— Мелкая, еще раз отстанешь — отправлю на кухню, — зло шипит угол. Конечно, не он сам, а Макс, который за него только что завернул. А я что? Иду, поторапливаюсь. Правда, последняя лестница чуть не доконала. Зато хоть не валяюсь, как раньше, с перекошенным лицом, пугая окрестности хрипом. Да и к тяжести Девочки за спиной привыкла.
Наверное, не осталось на Земле человека, который бы помнил моё настоящее имя. Я не жалуюсь, «Мелкая» норм позывной — парням из отряда я еле до плеча достаю.
Делаю глубокий вдох, восстанавливаю дыхание.
А вид отсюда открывается замечательный, и выбитые стекла не сильно бросаются в глаза.
Стою на крыше первой из семи высоток, выстроившихся ступеньками и объединенных в новомодный комплекс ныне мертвого города. Города, в котором люди, как крысы, забились в норы, поднимаясь на поверхность, чтоб найти еду или куснуть врага побольнее.
Сегодня наша очередь делать вылазку. Только это не обычный поход за головами — мы встречаемся с группой из соседнего района.
Внезапно о мой ботинок споткнулся кто-то невидимый и чувствительно так приложился о крышу - аж взвизгнул.
Руки сработали быстрее, чем отреагировал мозг.
Рывок — винтовка слетела с плеча, приклад врезался в нечто мягкое, и поверхность отозвался жалобным писком.
Упав на колени, я выдернула нож из-за пояса. Удар, еще удар. Визг оборвался, и на лезвии выступила ярко-оранжевая кровь.
Стэлс!
Около меня проявилась скрюченная фигурка твари.
Мы зовем их стэлсами из-за способности сливаться с поверхностью. Хамелеоны ростом с десятилетнего ребенка. Повезло, с такой маскировкой они едва умнее собак, и баги используют их на простых заданиях: выкидывают рядом с нужным местом, твари лепят бомбу и уходят. Как провод из коробочки размотается на безопасное расстояние — взрыватель срабатывает.
Бомбу!!!
Я шарю по крыше, пальцы ожидаемо зацепляют тонкий, прозрачный провод. Аккуратно провожу по нему и засекаю направление. Хреново-то как! Прям откуда мы только что пришли.
Повезло. Если бы тварь была расторопнее, мы бы уже летели в направлении райских кущ. А вот оставлять «подарочек» нельзя. Нам еще возвращаться этим путем.
Достаю нож.
Пальцы у стэлса длинные когтистые. Меня давно уже не тошнит при виде крови, особенно оранжевой. Немного усилий, хирургической практики — и маленькая прозрачная коробочка оказывается в моих руках.
Про этих тварей нам союзники рассказали. Они вообще много чем полезным поделились. Давно с багами воюют.
Но про багов позже. Я уже до входа на лестницу дошла. Обошла бетонную коробочку и застыла. Бывает так — грудь сожмется: ни вздохнуть, ни выдохнуть. Мысли в голове роятся, а толковой ни одной.
Передо мной на стене пульсировало сердце: ярко-красное с темно-синими прожилками — жуткое зрелище, а как оно взрывается... Я один раз издалека видела — жесть! Полздания, как ни бывало.
Интересно, если я его со стены сниму, оно взорвется?
Вытерла ставшие мокрыми от волнения руки. Ухватила, осторожно потянула на себя — сердце послушно отклеилось от стены. Похоже, если коробочка рядом, взрыва не происходит.
И куда эту красоту деть? А то руки дрожать начинают — это до мозга доходит, что именно я держу.
Не придумала ничего лучше, чем убрать в рюкзак.
Теперь ходу, пятой точкой чувствую — чистить мне сегодня картошку на кухне.
У стэлса задержалась. Брать у него в принципе нечего. Голое чешуйчатое тело серого цвета, перепонки между пальцами, морда... лучше не смотреть. На шее плоская табличка. Её-то и возьму. Мне подобное украшение ни к чему, но, по словам союзников, баги с ее помощью отслеживают питомцев.
Побуду стэлсом. Пусть ищут его в той помойке, куда я табличку выкину.
Когда догнала своих, они стояли у края первой высотки. Ждали лишь меня, чтобы подняться на крышу второй. По лицам видно — злые, как черти.
— Мелкая, — рыкнул командир.
— Я! — встала по стойке "смирно", с самым преданным видом таращась на бинокль, висящий на широкой командирской груди.
— Еще раз отстанешь, отправлю в бабское отделение, — зло выдохнул отец-радетель.
А вот это уже серьезно. Не для того я в отряд пробивалась, чтобы обратно на кухню посуду мыть или чужих детей нянчить.
Мой обиженный взгляд утыкается в командирскую спину. Мысль о том, чтобы рассказать про находку, разом вылетает из головы.
Однако думать все равно продолжаю. Не зря стэлс там оказался. Ждал нас? Или все же случайность?
Непонятно, как и остальное на этой дурацкой войне.
Мы на ней вымирающие партизаны, и если бы не союзники…
Те появились, когда баги уже вовсю хозяйничали на Земле. Примчались, чтобы отомстить за своих. У них насекомовидные несколько колоний вырезали и порядком народу положили. А когда союзники верх одерживать стали, ушли, забрав с собой пленных: то ли в качестве заложников, то ли рабов.
На нас союзникам плевать. Им багов достать важнее, да своих освободить, если живы. А мы у них в качестве мелкой помощи. И чтобы не сдохли раньше времени, нам подбрасывают что-то высокотехнологичное.
Потому и по крыше идем в камуфлирующих плащах, не переживая, что засекут с воздуха.
Основательно устроились баги на нашей планете. Орбитальных станций понавешали, города себе забрали. Зря баги, конечно, Москву куполом закрыли. Заперли нас здесь, словно в клетке, еще и удивляются, почему мы партизаним, а не дохнем по-тихому.
Последнее время у нас установилось нечто вроде перемирия. Поделили город на районы. Баги себе большую часть отвели и нас оттуда выгнали, зато в наших почти не появлялись.
Не до нас им, когда союзнички рядом летают, готовые в любой момент вцепиться в баговские задницы. Так и живем: мирно. Почти. Все понимают, у кого козыри на руках. Мы словно блохи на их шкуре. Захотят — избавятся раз и навсегда.
Задумавшись, я не заметила, как наши остановились у края четвертой высотки, аккуратно свесились вниз и что-то там рассматривают. Я тоже пристроилась на ограждении.
Ой, мамочки, жуть-то какая! Руки сразу за винтовкой потянулись. Это ж сколько их там? Вся площадка перед центральным зданием битком забита.
— Рой новый выпускают, — шепотом пояснил командир.
Баги — насекомые не только с виду, у них и общество такое же. Есть рабочие, которые чуть умнее стэлсов. Воины — с этими всегда много мороки, фиг завалишь, ну и верхушка женская. Матриархат, то бишь у них.
Вон они матки. Пришли новенькую поддержать. На пару голов выше своих мужиков. Подстрелить такую — большая удача. Смерть одной валит весь рой. Потому грымз тщательно охраняют, на улицах их и не встретишь.
— Эх, бомбочку бы сюда, — мечтательно вздохнул Макс, остальные согласно кивнули.
— Что зависли? — рявкнул сдавленно командир. — Ползком вперед, марш!
Народ разом поскучнел и мечтать перестал. Плащи, плащами, но сейчас лучше не дышать.
Что я ненавижу больше лестниц — так это ползать. Попробуйте изобразить червяка с оружием за спиной.
Ничего удивительно, что я отстала.
Села, подумала, еще раз подумала.
Что я ослик лишнюю тяжесть таскать? Может и ослик, но очень мстительный.
Потому достаю из рюкзака пульсирующее сердце. Если оно взорвётся, кому-то точно придет конец, если не сработает... вытащу обратно. Я же не прощу себе, если не попробую. Да я за своих этих гадов так раскатаю…
А вот это уже лишнее. Выкинуть из головы. Лучше думать о смерти врага, чем о мести.
Выглянула. Точка сброса удачная – аккурат с самой высокой части комплекса. О том, что нельзя подобные решения принимать в одну харю, я, конечно, подумала. Но командир начнет орать. Вспомнит про первоочередность задач, скрытность передвижения, а закончит моей безголовостью. Пока обо всем этом думала, рука сама зашвырнула сердце вниз.
Улыбнулась. Посмотрела на небо.
День-то какой сегодня солнечный. Внизу баги торжественно трещат. Разговаривают они чисто приемник, когда тот волну ловит. Нам такие в музее показывали.
Сижу, треск слушаю, на солнышке греюсь, в одной руке коробочка вибрирует, провод из неё разматывается.
Резкий рывок, я уже и устала ждать, и тут та-а-ак грохнуло, если бы рот заранее не открыла — точно бы оглохла. Крыша подо мной подпрыгнула и затряслась.
Как я бежала оттуда! Плевать, что в голове шумело, а во рту привкус крови. Главное — своих догнать. В одиночку и помирать не страшно.
По лестнице на пятую крышу не слезла – скатилась.
— Ишь, несется, — сплюнул на землю Шах. — Может ведь, когда захочет.
Мужики стояли на крыше, присыпанные стеклянной пылью, злые и встревоженные.
— Мелкая, ты видела, что там взорвалось?
Отрицательно мотаю головой, говорить не могу, дыхание как у больного паровоза.
— После обсудим. Не хватало только, чтобы этот кусок дерьма рухнул под нами.
Слова командира оказались пророческими — он рухнул. Правда, не наш, а соседний — центральный.
До спуска на крышу шестого здания оставалось совсем немного, когда раздался чудовищный хруст, словно великан разом раздавил колонну автомашин. Затем кто-то громко вздохнул, сожалея о собственной неловкости. Стены мелко затряслись, стекла противно задребезжали, послышался нарастающий гул.
Взрывной волной шибануло так — я с трудом на ногах устояла.
— Шевелись, — дернул меня за рукав Крепыш, — а то наша решит сверху улечься за компанию.
Я живо представила себя в падающей высотке и домчалась до лестницы раньше Крепыша. Внизу закручивалось пылевое облако, видно ничего не было, кроме широкой прорехи на месте падения.
Командир посчитал, что лишний раз маячить на крыше не стоит – к месту обрушения уже подтягивались летучки, и скомандовал перейти на бег.
Когда вышли на нужный этаж, нас уже ждали.
Из высокой узкой щели, бывшей когда-то модным окном, к полу протянулись солнечные лучи. В плавающих в их свете пылинках на наших глазах соткалась фигура в блестящих доспехах.
Союзники!
Ну командир... хранитель государственных секретов! Мог бы и предупредить.
Уловила сбоку блеск, еще и еще. Завораживающее зрелище. И защита у них навороченная. Я аж сглотнула от зависти.
Интересно, как «блестяшки» смогли преодолеть купол?
— Мы, конечно, договаривались об отвлекающем маневре, но я не ждал, что вы выполните за нас всю работу, — союзник прекрасно говорил по-русски, и насмешку в его словах уловили все.
— Я про взрыв, — снисходительно пояснил он, видя наши недоуменные лица. — Верховные самки редко собираются вместе. Такой шанс нельзя было упускать. Но какие надо иметь мозги, чтобы применить ГР-5?! – потерял он самообладание.
ГР-5!!! Мне ощутимо поплохело. Запоздало накатил страх.
Эта штуковина — аналог противобункерного боеприпаса. Она импульсом с крыши пробивает перекрытия до самого подвала. Внешние стены остаются нетронутыми, зато внутри ничего целого.
— Мелкая, — голос старшего вкрадчив до нервной дрожи, — ты ничего не хочешь нам рассказать?
В печенку проницательность командира. Усиленно соплю и ковыряю носком ботинка ковролин. Зря — он пыльный, сразу в носу засвербело.
Союзник не выдержал — вмешался.
— Она, конечно, ваш боец, но разве подобная операция ей под силу?
— Операция нет, а вот массовые разрушения да, — страдальчески поморщился командир, нависая надо мной. – Потом расскажешь откуда у тебя ГР-5. И чем ты только думала?! А если бы импульс в нашу сторону завернул? Что тогда?
— Летающее здание вместе с нами, — еле слышно проговорила, оставив несчастный ковролин в покое.
— Кхм, — кашлянул союзник. Похоже, он здесь главный, — время дорого. Перейдем к делу. Ваша плата.
Матово-черный чемоданчик перекочевал к командиру. Интересно, что там? Жаль, не узнаю — секрет не моего уровня.
— Раз ваш боец так удачно выполнил первую часть миссии, можем перейти ко второй.
Серебром засветилось жидкое зеркало планшета и выдало объемную карту города.
— Покажете кратчайший путь к телебашне?
— Щит, — догадался командир о намерении союзников разнести центр управления, под который баги переделали Останкино. Хмыкнул: — Затея хорошая, но по карте — дохлый номер. Там патрули каждый угол проверяют, причем вручную сканерами. Без боя не дойдете. Лучше мы вас проведем. Я тот район хорошо знаю.
— Согласен, — кивнул союзник и предложил: — Пойдете проводником, а ваши люди здесь подождут.
— Нет, я своих не оставлю. Скоро тут станет жарко. Баги очухаются и начнут прочесывать здание.
— Дело ваше, — не стал спорить инопланетянин. – Но условие: с патрулями, если нарвемся, разбираемся мы.
— Всем ясно?! — командир обвел нас суровым взглядом, в котором читалась кара для непонятливых.
Выдвинулись. Мы — тесной группой. Союзники невидимками по сторонам.
До Останкинской телебашни все было нашим: проходные магазины, крыши, подвалы, загаженные переулки — минимум улиц, много мусора и темноты. Сканированием на ловушки занимались союзники, так что я почти наслаждалась прогулкой.
— Все, дальше такой толпой не пройдем, — с сожалением объявил командир, останавливаясь в длинном коридоре офисного здания.
Сквозь приоткрытую дверь была видна большая комната, заваленная бумагами и цветными каталогами. Прямо у двери красотка в бикини возлежала на белоснежном песке у изумрудной воды.
Когда-то я мечтала рвануть на море...
Прикрыла глаза, вспоминая.
Наверное, никто из миллионов людей и не понял, что они разом умерли. Баги ударили по городам импульсом, уничтожавшим живую материю.
Выжили те, кто в момент удара в подземке ехал, в подвал спустился или в глухой деревне обитал. Хотя сложно назвать везением в один момент очутиться на захваченной пришельцами территории. Кругом трупы, власти нет, понимания нет, а... ничего нет.
Потом баги высадились и своим видом доступно всё объяснили. Когда они над городом нарисовались, все словно вздохнули с облегчением.
Я в тот злополучный день на квесте с друзьями была, который в подвале проходил. Когда вышли — связь уже обвалилась.
Как неслась домой — не помню и все равно опоздала. Только и осталось в памяти, как мои в гостиной лежат на диване перед телевизором.
А после импульса баги сборщиков запустили. Ползающие по стенкам машинки: многорукие, многоногие с отсеками для тел. Ходили слухи, что мертвые нужны им для переработки, ну или для еды.
Те дни остались в памяти калейдоскопом эмоций: страх, боль, жалость, голод, ненависть и жуткое осознание, что никогда не будет как прежде.
Нет, не плакать. Лучше про Девочку. Тут есть чем гордиться.
Первое время я дико жалела себя, злилась на родных — они там, на небесах, а я тут, в полной заднице.
Много нас таких мелких, да злых вокруг бродило. Пацанам везло, их порой на вылазки брали, а девок шугали прочь. А что хорошего в бабском секторе? Тот же страх, только помноженный на количество душ.
Я долго в отряд прорывалась. Хваталась за любую работу. Меня стали замечать. Доверять, что не упаду в обморок или убегу при виде бага.
В тот день я удачно подвернулась под руку – на Измайловский надо было патроны отнести.
Домчалась, не чувствуя тяжести рюкзака за спиной.
Один из бойцов отправил к снайперскому гнезду — седьмой этаж, налево. Вошла, окликнула, а в ответ тишина. До сих пор помню холодный пот, которым покрылась. На трясущихся ногах подошла ближе. Высокий светловолосый парень лежал на мешке, свесив голову вниз – летучка достала.
Наверное, не осталось на Земле человека, который бы помнил моё настоящее имя. Я не жалуюсь, «Мелкая» норм позывной — парням из отряда я еле до плеча достаю.
Делаю глубокий вдох, восстанавливаю дыхание.
А вид отсюда открывается замечательный, и выбитые стекла не сильно бросаются в глаза.
Стою на крыше первой из семи высоток, выстроившихся ступеньками и объединенных в новомодный комплекс ныне мертвого города. Города, в котором люди, как крысы, забились в норы, поднимаясь на поверхность, чтоб найти еду или куснуть врага побольнее.
Сегодня наша очередь делать вылазку. Только это не обычный поход за головами — мы встречаемся с группой из соседнего района.
Внезапно о мой ботинок споткнулся кто-то невидимый и чувствительно так приложился о крышу - аж взвизгнул.
Руки сработали быстрее, чем отреагировал мозг.
Рывок — винтовка слетела с плеча, приклад врезался в нечто мягкое, и поверхность отозвался жалобным писком.
Упав на колени, я выдернула нож из-за пояса. Удар, еще удар. Визг оборвался, и на лезвии выступила ярко-оранжевая кровь.
Стэлс!
Около меня проявилась скрюченная фигурка твари.
Мы зовем их стэлсами из-за способности сливаться с поверхностью. Хамелеоны ростом с десятилетнего ребенка. Повезло, с такой маскировкой они едва умнее собак, и баги используют их на простых заданиях: выкидывают рядом с нужным местом, твари лепят бомбу и уходят. Как провод из коробочки размотается на безопасное расстояние — взрыватель срабатывает.
Бомбу!!!
Я шарю по крыше, пальцы ожидаемо зацепляют тонкий, прозрачный провод. Аккуратно провожу по нему и засекаю направление. Хреново-то как! Прям откуда мы только что пришли.
Повезло. Если бы тварь была расторопнее, мы бы уже летели в направлении райских кущ. А вот оставлять «подарочек» нельзя. Нам еще возвращаться этим путем.
Достаю нож.
Пальцы у стэлса длинные когтистые. Меня давно уже не тошнит при виде крови, особенно оранжевой. Немного усилий, хирургической практики — и маленькая прозрачная коробочка оказывается в моих руках.
Про этих тварей нам союзники рассказали. Они вообще много чем полезным поделились. Давно с багами воюют.
Но про багов позже. Я уже до входа на лестницу дошла. Обошла бетонную коробочку и застыла. Бывает так — грудь сожмется: ни вздохнуть, ни выдохнуть. Мысли в голове роятся, а толковой ни одной.
Передо мной на стене пульсировало сердце: ярко-красное с темно-синими прожилками — жуткое зрелище, а как оно взрывается... Я один раз издалека видела — жесть! Полздания, как ни бывало.
Интересно, если я его со стены сниму, оно взорвется?
Вытерла ставшие мокрыми от волнения руки. Ухватила, осторожно потянула на себя — сердце послушно отклеилось от стены. Похоже, если коробочка рядом, взрыва не происходит.
И куда эту красоту деть? А то руки дрожать начинают — это до мозга доходит, что именно я держу.
Не придумала ничего лучше, чем убрать в рюкзак.
Теперь ходу, пятой точкой чувствую — чистить мне сегодня картошку на кухне.
У стэлса задержалась. Брать у него в принципе нечего. Голое чешуйчатое тело серого цвета, перепонки между пальцами, морда... лучше не смотреть. На шее плоская табличка. Её-то и возьму. Мне подобное украшение ни к чему, но, по словам союзников, баги с ее помощью отслеживают питомцев.
Побуду стэлсом. Пусть ищут его в той помойке, куда я табличку выкину.
Когда догнала своих, они стояли у края первой высотки. Ждали лишь меня, чтобы подняться на крышу второй. По лицам видно — злые, как черти.
— Мелкая, — рыкнул командир.
— Я! — встала по стойке "смирно", с самым преданным видом таращась на бинокль, висящий на широкой командирской груди.
— Еще раз отстанешь, отправлю в бабское отделение, — зло выдохнул отец-радетель.
А вот это уже серьезно. Не для того я в отряд пробивалась, чтобы обратно на кухню посуду мыть или чужих детей нянчить.
Мой обиженный взгляд утыкается в командирскую спину. Мысль о том, чтобы рассказать про находку, разом вылетает из головы.
Однако думать все равно продолжаю. Не зря стэлс там оказался. Ждал нас? Или все же случайность?
Непонятно, как и остальное на этой дурацкой войне.
Мы на ней вымирающие партизаны, и если бы не союзники…
Те появились, когда баги уже вовсю хозяйничали на Земле. Примчались, чтобы отомстить за своих. У них насекомовидные несколько колоний вырезали и порядком народу положили. А когда союзники верх одерживать стали, ушли, забрав с собой пленных: то ли в качестве заложников, то ли рабов.
На нас союзникам плевать. Им багов достать важнее, да своих освободить, если живы. А мы у них в качестве мелкой помощи. И чтобы не сдохли раньше времени, нам подбрасывают что-то высокотехнологичное.
Потому и по крыше идем в камуфлирующих плащах, не переживая, что засекут с воздуха.
Основательно устроились баги на нашей планете. Орбитальных станций понавешали, города себе забрали. Зря баги, конечно, Москву куполом закрыли. Заперли нас здесь, словно в клетке, еще и удивляются, почему мы партизаним, а не дохнем по-тихому.
Последнее время у нас установилось нечто вроде перемирия. Поделили город на районы. Баги себе большую часть отвели и нас оттуда выгнали, зато в наших почти не появлялись.
Не до нас им, когда союзнички рядом летают, готовые в любой момент вцепиться в баговские задницы. Так и живем: мирно. Почти. Все понимают, у кого козыри на руках. Мы словно блохи на их шкуре. Захотят — избавятся раз и навсегда.
Задумавшись, я не заметила, как наши остановились у края четвертой высотки, аккуратно свесились вниз и что-то там рассматривают. Я тоже пристроилась на ограждении.
Ой, мамочки, жуть-то какая! Руки сразу за винтовкой потянулись. Это ж сколько их там? Вся площадка перед центральным зданием битком забита.
— Рой новый выпускают, — шепотом пояснил командир.
Баги — насекомые не только с виду, у них и общество такое же. Есть рабочие, которые чуть умнее стэлсов. Воины — с этими всегда много мороки, фиг завалишь, ну и верхушка женская. Матриархат, то бишь у них.
Вон они матки. Пришли новенькую поддержать. На пару голов выше своих мужиков. Подстрелить такую — большая удача. Смерть одной валит весь рой. Потому грымз тщательно охраняют, на улицах их и не встретишь.
— Эх, бомбочку бы сюда, — мечтательно вздохнул Макс, остальные согласно кивнули.
— Что зависли? — рявкнул сдавленно командир. — Ползком вперед, марш!
Народ разом поскучнел и мечтать перестал. Плащи, плащами, но сейчас лучше не дышать.
Что я ненавижу больше лестниц — так это ползать. Попробуйте изобразить червяка с оружием за спиной.
Ничего удивительно, что я отстала.
Села, подумала, еще раз подумала.
Что я ослик лишнюю тяжесть таскать? Может и ослик, но очень мстительный.
Потому достаю из рюкзака пульсирующее сердце. Если оно взорвётся, кому-то точно придет конец, если не сработает... вытащу обратно. Я же не прощу себе, если не попробую. Да я за своих этих гадов так раскатаю…
А вот это уже лишнее. Выкинуть из головы. Лучше думать о смерти врага, чем о мести.
Выглянула. Точка сброса удачная – аккурат с самой высокой части комплекса. О том, что нельзя подобные решения принимать в одну харю, я, конечно, подумала. Но командир начнет орать. Вспомнит про первоочередность задач, скрытность передвижения, а закончит моей безголовостью. Пока обо всем этом думала, рука сама зашвырнула сердце вниз.
Улыбнулась. Посмотрела на небо.
День-то какой сегодня солнечный. Внизу баги торжественно трещат. Разговаривают они чисто приемник, когда тот волну ловит. Нам такие в музее показывали.
Сижу, треск слушаю, на солнышке греюсь, в одной руке коробочка вибрирует, провод из неё разматывается.
Резкий рывок, я уже и устала ждать, и тут та-а-ак грохнуло, если бы рот заранее не открыла — точно бы оглохла. Крыша подо мной подпрыгнула и затряслась.
Как я бежала оттуда! Плевать, что в голове шумело, а во рту привкус крови. Главное — своих догнать. В одиночку и помирать не страшно.
По лестнице на пятую крышу не слезла – скатилась.
— Ишь, несется, — сплюнул на землю Шах. — Может ведь, когда захочет.
Мужики стояли на крыше, присыпанные стеклянной пылью, злые и встревоженные.
— Мелкая, ты видела, что там взорвалось?
Отрицательно мотаю головой, говорить не могу, дыхание как у больного паровоза.
— После обсудим. Не хватало только, чтобы этот кусок дерьма рухнул под нами.
Слова командира оказались пророческими — он рухнул. Правда, не наш, а соседний — центральный.
До спуска на крышу шестого здания оставалось совсем немного, когда раздался чудовищный хруст, словно великан разом раздавил колонну автомашин. Затем кто-то громко вздохнул, сожалея о собственной неловкости. Стены мелко затряслись, стекла противно задребезжали, послышался нарастающий гул.
Взрывной волной шибануло так — я с трудом на ногах устояла.
— Шевелись, — дернул меня за рукав Крепыш, — а то наша решит сверху улечься за компанию.
Я живо представила себя в падающей высотке и домчалась до лестницы раньше Крепыша. Внизу закручивалось пылевое облако, видно ничего не было, кроме широкой прорехи на месте падения.
Командир посчитал, что лишний раз маячить на крыше не стоит – к месту обрушения уже подтягивались летучки, и скомандовал перейти на бег.
Когда вышли на нужный этаж, нас уже ждали.
Из высокой узкой щели, бывшей когда-то модным окном, к полу протянулись солнечные лучи. В плавающих в их свете пылинках на наших глазах соткалась фигура в блестящих доспехах.
Союзники!
Ну командир... хранитель государственных секретов! Мог бы и предупредить.
Уловила сбоку блеск, еще и еще. Завораживающее зрелище. И защита у них навороченная. Я аж сглотнула от зависти.
Интересно, как «блестяшки» смогли преодолеть купол?
— Мы, конечно, договаривались об отвлекающем маневре, но я не ждал, что вы выполните за нас всю работу, — союзник прекрасно говорил по-русски, и насмешку в его словах уловили все.
— Я про взрыв, — снисходительно пояснил он, видя наши недоуменные лица. — Верховные самки редко собираются вместе. Такой шанс нельзя было упускать. Но какие надо иметь мозги, чтобы применить ГР-5?! – потерял он самообладание.
ГР-5!!! Мне ощутимо поплохело. Запоздало накатил страх.
Эта штуковина — аналог противобункерного боеприпаса. Она импульсом с крыши пробивает перекрытия до самого подвала. Внешние стены остаются нетронутыми, зато внутри ничего целого.
— Мелкая, — голос старшего вкрадчив до нервной дрожи, — ты ничего не хочешь нам рассказать?
В печенку проницательность командира. Усиленно соплю и ковыряю носком ботинка ковролин. Зря — он пыльный, сразу в носу засвербело.
Союзник не выдержал — вмешался.
— Она, конечно, ваш боец, но разве подобная операция ей под силу?
— Операция нет, а вот массовые разрушения да, — страдальчески поморщился командир, нависая надо мной. – Потом расскажешь откуда у тебя ГР-5. И чем ты только думала?! А если бы импульс в нашу сторону завернул? Что тогда?
— Летающее здание вместе с нами, — еле слышно проговорила, оставив несчастный ковролин в покое.
— Кхм, — кашлянул союзник. Похоже, он здесь главный, — время дорого. Перейдем к делу. Ваша плата.
Матово-черный чемоданчик перекочевал к командиру. Интересно, что там? Жаль, не узнаю — секрет не моего уровня.
— Раз ваш боец так удачно выполнил первую часть миссии, можем перейти ко второй.
Серебром засветилось жидкое зеркало планшета и выдало объемную карту города.
— Покажете кратчайший путь к телебашне?
— Щит, — догадался командир о намерении союзников разнести центр управления, под который баги переделали Останкино. Хмыкнул: — Затея хорошая, но по карте — дохлый номер. Там патрули каждый угол проверяют, причем вручную сканерами. Без боя не дойдете. Лучше мы вас проведем. Я тот район хорошо знаю.
— Согласен, — кивнул союзник и предложил: — Пойдете проводником, а ваши люди здесь подождут.
— Нет, я своих не оставлю. Скоро тут станет жарко. Баги очухаются и начнут прочесывать здание.
— Дело ваше, — не стал спорить инопланетянин. – Но условие: с патрулями, если нарвемся, разбираемся мы.
— Всем ясно?! — командир обвел нас суровым взглядом, в котором читалась кара для непонятливых.
Выдвинулись. Мы — тесной группой. Союзники невидимками по сторонам.
До Останкинской телебашни все было нашим: проходные магазины, крыши, подвалы, загаженные переулки — минимум улиц, много мусора и темноты. Сканированием на ловушки занимались союзники, так что я почти наслаждалась прогулкой.
— Все, дальше такой толпой не пройдем, — с сожалением объявил командир, останавливаясь в длинном коридоре офисного здания.
Сквозь приоткрытую дверь была видна большая комната, заваленная бумагами и цветными каталогами. Прямо у двери красотка в бикини возлежала на белоснежном песке у изумрудной воды.
Когда-то я мечтала рвануть на море...
Прикрыла глаза, вспоминая.
Наверное, никто из миллионов людей и не понял, что они разом умерли. Баги ударили по городам импульсом, уничтожавшим живую материю.
Выжили те, кто в момент удара в подземке ехал, в подвал спустился или в глухой деревне обитал. Хотя сложно назвать везением в один момент очутиться на захваченной пришельцами территории. Кругом трупы, власти нет, понимания нет, а... ничего нет.
Потом баги высадились и своим видом доступно всё объяснили. Когда они над городом нарисовались, все словно вздохнули с облегчением.
Я в тот злополучный день на квесте с друзьями была, который в подвале проходил. Когда вышли — связь уже обвалилась.
Как неслась домой — не помню и все равно опоздала. Только и осталось в памяти, как мои в гостиной лежат на диване перед телевизором.
А после импульса баги сборщиков запустили. Ползающие по стенкам машинки: многорукие, многоногие с отсеками для тел. Ходили слухи, что мертвые нужны им для переработки, ну или для еды.
Те дни остались в памяти калейдоскопом эмоций: страх, боль, жалость, голод, ненависть и жуткое осознание, что никогда не будет как прежде.
Нет, не плакать. Лучше про Девочку. Тут есть чем гордиться.
Первое время я дико жалела себя, злилась на родных — они там, на небесах, а я тут, в полной заднице.
Много нас таких мелких, да злых вокруг бродило. Пацанам везло, их порой на вылазки брали, а девок шугали прочь. А что хорошего в бабском секторе? Тот же страх, только помноженный на количество душ.
Я долго в отряд прорывалась. Хваталась за любую работу. Меня стали замечать. Доверять, что не упаду в обморок или убегу при виде бага.
В тот день я удачно подвернулась под руку – на Измайловский надо было патроны отнести.
Домчалась, не чувствуя тяжести рюкзака за спиной.
Один из бойцов отправил к снайперскому гнезду — седьмой этаж, налево. Вошла, окликнула, а в ответ тишина. До сих пор помню холодный пот, которым покрылась. На трясущихся ногах подошла ближе. Высокий светловолосый парень лежал на мешке, свесив голову вниз – летучка достала.
