Удача решила мне улыбнуться. На выходе из столовой я столкнулась с Мириэллой, которая быстро сунула мне что-то в руки. Этим «что-то» оказался проводник. Радостно издав клич великих путешественников, я вызвала карту подвальных помещений, определила, где будет проходить занятие и смело пошла по построенному на экране пути. Около двери уже толпились студенты. По неуверенным лицам можно было предположить, что большинство из них первокурсники.
– О! – довольно воскликнул подползающий наг. – Как вас много!
– Мы не поместимся? – пискнул кто-то сзади.
– В таком составе – нет, – хмыкнул преподаватель, – но сейчас это проблема решиться сама собой.
Студенты приглушённо загомонили. Всем хотелось произвести впечатление на магистра, ведь известие о его вредном характере и своеобразном подходе к экзаменам, облетело нас ещё после линейки. А тут такая подстава!
Падьмэ пошарил в кармане и вытащил небольшой ключ, которым легко открыл аудито-рию.
– Прошу! – и улыбнулся так, что захотелось повеситься.
Из открытой двери пахнуло сладковатым запахом смерти. Аудитория оказалась не совсем аудиторией. Это был морг. Самый настоящий! На двух металлических столах-каталках лежали трупы, накрытые простынями. Большой прозекторский стол располагался справа среди каких-то аппаратов и приспособлений. Противоположная стена представляла собой шкаф с многочисленными ячейками. Дураку стало понятно, что там холодильные камеры. В воздухе раздалось тихое шелестение – это у многих стали возмущаться кишки, не желая отдавать почти усвоенный ужин. Часть студентов благополучно свалилась в обморок, другая – мужественно демонстрировала способности организма менять цвет кожи. Я погрузилась во внутренний раздрай, не зная к какой половине примкнуть. Затем всё же удалось договориться с большей частью мозга и оставить тело в вертикальном положении.
– Вот и отлично!
Падьмэ сделал знак внезапно возникшим полупрозрачным сущностям. Они проворно стали вытаскивать бесчувственных студентов вон. Вскоре нас осталось не так уж и много.
– Теперь можно и начинать! – торжественно возвестил магистр.
Оказалось, что занятия разбивались на три темы: массаж, акупунктура и взаимодействие различных рас. И необязательно присутствовать на всех. Достаточно взять одно направление и я с удовольствием направилась на акупунктуру. Ещё в прошлой жизни интересовалась иглоукалыванием, но это требовало медицинского образования. Сейчас имелась возможность параллельно получить и то и другое.
Первое занятие было вводным. Мы тихо порадовались, что остальные будут проходить в обычной аудитории. Здесь, так сказать, произведён предварительный отбор.
– Я не собираюсь нянчиться с кисейными барышнями, – сурово вещал наг и кончик его хвоста воинственно дёргался в такт словам. – Целительство – это не бессмысленное махание руками и выкрикивание заклинаний. Это труд. Порой грязный и тяжёлый. Чистоплюев он не терпит. Только, погрузив руки по локоть в тело и исследовав все его частички пальцами, пощупав и пропустив через мозг, можно с уверенностью сказать: я ЗНАЮ. Только проштудировав тонны учебной литературы, успешно пройдя практику и получив у меня зачёт, вы можете сказать: я МОГУ. А, когда те немногие из вас, которые выйдут с итогового экзамена хоть с какой-нибудь отметкой отличной от неуда, я буду уверен, что они ЗНАЮТ и МОГУТ. Это и буду те самые целители, которых так ждёт наш мир.
Его вдохновенная речь подтверждалась разливающейся силой. Она словно коршун парила в воздухе, пронизывала каждого студента, заставляя проникнуться глубоким смыслом. Прониклись все. Наверное, представление с трупами, действительно позволило выявить студентов с более устойчивой психикой. Под конец занятия Падьмэ не казался таким уж страшным. Это был искренне увлечённый своим делом профессионал. Я ни минуты не пожалела о своём решении. И теперь понимала магистра: у хорошего педагога нет любимчиков: ему все одинаково противны.
Из морга мы выползали в задумчивости. Подозреваю, что на следующее занятие желаю-щих будет ещё меньше. Интересно, как же остальные буду сдавать зачёты и экзамены?
Тонкой иглой уколол палец перстень, напоминая о «лечебном деле». Я выудила из жи-денькой толпы Линду и порадовалась, что она смогла остаться.
– Ты что выбрала?
– Не знаю, – девушка пожала плечами. – Мне всё интересно. Но, думаю, на все направле-ния меня не хватит.
– Походи на все, – предложила я, – потом выберешь.
И потащила её в ведьмовскую лабораторию, благо проводник уже построил маршрут. Осталось подождать Леонэля. Линда в предвкушении вздыхала и ломала руки. Наконец, из тём-ного провала коридора показалась высокая худощавая фигура.
– О! На ловца и эльф бежит! – хмыкнула я. – И ночь ещё не вся прошла!
– Девочки, – парень ввентился между нас и приобнял, – я весь ваш! На всю ночь! У меня всё для этого есть!
– Совести у тебя нет, – вздохнула я. – Мог бы договориться с какой-нибудь ведьмочкой, чтоб она помогла!
– Совесть у меня есть! – не обиделся Леонэль. – Только она в зачаточном состоянии! Как же я могу отказать себе в удовольствии погладить необычную пчелиную шерстку!
– Пошляк! – беззлобно высказалась я и с беспокойством посмотрела на полуобморочную Линду.
Та покрывалась красными и белыми пятнами, не хуже, чем собственное временно полосатое жёлто-чёрное брюшко.
В лаборатории было тихо, прохладно и жутко. Ряды столов с плитками, котлами и множе-ством колбочек, скляночек и ещё каких-то ёмкостей, безмолвно мерцали в полутьме. Леонэль клоунским жестом пригласил нас внутрь. Линда нерешительно переминалась с ноги на ногу и кидала на эльфа опасливые взгляды. Он прошёл внутрь, деловито освободил один из столов, достал из кармана баночку с тёмным содержимым и подмигнул:
– Ну, девчули, кто из вас первая охотница до мужского тела?
Я думала, что Линду удар хватит, так она покраснела.
– Вот уж до чего нет охоты, так это до твоего тощего эльфячьего тела, – огрызнулась я. – Бросай придуриваться!
– Я ж как лучше хотел! – шутливо надулся парень. – Так сказать, разрядить обстановку!
– Угу, – буркнула я и хмуро продекламировала пришедшую на ум фразу из прошлой жиз-ни: – то нужных слов нам вовремя не вспомнить, то вовремя заткнуться не судьба.
Леонэль внезапно стал серьёзным.
– Я, действительно, как лучше хотел. И с ведьмочками пытался договориться, но те, кому доверяю, наотрез отказались.
– Почему?
За разговорами я подталкивала Линду к столу. Она переводила взгляд с меня на эльфа и потихоньку перебирала ногами.
– Может, оно само пропадёт? Вылиняет? – бормотала она.
– Ага, вместе с косами! – хохотнул парень. – Давай уж, заголяйся! Я, как порядочный эльф, так и быть – закрою глаза!
– Эльф-боевик и порядочность априори несовместимы! – Я пыталась подбодрить девушку, к которой первый раз в жизни будет прикасаться посторонний мужчина. Облапывающая «помощь» Фурха не в счёт.– Представь, что это не Лео, а лекарь! И ты проходишь плановый осмотр!
Вдвоём с эльфом – я придерживала полуобморочную Линду, а Лео энергично втирал мазь, – мы кое-как добились результата – после нанесения мази шерсть стала отваливаться комками, и вскоре Леонэль уже довольно мурлыкал, проводя ладонями по совершенно гладкой коже живота и спину Линды «для контроля». Девушка стояла живым истуканом, но не дёргалась, вопреки моим опасениям.
Включив ночное зрение, я заметила, что руки парня уже несколько минут просто путеше-ствуют по телу, а дыхание парочки стало рваным и частым. Женская солидарность взбунтовалась – ах, он гад такой! Знает же, КАК надо прикасаться, чтобы все здравые мысли покинули рассудок! Ты только посмотри! А эта, девица-недотрога, расплылась тёплой лужицей, даже глазки прикрыла!
– Хватит! – рявкнула я и принялась натягивать на Линду мантию. – Ты её до дыр протрёшь!
– Ну, до самой лакомой дырочки я ещё не добрался, – разочарованно протянул эльф.
А сам продолжал оглаживать гладкие девичьи полупопия. Я отбросила наглые эльфийские лапы от застывшей от непонятных ощущений Линды и потащила её к выходу.
– А «спасибо» сказать? – послышался вслед сдавленный смех.
– Я тебя завтра «поблагодарю»! – огрызнулась я, выталкивая одногруппницу из лаборато-рии.
– Ловлю на слове, малышка! – оживился эльф.
Нет, ну какой же он гад! Так и хотелось повесить на него табличку с надписью «гад эльфийский, подвид парнокопытный, козёл любвеобильный»! Или как там правильно классифицировать.
– Ария! – стонала Линда, когда я пёрла её на буксире к общежитию. – Какой он … Какой …
– Сволочь! – констатировала очевидное я, выстраивая в голове пламенную жалобную речь для вахтёра, чтобы тот пропустил двух запоздавших девиц после отбоя.
– Ты что? – от возмущения она аж остановилась. – Он необыкновенный! – Пришлось придать ей ускорения в виде тычка в спину. – Такой мужественный и нежный! Мама всегда говорила держаться от эльфов подальше … – мозг, подвергшийся воздействию эльфийского очарования, продолжал извергать водопад приторного любовного киселя.
– Права мама, – бурчала я себе под нос, одновременно отмахиваясь от розовой пыльцы. Не дай бездна, опылюсь!
– Но как же она ошибалась! – Линда громко вздыхала и витала где-то в эротических облаках. – Это просто необыкновенно! Он такой ласковый! Такой …
И опять пришлось выслушивать по новой все ахи и вздохи. Мда, хорошо же он мозги её пригладил! Ни одной извилины не осталось! Как утюжельным прессом прошёлся. Ну, я ему завтра болтики-то от этого пресса повыкручиваю и гладильную поверхность пошкарябаю …
Нам повезло: сегодня на вахте дежурил Тор. Он только стрельнул своими чёрными без-донными глазами и махнул костлявой лапкой:
– Проходите, – проскрипел он.
– С меня пирожки! – бросила я на ходу и услышала тихий скрипучий смех за спиной.
Девчонки не спали – ждали Линду. Ещё несколько минут они рассматривали и ощупывали её, ахая и чирикая наперебой. Даже закралась мысль об эпидемии, размягчающей девичьи мозги до состояния розовой кашицы. Плюнув на всё это восторженное кудахтанье, я поспешила к себе, молясь, чтобы Керри задержали какие-нибудь дела, и моя филейная часть осталась бы без физической стимуляции. Засыпала я в одиночестве, уже на краю сна почувствовала горячие руки, которые собственнически сгребли в охапку мою пострадавшую тушку.
Глава 7.
Утро хмуро прокралось в окна. Вставать не хотелось от слова «совершенно». На автомате натянула одеяло на голову и наблюдала сквозь маленькую дырочку за мужем. Тот вышел из душа и дефилировал по спальне, нагло сверкая накаченной задницей. Так и захотелось ущипнуть. Я лежала под одеялом и эротично вздыхала. Тонкий слух демона, конечно, уловил приглушённые одеялом звуки. Он остановился, проследил за кровожадным взглядом моего глаза, который жадно ощупывал кисточку демонячьего хвоста, и загадочно хмыкнул. Кисточка испуганно дёрнулась, а сам хвост заходил ходуном, хлёстко охаживая мощные бёдра
– Ар-р-рия, – предупреждающе пророкотал Керри.
– Ну что? – хихикнула я.
– Хвост не дам!
В подтверждении его слов предмет обсуждения замер в ожидании развития событий, как бы намекая, что, дескать, он не против, только, если кисточку не будут теребить.
– Очень нужно! – фыркать под одеялом довольно неудобно, но я старалась. – У меня свой хвостик есть. Маленький и пушистый.
Хвост демона заинтересованно потянулся в мою сторону: покажи!
– Давно ли ты его отрастила? – хохотнул Керри, натягивая труселя. Пятая конечность оби-женно свилась кольцом и никак не хотела просовываться в дырочку.
– Н-ну-у-у, – я загадочно и призывно выдохнула.
Хвост мужа напружинился и потянулся к кровати.
– Ар-р-рия! – Демон возмущённо рыкнул, хвост испуганно задрожал и ввентился в специ-альное отверстие. Керри, наконец, смог одеть трусы. – Пр-р-р-рекрати! Я уже опаздываю!
Далее он одевался по-военному быстро.
– Зал переброски находится в подвале, – застегивая рубашку, просвящал муж. – Спустишься по лестнице и сразу попадёшь в подземный переход. А он тебя выведет прямо в зал. Шон! – он ткнул пальцем в минидемона. – Проведёшь и проследишь!
Рейк уныло кивнул и забрался в кольцо. Ему совсем не хотелось ехать куда-то в дальний лес и болтаться до самого вечера.
Уже натягивая сапоги, Керри обрадовал:
– Завтра выходной. Я буду немного занят с утра, а вот вечером открою портал для тебя домой, в Заоблачный.
Ура! Завтра я увижу своих детей! Как же соскучилась за эту неделю! Я взвизгнула и повисла на муже, благодарно целуя его.
– Милая, – заурчал супруг, облапывая мои нижние девяносто. – Если ты не прекратишь, то мы опоздаем!
Я последний раз чмокнула его тёплые губы и сползла с напряжённого мужского тела, по-пой ощущая предвестник возможного опоздания.
– Пока! – махнул рукой Керри и, после вороватого обследования коридора на наличие кого-нибудь, шмыгнул за дверь.
Оставалось ещё немного времени на лёгкий завтрак. Я вспомнила, как дрархи вечером хвалились, что у них получился торт Напалеон по моему рецепту. Это, кстати, единственный ре-цепт торта, который остался в памяти. Открыв дверцу маленького холодильника, я недоумённо уставилась на полки, не обнаружив и намёка на наличие любимого лакомства:
– А где тортик-то?
– Рерх ночью что-то жрал под кроватью, – мстительно доложил рейк.
Я, конечно, понимаю, что тортик за ночь мог сожраться, но не в одну морду!
Не поленилась и заглянула под свою кровать. Кот безмятежно спал, свернувшись клубоч-ком. Заботливо укрытый пушистым хвостом нос выводил тихие сытые рулады. Я в замешательстве застыла: будить или ну его, торт этот?
– Даже крошки не оставил, жиртрест рыжий! – шипел в ухо мелкий демон. – Всё сам сло-пал!
Мда. Хоть в большой семье, как говориться, клювом не щёлкают, но тут рейк был прав. Надо вернуть заблудшую кошачью совесть. Я вздохнула и дёрнула фамильяра за толстый хвост. Результатом явилось открытие одного золотистого глаза и недовольное фырканье:
– Вы чё-у? Ночь на дворе! Дайте-у поспасть!
– Ты только и делаешь, что дрыхнешь! – возмутился Шон. – А я вкалываю за двоих!
– От своей половины работы-у я тебя-у освобождаю, – недовольно пробормотал котяра и отполз подальше.
Пришлось лечь на живот, чтобы дотянуться до наглого комка шерсти и выволочь того из-под спасительного покрова.
– Рерх! – я сурово сдвинула брови. – Где торт?
Котяра сделал шрэковские глаза:
– Я только один кусочек съел!
– А остальные кусочки ГДЕ?
– Ну, Ария, – смущённо пробормотал он, – я же не мог его порезать, у меня же лапки!
И он обвиняющее выставил вперёд свои лапы с выпущенными острыми когтями.
– И поэтому ты слопал всё? – снова не выдержал рейк. – Вот так всегда! – принялся причитать мелкий. – Как что самое вкусное, так этот блохастый под себя подминает! А мы лапы сосём! А тебе, Ринка, скоро кровать новую надо будет заказывать!
– Это почему ещё? – пришла моя очередь недоумевать.
– А потому, что этот проглот скоро не будет помещаться под старой!
– Напугал! – фыркнул Рерх и зевнул, выставляя напоказ глубокую розовую глотку и два ряда треугольных акульих зубов. Клац! – У меня лежанка есть!
– Ну, конечно! – ехидничал демон, – только на лежанке хомячить втихаря не получается. Вот ты под кроватью и обитаешь.
– Мальчики! Не ссорьтесь! – вмешались добродушные дрархи. – Мы сейчас ещё напечём! Целых два торта!
