соблюдать этикет в сложившихся обстоятельствах.
- И со встречки уберись, а то фура в лоб прилетит, мало не покажется. Ты хоть и принц, но наверняка убиваем.
Его высочество без возражений поменял полосу, потом остановился у обочины.
Дворники продолжали меланхолично отряхивать стекло от снега. Мы сидели молча, глядя друг на друга.
- Наследный принц Шарландии, Рейс Орни Тувэл, можно просто Орни, - отрекомендовался он, выжидательно глядя на меня.
- Светлана Сергеевна Морозова, - представилась в ответ.
- Скажите, Светлана Сергеевна, вы раньше магией занимались? – тоном преподавателя на экзамене поинтересовался принц.
Я глянула на него с подозрением: издевается? Но парень был совершенно серьезен, в черных глазах не читалось ни капли насмешки.
Не поняла, он желает меня обвинить в том, что его мир похож на лавку чудес? Махнул рукой – создал супер елку. Еще скажет, что собачек с тремя хвостами тоже я?
- Нет и не собираюсь, - откашлявшись, заявила, потому что чудеса чудесами, а в обычной жизни от них лишь проблемы.
Принц грустно так вздохнул, отвел взгляд от моих коленок, глянул на отбивающиеся от крупных снежинок дворники. Скривил породистую морду. Потом снял с руки браслет и потребовал мою. Я отрицательно мотнула головой.
- Это для вашей безопасности или хотите отправиться со мной? Ваша сила сейчас, гм, нуждается в контроле. Этот артефакт поможет её сдержать.
Отправиться в какую-то там Дохляндию я была не готова, тем более что люди там странные, постоянно предъявляющие претензии. Одно окружение принца вызывало у меня желание взять что-нибудь тяжелое и выбить должное себе уважение…
Так что я надела массивный браслет, полюбовалась черным блеском крупных камней и в тот же миг ощутила, как реальность возвращается, вытесняя радужные пузыри дурной радости. Вспомнились обиды, разрыв с бывшим. Глянула на часы: восемь вечера!
На парня из-под колес я посмотрела совсем другими, трезвыми глазами. Да, симпатичный. Кудри черные… прям моя слабость. Черты лица правильные, словно высеченные в мраморе. Идеальный профиль. Глаза еще эти… два темных омута. Но…
- Знаете, уважаемый, - нервно постучала ноготками по торпеде, - думаю, вам пора, а то свита начнет переживать. Меня ещё в вашем похищении обвинят. Спасибо за всё. Но дальше я как-нибудь сама.
- Уверен, Светлана Сергеевна, вы справитесь, - понимающе улыбнулись мне, - но позвольте вас навестить.
Сердце дрогнуло в предвкушении.
Пожала плечами. Пусть навещает. Я не против. Но только не сегодня. Сегодня у меня траур по отношениям.
Он попрощался и вышел в темноту, чтобы через мгновение исчезнуть в заметающей снежной круговерти.
Браслет его высочества подействовал на меня отрезвляющей таблеткой. Жизнь окунулась в привычную серую хмарь. Навалились тоска. Я перебралась обратно на водительское сидение. Со злости отметила, что оно ещё хранит тепло мужского тела. А мне сегодня спать одной. Запретила себе думать о некоторых кудрявых, которые сначала под колеса бросаются, а потом исчезают…
У него царство, королевство, трон, подданные. Невеста, небось, с детства определена. А у меня?
У меня полная машина еды. Мне лишь тридцать. И всё в моей жизни будет хорошо. Обязательно будет, потому что я сама всё построю.
Тронула педаль газа, и мы с ласточкой уверенно покатили домой без всяких чудес.
- Лиза, с наступающим! – тепло улыбнулась я соседке, которая выгуливала свою дочку в коляске около подъезда. Присела на корточки, опустив пакеты прямо в грязный снег.
- Привет, малышка!
На меня глянули глаза потустороннего существа. Девочка старательно промычала что-то приветственное, протянула ко мне ручку в смешных варежках в виде кроликов, и я осторожно, словно она была хрустальная, дотронулась до нее своими пальцами.
Лизина дочка страдала аутизмом. Врачи давали грустные прогнозы, не надеясь даже, что девочка заговорит. Когда в год выяснилось, что у дочери неизлечимая болезнь, из семьи ушел отец. И Лиза одна тащила ребёнка-инвалида, успевая ещё из дома работать.
Родители мужа внучку не приняли, сказав, что не их это ребёнок, потому что в их прекрасной и умнейшей семье не мог родиться ребёнок-идиот.
Старенькая мать Лизы жила со своим старшим сыном, сама едва в состоянии ухаживать за собой. Так что помогать Лизе было особо некому, и помогали ей мы, соседи.
- Конфетку ей можно? – спросила я у молодой женщины.
- Сегодня всё можно, - махнула она рукой, улыбаясь, и я отчётливо поняла, что дома у них денег на конфеты нет. Достала из пакета одну, самую красивую, завёрнутую в чёрно-красную упаковку. Зажала в кулаке и от всего сердца, так что нагрелся браслет на запястье, пожелала здоровья этому маленькому существу, ни в чем не виноватому, за то, что он родился иным, чем остальные.
Протянула ребёнку, и Наденька вцепилась в неё, словно та была главным сокровищем в жизни.
- А тебе мандаринка, - я с улыбкой протянула девушку мандаринку.
В неё я тоже добавила немножко желания найти того, кто оценит такую прекрасную женщину, глянет в душу, а не на внешность, и не испугается принять в сердце чужого малыша.
- Спасибо, Светочка.
И я в которой раз отметила, какая у нее светлая улыбка, и какие идиоты мужчины, которые ее не замечают.
- Ты иди, Свет. Пакеты, смотри, испачкала. Скоро уже Новый год, готовить надо. А мы еще погуляем. Погода-то какая… - и она подняла голову, подставляя лицо падающим сверху резным снежинкам.
Я закивала, чувствуя, как сердце сжимается, а глаза щиплют от слёз. Подхватила свои ненужные пакеты и побрела в пустую квартиру. Мне предстоял не Новый год, а похоронный вечер собственных надежд и сшивание разбитого сердца.
Я успела принять душ, решить, что на горячее приготовлю самое быстрое, что было под рукой. Запеку макароны с солёной форелью, добавлю туда помидорки черри, моцареллы, натру пармезана, кину какой-нибудь зеленушки, и будет у меня прекрасное горячее для меня так, как я это люблю. И не нужно подстраиваться под очередного мужика, которому обязательно хочется мяса.
Подарок бывшему запихнула подальше. Сначала хотела выкинуть, но хозяйственность взяла верх, и я убрала его в дальний угол шкафа.
Салаты уже ждали своего часа в холодильнике. Там же лежало шампанское, в морозилке была клубника. Что ещё нужно одинокой женщине?
Звонок в дверь застал меня за высыпанием макарон в форму.
Кого может принести в такое время? А если? Вряд ли. Не будем наивной дурочкой. Он принц. Пусть и какой-то там Мурландии. У него наверняка куча дел и обязанностей. Он же наследный. Какое ему дело до девицы из другого мира?
За дверью обнаружился Дед Мороз. Обычный такой, в синем халате, колпаке и с длинной белой бородой. И, конечно же, с посохом.
- Вы к кому? — спросила я, точно зная, что не ко мне. Детей у меня в квартире нет.
- Светлана Сергеевна Морозова? - уточнили из-за двери приятным мужским голосом.
- Да? — с удивлением отозвалась я.
- Тогда к вам, - обрадовался мужчина, словно он пол Питера прошёл пешком и, наконец-то, до меня добрался.
Мои мозги все-таки немножко помутились от сегодняшнего, иначе с чего я открыла ему дверь и сказала:
- Знаете, я в Деда Мороза уже лет пятнадцать не верю.
- Понимаю, - кивнул тот.
- Но я пришёл именно к вам, - проникновенно добавил он, ухитряясь протиснуться каким-то образом в коридор и заставить меня отступить. Ещё и дверь за собой закрыл. И как только раздался щелчок захлопнувшийся замка, как вся его добрая морозность с него слетела, точно мишура с ёлки.
- Магический контроль! - объявил он, протягивая вверх правую руку. На ладони вспыхнули скрещенные символы, какие-то знаки с неизвестным мне зверем.
Я, честно, не вглядывалась, пытаясь соотнести жесткий ледяной взгляд с белой бородой и халатом, украшенным снежинками.
- Вы обвиняетесь в нарушении кодекса о невмешательстве в жизнь людей, в применении коррекции в судьбу третьего уровня жителя немагического мира. Прошу, следуйте за мной.
И вот это «следуйте за мной» ударило словно обухом топора.
- Вы с ума сошли? - спросила, понимая, что сейчас я готова уже поверить в кого угодно, даже в Деда Мороза. Но передо мной стоял какой-то там контроль.
- Дозоров пересмотрели? – спросила с нарастающей злостью. - Какой кодекс? Какие нарушения? Если вы про Надежду, которая…
И тут я осеклась, понимая, что не уверена, вылечила ли я ее. Но контроль-то уже здесь.
- Она поправится? – спросила с замиранием сердца.
Мужчина посмотрел на меня как на сумасшедшую – признание без раскаяния - потом осознал степень моей невменяемости и подтвердил:
- Поправится, а её мать найдет себе мужа, что лишь усугубляет вашу вину, - прокурорским тоном известил он меня.
- Да насрать, - сказала я честно. За спиной словно крылья раскрылись. Главное, Лиза будет счастлива, а ей маленькая Надежда начнет смотреть на мир осмысленным взглядом. Через несколько лет она пойдет в нормальную школу, вырастет, найдет себе мужа, заведет собственных детей…
И мне стало так хорошо – аж ноги ослабли, и я оперлась о стену коридора, чтобы не сползти по ней вниз.
- Вы что, пили? - почти испуганно, уточнил лже-Дед Мороз.
- Не успела, - доложил я, и тут он что-то сделал. Мир дрогнул, в грудь ударила теплая волна. У меня в голове загудело. Во рту появился привкус крови. Перед глазами поплыло. И виски сдавило такой болью, что я застонала, стиснув зубы.
Браслет, прикидывавшийся до этого украшением, внезапно ожил. Сорвался с моей руки, броском кобры достиг парня и вцепился ему прямо в шею, ухитрившись проскользнуть под бородой. Контролевец захрипел, повалился на пол, сбив в падении пуфик. Попытался отодрать от себя убийственное украшение, но браслет сдавил его горло так, что парень сравнялся цветом лица с бородой, дернулся и затих, а наступающий Новый год разом приобрел черты хоррора.
Голову сразу отпустило, я шмыгнула носом, вытерла потёкшую из него кровь и без всякого сожаления посмотрела на валяющегося на полу Деда Мороза. Потом всё-таки присела на корточки, проверила, что жив и отправилась за верёвкой.
Не знаю, что я совершила в этом году, раз ко мне пришёл такой Дед Мороз. Наверное, что-то отвратительное.
Очнулся он, когда моя будущая запеканка уже стояла в духовке, распространяя по кухне потрясающие ароматы. На столе стояли салаты, а я намазывала на подрумяненный багет красную икру.
Очнувшись, контролевец дернулся, пытаясь освободиться, но тут же посинел лицом и покорно замер, со связанными за спиной руками. Бороду я с него сняла, колпак тоже. Халат распахнулся сам в процессе транспортировки, и под ним у парня обнаружилась футболка с надписью «Я твой зайчик».
Я чуть не уронила его со стула, узрев её. Едва успела поймать на бедро, чтобы парень не саданулся головой о стол. Голову мне было не жаль, а вот любимую чашку, стоявшую на столе, очень.
К слову «Зайчик» был блондином, еще и с ярко-голубыми глазами, широкими плечами и изящной ямочкой на подбородке. В любом клубе за таким очередь из дам выстроилась бы… Но мои мысли в отношении его были далеки от эротических…
К его чести, он не стал возмущаться и кидаться обвинениями: «Да вы знаете, кто я такой? Да вы понимаете, что делаете? Да к вам сейчас вломится контроль полным составом!».
Вместо этого спросил:
- Откуда у вас шарландская вещь?
- Подарили, - пожала я плечами, мысленно простив принцу снобизм его окружения. Отработал. Если бы не эта штучка, была бы я сейчас застенках неизвестного мне контроля. И это тридцать первого декабря! Вдвойне обидно.
- Вы понимаете, что я всё равно должен буду вас арестовать? - поинтересовался он, глядя голодным взглядом на бутерброды. Я с раздражением зачерпнула побольше игры, и слой на хлебе стал угрожающе толстым, готовый вот-вот сползти на тарелку.
- А вы понимаете, что не этично это позволять страдать ребёнку? Вы же ходите к своим врачам, лечите зубы, например, и не считаете это нарушением. Так вот и здесь я… Просто вылечила.
- Это вмешательство, - твердо произнес он.
- С ваших слов вмешательства, с моих добрые пожелания. И мы еще посмотрим, сбудутся они или нет, - отрезала я и надкусила бутерброд с икрой.
- Вкусно пахнет, - с намеком произнес контролевец. – Кстати, меня Станислав зовут.
- Вас что, не кормят, Станислав из контроля? - уточнила я с насмешкой, совершенно не желая кормить того, кто под меня собирается арестовать.
Слегка офигевшее от произошедшего сознание не обращало внимания на пропавшее полотно дороги, на верхушки деревьев, мелькавшие в свете фар на не совсем правильной высоте, на плавное покачивание машины, словно мы по воздуху передвигались. Внутри продолжало искриться веселье, убеждая, что всё нормально, что я отличная девочка, которая всем ещё покажет. И тут внезапно в боковое стекло постучали.
Без тени сомнения я опустила стеклоподъемник – в салон потоком снежинок ворвался холодный воздух и иголками проник под одежду. Повернув голову, я вежливо кивнула бледному лицу высочества, глянула на его развивающиеся темные кудри, слегка припорошенные снегом. Потом посмотрела на пустоту, которую тщетно пытались смахнуть работавшие дворники, на укрытые шапками снега верхушки сосен с ёлками, по которым скакал свет фар, на пушистых, покрытых инеем берез и заорала. Собственный визг ударил по ушам, нога рефлекторно нажала на тормоз, машина сразу же клюнула вниз, и полотно дороги резко понеслось навстречу – мы сваливались в крутое пике.
- Держи руль! - заорал мне повелитель какой-то там Дурландии, вцепляясь в боковое зеркало, чтобы не слететь по дороге.
- Не теряй скорость! – и добавил что-то о безмозглых магичках, которые сами не понимают, что творят.
Столкновения мы избежали в последний момент. Словно в самолете я мысленно потянула на себя руль и слегка даванула на газ. Колеса едва коснулись шоссе, подпрыгнули на нем словно мячик, и машина устремилась обратно в небо. Причем резко так, словно желая пронзить то самое облако, из которого на нас сверху сыпал снег.
- Спокойно, без паники, - крикнул его высочество, ухитрившись не потеряться по дороге.
Я даже зауважала мужика. Упрямый какой! Вот так вцепится в какую-нибудь девушку и фиг два отпустит.
Однако с полетом нужно что-то делать. Зачем мне на Луну? Я еще в Египте побывать не успела. Да и стремно это в наше время без санкций летать…
- Как приземлиться? – спросила дрогнувшим голосом, пытаясь удержать рвущееся из груди сердце. В зеркале заднего вида шоссе превратилось в темную ленту, воздух вокруг нас потемнел, резко похолодало – мы достигли, мать его, облака.
- Выключите уже эту музыку, - попросил с раздражением его высочество, - и пустите меня за руль.
Я выключила музыку, отстегнула ремень, пересела на пассажирское место. Подъем замедлился, повисли в воздухе, видимо, поддерживаемые силами его высочества. Дверь он открыл сам – не первый раз в машине - устроился на сидении. И внезапно оказалось, что принцы в Лохландии довольно габаритные и в мою малолитражку с трудом вмещаются.
Дальше мы очень мягко, можно сказать, виртуозно, приземлились на шоссе и покатили неспешно в сторону города. Я такой манёвренности от своей ласточки не ожидала. Впрочем, я и полётов от неё не ждала.
- У тебя хоть права есть? - поинтересовалась я, решив, что глупо соблюдать этикет в сложившихся обстоятельствах.
- И со встречки уберись, а то фура в лоб прилетит, мало не покажется. Ты хоть и принц, но наверняка убиваем.
Его высочество без возражений поменял полосу, потом остановился у обочины.
Дворники продолжали меланхолично отряхивать стекло от снега. Мы сидели молча, глядя друг на друга.
- Наследный принц Шарландии, Рейс Орни Тувэл, можно просто Орни, - отрекомендовался он, выжидательно глядя на меня.
- Светлана Сергеевна Морозова, - представилась в ответ.
- Скажите, Светлана Сергеевна, вы раньше магией занимались? – тоном преподавателя на экзамене поинтересовался принц.
Я глянула на него с подозрением: издевается? Но парень был совершенно серьезен, в черных глазах не читалось ни капли насмешки.
Не поняла, он желает меня обвинить в том, что его мир похож на лавку чудес? Махнул рукой – создал супер елку. Еще скажет, что собачек с тремя хвостами тоже я?
- Нет и не собираюсь, - откашлявшись, заявила, потому что чудеса чудесами, а в обычной жизни от них лишь проблемы.
Принц грустно так вздохнул, отвел взгляд от моих коленок, глянул на отбивающиеся от крупных снежинок дворники. Скривил породистую морду. Потом снял с руки браслет и потребовал мою. Я отрицательно мотнула головой.
- Это для вашей безопасности или хотите отправиться со мной? Ваша сила сейчас, гм, нуждается в контроле. Этот артефакт поможет её сдержать.
Отправиться в какую-то там Дохляндию я была не готова, тем более что люди там странные, постоянно предъявляющие претензии. Одно окружение принца вызывало у меня желание взять что-нибудь тяжелое и выбить должное себе уважение…
Так что я надела массивный браслет, полюбовалась черным блеском крупных камней и в тот же миг ощутила, как реальность возвращается, вытесняя радужные пузыри дурной радости. Вспомнились обиды, разрыв с бывшим. Глянула на часы: восемь вечера!
На парня из-под колес я посмотрела совсем другими, трезвыми глазами. Да, симпатичный. Кудри черные… прям моя слабость. Черты лица правильные, словно высеченные в мраморе. Идеальный профиль. Глаза еще эти… два темных омута. Но…
- Знаете, уважаемый, - нервно постучала ноготками по торпеде, - думаю, вам пора, а то свита начнет переживать. Меня ещё в вашем похищении обвинят. Спасибо за всё. Но дальше я как-нибудь сама.
- Уверен, Светлана Сергеевна, вы справитесь, - понимающе улыбнулись мне, - но позвольте вас навестить.
Сердце дрогнуло в предвкушении.
Пожала плечами. Пусть навещает. Я не против. Но только не сегодня. Сегодня у меня траур по отношениям.
Он попрощался и вышел в темноту, чтобы через мгновение исчезнуть в заметающей снежной круговерти.
Браслет его высочества подействовал на меня отрезвляющей таблеткой. Жизнь окунулась в привычную серую хмарь. Навалились тоска. Я перебралась обратно на водительское сидение. Со злости отметила, что оно ещё хранит тепло мужского тела. А мне сегодня спать одной. Запретила себе думать о некоторых кудрявых, которые сначала под колеса бросаются, а потом исчезают…
У него царство, королевство, трон, подданные. Невеста, небось, с детства определена. А у меня?
У меня полная машина еды. Мне лишь тридцать. И всё в моей жизни будет хорошо. Обязательно будет, потому что я сама всё построю.
Тронула педаль газа, и мы с ласточкой уверенно покатили домой без всяких чудес.
- Лиза, с наступающим! – тепло улыбнулась я соседке, которая выгуливала свою дочку в коляске около подъезда. Присела на корточки, опустив пакеты прямо в грязный снег.
- Привет, малышка!
На меня глянули глаза потустороннего существа. Девочка старательно промычала что-то приветственное, протянула ко мне ручку в смешных варежках в виде кроликов, и я осторожно, словно она была хрустальная, дотронулась до нее своими пальцами.
Лизина дочка страдала аутизмом. Врачи давали грустные прогнозы, не надеясь даже, что девочка заговорит. Когда в год выяснилось, что у дочери неизлечимая болезнь, из семьи ушел отец. И Лиза одна тащила ребёнка-инвалида, успевая ещё из дома работать.
Родители мужа внучку не приняли, сказав, что не их это ребёнок, потому что в их прекрасной и умнейшей семье не мог родиться ребёнок-идиот.
Старенькая мать Лизы жила со своим старшим сыном, сама едва в состоянии ухаживать за собой. Так что помогать Лизе было особо некому, и помогали ей мы, соседи.
- Конфетку ей можно? – спросила я у молодой женщины.
- Сегодня всё можно, - махнула она рукой, улыбаясь, и я отчётливо поняла, что дома у них денег на конфеты нет. Достала из пакета одну, самую красивую, завёрнутую в чёрно-красную упаковку. Зажала в кулаке и от всего сердца, так что нагрелся браслет на запястье, пожелала здоровья этому маленькому существу, ни в чем не виноватому, за то, что он родился иным, чем остальные.
Протянула ребёнку, и Наденька вцепилась в неё, словно та была главным сокровищем в жизни.
- А тебе мандаринка, - я с улыбкой протянула девушку мандаринку.
В неё я тоже добавила немножко желания найти того, кто оценит такую прекрасную женщину, глянет в душу, а не на внешность, и не испугается принять в сердце чужого малыша.
- Спасибо, Светочка.
И я в которой раз отметила, какая у нее светлая улыбка, и какие идиоты мужчины, которые ее не замечают.
- Ты иди, Свет. Пакеты, смотри, испачкала. Скоро уже Новый год, готовить надо. А мы еще погуляем. Погода-то какая… - и она подняла голову, подставляя лицо падающим сверху резным снежинкам.
Я закивала, чувствуя, как сердце сжимается, а глаза щиплют от слёз. Подхватила свои ненужные пакеты и побрела в пустую квартиру. Мне предстоял не Новый год, а похоронный вечер собственных надежд и сшивание разбитого сердца.
Я успела принять душ, решить, что на горячее приготовлю самое быстрое, что было под рукой. Запеку макароны с солёной форелью, добавлю туда помидорки черри, моцареллы, натру пармезана, кину какой-нибудь зеленушки, и будет у меня прекрасное горячее для меня так, как я это люблю. И не нужно подстраиваться под очередного мужика, которому обязательно хочется мяса.
Подарок бывшему запихнула подальше. Сначала хотела выкинуть, но хозяйственность взяла верх, и я убрала его в дальний угол шкафа.
Салаты уже ждали своего часа в холодильнике. Там же лежало шампанское, в морозилке была клубника. Что ещё нужно одинокой женщине?
Звонок в дверь застал меня за высыпанием макарон в форму.
Кого может принести в такое время? А если? Вряд ли. Не будем наивной дурочкой. Он принц. Пусть и какой-то там Мурландии. У него наверняка куча дел и обязанностей. Он же наследный. Какое ему дело до девицы из другого мира?
За дверью обнаружился Дед Мороз. Обычный такой, в синем халате, колпаке и с длинной белой бородой. И, конечно же, с посохом.
- Вы к кому? — спросила я, точно зная, что не ко мне. Детей у меня в квартире нет.
- Светлана Сергеевна Морозова? - уточнили из-за двери приятным мужским голосом.
- Да? — с удивлением отозвалась я.
- Тогда к вам, - обрадовался мужчина, словно он пол Питера прошёл пешком и, наконец-то, до меня добрался.
Мои мозги все-таки немножко помутились от сегодняшнего, иначе с чего я открыла ему дверь и сказала:
- Знаете, я в Деда Мороза уже лет пятнадцать не верю.
- Понимаю, - кивнул тот.
- Но я пришёл именно к вам, - проникновенно добавил он, ухитряясь протиснуться каким-то образом в коридор и заставить меня отступить. Ещё и дверь за собой закрыл. И как только раздался щелчок захлопнувшийся замка, как вся его добрая морозность с него слетела, точно мишура с ёлки.
- Магический контроль! - объявил он, протягивая вверх правую руку. На ладони вспыхнули скрещенные символы, какие-то знаки с неизвестным мне зверем.
Я, честно, не вглядывалась, пытаясь соотнести жесткий ледяной взгляд с белой бородой и халатом, украшенным снежинками.
- Вы обвиняетесь в нарушении кодекса о невмешательстве в жизнь людей, в применении коррекции в судьбу третьего уровня жителя немагического мира. Прошу, следуйте за мной.
И вот это «следуйте за мной» ударило словно обухом топора.
- Вы с ума сошли? - спросила, понимая, что сейчас я готова уже поверить в кого угодно, даже в Деда Мороза. Но передо мной стоял какой-то там контроль.
- Дозоров пересмотрели? – спросила с нарастающей злостью. - Какой кодекс? Какие нарушения? Если вы про Надежду, которая…
И тут я осеклась, понимая, что не уверена, вылечила ли я ее. Но контроль-то уже здесь.
- Она поправится? – спросила с замиранием сердца.
Мужчина посмотрел на меня как на сумасшедшую – признание без раскаяния - потом осознал степень моей невменяемости и подтвердил:
- Поправится, а её мать найдет себе мужа, что лишь усугубляет вашу вину, - прокурорским тоном известил он меня.
- Да насрать, - сказала я честно. За спиной словно крылья раскрылись. Главное, Лиза будет счастлива, а ей маленькая Надежда начнет смотреть на мир осмысленным взглядом. Через несколько лет она пойдет в нормальную школу, вырастет, найдет себе мужа, заведет собственных детей…
И мне стало так хорошо – аж ноги ослабли, и я оперлась о стену коридора, чтобы не сползти по ней вниз.
- Вы что, пили? - почти испуганно, уточнил лже-Дед Мороз.
- Не успела, - доложил я, и тут он что-то сделал. Мир дрогнул, в грудь ударила теплая волна. У меня в голове загудело. Во рту появился привкус крови. Перед глазами поплыло. И виски сдавило такой болью, что я застонала, стиснув зубы.
Браслет, прикидывавшийся до этого украшением, внезапно ожил. Сорвался с моей руки, броском кобры достиг парня и вцепился ему прямо в шею, ухитрившись проскользнуть под бородой. Контролевец захрипел, повалился на пол, сбив в падении пуфик. Попытался отодрать от себя убийственное украшение, но браслет сдавил его горло так, что парень сравнялся цветом лица с бородой, дернулся и затих, а наступающий Новый год разом приобрел черты хоррора.
Голову сразу отпустило, я шмыгнула носом, вытерла потёкшую из него кровь и без всякого сожаления посмотрела на валяющегося на полу Деда Мороза. Потом всё-таки присела на корточки, проверила, что жив и отправилась за верёвкой.
Не знаю, что я совершила в этом году, раз ко мне пришёл такой Дед Мороз. Наверное, что-то отвратительное.
Очнулся он, когда моя будущая запеканка уже стояла в духовке, распространяя по кухне потрясающие ароматы. На столе стояли салаты, а я намазывала на подрумяненный багет красную икру.
Очнувшись, контролевец дернулся, пытаясь освободиться, но тут же посинел лицом и покорно замер, со связанными за спиной руками. Бороду я с него сняла, колпак тоже. Халат распахнулся сам в процессе транспортировки, и под ним у парня обнаружилась футболка с надписью «Я твой зайчик».
Я чуть не уронила его со стула, узрев её. Едва успела поймать на бедро, чтобы парень не саданулся головой о стол. Голову мне было не жаль, а вот любимую чашку, стоявшую на столе, очень.
К слову «Зайчик» был блондином, еще и с ярко-голубыми глазами, широкими плечами и изящной ямочкой на подбородке. В любом клубе за таким очередь из дам выстроилась бы… Но мои мысли в отношении его были далеки от эротических…
К его чести, он не стал возмущаться и кидаться обвинениями: «Да вы знаете, кто я такой? Да вы понимаете, что делаете? Да к вам сейчас вломится контроль полным составом!».
Вместо этого спросил:
- Откуда у вас шарландская вещь?
- Подарили, - пожала я плечами, мысленно простив принцу снобизм его окружения. Отработал. Если бы не эта штучка, была бы я сейчас застенках неизвестного мне контроля. И это тридцать первого декабря! Вдвойне обидно.
- Вы понимаете, что я всё равно должен буду вас арестовать? - поинтересовался он, глядя голодным взглядом на бутерброды. Я с раздражением зачерпнула побольше игры, и слой на хлебе стал угрожающе толстым, готовый вот-вот сползти на тарелку.
- А вы понимаете, что не этично это позволять страдать ребёнку? Вы же ходите к своим врачам, лечите зубы, например, и не считаете это нарушением. Так вот и здесь я… Просто вылечила.
- Это вмешательство, - твердо произнес он.
- С ваших слов вмешательства, с моих добрые пожелания. И мы еще посмотрим, сбудутся они или нет, - отрезала я и надкусила бутерброд с икрой.
- Вкусно пахнет, - с намеком произнес контролевец. – Кстати, меня Станислав зовут.
- Вас что, не кормят, Станислав из контроля? - уточнила я с насмешкой, совершенно не желая кормить того, кто под меня собирается арестовать.
