АННОТАЦИЯ
Он – арахорн, сильнейший в своём мире, где Сила – безраздельная власть и бессмертие. Но и у «бессмертия» есть слабое место. Арахорну нужен наследник по крови, чтобы Сила не угасла, и никто иной не заявил права на его место, победив в поединке, где на кону стоит жизнь.
Проблема в том, что время поджимает, а найти арахорну женщину, способную родить ему сына, равна практически нулю. Но её нашли: выдернули с Земли. И им безразлично, что там осталась её жизнь, её семья.
Однако у неё иное мнение на этот счёт: насчёт той роли, которую изначально ей уготовили...
ГЛАВА 1
Сознание урывками пробивалось сквозь пелену сна. Обрывки фраз доносились неясными звуковыми формами речи чужого, незнакомого языка, и часть из них тут же обретала понимание:
– Арахорн, – было произнесено с чувством глубокого почтения в голосе, а её сознание вмиг провело параллель со знакомым словом – «император». – Она лучшее, что мы смогли для вас отыскать.
– Значит, плохо искали, Карэнс! – по пространству разнёсся грозный рокот.
Ответ же утонул в тихом лепете другого мужского голоса всё того же непонятного языка. Но практически сразу, перебив его, вновь раздался почтительный голос:
– Шестьдесят восемь процентов совместимости – это лучший результат за последние годы, что мы ведём для вас изыскания, арахорн.
«Шестьдесят восемь процентов совместимости? Совместимости с чем?» – с непониманием пронеслось в её сознании.
– А никого получше вы не могли найти? Это тело... – арахорн проскрежетал что-то неясное, а дальше его слова вновь обрели знакомый смысл: – Что это за ужасные полосы на её животе?
– Это всего лишь стрии, появляющиеся при растяжении кожи.
– Всего лишь?! Да они портят весь её вид. Отчего это вообще могло появиться?
– Арахорн, её живот дважды становился большим, вынашивая детей.
«Детей?» – пронеслось в её сознании, и вдруг из памяти возникли два милых сердцу личика: две девочки с серо-голубыми глазами и белёсыми кудряшками. Крохи улыбались ей, и на их нежных щёчках появлялись симпатичные ямочки...
– И вы посмели подсунуть мне порченую женщину?! Мне, арахорну?! – пророкотал грозный голос.
– Но у неё есть все шансы выносить и родить вам наследника.
«Родить наследника?» – отозвалось тревогой в сознании, возвращая из приятных воспоминаний в некую неправильную реальность.
– А что если она будет не в состоянии этого сделать, как и все другие до неё? Что ты мне скажешь тогда, Карэнс?
– У других совместимость с вами была всего от десяти процентов до сорока. Здесь же впервые уровень высокий. Так что, да, она родит вам сына. Должна родить.
Сознание полностью прояснилось, пробуждаясь от сна. И та, о ком так беззастенчиво вёлся этот непростой разговор, открыла свои глаза.
В абсолютно белом помещении она лежала в какой-то непонятной медицинской капсуле, рядом с которой в белых одеждах, сливаясь с цветом стен, стояли двое мужчин. Третий же, был во всём чёрном. Его мощная фигура, казалось, заслоняла своими габаритами всё пространство. Молодая женщина на их фоне смотрелась совершенно беззащитной, будучи абсолютно голой. Первым её желанием, всё равно, что инстинктом, мысленно пронеслась нужда прикрыться. Но смысл? Они и так уже всё увидели и рассмотрели. Так зачем делать лишние движения теперь? Какой смысл смущаться и стыдиться? Тем более что все трое мужчин уже сделали свои выводы о «качестве» её тела. Особенно один из них.
Она перевела взгляд на мужчину в чёрном. Сомнений даже не возникло, что он и есть тот самый император – арахорн. Он смотрел на неё суровым синим взглядом из-под чёрных ресниц и хмуро сдвинутых бровей, неумолимо давя тяжёлым грузом на сознание. Вот только должного эффекта всё равно не произвёл, ведь в то же самое время внутренний женский гнев уже поднимался наружу, не позволяя чужой мощи раздавить её, заставив почувствовать себя никчёмной и слабой.
«И это ему я должна родить наследника?!»
– Нет, – твёрдо высказала молодая женщина.
– Что, нет? – арахорн сузил глаза, и взгляд его стал ещё суровее.
– Ты... не получишь... от меня... наследника… – её фраза дробилась из-за того, что слова, прежде чем сорваться с губ, в сознании каким-то чудесным образом подстраивались под совершенно новый для неё язык.
– Ты смеешь перечить мне, женщина?
Слова арахорна прозвучали уж слишком вкрадчиво. И ответ на них с интонацией вызова последовал незамедлительно:
– Смею!
Несколько последующих секунд тишины она еле выдержала его гнетущий тяжестью взгляд, прежде чем арахорн произнёс:
– Заприте её в тёмной, сейчас же. Чтобы поняла, что значит перечить воле арахорна.
– Но... – попытался возразить медик, что был моложе.
– Ты хочешь оказаться там вместо неё, Дрикс? – голос властного мужчины вновь звучал вкрадчиво и от этого ещё более устрашающе, что медик вмиг замялся.
– Нет.
– Тогда живо выполнять! – приказал арахорн и направился на выход.
Дрикс, схватив молодую женщину под руки, тут же помог ей вылезти из медицинской капсулы, и отпустил только тогда, когда она уверенно встала на пол. Второй медик, который был намного старше своего коллеги, сунул ей в руки тонкий плед, и женщина сразу укуталась, пряча свою наготу.
– Что это за место? – спросила она у мужчины, которого арахорн назвал Карэнсом.
– Медицинский отсек.
– Где именно находится ваш медицинский отсек? Где я?!
Она хотела знать, что это за город? Что за страна? Куда её привезли? Ведь язык, на котором все говорили, по своей сути являлся совершенно незнакомым. И не ясно ещё, почему она вообще его понимает. Поэтому вторым по важности после местонахождения стоял вопрос именно о языке. Но только односложный ответ старшего медика ввёл её в замешательство, отодвинув всё остальное на задворки уже не столь значимого:
– На корабле.
– На корабле?! – она растерялась, ведь с корабля сбежать крайне сложно, пока тот в море, а если в океане, то сделать это становится практически невозможно. Но сейчас было важно хотя бы разобраться, куда они направляются. – В какой порт идёт этот корабль? В каком мы море?
– Мы не в море, а в космическом пространстве и уже далеко от Земли.
Она неверяще уставилась ему в глаза, пытаясь увидеть во взгляде мужчины подвох.
– Это что, шутка такая?
– Нет. Смирись с этим. Иди.
Карэнс подтолкнул её, вставшую как вкопанную, и по инерции сдвинувшись с места, она засеменила следом за ним, в шоке прокручивая слова о местоположении корабля в пространстве, осознавая, что если мужчина действительно не пошутил, то ей самой никогда отсюда не выбраться и не вернуться домой. Озноб начал сковывать тело, но она упорно шла за своим провожатым. Вот только куда?
Но совсем скоро ответ пришёл сам собой, когда тяжёлые металлические двери перед ней разошлись и скрылись в свои ниши по разные стороны проёма, открывая обзор на помещение, в котором ей предстояло коротать ближайшее время.
«Он назвал это место «тёмной»? Что ж, комнатушка размером метра полтора на два, а то и меньше, полностью оправдывает своё название. Всё равно что кладовка или чулан какой-то, только совершенно пустой», – сделала она первые выводы, но ей хотелось конкретики.
И развернувшись к своим конвоирам, спросила:
– Что это за помещение?
– Сюда сажают особо провинившихся членов команды, – ответил ей Дрикс. – Чтобы пыл остудить, если вдруг до такого дойдёт дело.
– И в нём совершенно нет освещения?
– Есть. Но включать не велено, – твёрдо произнёс он. – Сама же слышала, что в тёмную. Значит в тёмную.
– А если у меня клаустрофобия?
Вот только мужчины-медики не поняли её слова, которое она произнесла на родном языке, и переглянулись.
– Что это? – спросил с долей пренебрежения Карэнс.
– Боязнь замкнутого пространства.
– Ну что могу сказать, – медик развёл руками, – придётся тебе преодолеть свою боязнь. Заходи, – последнее было произнесено в приказном тоне. А ведь в присутствии арахорна он подобного себе не позволял и был уж слишком учтивым и почтительным. – Или мне силой тебя туда затащить?
– Сама зайду.
И молодая женщина вошла в комнатушку, в которой были лишь голые стены да пол с потолком. А ещё двойные двери с широкими зубчатыми пазами по центру, которые мгновенно за ней сомкнулись, отрезая от внешнего мира и погружая в глухую черноту.
– Куда же тебя занесло, Марина? – чуть слышно произнесла она, совсем не о месте своего заточения, а обо всей ситуации в целом. – Как же так?
Она не помнила, не понимала, как вообще могла оказаться на корабле у этих инопланетных похитителей. И даже не догадывалась, сколько вообще прошло времени с момента, как её вывезли с Земли. В ту же секунду перед мысленным взором возник синий взгляд непривыкший к отказам, и пленённая женщина осознала, что от желаний этого властного мужчины она теперь зависит целиком и полностью. Но чего ей остаётся ждать от собственного будущего?
– Явно ничего хорошего, – прошептала она как данность.
Марина вмиг поёжилась от озноба, сильнее укутываясь в плед. И это был даже не внешний холод, ведь никакой одежды ей так и не дали, как и обуви, а скорее тот, что исходил у неё изнутри. Босые ступни хоть и не чувствовали холода как такового, из-за выстеленного мягким пластиком пола, но стоять босиком было унизительно. Вся эта ситуация – сплошное унижение. Но даже это она могла бы спокойно пережить. Сейчас для этой молодой женщины самым ужасным было осознание того, что ей никогда больше не вернуться к своей семье. И в первую очередь – к своим детям.
– Яна, Анечка, как вы теперь без меня? – прошептала она, и слеза отчаяния покатилась по щеке. За ней вторая и третья.
Но она тут же стёрла слёзы. Нельзя впадать в отчаяние и истерику. Не в том она положении, чтобы позволить себе такую роскошь, как слабость. Марина села на пол, теперь укутав и ноги в плед, обняла колени и положила на них голову. Если бы можно было отключить мозг и провалиться в спасительный сон, она бы сейчас с большим удовольствием это и сделала, находясь в кромешной темноте. Вот только время, проведённое в медицинской капсуле, сказывалось не в её пользу: ум был ясен, как никогда. Она прекрасно понимала, что счастливого будущего у неё уже не будет. И память услужливо распахнула свои двери, показывая моменты её прошлой, такой ещё совсем недолгой жизни.
– Всего-то двадцать восемь лет...
Казалось бы, самый расцвет жизни, который так резко скатился в закат. Но за себя и свою участь она так сильно не переживала, как за отставленных детей. Им было всего ничего: Яне – три с половиной, а Анечке – два года. Совсем крохи, что сердце разрывалось от мысли, что дети больше не с ней. Одно согревало: рядом с ними остался их отец: есть кому позаботиться и вырастить. Но с другой стороны, она понимала, что той любви, которую дала бы им она, он не даст. Слишком занят. В последнее время ей даже начало казаться, что Олег женат не на ней, а на своей любимой работе... А дочки... Ему нужен был сын, которого она не смогла ему дать.
– Ну почему им всем нужны именно наследники? Сыновья? – простонала она, подняв лицо вверх.
Но этот вопрос остался чисто риторическим. Ведь ответ на него ей не раз уже озвучивали, и в первую очередь – муж. Сын ему нужен для того, чтобы его громкая фамилия не угасла. А также фирма, которую он создал с нуля, не перешла бы в будущем в другую семью. Чтобы именно его сын стал продолжателем не только его рода, но и дела. Да и перед друзьями и коллегами чтобы было чем гордиться, у тех-то уже были сыновья-наследники.
С одной стороны, стремления Олега ей были понятны. А с другой... Он считал, когда дочери подрастут, им станут важны лишь наряды да украшения. И внутренне Марину задевало, что муж не допускал даже мысли, что одна из его дочерей сможет возглавить фирму. По его мнению, женщины не способны вести дела на высоком уровне, а руководить – и подавно. При этом он совсем подзабыл, что несколько лет назад, когда он только строил свою «империю», как он её сам и называл, было всё по-другому. Ведь это именно Марина очень сильно помогала ему в его начинаниях. Во многом это её заслуга, что фирма не только открылась, но и удержалась на плаву в самое сложное время. А вот когда чуть раскрутилась, Олег заявил, что сейчас самое время подумать о наследнике. Но вместо ожидаемого сына, которого муж хотел назвать Яном, родилась Яночка. А сразу после у них родилась Аня. И Марина полностью отошла от дел фирмы, посвятив себя не только дому и мужу, а в первую очередь детям.
Сейчас только и оставалось, как вспоминать те тёплые мгновения...
Внезапно в комнатушке стало светло. Яркий свет, казалось, вспыхнул отовсюду, и этот настолько резкий контраст после тьмы заставил Марину вмиг зажмуриться. А тремя секундами позже, когда послышался шум и створки дверей пришли в движение, ей пришлось открыть глаза. Всё ещё привыкая к появившемуся освещению, она поднялась с пола и сразу направилась на выход. Но стоило ей оказаться за пределами своего заточения, как пришлось замереть перед мощной фигурой. Марина подняла голову и узнала в стоящем в полутора метрах от выхода мужчине арахорна.
– Надеюсь, за это время ты поумерила свой пыл, – на его не то вопрос, не то утверждение, она не сочла нужным что-либо ответить. Между тем заметила, что мужчина остался этим доволен, расценив её молчание по-своему. – Сейчас ты пойдёшь со мной в мои апартаменты.
– Зачем? – её вопрос прозвучал вовсе не из праздного любопытства, в нём чувствовалось сильное напряжение.
– Зачем? – усмехнулся он. – Будем делать наследника, вот зачем.
– Я уже сказала, что ты не получишь от меня наследника.
– Повтори, что ты сказала? – и вновь его вкрадчивый голос, нёс в себе ощутимую угрозу.
– Я сказала – нет!
Несколько секунд тишины отбили удары сердец, прежде чем раздался грозный голос:
– Никто не смеет разговаривать в подобном тоне с сильнейшим! С самим арахорном! Это опасно для жизни.
– Жизни? – переспросила молодая женщина и грустно усмехнулась. – Считай, что ты уже отнял у меня её. Ты всё у меня забрал. Мне нечего терять. Зато тебе, арахорн, есть что!
– И что же, по-твоему, я могу потерять?
– Призрачную надежду! Вот что. Шестьдесят восемь процентов, говоришь?
– А ты с огнём играешь.
– Смерть меня не пугает, скорее это избавление... От тебя.
– Либо ты сейчас же идёшь за мной в мою спальню и ложишься под меня, либо... – он специально сделал паузу, чтобы сменить тембр голоса, сделав его устрашающим, – ты проведёшь в тёмной вечность.
Марина смотрела на него с вызовом. Ей действительно больше нечего было терять. Без её семьи жизнь потеряла смысл. Оттого и ложиться под этого самоуверенного индивида, она не собиралась.
Глаза в глаза и шаг назад, второй, третий, и она стоит по ту сторону дверного проёма, с гордостью взирая на арахорна. И в ту же секунду взгляд синих глаз вдруг полыхнул нереальным холодным неоновым пламенем. А уже в следующий миг дверные створки с грохотом сомкнулись, словно зловещая пасть, отрезая от внешнего мира, и в тот же миг погружая её в кромешную тьму. От скрежета металла о металл, внутри вместе с дрожью и появившимся ознобом, стало растекаться отчаяние. Она понимала, что назад, в свой привычный мир, у неё дороги больше нет. А что её ждёт впереди, думать совсем не хотелось. Хотелось к своим детям, обнять, прижать к себе, как самое дорогое.
