ГЛАВА 1. Взрывное начало
Казалось, зал боевых заклинаний разделился на две части.
— Мари! Мари! — кричали одни.
— Лео! Лео! — надрывались другие.
— Да прекратите немедленно! Нашу группу опять накажут из-за вас!
Ага, все-таки есть и третье мнение. Только последний голос остался в меньшинстве. Бедная, бедная староста Герти. Хотела бы я сказать, что мне искренне жаль, но это будет откровенной ложью. Да и вообще, не она ли недавно вписала мое имя в добровольные волонтеры на День открытых дверей, даже не спросив разрешения? Получай сполна, коллега! Отрабатывать — так вместе.
Мстительно улыбнувшись старосте, я перевела взгляд на своего заклятого врага — Оливера Вальмонта. Его янтарные глаза, поблескивающие из-под небрежно падающей на лоб черной челки, метали в меня ненавистные искры. Капризные губы кривились в презрительной усмешке, превращая тонкие аристократичные черты лица в хищную недовольную маску. Все настолько предсказуемо, что даже скучно.
Легкое движение кисти, короткое заклинание, сорвавшееся с губ, — и вот уже презрительное выражение сменяется изумленным. А затем и вовсе — испуганным. Бальзам на душу!
По залу прокатывается гул одобрения и удивления. Еще бы! Ведь всего пару недель назад я не могла создать даже маленький пульсар, а дуэль с Оливером закончилась моей подпаленной челкой и уязвленным самолюбием. Особенно было жаль челку: рыжие волосы — единственное, что досталось от мамы, — я старалась беречь. Поэтому упорно тренировалась. И сегодня готова взять реванш.
— Амари, ты перегибаешь! — вновь испуганно заныла Герти. — Подумаешь, огрел сумкой по плечу да за хвостик дернул, кто же за такое пульсарами бросается! Вы чего как маленькие?!
Ну вообще-то это я сначала использовала вонючую клеевую жижу, чтобы намертво приклеить его тетрадь к парте, и тем самым спровоцировала мелкую стычку. А там, где у нас с Оливером мелкая стычка, следом идет магическая дуэль. Опять же — зачем нужно было дергать меня за хвостик?! Сразу становлюсь неуравновешенной.
— Отойди, Флинн, — небрежно попросил Оливер, когда маленькая фигурка старосты встала между нами.
Да поглядите на нее, смелая какая!
— Герти, уйди, а то зашибем, — бросила я.
— Я сейчас же позову преподавателей! — в отчаянии заявила однокурсница и действительно поспешила к выходу, который тут же успешно загородила толпа студентов. Бедная, бедная староста Герти… До чего же упрямая! Черт…
Отвлеклась всего на пару секунд: удостовериться, что наши с Оливером фанаты свято охраняют выход, и едва не заработала искрой в глаз. Оливер любит нападать первым… Ну держись!
Если в самом начале я хотела лишь похвастаться пульсаром, то после его искр, которые чуть не оставили меня без глаз, сомнений не осталось — и я запустила магический шар прямо в лицо Оливеру. Но тот тут же выставил щит, и мой пульсар, отработанный с таким трудом, рассыпался мелкими звездочками. Толпа восхищенно ахнула.
— Мари, покажи ему! — крикнула какая-то девушка. Наверняка та, которую мой противник недавно бросил.
Взмах рукой, плавный, отточенный разворот в воздухе — и вот я уже держу ледяной меч. Пользуясь секундной заминкой стихийника (выставлять щиты не так-то просто), резко замахиваюсь и... касание лезвием по воздуху оставляет за собой иней, но Оливер успевает отпрянуть, а в следующий миг его ладонь уже сжимает пылающий клинок. Как же ты любишь огненные мечи!
Наши магические оружия сталкиваются — лед против огня, и по залу разлетаются искры и снежные хлопья. Оливер делает выпад — я уворачиваюсь, чувствую жар у самого лица. Отвечаю резким ударом, но противник снова ставит щит.
Толпа гудит, ожидая следующего хода, а я вдруг понимаю, что в запасе у меня не так уж много сил. Значит, надо использовать последнее, но очень серьезное заклинание… Я бы даже назвала его доставшимся по наследству.
Я сложила руки чашечкой и, молниеносно шепнув одно-единственное слово, резко развела ладони в стороны, намереваясь выплеснуть коктейль из снежинок и искорок в Лео, но...
— Что здесь происходит?!
В последний момент руки дрогнули. Я перевела взгляд на того, кто вдруг решил вмешаться в магическую дуэль своим столь некстати заданным вопросом, и...
— Госпожа, нагнитесь!
Увы, куратора Корделию Норден можно считать какой угодно: заботливой, дотошной, милой, ворчливой... Но точно не увертливой. С реакцией у нее всегда было плохо.
Коктейль из искорок и льдинок обрушился на ее бедную седую голову. Женщина приняла его стойко.
Наши с Лео фанаты вдруг резко притихли и начали потихоньку утекать из кабинета. Сам Лео, кстати, тоже хотел смыться, но его приперла к стенке Герти. Забавная картина: низенькая пухлая староста наседает на высокого статного парня. Но мне стало не до смеха. Из-под круглых очков, забрызганных снегом и теперь треснувших, на меня смотрели два голубых глаза в обрамлении длинных черных ресниц. Укоризненных таких. Обиженных.
— Простите, — искренне произнесла я. Да, я не особо любила эту академию и всех ее преподавателей, но наша руководительница была одной из немногих, кто мне нравился.
— В кабинет ректора, — отчеканила Корделия и добавила: — Оба.
— А давайте лучше к декану сходим? — сразу предложил Лео.
— Или лучше вообще в вашем кабинете посидим? — сориентировалась я. Когда нас с Лео наказывали, мы проявляли редкое единодушие. — Обсудим наше недостойное поведение за чашкой чая? Я знаю, вы любите ромашковый.
— А я за конфетами пока схожу, — снова сделал попытку сбежать Оливер.
— В кабинет ректора, — повторила куратор. И строго добавила, переведя свои внимательные глаза на старосту: — Госпожа Флинн, проводите этих двоих.
— Почему я остаюсь крайней? — возмутилась Герти. — Я вообще-то пыталась их разнять!
Ну что за риторический вопрос? Потому что это участь старосты. Смирилась бы уже.
В кабинет к ректору, разумеется, никому из нас не хотелось. Осгад Тренч был человеком специфическим и каким-то вездесущим, что ли. В его обязанности не входило разбираться со студентами, которые активно нарушали правила, вообще-то для этого была целая должность заместителя по воспитательной работе. Но вечно взволнованный, с хроническим нервным тиком Магнус Шторм попросту не справлялся с нашими шалостями, и тогда ректор решил проявить активность и помочь ему с этим нелегким делом. Мы с Оливером уже как-то бывали у него в кабинете. Нам обоим не понравилось. Особенно неуютно оказалось стоять рядом с кадкой хищной орхидеи, которая то и дело норовила зажевать подол моей юбки, а Оливер откровенно ржал.
Ненавижу тех, кто ставит безумные эксперименты на красивых растениях. И некрасивых тоже. В общем, не люблю я магов земли. Отчасти поэтому мы с Вальмонтом и невзлюбили друг друга с первого взгляда. Бывает же у некоторых любовь с первого взгляда? А у нас ненависть! Да такая, что стены академии трясутся!
— Дамы вперед, — улыбаясь, произнес Оливер и приглашающе кивнул в сторону дверного проема.
— Тебе от меня не скрыться, — фыркнула Герти и, ловко сцапав парня за локоть, потянула его за собой, первой покидая кабинет.
Я со вздохом последовала за ними. И откуда только взялась Корделия? Куда смотрели ребята, охраняющие вход?
Ладно, лишь бы не отчислили. Хотя… представляю, как вытянется лицо у отчима. Только ради этого смирюсь с отчислением, если оно нагрянет.
***
— На прошлой неделе в рыцарском классе во время спарринга разнесли вдребезги три манекена, доспехи и витражное окно, на котором было отражение нашего основателя, — с ледяным спокойствием зачитывал Магнус Шторм внушительный список наших проделок, и мы с Оливером удивленно переглядывались.
Кажется, припоминаю.
— А на позапрошлой ваша «учебная дуэль», затеянная в коридоре, привела к обрушению части стены на портретную галерею. Профессор Коллети, которая как раз вела там семинар, едва не плакала от нервного срыва!
Вообще-то и правда плакала, но не будем об этом.
— Еще пару недель назад из-за мелкой стычки в столовой вы перевернули кастрюлю с супом, и все учащиеся остались без первого, а дверь в комнате у госпожи Ривернольд снова нужно ремонтировать, потому что господин Вальмонт положил под нее самодельное взрывное устройство. Комендант сказал, что не видел, как он проник в женское общежитие, но госпожа Амари Ривернольд утверждает, что больше некому.
Конечно, кто в здравом уме и трезвой памяти рискнет так подшутить над девушкой, которая обладает сразу тремя стихиями? Правильно, только один безмозглый, но одаренный маг земли и огня.
— Что-то еще? — уточнил ректор, который, казалось, слушал заместителя по воспитательной работе вполуха и был всецело поглощен тем, что кормил свою хищную орхидею… червяками.
Брр… Мне кажется, он нарочно это делает.
— Это лишь половина их проделок, — поджала губы Корделия. — Многие преподаватели боятся входить в кабинет, если там Амари и Оливер снова выясняют отношения, несколько дней назад староста Гертруда из-за них попала к лекарю.
На этот раз я, нахмурившись, посмотрела на притихшую Герти. Когда такое было? Хотя, возможно, я просто не обратила внимания. Отдачу от моих заклинаний никто не отменял, а Герти вечно путается под ногами и совершенно не умеет ставить защиту.
— Работники столовой в один голос заявляют, что готовы кормить этих двоих только по отдельности, потому что, если они сталкиваются во время обеда, обязательно страдает посуда. Завхоз и комендант каждую неделю выдают список того, что нужно возместить, а виновата снова эта парочка. Академия терпела четыре года, но… пятый, боюсь, не выдержит.
Настала настороженная тишина. Ректор явно размышлял, что с нами делать. Оставалось ждать сурового вердикта.
— А что родители? — наконец поинтересовался Осгад Тренч.
— У госпожи Амари всё сложно, — вздохнула Корделия, бросив на меня смущенный взгляд.
Ой, да подумаешь, три младшие сестры, два брата близнеца, дряхлая бабушка и бедный отчим, которому за братьями уследить бы. Я уже четыре года здесь учусь, и за все это время домой раза четыре всего и ездила. Братья, радостно повиснув у меня на шее, говорили, что их любимая Амари наконец-то вернулась из ссылки. Точное описание, между прочим. Здесь я именно что в ссылке… Свой дар усмирять я еще в четырнадцать научилась, сюда меня отправили после смерти мамы. Несчастный глава многочисленного семейства, мой дорогой, но не очень любимый отчим побоялся, что не справится с бунтом подростка, и решил меня сплавить с глаз подальше. Не то чтобы мне хотелось с ними жить. Просто… мне здесь было дико скучно. Упражняться в навыках дуэли с талантливым и беспощадным Оливером — единственное, что радует.
Осгуд Тренч тактично не стал спрашивать, в чем именно проявляется сложность, думаю, он давно догадался, что его учебное заведение, его любимое детище использовали как место для ссылки неугодных детей.
— С матерью господина Оливера связываемся неоднократно, но она не может повлиять на поведение сына, — продолжила Корделия.
Хм, да, он единственный сын богатеньких родителей, но, кажется, совсем не ладит с ними.
— А с учебой у этих проказников как обстоят дела? — последовал новый вопрос от ректора.
Тут Корделия и Герти смущенно переглянулись, а я довольно хмыкнула. Здесь им крыть нечем: мы с Оливером хорошо учились.
— Госпожа Амари поступила к нам уже с хорошими базовыми знаниями об общей магии и с полным контролем всех трех стихий, — со вздохом призналась куратор.
— Трех? — выгнул бровь ректор.
— Трех, — поддакнула староста. — Вода, огонь и воздух. А еще у нее есть дар магии смерти.
Вообще-то с огнем у меня были проблемы, я его только недавно и начала постигать, но ей об этом знать необязательно. Что же касается магии смерти, то я ее не принимаю и не использую, как правило. Меня от призраков коробит…
— Какой интересный экземпляр, — протянул Осгуд, скользнув по мне совершенно другим, заинтересованным взглядом. — А что же молодой человек? Тоже одарен?
— Увы, — буркнула Корделия и тут же исправилась. — То есть, это, несомненно, счастье, что среди нас есть такие одаренные люди, но…
— Конкретнее, госпожа Норден, — попросил ректор, снова поворачиваясь к своей зеленой хищнице и скармливая ей последнего червяка.
— Дар у Оливера Вальмонта проявился в семь лет, он превосходный маг земли и огня. Редкое сочетание. Заклинания второго уровня даются ему по щелчку пальцев, думаю, скоро и до третьего дорастет. Еще он прекрасный иллюзионист. И студенту неплохо даются трансформации с предметами. Его и госпожу Амари приняли сюда без вступительных экзаменов, чтоб вы понимали. И все бы ничего, в прошлом году, когда они официально были допущены к межакадемическим магическим турнирам, мы впервые за много лет заняли первое место, но… они продолжают тренироваться в любое время и в любом месте, подвергая всех опасности. Стены академии, как и преподаватели, не выдерживают! Впервые в жизни я совсем не рада, что у меня такие безгранично талантливые ученики! — На этом месте Корделия перевела дух, а затем пламенно продолжила: — Господин Тренч, с ними надо что-то срочно делать, а иначе половина преподавательского состава уволится! Это против моих правил… но, кажется, нам пора созвать совет и проголосовать за и против… наших кандидатов на отчисление. Что скажете?
Староста, лишь услышав это слово, пискнула и возмущенно посмотрела на куратора. Я вздохнула. Оливер фыркнул.
Заместитель по воспитательной работе устало помассировал виски и неохотно произнес:
— Согласен с госпожой Норден.
Корделия, высказав общее мнение, виновато отвернулась к окну. Все молчали, ожидая вердикта от ректора.
— Отчисление… — наконец медленно произнес он это слово, словно смакуя его. — Хорошая мысль…
Я затаила дыхание. Неужели все-таки придется «порадовать» отчима? Представляю этот грандиозный скандал… Может, на каникулах напроситься в гости к бабушке? Она с самого начала была против моего отъезда. Встанет на мою сторону.
— Но… у меня есть предложение поинтереснее. Что ж, госпожа Норден, созывайте совет. Будем обсуждать не отчисление, а исправительную работу нарушителей!
Та-да-да-дам… Кажется, у меня вообще не будет каникул…
ГЛАВА 2. Академия призрака
С самого утра в женском общежитии началась суматоха. Без конца и края хлопали двери, за стенами что-то бряцало и падало, то и дело раздавалось:
— Девочки, чей чемодан? Кто оставил вещи в коридоре?
Если хозяин не находился в течение десяти минут, комендант орал во всеуслышание:
— Потеряшки оставляю у себя в подсобке! Заберете!
И так до обеда… Ученицы собирались на каникулы. Мне оставалось тоскливо смотреть вслед удаляющимся одногруппницам.
— Лучше бы меня отчислили! — в сердцах бросила я Герти, когда та зашла попрощаться.
— С ума сошла?! — возмутилась староста. — Я столько раз тебя выгораживала, и если бы тебя отчислили, какое мне тогда вознаграждение?
— А я обещала тебе вознаграждение? — удивилась я.
— Не ты конкретно, а вот твой папа обещал, — не стала лукавить Герти. — Перед отъездом просил за тобой приглядывать.
— Он не мой папа, — спокойно заметила я и обиженно уточнила: — Что хоть пообещал-то?
— Работу, — мечтательно выдохнула Гертруда. — Сама знаешь, с моим даром ее сложно найти…
