- Я… Подождите, я не то…
- Идем, Брайан, быстрее соберемся быстрее уедем.
- Дайте мне…
- Не надо ничего больше. Ты прав, слишком мы проявляем беспокойство за вполне себе взрослых сыновей. Это твой дом и ты вправе решать, кого хочешь здесь видеть, а кого нет.
- Но я…
- Пойдем, Рита.
- Мама!
- Ты носишь ребенка под сердцем девять месяцев, в муках его рожаешь, не спишь ночами, отдаешь себя полностью, забывая обо всем, думаешь только об этом человечке, отказываешь себе во всем ради него, отдаешь ему все, растишь, заботишься, не спишь ночами, а что взамен? Ребенок вырастает и отказывается от родителей. Вот она – благодарность за все.
- Я вовсе не это хотел сказать!
- Но сказал именно это, Шон. Спасибо, теперь мы знаем, как ты нас оценил.
- Послушайте, я честно, правда, за все вам благодарен, просто вы поймите, что я уже не ребенок. И я был с братом.
- Ты – мальчик взрослый, имеешь право ничего не объяснять. За правду спасибо, но нам все же лучше уехать.
- Но… Что, вот так просто?
- Просто?! Ты только что выставил родителей из дома, Шон, извини, но если для тебя это просто, то говорить нам больше не о чем.
- Да бросьте! Я ничего такого не имел в виду. Вы не так все поняли.
- Как сказал, так и поняли. Все, Шон, ты свой выбор сделал. Живи как хочешь, но запомни, родителей ты сегодня потерял. Удачных дел.
Шон хотел сказать что – то еще в свое оправдание, но Дилан положил ему руку на плечо.
- Не надо, Шон.
***
Когда родители ушли наверх Шон схватил брата за руку и потащил за собой так резко, что Дилан едва не навернулся на ламинате.
- Что за…? Что ты…? Шон, что ты творишь? С ума сошел?
Шон затащил Дилана на кухню и захлопнул дверь.
- Так, сядь, послушай и не перебивай. Я знаю, что это было тупо, но…
Дилан поднял руку останавливая Шона.
- Не можешь ты жить без встрясок, это ясно. Не объяснишь, что это было? Какого черта тебе спокойно не сидится на заднице? Почему тебе обязательно надо с кем – то поругаться на ровном месте?
- Ради Бога! Я в собственном доме как чертов лакей себя чувствую! Я всем постоянно должен! Отчитываться за каждый свой шаг в собственной жизни! Кто – нибудь когда – нибудь спросил, а чего хочу я? Хоть один раз в этой жизни! Меня все достали! Я без указов знаю как мне жить и что делать, а кому это не нравится…
Дилан знал дикий нрав брата, но Шона реально несло не понятно куда. Он вспыхивал как искра и сжигал на своем пути все. Обуздать этот бесконтрольный цунами не было под силу никому. С таким характером было крайне сложно строить жизнь.
- Успокойся, Шон. Чего ты завелся с пол оборота?
Шон немного сбавил повышенный тон.
- Это были наши вечные пререкания с отцом. Сколько бы не разговаривали все оканчивается очередным скандалом. По пальцам одной руки можно посчитать сколько раз мы разговаривали спокойно. Его бесит, что я не подчиняюсь и не слушаю как надо делать правильно, а я не слушаю, потому что живу в другом мире, где его правила правильного поведения давно превратились в пыль.
- Они же ради тебя ста…
- К дьяволу их старания! Мне ничего не надо! Я хочу сам нести за себя ответственность! Это сложно понять?
- Шон, я знаю о ваших терках, но это уже явный перебор, братишка.
- Что я такого сделал- то? Почему меня всегда выставляют во всем виноватым? Они были вместе с нами в больнице!
- Но ты – то исчез никого не…
Шон резко прервал Дилана. У него была своя правда и он не собирался от нее отказываться.
- Вот! Это самая большая проблема нашего отца! Когда они наконец поймут, что я не ребенок и у меня своя жизнь? Неужели я многого хочу, Дил? Ну объясни мне, что я делаю не так?
- Становиться посредником в твоих отношениях с родителями я не стану, ты меня не вмешивай.
- Уверен? А, прости, это ведь ты у нас Бог в семье.
- Не понял?
- Ты из любой ситуации выходил сухим, а мне вечно доставалось и за тебя и за Лоррейн. Все ваши косяки отыгрывались на мне.
- Не переводи стрелки на меня. Это не я вечно пытаюсь конфликтовать с отцом.
- Я ни с кем не пытаюсь конфликтовать, Дилан. Господи, мне 30 лет, сколько можно учить меня жизни и контролировать каждый мой шаг?
- Они о тебе беспокоятся. Ты – младший в семье, а с младшими всегда так.
- Еще один! Теперь и ты вознамерился учить меня жизни? Правда в том, что я обязан спрашивать разрешения за все. Этого не будет.
- Ты не прав.
- И что? Что я такого сказал? Я – взрослый человек, я имею право… - увидев взгляд брата Шон сбавил обороты. – Ладно, признаю – вспылил больше, чем надо.
- Вспылил? Ты вообще слышал, что им заявил? При том эти слова относились не только к отцу.
- Так я снова во всем виноват? Я им тайну не открыл. Если им не нравится, как я себя веду, что говорю, что делаю, при чем здесь я? Я не отрицаю, они мне очень помогают, но я вполне дееспособный и сам решаю как мне лучше. Я несколько месяцев провел за решеткой и никто особо не волновался.
Дилан разрядил обстановку новой волной издевок и колких насмешек.
- За решеткой тебе некуда было бежать. Дал им выдохнуть спокойно.
Заведенный по полной Бин не контролируя свою горячность схватил первый попавший в поле его зрения предмет, коим оказалась тарелка и резко припечатал ею о пол.
- Ненавижу!
- А посуду бить обязательно? – Спросил Дилан смотря на осколки на полу.
- Лучше тарелка, чем твоя голова, не кажется?
- Да я – то здесь при чем, ненормальный? Не отыгрывайся на мне, Шон. Это твой косяк, сам разбирайся. Что, остыл?
- Господи, как меня все достало!
- Но ты хотя бы извинишься?
- Интересно, сделай такое ты, чтобы они сказали? Не отвечай, я догадаюсь – умильно поулыбались. Черт! - Шон и сам прекрасно понимал, что перешел грань дозволенного и ситуацию нужно было разруливать как можно скорее. Конечно, на поклон к нему явно никто не поспешит, придется снова самому. - Нет, чтобы за меня хоть раз в жизни искренне порадоваться, они снова включают гиперопеку и носятся со мной как с младенцем. Иногда мне хочется подарить им ребенка, чтобы они от меня отстали и переложили свою заботу на кого – нибудь другого. У меня давно своя семья, у меня дети, я – кинозвезда, черт возьми!
- С тобой с детства были проблемы. Они до сих пор не верят, что ты уже вырос. – и ради справедливости добавил еще соли. - Хотя, судя по твоему поведению ни черта ты не вырос.
Шон не оценил.
- Да пошел ты! Жил себе спокойно почти 7 лет, нет, дернула нечистая вернуться.
- Ну признай, ты частенько ведешь себя как распоследняя сволочь. Они слишком хорошо знают на что ты способен в состоянии эйфории. Кто знает, что тебе в голову в следующий момент ударит. Понятно, что они бегают за тобой, после всех твоих финтов в прошлом.
- Извини? Прошлое в прошлом, и хватит напоминать!
- Это не я веду себя как подросток в пубертатный период. – Снова справедливо подметил Дилан кивнув на разбитую тарелку.
- Пойду – застрелюсь!
- Шон, успокойся! Все уже сделано, не повернешь.
- И так всю жизнь, да? Я не буду никого слушать и жить по чьим – то указаниям, даже если это родители. Мне тоже много что не нравится, но я же не пытаюсь изменить мир других.
- Да я и не настаиваю, но извиниться ты должен.
- Сделай это за меня, а?
- Страшно?
- Я столько раз перед ними извинялся, что мне уже все равно.
- А тебе точно 30?
Шон совершенно сник. С отцом они всегда будут держать определенную дистанцию, но вот мать сильно расстроилась.
- Хочешь пойти со мной? – Робко предложил Шон.
- Спасибо за приглашение, но я лучше подожду развязки подальше, а то кто знает, когда ты решишь подорвать дом. – Вежливо отказался старший брат.
- Очень смешно, Дил. Ладно, тогда жди здесь, не думаю, что мои извинения мне сильно помогут. Если не вернусь через двадцать минут, вызывай все службы быстрого реагирования.
- Кто кого?
- Я. Сам себя.
- Ты не пробовал просто открыться до конца? Тебе 30 лет, но ты реально чуть что превращаешься в ежика. Не выход это, Шон. Я вообще удивляюсь, как ты еще умом не тронулся от такой жизни. Это же постоянный напряг.
- Уже давно привык. Это мой адреналин, доза, без которой я с постели встать не смогу. Я давно сросся с этим состоянием. Ладно, пора на бой.
- Ты все же попытайся как – то разрулить. Попытайся без крови.
- Клянусь, сделаю все, что смогу.
- Удачи тебе, Шон. Слушай, можно совершить набег на твой холодильник?
- Да, только заодно убери осколки, ладно?
***
- Не слишком ли мы к нему несправедливы? – Рита медленно открыла дверь шкафа – купе.
- Укладывай вещи, Рита. Можешь даже не складывать, дома разберешь.
Жена, однако, не спешила. Несмотря ни на что она снова встала на защиту Шона.
- Тебе обязательно нужно было схлестнуться с ним именно сегодня?
- Прости?
- Он же объяснил, что у него…
- Так, стоп! Ты меня обвиняешь? Ты когда последний раз спала нормально? Хорошо, когда он сидел все были на взводе, но он был обязан ночевать дома и быть рядом с детьми. Шона иногда заносит и кто – то должен ставить парня на место. Он уж слишком вольно себя ведет.
- Но он все же прав, Брайан. Это его дом и он не обязан подчиняться нам.
- То есть, случись с ним что, ты бы восприняла это как должное, да? Хорошо, милая, я запомню, и в следующий раз, когда он опять где – нибудь зависнет не поставив никого в известность, что он жив и никуда не влип, я палец о палец не ударю даже ради тебя.
Рита настаивала пока осторожно.
- Он с Диланом был. Что могло случиться?
- Они пять минут не разлей вода друзья, а потом пытаюсь убить друг друга. Не знаю, как это поняла ты, но мне ясно, что здесь нас видеть не хотят, потому сейчас собираемся и уезжаем.
- Уверена, Шон сможет об…
Муж не желал ничего слушать.
- Мне плевать в чем ты уверена и что твой сынок будет объяснять. Я не собираюсь ни слушать его, ни оставаться здесь. Если ты уже его простила, то позволь я уеду в Шеффилд один.
- Хоть раз можно было с ним не ругаться, Брайан? Он знает, что дети под присмотром. Ну не подумал сразу, дело молодое.
- Рита, послушай, я не утверждаю, что я абсолютно прав на его счет, но то, что он себе позволил сказать это как бы немного за гранью.
- Я знаю, но у него наверно есть для этого причины.
- Конечно, теперь мы ему не нужны, вот тебе причина. По – моему, вполне себе веская.
- Ты просто слишком привык к нему цепляться. Брайан, наши дети не такие как мы, они другие и живут они своими правилами и принципами и если нам это не нравится, то стоит держать это при себе.
- Короче, дорогая, я заказываю только один билет. Ты можешь оставаться с любимым сыночком и дальше бегать за ним, а с меня хватит.
***
Пока родители спорили Шон бесшумно появился в дверях и слышал все от первого до последнего слова. От этого теперь и нужно было отталкиваться, чтобы не усложнять еще больше. Сколько бы он не просил прощения отец не поймет его мотивов. Но сейчас его больше волновала мать, он чувствовал большую вину перед ней.
- Все так быстро изменилось… Один день, одна ночь и будто ничего не было. Вы ничего не знаете.
Они обернулись.
- Так может расскажешь? – Спросила Рита уже готовая простить сыну все.
Муж ее безмерной любви не разделял.
- Пойду, прогуляюсь.
Шон уперся руками в дверной проем преграждая отцу путь.
- Папа! Выслушайте меня в конце концов! Я пришел не ругаться.
- Что нового ты еще можешь сказать?
- А ты не хочешь послушать?
- Нет. Я и без тебя знаю, сыночек.
- Брайан! Шон! Перестаньте!
- А вы оба никогда не задавались вопросом, как ведет себя человек побывавший в аду и чудом избежавший жизни за решеткой? Никогда себя не спрашивали? Так может я вам расскажу?
- Еще раз ты повысишь голос, и я…
- А можно я все же попытаюсь? Да, я был не прав, да, я позволил себе лишнее, да, мне не стоило так говорить, потому что я никогда так не думал. Наверно для вас это все просто, но были бы вы на моем месте…
- А можно короче? Это все мы уже сотни раз слышали. Ты хотел объяснить с чем это связано, так объясняй.
- Мне нужно было понять мотивы Дилана, и я поехал с ним, чтобы раз и навсегда во всем разобраться. Мы всю ночь разговаривали и наконец поняли друг друга, так что война между нами окончена, и да, мы снова цапались, но он быстро объяснил, что я лгу самому себе. Короче, новость первая, я и он были у Эбигейл, так что я в курсе насчет операции. Мы оба сдали кровь для анализа. Может шанса и нет, но нужно использовать любую возможность. Новость вторая, Дилан убедил меня принять участие в съемках его первого сериала, так что скоро я вернусь к работе. Только не надо меня спрашивать ни о чем, потому что лично я в успехе сего предприятия сильно сомневаюсь, но за деньги я готов на все. Новость третья, ваш бестолковый сыночек несколько часов назад записал в студии сразу две песни, которые скоро будут греметь по всему королевству. Так утверждает мой старший брат. И напоследок, он обещал мне полляма баксов. За сутки провернуть такое. У меня было время набрать номер?
- У тебя бред?
- Вот вам крест! – Шон перекрестился. – Клянусь, все так и есть.
Рита осторожно взглянула на мужа.
- Похоже, дорогой, кому – то нужно извиниться.
- Знаете, я часто бываю несдержан, но я умею признавать свои ошибки и этому научили меня вы. Хотите уехать – ладно, право ваше, но у меня все же через два дня день рождения, и я хочу провести его со своей семьей. Вы были рядом со мной в самые трудные для меня времена, вы бросили все ради меня, пожертвовали всем ради меня, вы – мои родители, и пусть мы не всегда понимаем друг друга, но я вас обоих очень люблю, ближе вас у меня никого нет на этом свете, и я знаю, чтобы у меня в жизни не произошло я всегда могу прийти к вам и попросить о помощи. Кто мне поможет как не вы? Мне больше не на кого рассчитывать в этой жизни. Ну, остаетесь?
- Он даже сейчас думает только о своем комфорте. – Брайан не готов был сдаться так сразу.
Мать – ладно, она никогда на него не обижалась, но с отцом было сложнее, а Шону нужно было установить мир в семье.
- Я – виноват, мне стыдно, я сказал не подумав. Простите меня, каюсь. Искренне.
- Ты когда – нибудь научишься думать прежде, чем говорить? Ты – эгоист, Шон. Ты никого не уважаешь, ни себя, ни других. Ты давно стал взрослым и пора понять, что как желаешь ты и только ты уже не будет. Никто не обязан соглашаться с тобой. И не надо говорить таким тоном, будто делаешь нам огромное одолжение.
- Тебе так трудно просто сказать, что ты не злишься, папа? Тебе обязательно надо напомнить кто я такой? Я и без тебя прекрасно знаю. Ладно, я извинился, дальше решайте сами, но вас никто отсюда не выгоняет.
Рита умоляюще смотрела на Брайана. Одна фраза сгоряча и такой итог.
Шон уже ни на что особо не надеясь опустил голову в полном смирении.
- Я – устал. Все, чего я хочу это просто спокойно жить, и мне кажется, что немного покоя я все же заслуживаю.
Дальше так продолжаться просто не могло. Любой поступок Шона так или иначе провоцировал реакцию, а хорошей она была или плохой зависело от множества других факторов. Нужно было как – то выходить из этого сплошного кошмара разборок, ссор и вечного недопонимания.
