Аннотация:
Фригга Морис, студентка Академии Первых и наследница знатного эльфийского рода. За три дня до начала Императорского турнира она внезапно стала новой участницей соревнования. Сможет ли Фригга не подвести команду и отстоять честь не только академии, но и честь своей семьи?
ГЛАВА 1. ЗНАКОМСТВО.
- Эй, Гном, подь сюда! - высокий худощавый эльф заприметил белокурую эльфийку, среди своих сверстниц.
Блондиночка так тщательно замаскировалась и спрятала остроконечные ушки и кудри под неприметным капюшоном плаща из овечьей шерсти. И прошла бы она незамеченная, если бы не её «походка голубых кровей»: плавные, изящные движения, размеренные шаги, ровная осанка, слегка приподнятый подбородок.
- Ну вот, опять, - эльфийка закатила серые глаза, снимая капюшон. - Послушай, ты можешь хоть день без меня прожить?
- Положа руку на сердце, - парень продемонстрировал свои слова: - нет! - и расплылся в хитрющей улыбке. - Над кем мне тогда издеваться, Гном?
- А как же ты? - девушка скрестила руки на груди и вскинула на однокурсника презренный взгляд.
- А что «Я»? Я и так красивый, а не гном маленький и с курносым носом.
- Шут шутил, да к палачу угадил, - Фригга развернулась, давая понять, что не намерена продолжать разговор и вступать в дальнейшую словесную перепалку с эльфом.
- Ты ку…
- Встретимся на льду, - пресекла его попытки девушка, покидая неприятную компанию.
- Ты теряешь хватку, Арманд, - светловолосый друг похлопал эльфа по плечу. - С каждым разом всё слабее и слабее. Пора бы девушку заарканить, да под белые рученьки к алтарю Богини.
- Брысь, Сорас, - фыркнул эльф, легонько замахиваясь с целью прописать болтуну леща.
- Да брось, я же по-дружески, - негромко расхохотался тот. - Мне тут птичка напела, что Фригге нравится твоя «шевелюра».
- Умолкни, - сквозь зубы потребовал Арманд. Эти разговоры выводили его из себя. И всё по причине, что он считал глупым высказывания на тему несуществующих чувств к девушке, чьё имя у каждого на устах.
Арманд никак не мог понять: почему друг считает унижение и издевательство над девушкой любовью? Любовь - это прекрасное чувство, основанное на взаимоуважении, заботе друг о друге, и главное - умению прислушиваться к своей половинке. Белокурая эльфийка вызывала у парня лишь отвращение и желание поиздеваться над маленьким ростом девушки.
- Эх, любовь, любовь…
- Ты у меня сейчас договоришься, - пригрозил он Сорасу и услышал в ответ ещё громкий смех.
- Я больше чем уверен в том, что наша Фригга ни за что на свете не влюбится в такого заносчивого и высокомерного парня, как Арманд, - и только сейчас оба друга заметили рядом сидящего Витарра.
Брюнет предпочитал появляться в компании друзей тихо и незаметно. Нередко такое поведение пугало эльфа и колдуна.
- А твоего мнения тут никто не спрашивал, - голос Арманда резко сменился на нейтральный тон, но взгляд был красноречив.
- Правда глаза режет? - ухмыльнулся Витарр, потирая озябшие руки. В толпе он заметил, как мелькнула смутно знакомая мужская фигура, озиравшаяся по сторонам словно вор. - А он чего тут делает?
- Кто?
- Эльф из Эльфийской магии, который тогда на льду выступал…
Парни несколько секунд переглядывались и сорвались с места, ринувшись к выходу, попутно расталкивая встречную толпу и выкрикивая: «Стоять паршивец!»…
Фригга Морис - эльфийка, но с человеческими корнями. У неё прапрадед в девятом поколении был человеком. Прапрадед и прапрабабка любили друг друга. Не смотря на запрет их родителей - они создали свой семейный очаг. Поначалу гены прапрабабки брали вверх и все в семье были большого роста и с эльфийскими ушами. Но вот через пару-тройку тысячелетий гены прапрадеда наконец-то проявили себя и отразились на Фригге. Единственная в семье маленького роста. Даже младшая четырнадцатилетняя сестра на голову выше двадцатилетней Фригги. И бедной девушке со ста семьюдесятью с хвостиком частенько «прилетало» за её маленький, по эльфийским понятиям, рост.
- Опять пристал? - озадаченная Кирила ждала подругу на выходе у ворот академии.
- Ох, ты ж… - испугалась Фригга. Она уже успела позабыть о договоренности с подругой позаниматься на льду после учебы, перед соревнованием. - Нельзя же так пугать.
- Ну так что?
- Да ну его, - эдьфийка раздосадовано махнула рукою. - Можешь даже и не спрашивать: хотела пройти незамеченной - не получилось. Так и норовит пристать. Такое чувство, что у него магнит издевательств на меня встает.
- Кхе-кхе… Подруга, следи за язычком, - одернули блондинку.
- А что я такого сказала? - невинно похлопали глазками, пытаясь понять, о чем толкует другая блондинка. Озарение не стало ждать.
- Вот и я о том же, - рассмеялась Кирила, видя, как подруга залилась краской от смущения.
- Пф… Пошли лучше - победа не ждет, - в знак согласия вторая блондинка кивнула.
Зима в Вайманде - пора контрастов, где красота и опасность сплетены в ледяной вальс. С одной стороны - заснеженные леса, горные хребты, одетые в белые мантии, поля, искрящиеся под солнцем, будто усыпанные алмазной пылью. Лёд на озёрах, зовущий на коньки, и зимние забавы вроде «Закидай друга снежком», от которых даже у серьёзных эльфов светятся глаза детской радостью.
С другой стороны - внезапные снежные бури, рождающиеся будто из ниоткуда. Они не смотрят на календари и не слушают предсказаний: могут обрушиться и на чистое поле, и на шумную рыночную площадь, где только что торговали пряными лепешками и тёплым сидром. Буря не спрашивает разрешения - она сметает всё на своём пути: крыши домов, деревянные прилавки, запоздалых прохожих, вековые сосны. Она поёт свою ледяную песню, и тот, кто не успел укрыться, становится её жертвой.
Укрытие ищут не только жители, но и звери - лисы, зайцы, даже медведи, прервавшие зимнюю спячку. Бедолаги, чуя приближение бури, бегут в ближайшие поселения и жмутся в полуразрушенных сараях, под мостами, в подвалах. Именно это и научило эльфов если не управлять бурей, то хотя бы предсказывать её - наблюдая за поведением животных, за тревожным полётом птиц, за тем, как ветер меняет запах.
Но сегодня - один из тех дней, когда природа дышит миром. Лёгкий морозец лишь щекочет кожу, а не кусает до костей, и солнечный закат разливается по небу тёплым мёдом, золотя края облаков. Там, куда не достают последние лучи, уже загораются первые звёзды - робкие, как искры от костра. Ещё немного, и небо превратится в бархатный полог, усыпанный миллионами сверкающих точек.
Девушки неспешным шагом шли по главной улице академического городка - уютного поселения, где живут студенты и преподаватели Академии Первых. Факелы, зажжённые на каменных столбах, отбрасывают тёплые, пляшущие тени на заснеженные тропинки. Воздух пахнет дымом, хвоей и свежей выпечкой из местной пекарни.
В нескольких километрах отсюда лежит город побольше - тот, что снабжает академию провизией, тканями, книгами и всем необходимым для жизни и учёбы. Но есть и ушлые торговцы, которые не стали ждать официальных поставок. Они осели на самой окраине академического поселения, построили лавки из грубых досок и торгуют чем придётся: от тёплых носков до магических безделушек сомнительного качества. Их костры тоже светятся в темноте - как вызов строгому распорядку академии, как напоминание, что жизнь всегда найдёт лазейку там, где есть спрос.
Вдоль маленького городка протекала небольшая речка, берущая начало с заснеженных гор страны Аорланд. С наступлением стойких морозов Вайлоу (такое название дали речке) служила площадкой для ежегодных зимних соревнований на коньках. Которое проходило между двумя академиями: Академией Первых (где обучались эльфы высших сословий и люди, обладающие магией и скрывающиеся от преследования родной страной Аоранд) и Академией Эльфийской магии (здесь обучались только эльфы низших сословий). Призом служит покровительство Императорской семьи.
В прошлом году на первом же турнире выиграла Академия Эльфийской магии. В этом году Академия Первых во всю готовилась заполучить долгожданную победу.
Ректор академии Форсманс де Прол, пожилой старичок с каменным сердцем и сложным характером, отобрал самых лучших учеников и заставил тренироваться днями напролёт на искусственном льду. Он не пропускал ни одну тренировку своих подопечных и сам выступал иногда в качестве тренера. С наступлением холодов тренировки перекочевали на свежий воздух.
Фригга, в отличие от своей подруги, не вошла в число избранных, кому было суждено выступать за честь академии на главном турнире. Но это не мешало ей участвовать в своём, "кулуарном" состязании - том, что начиналось после официальных событий, когда лед уже прочерчен лезвиями звёзд, а судьи расходятся. Там правила диктовало не жюри, а азарт, и побеждала не техника, а дерзость.
Пушистый белый снег похрустывал под алыми башмачками, оставляя чёткие отпечатки на первозданной белизне. Лёгкий морозец щекотал нос и раскрашивал щёки румянцем, а острые, чуткие уши Фригги были благополучно спрятаны под капюшоном белой норковой шубки, отороченной замысловатым серебряным узором. Рядом шагала Кирила - в простом синем кафтане и шерстяном платке, туго повязанном на голове. Никаких излишеств, никакой магии - только практичная теплота и открытый взгляд.
Несмотря на разницу в расе - эльфийка и человек - они сошлись быстро и накрепко. Кириллу в срочном порядке посреди учебного года подселили в комнату к двум эльфийкам. Бывшая соседка Фригги тогда со скандалом покинула помещение: людей в стенах академии многие недолюбливали и открыто это демонстрировали. Но Фригга отнеслась к истории "ведьмы" - так обзывали Кириллу за её необычные способности - не с предубеждением, а с любопытством, а затем и с сочувствием. И назло всем они подружились.
Именно Кирила заступалась за эльфийку каждый раз, когда надменный Арманд донимал Фриггу своими колкими шутками и намёками. Дважды эльф ходил с синяком под глазом - ведь Кирила оказалась не из робкого десятка и владела не только магией, но и крепким кулаком. Несмотря на это, Арманд не оставлял своих попыток, правда, действовал уже осторожнее - яд его слов стал тоньше, но не менее жёстким.
Конечно, за три года у девушек бывали и разногласия, и ссоры - вспыхивали, как искры на морозе, но они всегда оставались верными друг другу. Не подругами, а сестрами, нашедшими родственную душу за стенами предрассудков.
- Девчат, можно с вами? - раздался сзади запыхавшийся голос. Пучеглазый первокурсник-эльф так быстро бежал за ними, что теперь, поравнявшись, не мог нормализовать дыхание. Он стоял, опершись на колени, и пар от его дыхания клубился в холодном воздухе густыми облачками.
- О, привет, - ведьма залилась краской смущения. Это первокурсник симпатизировал ей ещё с начала учебного года. Кирила так и не нашла силы признаться ему.
- Конечно можно, - Фригга, как лучшая подруга, знала о чувствах ведьмы. - Как раз составишь компанию Кириле.
- Почему только мне? - невинно похлопали глазками. Не то чтоб она была против остаться один на один с парнем, но сейчас явно не до этого. Они договаривались о совместной тренировке перед грядущим соревнованием. Да и просто покататься хотели вместе…
- У меня появились срочные дела, - эльфийка выдумала оправдание прямо на ходу и быстренько завернул за угол красной избы, дабы подруга не успела опомниться.
- Эм… Пойдем что ль?.. - первокурсник почувствовал себя не в своей тарелке.
- Делать нечего - пошли, - Кирила попыталась изобразить разочарование. Правда, вышло это не очень - радостная полуулыбка играла на лице.
- Как раз отработаем технику «Солнце», - парень был рад состоявшимся раскладом: самому давно хотелось поближе пообщаться с прекрасной ведьмой.
«Удачи тебе, белокурая ведьмочка!» - пожелала Фригга, провожая парочку взглядом. Своей проделанной «работой» девушка довольна: не всякий раз удается оставить подругу наедине с объектом симпатии.
ГЛАВА 2. ЛЁД ТРОНУЛСЯ.
У эльфийки имелся в распоряжении «личный» каток, о котором знают не многие. С началом первой зимы в Академии Первых, Фригга выпросила у Форсманса выделить ей отдельное место для катания на коньках. И, будучи дочерью влиятельного человека в империи после самого Императора, она заполучила желаемое и теперь проводила практически всё свое свободное время там.
Катание на коньках - это её любимое занятие, которому Фригга посвящала практически всё своё время. Эту любовь ей привила бабушка по отцовский линии Мирана. Несмотря на свой старческий возраст, ей на минуточку девяносто семь лет, Мирана могла дать фору молодым. В столице она открыла для всех желающих школу фигурного катания.
Путь в пункт назначения пролегал сквозь зимний лес, укутанный пушистым одеялом. Завидя приближающуюся блондинку, бельчата в бело-серых шубках начали собираться в небольшую стайку: девушка приносила маленьким зверятам любимые угощения.
Протоптанную дорожку хорошенько так запорошило белоснежным снежком. Но помехой это не являлось - махнула рукою и снежного покрывала как небывало. Бытовой магией Фригга владела в совершенстве.
Среди веток тщательно пряталась голубая синелка. Синелка - маленькая птичка, размером с человеческую ладонь, с фиолетовыми перьями, красными глазками и желтым клювом. Она одна из немногих птиц, которые не улетают в жаркую Демонтию на зиму, а продолжают жить в лесах, насвистывая приятную для эльфийских ушек мелодию.
На входе замерли две высокие, пушистые ёлки, словно стражи из зимней сказки. И стоило хозяйке приблизиться, как они плавно раздвинулись - не скрипя ветвями, а будто живые, с лёгким шорохом осыпающегося инея, открывая путь в зазеркалье ночи.
И перед глазами развернулась картина, от которой дух перехватило: ледяное поле лежало, словно отшлифованный хрусталь, подёрнутый тончайшей дымкой снега - невесомой, как пыль с крыльев спящих ангелов. Деревья по краям склонились под белоснежным грузом, и казалось, они не стонут под тяжестью, а дремлют, укутанные в серебристые шали. А над всем этим - ночное небо, тёмное-тёмное, как бархатная мантия, а на нём светил полумесяц. Не просто светил - горел. Холодным, ясным, почти дерзким светом, от которого снег искрился алмазной крошкой, а тени становились резкими, графичными. Этого света было достаточно, чтобы видеть каждый изгиб ветви, каждую морозную трещинку на льду, каждую снежинку, застывшую в полёте. Даже без дрожащего пламени факелов мир был ясен до самой своей ледяной сердцевины - загадочный, безмолвный и безупречный.
На голове девушки красовался изящный пучок, собранный без единой шпильки - лишь лёгким движением пальцев и тихим шёпотом магии. Золотистые пряди послушно легли в аккуратную волну, будто живая корона. Фригга вообще ничего не делала без магии. Зачем? Дома за неё хлопотали слуги, а за его пределами она пользовалась даром на полную. Зачем напрягаться, если можно жить в удовольствии, повинуясь лишь взмаху ресниц и шепоту заклинаний? Она была единственной в семье, кто исповедовал этот принцип без оглядки на традиции или условности.
И это вызывало тихое неодобрение. Ведь в королевстве магию призывали лишь в крайней необходимости - когда тень Демонтии, вечного врага, сгущалась у границ. Вайманд не вёл открытой войны с демонами, но держал клинки наточенными. Когда под боком дремлет враг - расслабляться нельзя.
