И Свальд догадывался, почему. Те, кто стоял у северного причала, быстренько отчалили, разглядев его брата поближе. Конечно, навряд ли до германского торжища докатилась слава его брата. Но угрюмый взгляд берсерка способен отпугнуть хитрых германцев и неторопливых венедов лучше всякого оружия.
Люди Харальда их ждали. На берегу возле причала горели костры, и воины уже подвешивали над ними две свиные туши, закрепленные на вертелах. Рядом стоймя стояли бочонки с крепким элем – и один бочонок поменьше, с дорогим хмельным медом.
- Пахнет хорошо. – Объявил Рорк, довольно принюхиваясь. – Пусть твой брат, Свальд, не умеет улыбаться – зато знает и чтит законы гостеприимства! Смотри, какое угощенье!
- В сагах поется… – Влез в их разговор неугомонный Сигурд. – Что настоящий викинг накормит изголодавшегося брата, даже если сам останется голодным.
- Не волнуйся, мой брат может кормить нас целый год – но все равно не останется без еды. – Холодно сказал Свальд. И поискал глазами Харальда.
Тот стоял на берегу, разглядывая борт своего драккара. Огерсон зашагал к нему.
Харальд оделся как обычно, в кожаные штаны и рубаху из грубой домотканой шерсти. Рукавов у рубахи не было. На мускулистых руках поблескивали широкие железные браслеты – обычно ярлы носили золотые или серебряные, но Харальд предпочитал не то, что блестит, а то, что защищает от ударов меча.
Впрочем, презрение к благам этого мира было свойственно всем берсеркам.
- А ты, брат, как всегда, одет в одежду, которую словно содрали с простолюдина. – Сказал Свальд, улыбаясь. – Неужели твои рабы не могут сшить тебе пару рубах из тонкого льна! Эта домотканая шерсть ещё и колется, как я помню. Богатые ярлы такое не носят.
Сам он был одет в длинную рубаху из тонкого полотна, расшитую по рукавам и вороту узором из зеленых и красных завитков.
Харальд бесстрастно глянул на двоюродного брата.
- Как только мне придет желание превзойти других ярлов в роскоши, я тут же спрошу твоего совета, Свальд. И выряжусь подобно тебе. Но хватит об этом! Разве мы женщины, чтобы чирикать о тканях и нарядах? Как твой дом, который ты начал строить два года назад?
- Он вышел крепким и высоким. – Сказал Свальд. И радостно заулыбался. – Конечно, не таким крепким и высоким, как твой дом, Харальд. Но тем не менее он достаточно большой. Как ты оказался здесь? Обычно ты поднимаешься на свой драккар только для того, чтобы отправиться в поход. Богатые французские города, английские аббатства с их золотой утварью… Как вышло, что я встретил тебя здесь, на торжище в германских землях?
- Скоро осень, Свальд. Ты, наверное, об этом забыл, потому что тратишь все время на улыбки и смешки со встречными девками. А мне этой зимой нужно поменять оснастку на драккаре. Поэтому два дня назад я приплыл сюда из своего фьорда, из Хааленсваге. Кроме того… – Харальд сделал паузу.
Взгляд его светло-голубых глаз на мгновенье подернулся льдом – но тут же он недовольно качнул головой, словно отгоняя какие-то мысли. И продолжил:
- Кроме того, этой осенью я хочу заложить ещё один драккар. А это значит, что мне понадобится много ткани для парусов, ещё больше смолы и добротные веревки, которые не будут рваться от первого же порыва ветра. Вот я и отправился сюда, к германскому берегу. Из славянских земель привозят все нужное, и цены тут гораздо ниже, чем на датских торжищах. А каким ветром занесло сюда тебя?
Свальд объявил, широко улыбаясь:
- Нас привели одинаковые заботы, брат. Я этой весной возил от мавров добротную сталь в Англию. У англов много серебра, но совсем нет хорошего железа. Они щедро платят тем, кто привозит им добрую сталь, выплавленную маврами в Мавритании…
- Это теперь так называется – плата за добрую сталь? – Приподнял одну бровь Харальд.
Свальд пожал плечами, небрежно бросил:
- Заодно я поучаствовал в драке, которую затеяли саксы с англами…
- Глуп тот, кто вступает в чужую войну, что бы просто поразвлечься драчкой. – Осуждающе сказал Харальд.
- Это была очень прибыльная драчка, брат. – Свальд подмигнул старшему брату. – А теперь мне нужно позаботиться о доме. У конунга Гунира есть чудная дочка, Брегга. Я подумываю жениться… но чтобы привести в дом жену из такого рода, нужно иметь очень хороший дом. Теплый и удобный. На это нужно много денег. А ещё много ковров, тканей, посуды… Сейчас мой путь лежит в Новгород. Там правит варяг Рюрик. Я ведь не только участвовал в драках. Я действительно привез добрую мавританскую сталь – помимо прочего. А Рюрик, по слухам, за такое оружие сейчас платит очень щедро. Он недавно стал князем в славянских землях, и теперь у него под началом вместо прежнего хирда несколько тамошних дружин.
Харальд склонил голову.
- Дочь Гунира… ты высоко замахнулся, Свальд. Если понадобится моя помощь, только скажи.
Огерсон ощутил холодок. Помощь берсерка… Он натужно рассмеялся.
- О нет, брат, я справлюсь. Кстати, а ты сам не собираешься жениться? Говорят, в вашем тинге у многих есть красивые дочери…
- Будем обсуждать женщин, Свальд? – Равнодушно бросил Харальд. – Или пойдем и покажем нашим воинам, как празднуют братья нежданную встречу? Чары уже полны и ждут. Хочешь, я, как старший брат, покажу, сколько может выпить настоящий викинг?
Свальд изумился. Брат почти никогда не пил. А тут вдруг сам предложил напиться…
Что-то у него случилось, решил Свальд. Но расспрашивать не рискнул – и вслед за Харальдом двинулся к бочонкам.
О том, почему брат вдруг решил напиться, Свальд узнал на следующее утро.
Его команда, поздно вернувшаяся с дружеской гулянки, проснулась, как и он, с запозданием. И с головными болями. Свальд приказал выкатить бочонок эля из своих запасов – уже не ради пьянства, а чтобы полечить больные головы.
Рорк, голый до пояса, первым выпил полный рог хмельной влаги. И подошел к Свальду, почесывая заросли белесых волос на могучей груди.
- Слышал, что случилось в доме твоего брата, ярл? – Спросил высоченный воин, позевывая и обдавая Свальда волной перегара.
Огерсон вдруг вспомнил, что Рорк вчера нашел двух родичей в команде Харальда. Те могли знать, что произошло – и почему его сдержанный братец вчера опрокидывал одну чашу за другой.
- Думаю, что бы ни случилось, Харальд с этим справится. – Криво улыбнувшись, ответил Свальд.
Ему не хотелось признаваться, что собственному брату Харальд так ничего и не сказал. Но в то же время нужно было узнать, что выведал Рорк.
К счастью, опохмелившийся верзила обрадовался возможности поболтать с ярлом. Вчерашняя попойка и сегодняшняя порция эля сделали его разговорчивым.
- В его доме недавно поселилась девица из Англии. Которую он купил по сходной цене у одного купца на датском торжище. Все было хорошо, Харальд надарил ей побрякушек, и девица задрала нос. Ходила и хвасталась перед всеми, что теперь она госпожа, хозяйка в поместье. Даже начала ругаться с законными женами воинов Харальда… а ведь они свободные женщины, не то, что эта рабыня!
- И что же случилось потом? – С замиранием сердца спросил Свальд, забыв про все.
Рорк поскреб белесую шевелюру.
- Пять месяцев назад Харальд вернулся из похода, улегся с ней спать, а утром кинулся её искать. – Пробасил он. – Она ушла из его постели ночью, так он сказал. Ворота поместья никто не открывал, но на дальнем конце нашли лестницу. Рабыня зачем-то вышла ночью из поместья. Однако далеко не ушла. Куски тела нашли в лесу, со следами от зубов. Крупные, но не похожи на волчьи или медвежьи. С тех пор у твоего брата никого нет. На захваченных в плен невольниц он не смотрит, на торжищах никого не покупает. Спит всегда один, как делают, когда получат рану пониже живота. Его воины говорят, что он становится все угрюмее. Иногда так смотрит… даже воины из его хирда боятся к нему подходить.
Свальд вздохнул. Плохо. Если брат-берсерк начнет замыкаться в себе – может и с ума сойти. А тому, кто собирается жениться на дочке конунга, следует опасаться слухов. Зачем Гунару зять, у которого в родне есть сумасшедшие? Участь рабынь никого не волнует, но если Харальд обезумеет и пойдет убивать соседей или даже воинов из своего хирда (корабельная команда, отряд воинов, идущий с ярлом) – конунг может и не захотеть отдать любимую дочь в такую семью…
- Слушай, ярл. – Сказал вдруг Рорк, все ещё стоявший рядом. – А давай сделаем твоему брату подарок! Привезем ему из Новгорода красивую славянскую девку. У меня, помню, был знакомый, с которым я плавал раньше на драккаре ярла Стурли. Так вот, он говорил, что у славян девки веселые и скучать с ними не приходиться. Глядишь, они твоего брата и развеселят! Развеется, хоть перестанет своих воинов пугать. А помрет славянская девка – кто по ней плакать будет?
- Подумаем. – Дрогнувшим с похмелья голосом сказал Свальд. И посмотрел в море.
Его люди, уже поправившие здоровье крепким элем, готовились к отплытию. Дня через три его драккар будет в Новгороде. А ещё через две недели, если будет на то воля Одина – и попутный ветер – они смогут добраться до Хааленсваге, имения брата. И почему бы действительно не привезти ему славянскую девку? Как бы промежду прочим, в подарок, раз уж он сам теперь рабынь не покупает? Глядишь, и завлечет славянка угрюмого Харальда своими прелестями. Брат развеется, перестанет зло глядеть на людей из своего хирда...
В конце концов, главное, чтобы он не нападал на свободных людей. А уж со своими рабами всяк волен поступать, как хочет.
Замок Вайленсхофф.
- Вы хотите сказать… – Король Готфрид побарабанил пальцами по дубовому столу. – Что вам так и не удалось подобраться к этому оборотню?
Богато одетый купец склонил голову.
- Нет, ваше величество. После случая с той обученной девицей, которая сумела опоить и выманить его за ворота, оборотень больше не покупает рабынь. Я несколько раз пытался подсунуть ему подготовленных девок, но, увы…
Купец огорченно цокнул языком.
Готфрид глянул в окно. Отсюда, из окна Вайленсхоффа, построенного на высоком холме, долина реки Люнсве виднелась как на ладони. Конец лета. Золотистые лоскуты почти созревших нив тянутся до самого горизонта. От голубого неба их отделяет только кайма горной гряды, туманная и синеватая. Это Хоренсдорфские горы, где собирают лучший в мире виноград – светло-зеленый и розовый, сияющий соком на просвет.
И те же самые горы тянут свои вершины из-за соснового бора, что наступает на долину с левой стороны. По правую руку река Люнсве начинает петлять, и в той стороне вместо лесов шумят сады.
Здесь, в этой долине, находится сердце мира, не раз говорил ему отец, старый король Хайрике. И добавлял – род, который владеет этой долиной, рано или поздно будет владеть всем миром. Сейчас он был как никогда близок к этому… вот только проклятый оборотень мешал, упрямо не желая попадаться в западню.
- Я не могу ждать. – Задумчиво сказал Готфрид. – Если оборотень не идет ко мне сам, значит, я отправлюсь к нему.
Купец низко поклонился. Сказал тонким фальцетом, ещё не успев разогнуться:
- Ваше величество, это опасно. Дом Харальда стоит на одном из северных фьордов, чтобы добраться туда, придется долго плыть вдоль берегов, где живут нартвеги. А они недружелюбны к проплывающим. И их драккары всегда стоят наготове.
Готфрид снова посмотрел в окно. По голубому небу над его долиной бежало облачко, похожее на лодку. Вот он, знак богов…
- Значит, мне придется построить свои драккары. – Объявил он. – Пусть это займет у меня всю зиму, но следующей весной, пока нартвеги ещё сидят в своих берлогах, я поплыву к… как там называется место, где живет сынок Ёрмунгарда?
- Хааленсваге, ваше величество…
- К этой Хальневаге. – Решительно сказал король. И, скривившись, сплюнул на дорогой ковер, постланный ему под ноги. – Ну и названия у этого народца. Эй, там! Принесите вина! Мне нужно смыть привкус грязи, что остался во рту от этих звуков.
- Однако потребуется не меньше полусотни боевых кораблей, ваше величество. Но даже тогда… – Нерешительно сказал купец.
И замолчал, смутившись. Кто он такой, чтобы советовать потомку великого Хайрике?
Неслышными шагами вошел кравчий короля – с подносом, на котором стоял громадный бокал. С легким полупоклоном протянул королю поднос.
- Я построю больше полусотни. – Отмахнулся Готфрид. Отхлебнул вина, задумался, зажмурив глаза. – Главное, застать оборотня врасплох.
- Говорят, у оборотня есть двоюродный брат. По матери. – Пробормотал купец. – Он собирается жениться на дочери конунга Гунара – это один из корольков, которых немало в землях свеев.
- А! – Готфрид улыбнулся. – Возможно, это нам пригодится. Какие у оборотня отношения с семьей его матери?
Купец едва заметно сглотнул, видя, как король делает следующий глоток. День выдался жаркий. Ему, пропотевшему в парадной накидке из парчи с собольим воротником – от вшей – тоже хотелось пить.
Но нужно было терпеть. Он стоял перед великим королем, получившим от отца в наследство все земли по реке Люнсве, Орне и Швебе. Отрубившего голову королю Горной Саксонии, Гульриху. Казнившего каждый день по преступнику – дабы все видели, что закон в его землях не дремлет никогда…
- Не очень хорошие, ваше величество. Ярл Турле, дед матери Харальда, не простил дочери рождение бастарда. О том, что оборотень – сын великого Змея, тогда не знал никто. Да и сейчас об этом предпочитают помалкивать. Нартвеги считают, что Ёрмунгард, Мировой Змей, слышит и видит все. Турле из милости даровал ребенку жизнь, но мать Харальда отдали в жены человеку с южных земель нартвегов…
Король закашлялся.
- У этих ублюдков с ледяными глазами есть южные земли? Представляю, что там растет…
- Да, их юг в десять раз холоднее нашего севера. – Купец на всякий случай снова поклонился, коротко и быстро. – Тот человек, за которого отдали мать Харальда, оказался берсерком. В один из дней он зарубил свою жену боевым топором. Оборотень так и не простил этого своему деду. Он жил в доме ярла Турле как безродный щенок, не признанный никем из воинов ярла за своего сына. В четырнадцать лет оборотень отправился в свой первый боевой поход. Через год Харальд имел уже достаточно золота, чтобы построить небольшой драккар. Через три года пересел на огромный драккар. Потом построил прекрасный дом на берегу фьорда…
Купец вспомнил, как кривился король, произнеся название фьорда – Хааленсваге. И благоразумно перескочил на другое:
- После всего, что случилось в его детстве, он не поддерживал никаких отношений с ярлом Турле. Однако с братом Свальдом, сыном своего дяди Огера, Харальд дружит. Ещё с детства.
- И в случае чего… – Перебил его Готфрид. – Можно использовать и это. Что ж, пусть оборотень порадуется жизни до следующей весны. А ты пока что разузнай про этого Свальда. И продай ему какую-нибудь рабыню поумней…
Город Ладога.
- Забава, подлая ты девка! Почему наша одёжа до сих пор не стирана?
Забава хотела было сказать, что она до сих пор смотрела за хлебами, поставленными в печь – а потому отлучиться для стирки никак не могла. К тому же вчерашнее перестирано ещё вчера. А одежда, о которой шла речь, тетка Наста и её дочка Красава сбросили только сейчас, вернувшись с торжища, куда ходили за тканями и новыми сапожками.
Люди Харальда их ждали. На берегу возле причала горели костры, и воины уже подвешивали над ними две свиные туши, закрепленные на вертелах. Рядом стоймя стояли бочонки с крепким элем – и один бочонок поменьше, с дорогим хмельным медом.
- Пахнет хорошо. – Объявил Рорк, довольно принюхиваясь. – Пусть твой брат, Свальд, не умеет улыбаться – зато знает и чтит законы гостеприимства! Смотри, какое угощенье!
- В сагах поется… – Влез в их разговор неугомонный Сигурд. – Что настоящий викинг накормит изголодавшегося брата, даже если сам останется голодным.
- Не волнуйся, мой брат может кормить нас целый год – но все равно не останется без еды. – Холодно сказал Свальд. И поискал глазами Харальда.
Тот стоял на берегу, разглядывая борт своего драккара. Огерсон зашагал к нему.
Харальд оделся как обычно, в кожаные штаны и рубаху из грубой домотканой шерсти. Рукавов у рубахи не было. На мускулистых руках поблескивали широкие железные браслеты – обычно ярлы носили золотые или серебряные, но Харальд предпочитал не то, что блестит, а то, что защищает от ударов меча.
Впрочем, презрение к благам этого мира было свойственно всем берсеркам.
- А ты, брат, как всегда, одет в одежду, которую словно содрали с простолюдина. – Сказал Свальд, улыбаясь. – Неужели твои рабы не могут сшить тебе пару рубах из тонкого льна! Эта домотканая шерсть ещё и колется, как я помню. Богатые ярлы такое не носят.
Сам он был одет в длинную рубаху из тонкого полотна, расшитую по рукавам и вороту узором из зеленых и красных завитков.
Харальд бесстрастно глянул на двоюродного брата.
- Как только мне придет желание превзойти других ярлов в роскоши, я тут же спрошу твоего совета, Свальд. И выряжусь подобно тебе. Но хватит об этом! Разве мы женщины, чтобы чирикать о тканях и нарядах? Как твой дом, который ты начал строить два года назад?
- Он вышел крепким и высоким. – Сказал Свальд. И радостно заулыбался. – Конечно, не таким крепким и высоким, как твой дом, Харальд. Но тем не менее он достаточно большой. Как ты оказался здесь? Обычно ты поднимаешься на свой драккар только для того, чтобы отправиться в поход. Богатые французские города, английские аббатства с их золотой утварью… Как вышло, что я встретил тебя здесь, на торжище в германских землях?
- Скоро осень, Свальд. Ты, наверное, об этом забыл, потому что тратишь все время на улыбки и смешки со встречными девками. А мне этой зимой нужно поменять оснастку на драккаре. Поэтому два дня назад я приплыл сюда из своего фьорда, из Хааленсваге. Кроме того… – Харальд сделал паузу.
Взгляд его светло-голубых глаз на мгновенье подернулся льдом – но тут же он недовольно качнул головой, словно отгоняя какие-то мысли. И продолжил:
- Кроме того, этой осенью я хочу заложить ещё один драккар. А это значит, что мне понадобится много ткани для парусов, ещё больше смолы и добротные веревки, которые не будут рваться от первого же порыва ветра. Вот я и отправился сюда, к германскому берегу. Из славянских земель привозят все нужное, и цены тут гораздо ниже, чем на датских торжищах. А каким ветром занесло сюда тебя?
Свальд объявил, широко улыбаясь:
- Нас привели одинаковые заботы, брат. Я этой весной возил от мавров добротную сталь в Англию. У англов много серебра, но совсем нет хорошего железа. Они щедро платят тем, кто привозит им добрую сталь, выплавленную маврами в Мавритании…
- Это теперь так называется – плата за добрую сталь? – Приподнял одну бровь Харальд.
Свальд пожал плечами, небрежно бросил:
- Заодно я поучаствовал в драке, которую затеяли саксы с англами…
- Глуп тот, кто вступает в чужую войну, что бы просто поразвлечься драчкой. – Осуждающе сказал Харальд.
- Это была очень прибыльная драчка, брат. – Свальд подмигнул старшему брату. – А теперь мне нужно позаботиться о доме. У конунга Гунира есть чудная дочка, Брегга. Я подумываю жениться… но чтобы привести в дом жену из такого рода, нужно иметь очень хороший дом. Теплый и удобный. На это нужно много денег. А ещё много ковров, тканей, посуды… Сейчас мой путь лежит в Новгород. Там правит варяг Рюрик. Я ведь не только участвовал в драках. Я действительно привез добрую мавританскую сталь – помимо прочего. А Рюрик, по слухам, за такое оружие сейчас платит очень щедро. Он недавно стал князем в славянских землях, и теперь у него под началом вместо прежнего хирда несколько тамошних дружин.
Харальд склонил голову.
- Дочь Гунира… ты высоко замахнулся, Свальд. Если понадобится моя помощь, только скажи.
Огерсон ощутил холодок. Помощь берсерка… Он натужно рассмеялся.
- О нет, брат, я справлюсь. Кстати, а ты сам не собираешься жениться? Говорят, в вашем тинге у многих есть красивые дочери…
- Будем обсуждать женщин, Свальд? – Равнодушно бросил Харальд. – Или пойдем и покажем нашим воинам, как празднуют братья нежданную встречу? Чары уже полны и ждут. Хочешь, я, как старший брат, покажу, сколько может выпить настоящий викинг?
Свальд изумился. Брат почти никогда не пил. А тут вдруг сам предложил напиться…
Что-то у него случилось, решил Свальд. Но расспрашивать не рискнул – и вслед за Харальдом двинулся к бочонкам.
О том, почему брат вдруг решил напиться, Свальд узнал на следующее утро.
Его команда, поздно вернувшаяся с дружеской гулянки, проснулась, как и он, с запозданием. И с головными болями. Свальд приказал выкатить бочонок эля из своих запасов – уже не ради пьянства, а чтобы полечить больные головы.
Рорк, голый до пояса, первым выпил полный рог хмельной влаги. И подошел к Свальду, почесывая заросли белесых волос на могучей груди.
- Слышал, что случилось в доме твоего брата, ярл? – Спросил высоченный воин, позевывая и обдавая Свальда волной перегара.
Огерсон вдруг вспомнил, что Рорк вчера нашел двух родичей в команде Харальда. Те могли знать, что произошло – и почему его сдержанный братец вчера опрокидывал одну чашу за другой.
- Думаю, что бы ни случилось, Харальд с этим справится. – Криво улыбнувшись, ответил Свальд.
Ему не хотелось признаваться, что собственному брату Харальд так ничего и не сказал. Но в то же время нужно было узнать, что выведал Рорк.
К счастью, опохмелившийся верзила обрадовался возможности поболтать с ярлом. Вчерашняя попойка и сегодняшняя порция эля сделали его разговорчивым.
- В его доме недавно поселилась девица из Англии. Которую он купил по сходной цене у одного купца на датском торжище. Все было хорошо, Харальд надарил ей побрякушек, и девица задрала нос. Ходила и хвасталась перед всеми, что теперь она госпожа, хозяйка в поместье. Даже начала ругаться с законными женами воинов Харальда… а ведь они свободные женщины, не то, что эта рабыня!
- И что же случилось потом? – С замиранием сердца спросил Свальд, забыв про все.
Рорк поскреб белесую шевелюру.
- Пять месяцев назад Харальд вернулся из похода, улегся с ней спать, а утром кинулся её искать. – Пробасил он. – Она ушла из его постели ночью, так он сказал. Ворота поместья никто не открывал, но на дальнем конце нашли лестницу. Рабыня зачем-то вышла ночью из поместья. Однако далеко не ушла. Куски тела нашли в лесу, со следами от зубов. Крупные, но не похожи на волчьи или медвежьи. С тех пор у твоего брата никого нет. На захваченных в плен невольниц он не смотрит, на торжищах никого не покупает. Спит всегда один, как делают, когда получат рану пониже живота. Его воины говорят, что он становится все угрюмее. Иногда так смотрит… даже воины из его хирда боятся к нему подходить.
Свальд вздохнул. Плохо. Если брат-берсерк начнет замыкаться в себе – может и с ума сойти. А тому, кто собирается жениться на дочке конунга, следует опасаться слухов. Зачем Гунару зять, у которого в родне есть сумасшедшие? Участь рабынь никого не волнует, но если Харальд обезумеет и пойдет убивать соседей или даже воинов из своего хирда (корабельная команда, отряд воинов, идущий с ярлом) – конунг может и не захотеть отдать любимую дочь в такую семью…
- Слушай, ярл. – Сказал вдруг Рорк, все ещё стоявший рядом. – А давай сделаем твоему брату подарок! Привезем ему из Новгорода красивую славянскую девку. У меня, помню, был знакомый, с которым я плавал раньше на драккаре ярла Стурли. Так вот, он говорил, что у славян девки веселые и скучать с ними не приходиться. Глядишь, они твоего брата и развеселят! Развеется, хоть перестанет своих воинов пугать. А помрет славянская девка – кто по ней плакать будет?
- Подумаем. – Дрогнувшим с похмелья голосом сказал Свальд. И посмотрел в море.
Его люди, уже поправившие здоровье крепким элем, готовились к отплытию. Дня через три его драккар будет в Новгороде. А ещё через две недели, если будет на то воля Одина – и попутный ветер – они смогут добраться до Хааленсваге, имения брата. И почему бы действительно не привезти ему славянскую девку? Как бы промежду прочим, в подарок, раз уж он сам теперь рабынь не покупает? Глядишь, и завлечет славянка угрюмого Харальда своими прелестями. Брат развеется, перестанет зло глядеть на людей из своего хирда...
В конце концов, главное, чтобы он не нападал на свободных людей. А уж со своими рабами всяк волен поступать, как хочет.
Глава третья.
Замок Вайленсхофф.
- Вы хотите сказать… – Король Готфрид побарабанил пальцами по дубовому столу. – Что вам так и не удалось подобраться к этому оборотню?
Богато одетый купец склонил голову.
- Нет, ваше величество. После случая с той обученной девицей, которая сумела опоить и выманить его за ворота, оборотень больше не покупает рабынь. Я несколько раз пытался подсунуть ему подготовленных девок, но, увы…
Купец огорченно цокнул языком.
Готфрид глянул в окно. Отсюда, из окна Вайленсхоффа, построенного на высоком холме, долина реки Люнсве виднелась как на ладони. Конец лета. Золотистые лоскуты почти созревших нив тянутся до самого горизонта. От голубого неба их отделяет только кайма горной гряды, туманная и синеватая. Это Хоренсдорфские горы, где собирают лучший в мире виноград – светло-зеленый и розовый, сияющий соком на просвет.
И те же самые горы тянут свои вершины из-за соснового бора, что наступает на долину с левой стороны. По правую руку река Люнсве начинает петлять, и в той стороне вместо лесов шумят сады.
Здесь, в этой долине, находится сердце мира, не раз говорил ему отец, старый король Хайрике. И добавлял – род, который владеет этой долиной, рано или поздно будет владеть всем миром. Сейчас он был как никогда близок к этому… вот только проклятый оборотень мешал, упрямо не желая попадаться в западню.
- Я не могу ждать. – Задумчиво сказал Готфрид. – Если оборотень не идет ко мне сам, значит, я отправлюсь к нему.
Купец низко поклонился. Сказал тонким фальцетом, ещё не успев разогнуться:
- Ваше величество, это опасно. Дом Харальда стоит на одном из северных фьордов, чтобы добраться туда, придется долго плыть вдоль берегов, где живут нартвеги. А они недружелюбны к проплывающим. И их драккары всегда стоят наготове.
Готфрид снова посмотрел в окно. По голубому небу над его долиной бежало облачко, похожее на лодку. Вот он, знак богов…
- Значит, мне придется построить свои драккары. – Объявил он. – Пусть это займет у меня всю зиму, но следующей весной, пока нартвеги ещё сидят в своих берлогах, я поплыву к… как там называется место, где живет сынок Ёрмунгарда?
- Хааленсваге, ваше величество…
- К этой Хальневаге. – Решительно сказал король. И, скривившись, сплюнул на дорогой ковер, постланный ему под ноги. – Ну и названия у этого народца. Эй, там! Принесите вина! Мне нужно смыть привкус грязи, что остался во рту от этих звуков.
- Однако потребуется не меньше полусотни боевых кораблей, ваше величество. Но даже тогда… – Нерешительно сказал купец.
И замолчал, смутившись. Кто он такой, чтобы советовать потомку великого Хайрике?
Неслышными шагами вошел кравчий короля – с подносом, на котором стоял громадный бокал. С легким полупоклоном протянул королю поднос.
- Я построю больше полусотни. – Отмахнулся Готфрид. Отхлебнул вина, задумался, зажмурив глаза. – Главное, застать оборотня врасплох.
- Говорят, у оборотня есть двоюродный брат. По матери. – Пробормотал купец. – Он собирается жениться на дочери конунга Гунара – это один из корольков, которых немало в землях свеев.
- А! – Готфрид улыбнулся. – Возможно, это нам пригодится. Какие у оборотня отношения с семьей его матери?
Купец едва заметно сглотнул, видя, как король делает следующий глоток. День выдался жаркий. Ему, пропотевшему в парадной накидке из парчи с собольим воротником – от вшей – тоже хотелось пить.
Но нужно было терпеть. Он стоял перед великим королем, получившим от отца в наследство все земли по реке Люнсве, Орне и Швебе. Отрубившего голову королю Горной Саксонии, Гульриху. Казнившего каждый день по преступнику – дабы все видели, что закон в его землях не дремлет никогда…
- Не очень хорошие, ваше величество. Ярл Турле, дед матери Харальда, не простил дочери рождение бастарда. О том, что оборотень – сын великого Змея, тогда не знал никто. Да и сейчас об этом предпочитают помалкивать. Нартвеги считают, что Ёрмунгард, Мировой Змей, слышит и видит все. Турле из милости даровал ребенку жизнь, но мать Харальда отдали в жены человеку с южных земель нартвегов…
Король закашлялся.
- У этих ублюдков с ледяными глазами есть южные земли? Представляю, что там растет…
- Да, их юг в десять раз холоднее нашего севера. – Купец на всякий случай снова поклонился, коротко и быстро. – Тот человек, за которого отдали мать Харальда, оказался берсерком. В один из дней он зарубил свою жену боевым топором. Оборотень так и не простил этого своему деду. Он жил в доме ярла Турле как безродный щенок, не признанный никем из воинов ярла за своего сына. В четырнадцать лет оборотень отправился в свой первый боевой поход. Через год Харальд имел уже достаточно золота, чтобы построить небольшой драккар. Через три года пересел на огромный драккар. Потом построил прекрасный дом на берегу фьорда…
Купец вспомнил, как кривился король, произнеся название фьорда – Хааленсваге. И благоразумно перескочил на другое:
- После всего, что случилось в его детстве, он не поддерживал никаких отношений с ярлом Турле. Однако с братом Свальдом, сыном своего дяди Огера, Харальд дружит. Ещё с детства.
- И в случае чего… – Перебил его Готфрид. – Можно использовать и это. Что ж, пусть оборотень порадуется жизни до следующей весны. А ты пока что разузнай про этого Свальда. И продай ему какую-нибудь рабыню поумней…
Глава четвертая.
Город Ладога.
- Забава, подлая ты девка! Почему наша одёжа до сих пор не стирана?
Забава хотела было сказать, что она до сих пор смотрела за хлебами, поставленными в печь – а потому отлучиться для стирки никак не могла. К тому же вчерашнее перестирано ещё вчера. А одежда, о которой шла речь, тетка Наста и её дочка Красава сбросили только сейчас, вернувшись с торжища, куда ходили за тканями и новыми сапожками.
