ЕЛЕНА БУРУНОВА
КНИГА ВТОРАЯ «АТЛАНТИДА: ВЕТЕР ПЕРЕМЕН»
Похороны императора и наследного принца прошли без помпезности. Траур на улицах Атланты почти не замечался. В былые годы всё население Атлантиды надевало грубую серую одежду и на три месяца забывало об украшениях. В такие дни невозможно было различить, где благородный атлант, а где простолюдин или раб. Люди верили: уход императора равен потухшему солнцу. Без Великого Атланта мир терял краски, становясь серым.
Но на этот раз часть подданных предпочла не лишать себя удовольствий. На улицах столицы серость разбавлялась пёстрыми красками сторонников Атии.
Все религиозные обряды совершили в главной пирамиде империи. Тела ждали захоронения в катакомбах под храмом. По заветам отцов, после бальзамирования император и его сын должны пролежать ещё три дня в центральном зале пирамиды, чтобы все вельможи могли отдать им почести. Под уважением понимались дорогие подношения — золото и ювелирные изделия, которыми жрецы вымаливали императорам место среди богов.
Посвящённые в тайные мистерии культа отлично понимали, куда отправится их золотишко. Уж точно не в чертоги Богов. В карманы высшей религиозной знати — как-то правдоподобней. Но традиции есть традиции. Раз положено с давних времён покупать благополучие для императора и там, богобоязненному народу следует подчиниться. К тому же это последний налог, который атланты платили этому императору. Следующий они будут платить другому.
Наступил последний день пребывания Аттилы и Ария в храмовой пирамиде. После заката их тела унесут жрецы и навсегда скроют под плитами храма.
Лицо новой императрицы тронула лёгкая улыбка. Наслаждаясь триумфом, Атия всё ещё не могла поверить, что это реальность. Узурпаторша переехала в императорский дворец в день коронации. Она не стала дожидаться, когда главные покои приведут в порядок, и заняла спальню покойного отца, как только его тело унесли.
Императорский город быстро отмыли от крови. Теперь ничто не напоминало о резне. Понемногу уклад жизни при дворе приходил в привычное русло.
Амурий был заключён в императорскую тюрьму. Обвинения бывшему первому советнику пока не предъявили. Марий бежал и, по слухам, пытался собрать армию против узурпаторши-убийцы. Кампия никто не трогал, но трусливому обжоре кусок в горло не лез из-за страха. Хранитель печати (должности его Атия не лишила) сидел в своих покоях и носа не казал, надеясь переждать бурю.
Нагбур, озлобленный на новую власть, не покидал пределов храмового комплекса. Почтенный старец настраивал жрецов и недовольную знать против Атии, призывая не подчиняться сумасбродной принцессе. Императрицей он её не признавал, заявляя, что коронации не было. В знак протеста верховный жрец не проводил богослужений, но для Аттилы сделал исключение — всё-таки законный император. А по правде говоря, Нагбуром двигала обычная жадность. Старикашка рассчитывал на хороший куш с подношений. Можно будет частью золота помочь Марию — второй советник прислал письмо с выгодными предложениями. Так почему бы не помочь? Тем более Нагбуру перепадёт намного больше, если Алина займёт трон. Придя в храм, верховный жрец возносил молебны за Аттилу, изображая немощного старика, побитого преступной властью.
---
Назир Синх получил место первого советника и дворец Амурия в придачу. Только ночевать в роскошном особняке ему пока не доводилось. Тёплая постель молодой императрицы привлекала больше.
Семейство генерала обживало дворец второго советника. Величественное здание нисколько не уступало по красоте и богатству императорскому. Из всех членов семьи больше всех радовалась Ниферта. Дочка торговца заняла самые большие комнаты и с усердием меняла, по её мнению, скучноватый интерьер.
— Ты улыбаешься на похоронах собственного отца и брата. Как непочтительно, — прошептал, наклонившись к уху, Назир Синх.
Первый советник, как всегда, подошёл незаметно. Его дыхание ласкало плечи не хуже ладони на пояснице. В толпе, окружавшей алтари с телами, его прикосновения остались незамеченными. Благо в храме в такие дни все были равны.
— А ты лапаешь императрицу в священном храме Богов. Какое кощунство! — тем же тоном ответила Атия, нисколько не обидевшись.
— Я бы засмеялся, если бы не привлёк внимания твоих глубоко верующих подданных. — Он наклонился и поцеловал её за ушком.
— Какие дары ты преподнёс богам, чтобы мой папочка с братцем восседали вместе с ними? — спросила императрица из любопытства. Она точно знала: её безделушки в этой куче золота никчёмны. Для отца и Ария она вообще ничего не хотела покупать.
— Вон тот кубок с сапфирами, — указал в сторону подарков Назир Синх.
— Неплохой. — Она вздохнула. — Жаль, что Нагбур уже сегодня ночью испоганит его своим ртом.
— А ты, моя прелесть? Ставлю пять золотых — твоего в кучке нет, — шутливо прошептал первый советник.
— Милый, как можно так наговаривать на свою повелительницу? Я отдала своё маленькое золотое колечко с каким-то камушком. То ли бриллиант, то ли алмаз. Он настолько мал, что без стекла не рассмотреть. — Атия резко сменила тему: — Смотри, верховный жрец, наверно, страдает от маразма. То одну ногу тянет, то другую. А с руками и вовсе беда. Сильно он ударился об Мараджия?
О подарках она слышать не хотела. Столько золота — и всё впустую. Ну как впустую? Карманы её врагов пополнятся. Нагбур хоть и жаден, но некоторая часть подношений отправится по назначению. В этом императрица не сомневалась. Потому и принесла в храм самое дешёвое колечко. Только что-то её любовничек раскошелился для недовольной знати. Странно. Сам же сегодня ночью выступал против глупого обычая. С его слов Атия поняла: все дары, полученные за Аттилу и Ария, будут играть не на их стороне. Она никогда не доверяла Назир Синху полностью. Уж очень он двуличен и скользок. А после этого кубка внутренний голос подсказывал — пора бы поостеречься своего первого советника.
— Любимая, Его Первосвятейшество пытается изображать жертву новой власти, — с иронией заметил Его Светлость, переключив взор с обнажённых плечиков любовницы на немощного старичка.
— Тоже мне, мученик! — фыркнула императрица, сморщив нос. — Ему бы в императорском театре играть, а не службы в храме проводить.
Изнемогая от боли в ногах, Атия готова была сама завыть хвалебные песенки вместо жрецов. В храме они стояли с самого утра, а за окнами уже давно за полдень. Хотелось есть, лодыжки отекли. Переминаясь с ноги на ногу, она спросила:
— Послушай, я в религиозных обрядах ничего не смыслю, но когда это всё прекратится?
— А, моя неверующая, надо было почаще в храм заходить. Уже скоро, — утешил Назир Синх. — Сейчас все желающие попрощаются с императором и принцем, верховный жрец повторит мольбы к богам — и всё.
— Ах! — разочарованно вздохнула любовница. — Так и до самой ночи простоим. Я не выдержу. Упаду в обморок — и от усталости, и от вони!
— Вынужден согласиться. Запашок от принца ужасен.
Тем временем Нагбур объявил о прощании. Присутствующие, прижимая платки к лицам, стали по одному подходить к телам. У алтарей никто не задерживался. Но когда очередь дошла до бывшей фаворитки принца, движение приостановилось.
Юнона опустилась на колени перед возлюбленным. Её маленькая ладонь прижалась к синюшной руке Ария. Смрад от полуразложившегося тела не остановил её от поцелуя. Дочь генерала прижалась губами к коже, и все брезгливо отвернулись, пытаясь подавить тошноту. Но девушке нужна была эта толпа. До безумия она жаждала их жалости. Пусть думают, как она несчастна без него. Юнона простила принцу жестокость и от чистого сердца просит принять его в чертоги богов. А они — лицемеры, предавшие наследника империи и заветы богов.
Но как только девушка прикоснулась к нему, храмовую пирамиду потряс ужасный крик. Юнона заорала, отскочив от тела.
— Нет! Это не он!
Звонкий пронизывающий вопль бывшей фаворитки оглушил собравшихся. Внутри у Атии ёкнуло. Схватив любовника за запястье, она прижалась к нему спиной. Назир Синх уже искал глазами Югрия в надежде, что тот успокоит дочь. Но генерал, сбитый с толку поведением Юноны, не тронулся с места.
Только Ниферта, увидев, как изменилась в лице императрица, бросилась закрывать рот падчерице. Женщина понимала, насколько опасны такие высказывания. Над триумфальным возвышением генерала нависла тень пострашнее ссылки. Девчонка продолжала кричать, вырываясь из цепких объятий мачехи. Ниферта не придумала ничего лучше, как отхлестать по щекам впавшую в безумие Юнону. Югрий, конечно, не одобрит, но что поделать, если только боль способна привести в чувства его дочь-истеричку.
И — о чудо! — она замолчала.
Всхлипывая, Юнона ринулась к отцу, ища в нём защиты от злой мачехи. Но на этот раз генерал не обнял её. Схватив за руку, он поволок её к выходу. Придворные уже шептались, провожая глазами Ледяную Красавицу и Кровавого генерала — так с недавних пор стали называть Югрия.
Югрий ни разу не обернулся. Он полностью доверял жене. Благоверная найдёт нужные слова, чтобы успокоить императрицу и Назир Синха. Их благополучие и репутация перед новой властью не пострадают. Тем более корону, считай, вручил им он.
Ниферта театрально поклонилась, прижав ладони к груди:
— Ваше Величество, господа, прошу прощения за поведение моей падчерицы. Она нарушила все приличия в святом месте, но вы поймите её. Бедная девочка не в себе после издевательства принца. Молю, простите её.
Она упала на колени перед Атией и склонила голову.
Новая императрица не спешила с ответом. В душе закралось подозрение: а правда ли это изуродованное тело принадлежит брату? Доказательством были лишь кольцо принцев и честное слово Назир Синха. А с некоторых пор Атия не принимала на веру всё, что говорил советник. Поводов сомневаться он давал много. За короткое время их интимно-политических отношений императрица поняла одно: любовник играет только на своей стороне, ради личных выгод. Пока Атия его устраивает, но что будет потом? Её, скорее всего, ждёт такой же конец, как и отца.
Ну уж не дождёшься, любимый! Она развязала тебе руки, дав безграничную власть. Она их тебе и свяжет. Надо создать противовес Назир Синху. В её империи любовник будет равен императрице только в постели!
Надо что-то сказать. Придворные затаили дыхание. Если Атия простоит в молчании ещё мгновение, кое-кто расценит это как слабость. Первый советник, хоть и был ошарашен заявлением Юноны, быстро пришёл в себя. Судя по всему, Мараджию придётся объясниться, и дочке генерала тоже не избежать разговора.
Назир Синх незаметно толкнул императрицу локтем в бок, приводя в чувства. Она хотела обернуться и посмотреть в его жёлтые глаза. Только что бы она там увидела? Глаза так же лживы, как и их хозяин.
Подавив наивный порыв, Атия вышла к придворной даме.
— Встань, Ниферта. Я принимаю твои извинения. Мне жалко Юнону, но пусть принесёт извинения сама. Когда будет в своём уме!
Последние слова императрица произнесла, повысив голос. В тоне слышалось нескрываемое раздражение. Выпрямившись как струна, она покинула главный зал пирамиды. За ней последовал первый советник.
Как только двери храма остались позади, Атия резко остановилась и обрушила на любовника тираду упрёков:
— Так значит, Арий мёртв? А вот Ледяная Красотка считает иначе! — кричала она, не обращая внимания на рабов и охрану из легионеров. — Кому верить, милый? Тебе или любовнице брата?
— Тише, тише, Атия, — полушёпотом пытался успокоить её первый советник. — Я сам шокирован. Сейчас же прикажу разыскать Мараджия. Он клялся, что сам видел, как слон раздавил Ария.
— А может, он врёт? — В верности Мараджия она не сомневалась. Капитан предан своему господину. — Нет, тебе он точно говорит правду. Где мой любезный братик?
— Ваше Величество, в Мараджии я не сомневаюсь. Смерть Ария ему так же выгодна, как и нам!
— Да что ты говоришь? Ему-то что? Какая ему выгода? — уже потише, заинтересовалась императрица.
— Наш капитан испытывает некоторые чувства к Юноне. И давно, — заверил преданность своего человека советник.
— Может, ты и прав. Тогда надо поговорить с Юноной. Эта дура пойдёт на любую хитрость, только бы её пожалели, — сказала Атия, пытаясь взять себя в руки.
— После разговора с Мараджием я навещу нашу впечатлительную дочку Югрия, — прошептал первый советник, целуя щёку императрицы.
— Навести, — освободившись от его рук, Атия демонстративно отвернулась, давая понять, что недовольна.
Наблюдая за уходящей императрицей и её маленькой свитой, первый советник нервно крутил необычный перстень на пальце. Мараджий не мог его предать. Но всё может быть. Благородство капитана избирательно, и верность, к сожалению, тоже. Надо как можно быстрее развеять свои подозрения — и императрицы тоже.
Тело, лежащее в пирамиде, принадлежит Арию. Другой вариант их не устроит. Даже если это не так!
Кабинет Амурия новый хозяин дворца переделывать не стал. Такая роскошь вполне устраивала первого советника. Сидя за круглым деревянным столом с резными массивными ножками, Назир Синх постукивал пальцами. Ожидание выводило из равновесия. Мараджия не могли отыскать уже больше трёх часов. Неужели и вправду предал? Арий цел и невредим, дожидается своего часа.
Хотя стоп. Насколько Его Светлость разбирался в людях, принц не способен на хитрость. Умственные упражнения ему не свойственны. Сын Аттилы — всего лишь глупый мальчишка с чрезмерным юношеским максимализмом. Что-то здесь не складывалось. Помнится, капитан готов был отдать свою жизнь в доказательство того, что тело в бочке принадлежит Арию. Нет, Мараджий верен. Но всё же надо послушать, что он скажет в своё оправдание.
Ну и Юнона хороша. Совсем слетела с катушек, избалованная девчонка. Своей страстью к театральной жертвенности доведёт любого до ручки. Как Югрий терпит такие капризы дочери? Скорее всего, девочка тронулась умом — и уж наверняка не от большой любви к принцу или страха, как пытаются преподнести Югрий и Ниферта. Ледяная Красавица перестала дружить с головой задолго до приезда в императорский город.
Размышления потихоньку привели его к Атии. В храмовой пирамиде императрица как-то подозрительно посмотрела на него. В холодном взгляде любовник разглядел недоверие к своей персоне. Неужто чёрная кошка, в лице орущей Юноны, пробежала между ними? Сегодня ночью Назир Синху не спать на императорской постели. Провинился, дружок. Исправляй…
Когда пьяного Мараджия втащили в кабинет, первый советник готов был порвать на части любого — так он был зол. Но, увидев среди стражников Сааха, гнев поостыл. Приказав всем удалиться, кроме сына, Назир Синх подошёл к капитану. Таким пьяным бывшего личного телохранителя принца он ещё никогда не видел. С нескрываемым удивлением советник рассматривал Мараджия. Тот валялся на полу в отключке.
Вот тебе — сын благородного вельможи из потомственных военных.
— Где это он так? — не отводя глаз, спросил Назир Синх.
— С Торасом в заброшенной башне пили. — Саах улыбнулся. — Там давно никто не шастает, поэтому не сразу нашли.
— Вот засранец! Ну и как мне теперь с ним разговаривать? Он же и промычать не способен! Не то что членораздельно изъясняться! — закричал советник.
КНИГА ВТОРАЯ «АТЛАНТИДА: ВЕТЕР ПЕРЕМЕН»
ГЛАВА 1. «Это не он!»
Похороны императора и наследного принца прошли без помпезности. Траур на улицах Атланты почти не замечался. В былые годы всё население Атлантиды надевало грубую серую одежду и на три месяца забывало об украшениях. В такие дни невозможно было различить, где благородный атлант, а где простолюдин или раб. Люди верили: уход императора равен потухшему солнцу. Без Великого Атланта мир терял краски, становясь серым.
Но на этот раз часть подданных предпочла не лишать себя удовольствий. На улицах столицы серость разбавлялась пёстрыми красками сторонников Атии.
Все религиозные обряды совершили в главной пирамиде империи. Тела ждали захоронения в катакомбах под храмом. По заветам отцов, после бальзамирования император и его сын должны пролежать ещё три дня в центральном зале пирамиды, чтобы все вельможи могли отдать им почести. Под уважением понимались дорогие подношения — золото и ювелирные изделия, которыми жрецы вымаливали императорам место среди богов.
Посвящённые в тайные мистерии культа отлично понимали, куда отправится их золотишко. Уж точно не в чертоги Богов. В карманы высшей религиозной знати — как-то правдоподобней. Но традиции есть традиции. Раз положено с давних времён покупать благополучие для императора и там, богобоязненному народу следует подчиниться. К тому же это последний налог, который атланты платили этому императору. Следующий они будут платить другому.
Наступил последний день пребывания Аттилы и Ария в храмовой пирамиде. После заката их тела унесут жрецы и навсегда скроют под плитами храма.
Лицо новой императрицы тронула лёгкая улыбка. Наслаждаясь триумфом, Атия всё ещё не могла поверить, что это реальность. Узурпаторша переехала в императорский дворец в день коронации. Она не стала дожидаться, когда главные покои приведут в порядок, и заняла спальню покойного отца, как только его тело унесли.
Императорский город быстро отмыли от крови. Теперь ничто не напоминало о резне. Понемногу уклад жизни при дворе приходил в привычное русло.
Амурий был заключён в императорскую тюрьму. Обвинения бывшему первому советнику пока не предъявили. Марий бежал и, по слухам, пытался собрать армию против узурпаторши-убийцы. Кампия никто не трогал, но трусливому обжоре кусок в горло не лез из-за страха. Хранитель печати (должности его Атия не лишила) сидел в своих покоях и носа не казал, надеясь переждать бурю.
Нагбур, озлобленный на новую власть, не покидал пределов храмового комплекса. Почтенный старец настраивал жрецов и недовольную знать против Атии, призывая не подчиняться сумасбродной принцессе. Императрицей он её не признавал, заявляя, что коронации не было. В знак протеста верховный жрец не проводил богослужений, но для Аттилы сделал исключение — всё-таки законный император. А по правде говоря, Нагбуром двигала обычная жадность. Старикашка рассчитывал на хороший куш с подношений. Можно будет частью золота помочь Марию — второй советник прислал письмо с выгодными предложениями. Так почему бы не помочь? Тем более Нагбуру перепадёт намного больше, если Алина займёт трон. Придя в храм, верховный жрец возносил молебны за Аттилу, изображая немощного старика, побитого преступной властью.
---
Назир Синх получил место первого советника и дворец Амурия в придачу. Только ночевать в роскошном особняке ему пока не доводилось. Тёплая постель молодой императрицы привлекала больше.
Семейство генерала обживало дворец второго советника. Величественное здание нисколько не уступало по красоте и богатству императорскому. Из всех членов семьи больше всех радовалась Ниферта. Дочка торговца заняла самые большие комнаты и с усердием меняла, по её мнению, скучноватый интерьер.
— Ты улыбаешься на похоронах собственного отца и брата. Как непочтительно, — прошептал, наклонившись к уху, Назир Синх.
Первый советник, как всегда, подошёл незаметно. Его дыхание ласкало плечи не хуже ладони на пояснице. В толпе, окружавшей алтари с телами, его прикосновения остались незамеченными. Благо в храме в такие дни все были равны.
— А ты лапаешь императрицу в священном храме Богов. Какое кощунство! — тем же тоном ответила Атия, нисколько не обидевшись.
— Я бы засмеялся, если бы не привлёк внимания твоих глубоко верующих подданных. — Он наклонился и поцеловал её за ушком.
— Какие дары ты преподнёс богам, чтобы мой папочка с братцем восседали вместе с ними? — спросила императрица из любопытства. Она точно знала: её безделушки в этой куче золота никчёмны. Для отца и Ария она вообще ничего не хотела покупать.
— Вон тот кубок с сапфирами, — указал в сторону подарков Назир Синх.
— Неплохой. — Она вздохнула. — Жаль, что Нагбур уже сегодня ночью испоганит его своим ртом.
— А ты, моя прелесть? Ставлю пять золотых — твоего в кучке нет, — шутливо прошептал первый советник.
— Милый, как можно так наговаривать на свою повелительницу? Я отдала своё маленькое золотое колечко с каким-то камушком. То ли бриллиант, то ли алмаз. Он настолько мал, что без стекла не рассмотреть. — Атия резко сменила тему: — Смотри, верховный жрец, наверно, страдает от маразма. То одну ногу тянет, то другую. А с руками и вовсе беда. Сильно он ударился об Мараджия?
О подарках она слышать не хотела. Столько золота — и всё впустую. Ну как впустую? Карманы её врагов пополнятся. Нагбур хоть и жаден, но некоторая часть подношений отправится по назначению. В этом императрица не сомневалась. Потому и принесла в храм самое дешёвое колечко. Только что-то её любовничек раскошелился для недовольной знати. Странно. Сам же сегодня ночью выступал против глупого обычая. С его слов Атия поняла: все дары, полученные за Аттилу и Ария, будут играть не на их стороне. Она никогда не доверяла Назир Синху полностью. Уж очень он двуличен и скользок. А после этого кубка внутренний голос подсказывал — пора бы поостеречься своего первого советника.
— Любимая, Его Первосвятейшество пытается изображать жертву новой власти, — с иронией заметил Его Светлость, переключив взор с обнажённых плечиков любовницы на немощного старичка.
— Тоже мне, мученик! — фыркнула императрица, сморщив нос. — Ему бы в императорском театре играть, а не службы в храме проводить.
Изнемогая от боли в ногах, Атия готова была сама завыть хвалебные песенки вместо жрецов. В храме они стояли с самого утра, а за окнами уже давно за полдень. Хотелось есть, лодыжки отекли. Переминаясь с ноги на ногу, она спросила:
— Послушай, я в религиозных обрядах ничего не смыслю, но когда это всё прекратится?
— А, моя неверующая, надо было почаще в храм заходить. Уже скоро, — утешил Назир Синх. — Сейчас все желающие попрощаются с императором и принцем, верховный жрец повторит мольбы к богам — и всё.
— Ах! — разочарованно вздохнула любовница. — Так и до самой ночи простоим. Я не выдержу. Упаду в обморок — и от усталости, и от вони!
— Вынужден согласиться. Запашок от принца ужасен.
Тем временем Нагбур объявил о прощании. Присутствующие, прижимая платки к лицам, стали по одному подходить к телам. У алтарей никто не задерживался. Но когда очередь дошла до бывшей фаворитки принца, движение приостановилось.
Юнона опустилась на колени перед возлюбленным. Её маленькая ладонь прижалась к синюшной руке Ария. Смрад от полуразложившегося тела не остановил её от поцелуя. Дочь генерала прижалась губами к коже, и все брезгливо отвернулись, пытаясь подавить тошноту. Но девушке нужна была эта толпа. До безумия она жаждала их жалости. Пусть думают, как она несчастна без него. Юнона простила принцу жестокость и от чистого сердца просит принять его в чертоги богов. А они — лицемеры, предавшие наследника империи и заветы богов.
Но как только девушка прикоснулась к нему, храмовую пирамиду потряс ужасный крик. Юнона заорала, отскочив от тела.
— Нет! Это не он!
Звонкий пронизывающий вопль бывшей фаворитки оглушил собравшихся. Внутри у Атии ёкнуло. Схватив любовника за запястье, она прижалась к нему спиной. Назир Синх уже искал глазами Югрия в надежде, что тот успокоит дочь. Но генерал, сбитый с толку поведением Юноны, не тронулся с места.
Только Ниферта, увидев, как изменилась в лице императрица, бросилась закрывать рот падчерице. Женщина понимала, насколько опасны такие высказывания. Над триумфальным возвышением генерала нависла тень пострашнее ссылки. Девчонка продолжала кричать, вырываясь из цепких объятий мачехи. Ниферта не придумала ничего лучше, как отхлестать по щекам впавшую в безумие Юнону. Югрий, конечно, не одобрит, но что поделать, если только боль способна привести в чувства его дочь-истеричку.
И — о чудо! — она замолчала.
Всхлипывая, Юнона ринулась к отцу, ища в нём защиты от злой мачехи. Но на этот раз генерал не обнял её. Схватив за руку, он поволок её к выходу. Придворные уже шептались, провожая глазами Ледяную Красавицу и Кровавого генерала — так с недавних пор стали называть Югрия.
Югрий ни разу не обернулся. Он полностью доверял жене. Благоверная найдёт нужные слова, чтобы успокоить императрицу и Назир Синха. Их благополучие и репутация перед новой властью не пострадают. Тем более корону, считай, вручил им он.
Ниферта театрально поклонилась, прижав ладони к груди:
— Ваше Величество, господа, прошу прощения за поведение моей падчерицы. Она нарушила все приличия в святом месте, но вы поймите её. Бедная девочка не в себе после издевательства принца. Молю, простите её.
Она упала на колени перед Атией и склонила голову.
Новая императрица не спешила с ответом. В душе закралось подозрение: а правда ли это изуродованное тело принадлежит брату? Доказательством были лишь кольцо принцев и честное слово Назир Синха. А с некоторых пор Атия не принимала на веру всё, что говорил советник. Поводов сомневаться он давал много. За короткое время их интимно-политических отношений императрица поняла одно: любовник играет только на своей стороне, ради личных выгод. Пока Атия его устраивает, но что будет потом? Её, скорее всего, ждёт такой же конец, как и отца.
Ну уж не дождёшься, любимый! Она развязала тебе руки, дав безграничную власть. Она их тебе и свяжет. Надо создать противовес Назир Синху. В её империи любовник будет равен императрице только в постели!
Надо что-то сказать. Придворные затаили дыхание. Если Атия простоит в молчании ещё мгновение, кое-кто расценит это как слабость. Первый советник, хоть и был ошарашен заявлением Юноны, быстро пришёл в себя. Судя по всему, Мараджию придётся объясниться, и дочке генерала тоже не избежать разговора.
Назир Синх незаметно толкнул императрицу локтем в бок, приводя в чувства. Она хотела обернуться и посмотреть в его жёлтые глаза. Только что бы она там увидела? Глаза так же лживы, как и их хозяин.
Подавив наивный порыв, Атия вышла к придворной даме.
— Встань, Ниферта. Я принимаю твои извинения. Мне жалко Юнону, но пусть принесёт извинения сама. Когда будет в своём уме!
Последние слова императрица произнесла, повысив голос. В тоне слышалось нескрываемое раздражение. Выпрямившись как струна, она покинула главный зал пирамиды. За ней последовал первый советник.
Как только двери храма остались позади, Атия резко остановилась и обрушила на любовника тираду упрёков:
— Так значит, Арий мёртв? А вот Ледяная Красотка считает иначе! — кричала она, не обращая внимания на рабов и охрану из легионеров. — Кому верить, милый? Тебе или любовнице брата?
— Тише, тише, Атия, — полушёпотом пытался успокоить её первый советник. — Я сам шокирован. Сейчас же прикажу разыскать Мараджия. Он клялся, что сам видел, как слон раздавил Ария.
— А может, он врёт? — В верности Мараджия она не сомневалась. Капитан предан своему господину. — Нет, тебе он точно говорит правду. Где мой любезный братик?
— Ваше Величество, в Мараджии я не сомневаюсь. Смерть Ария ему так же выгодна, как и нам!
— Да что ты говоришь? Ему-то что? Какая ему выгода? — уже потише, заинтересовалась императрица.
— Наш капитан испытывает некоторые чувства к Юноне. И давно, — заверил преданность своего человека советник.
— Может, ты и прав. Тогда надо поговорить с Юноной. Эта дура пойдёт на любую хитрость, только бы её пожалели, — сказала Атия, пытаясь взять себя в руки.
— После разговора с Мараджием я навещу нашу впечатлительную дочку Югрия, — прошептал первый советник, целуя щёку императрицы.
— Навести, — освободившись от его рук, Атия демонстративно отвернулась, давая понять, что недовольна.
Наблюдая за уходящей императрицей и её маленькой свитой, первый советник нервно крутил необычный перстень на пальце. Мараджий не мог его предать. Но всё может быть. Благородство капитана избирательно, и верность, к сожалению, тоже. Надо как можно быстрее развеять свои подозрения — и императрицы тоже.
Тело, лежащее в пирамиде, принадлежит Арию. Другой вариант их не устроит. Даже если это не так!
ГЛАВА 2. Чужая честь.
Кабинет Амурия новый хозяин дворца переделывать не стал. Такая роскошь вполне устраивала первого советника. Сидя за круглым деревянным столом с резными массивными ножками, Назир Синх постукивал пальцами. Ожидание выводило из равновесия. Мараджия не могли отыскать уже больше трёх часов. Неужели и вправду предал? Арий цел и невредим, дожидается своего часа.
Хотя стоп. Насколько Его Светлость разбирался в людях, принц не способен на хитрость. Умственные упражнения ему не свойственны. Сын Аттилы — всего лишь глупый мальчишка с чрезмерным юношеским максимализмом. Что-то здесь не складывалось. Помнится, капитан готов был отдать свою жизнь в доказательство того, что тело в бочке принадлежит Арию. Нет, Мараджий верен. Но всё же надо послушать, что он скажет в своё оправдание.
Ну и Юнона хороша. Совсем слетела с катушек, избалованная девчонка. Своей страстью к театральной жертвенности доведёт любого до ручки. Как Югрий терпит такие капризы дочери? Скорее всего, девочка тронулась умом — и уж наверняка не от большой любви к принцу или страха, как пытаются преподнести Югрий и Ниферта. Ледяная Красавица перестала дружить с головой задолго до приезда в императорский город.
Размышления потихоньку привели его к Атии. В храмовой пирамиде императрица как-то подозрительно посмотрела на него. В холодном взгляде любовник разглядел недоверие к своей персоне. Неужто чёрная кошка, в лице орущей Юноны, пробежала между ними? Сегодня ночью Назир Синху не спать на императорской постели. Провинился, дружок. Исправляй…
Когда пьяного Мараджия втащили в кабинет, первый советник готов был порвать на части любого — так он был зол. Но, увидев среди стражников Сааха, гнев поостыл. Приказав всем удалиться, кроме сына, Назир Синх подошёл к капитану. Таким пьяным бывшего личного телохранителя принца он ещё никогда не видел. С нескрываемым удивлением советник рассматривал Мараджия. Тот валялся на полу в отключке.
Вот тебе — сын благородного вельможи из потомственных военных.
— Где это он так? — не отводя глаз, спросил Назир Синх.
— С Торасом в заброшенной башне пили. — Саах улыбнулся. — Там давно никто не шастает, поэтому не сразу нашли.
— Вот засранец! Ну и как мне теперь с ним разговаривать? Он же и промычать не способен! Не то что членораздельно изъясняться! — закричал советник.
