– Сколько смогу, – прошептала в ответ.
Да, боевик не сможет защитить нас. Если бы он был один, или монстров было бы меньше, то он вполне справился бы. Да только я путалась под ногами, эльф не может бить одновременно на 360 градусов, его боевой удар максимум 180. Я прокляла тот момент, когда решилась отключиться от резерва Марии – воплощения первородной магии. Как же! Я ж поступила в Академию! Я должна сама! Без помощи! Тьфу, дура. От того, что мой резерв подпитывался бы первородной магией, ума бы не прибавилось извне. Зато сил бы хватило. Оставалось уповать на собственный резерв, а он у меня не такой уж маленький, и на скорость реагирования боевиков. Ну ведь должна быть в Академии какая-нибудь сигнализация!
Пока я горестно размышляла обо всём, собирая все силы на действие щита, вокруг начали происходить странные вещи. Пауки нехотя отступили и строем направились в пространственную прореху под горящими взорами псов. Самый большой медленно стал приближаться к камамери ректора. Они постояли друг против друга какое-то время, хищник возмущённо пошелестел ли-сточками, помахал усиками, пощёлкал зубастыми бутончиками. Пёс оскалился, рыкнул и проше-ствовал к нам.
– Вот не пойму, – пробормотал Лео, – они сейчас нас делят или уже поделили?
– Ария, – возник в голове посторонний голос, – опусти щит. Мы не причиним вам вреда.
К этому времени последний паук скрылся в расщелине и в загоне остались только камамери, охотники и мы.
У меня возникла догадка:
– Тарх?
– Узнала? – добродушно(?) оскалился пёс.
Он подошёл совсем близко к щиту и уставился на меня своими огромными умными глаза-ми. Я как загипнотизированная смотрела в них, с каждой секундой погружаясь в тёплую мягкую темноту. Казалось, глазами сумеречного охотника на меня смотрит вся Вселенная – бесконечная, мудрая, вечная …
Я оборвала силовую связь с магией эльфа и опустила руки. Уставшие мышцы благодарно откликнулись лёгким покалыванием, сообщая о том, что кровь заполняет опустевшие от напряжения капилляры и мелкие венки. Леонэль судорожно сжал мои плечи:
– Ты что творишь? – зашипел он.
– Прекрасно знаю, что творю, – на автомате ответила я, не в силах оторвать глаз от Тарха.
– Я разберусь, по чьему приказу эти низшие проникли сюда, – тихо рыкнул Тарх. – А сейчас мы уходим. Я заберу мелкого.
– Он жив? – раненой птицей встрепенулась надежда. – Он вернётся?
– Жив, – насмешливо скосил глаза вожак, обрывая связь. – Если захочет, вернётся.
– Главное, он будет жить, – с облегчением вздохнула я и улыбнулась.
Один из охотников осторожно подхватил поломанного Мулю и потрусил в зияющую чер-нотой пространственную расщелину. Тарх наклонил голову, изображая вежливый поклон, затем величаво прошествовал следом за своей стаей. Уже стоя на границе пространства, он обернулся:
– Не все порождения тьмы агрессивны к вашему миру.
– Я знаю, – чуть слышно прошептала в ответ.
И была уверена, что Тарх услышал. Он взмахнул хвостом, щель схлопнулась, только в воздухе повисло лёгкое облачко тёмного тумана, которое, несколько мгновений спустя, рассеялось, оставив после себя запах дыма.
– И что это было? – нахмурился Леонэль.
Я сползла по нему на землю, осознавая, что сил совсем не осталось. Подскочивший рек-торский камамери убрал со лба прилипшие пряди, что-то прошелестел и поскакал обратно в приёмную к своему горшку. Хоть эти хищники и могут передвигаться самостоятельно, но долгое время находиться их корни вне почвы не могут. И он, рассудив, что выполнил свою миссию, спешил закопаться, пока на корешках оставались остатки влажной земли и магическая связь со своим «местом жительства».
Рядом опустился Леонэль. Мы сидели, прислонившись спина к спине, и тупо смотрели перед собой. Каждый пытался осмыслить произошедшее.
– Вот скажи, – наконец сказала я, – почему нам никто не помог? Ведь, по идее, мы же сту-денты, недомаги, а тут какие-то монстры хотели нас сожрать!
Эльф помолчал несколько минут, потом ответил:
– У меня только одно объяснение: мы же в монстрятнике.
– Значит, выползай из загона и лопай студентов? – Моему возмущению не было предела.
– Нет. Здесь стоит система оповещения, реагирующая на агрессию.
– Угу, – язвительно буркнула я, – а таракуты чувствовали к нам любовь и нежность! И ра-достно хотели сожрать!
Леонэль хохотнул:
– А в твоих словах есть доля истины! Пауки любят парное мясцо, и с радостью предвкуша-ют, как по жвалам будет течь тёплая кровь! – он сделал страшную мину.
– Дурак, – вяло отмахнулась и оттолкнула его. – Ты как хочешь, но я свои 4 часа отработаю на неделе.
По-стариковски кряхтя, я попыталась встать.
– Что тут произошло?
Неожиданно раздался возмущённый вопль смотрителя. Я плюхнулась обратно.
– Вы совсем ополоумели? – продолжал он орать. – Зачем перекопали всё? – Мужичонка бегал по загону и горестно заламывал руки. – Вы всё испортили! Весь газон! Всю корневую систе-му! Я пожалуюсь ректору! – С негодованием закончил он и уставился на наши тушки.
– Очень своевременно, – ядовито оскалился эльф. – А также просветите его: почему на территории монстрятника отключена сигнализация!
Леонэль встал сам и поднял меня.
– Ложь! – возопил смотритель. – У меня всё действующее!
– Насчет « всегодействующего» у вас лично, я ничего не могу сказать, не проверял по по-нятным причинам, – глаза студента-боевика угрожающе сощурились, – а вот в остальном я готов поспорить. А сигнализация у вас и впрямь не работает. Аккумуляторы в артефактах разрядились? – высказал предположение парень, взваливая меня на плечо. – Так ректорат средства каждый месяц выделяет, а сейчас только начало. Куда дели деньги? – Он встряхнул меня, поудобнее укладывая. – На «лечение» у мадам Бурф?
– Не докажете! – приосанился гном, но бегающие глазки выдали все статьи расходов ка-зённых средств.
– И не будем ничего доказывать, – устало огрызнулся Леонэль и пошёл к выходу. – Тут был камамери ректора, он всё и расскажет.
– Чушь! – не сдавался смотритель. – Это безмозглое растение ничего не сможет доказать!
Эльф пожал одним плечом, так как на другом висела я, и поспешил убраться.
– Я его лично на чистую воду выведу, – шипел он пока шёл к общежитию. – А ещё лучше – жене мыслишку подкину. Тогда вообще и напрягаться не придётся. Мадам Дарневшельц очень эмоциональная особа. Такая гнома, скажу я тебе! – он хохотнул. – Её даже глава гномьей общины Соэля побаивается!
Я моталась у него на плече и, несмотря на колющую боль, которая возникала при каждом шаге от соприкосновения эльфячьего плеча и моего живота, глаза стали закрываться, а мозг уплывал куда-то в страну грёз. Как в тумане я слышала изумлённый скрипучий возглас вахтёра в общежитии, его не менее скрипучие причитания, недолгий полёт на магоподъёмнике и суматошные метания рейка. В конце пришло облегчение от прохлады простыней – меня скинули на кровать.
– А ничего так устроились драконьи подопечные!
Это последнее, что уловил мой затуманенный мозг.
Просыпаться жутко не хотелось. Только осознание того, что нужно привести себя в поря-док перед визитом домой, позволило разлепить опухшие веки. Во рту словно стая кошек нагади-ла, и эта же стая протопотала по телу, впиваясь когтями в кожу. Мышцы ломило. Нет, надо поми-мо ОФП либо бегать по утрам, либо заниматься йогой. Всего часа 4 поработала физически, а такое чувство, будто неделю мешки с мукой разгружала.
Я перевернулась на живот, широко открыла рот, несколько раз вдохнула и выдохнула, вентилируя лёгкие. Полегчало. В спальне было тихо и темно. Свет сквозь задернутые шторы пробиться не мог, а светильники я не включила. Было хорошо просто так лежать и балдеть от тишины и покоя.
Дверь тихонько отворилась, пропуская узкую полоску света и высокую стройную мужскую фигуру. Я слегка повернула голову и улыбнулась – Ник.
– Ты как, любимая?
Тёплые ласковые руки мужа осторожно коснулись волос, погладили и заботливо подо-ткнули тонкое одеяло.
– Как ты? – повторил Ник, нежно целуя меня в лоб, как ребёнка.
– Нормально.
Этот хриплый голос мой? Что вообще происходит?
– Который час? – дёрнулась я. Мне же нужно домой! Разрешение на портал только до 12 ночи действует!
– Лежи, ещё раннее утро.
Ник надавил на плечи, не давая мне подняться.
– Как утро? – опешила я. – Почему не разбудили? Мне к детям надо! Сколько я спала?
– Тьш-ш-ш-ш, – поймал мои губы Ник. – Тихо, любимая, тебе вредно волноваться.
Последние слова подействовали, как ведро ледяной воды.
– Я беременна?
И тут же запустила сканирующее заклинание. Муж устало вздохнул:
– К сожалению – нет. Но я ничего не имею против маленьких комочков жизни! – он игриво запустил руку под одеяло и ласково сжал грудь. Тело радостно откликнулось на ласку и затрепетало.
– Угу, – пробурчал из-под кровати Рерх. – Сначала комочки жизни, а потом кучки проблем!
Он выполз из своего убежища и укоризненно уставился своими золотыми глазами.
– А ты, Ария, самая большая кучка. Даже не кучка, а целая гора!
Николас поморщился. Сканирующее заклинание ничего опасного для жизни и никакой другой жизни внутри не обнаружило. Я немного успокоилась и опять предприняла попытку под-няться, несмотря на многообещающий взгляд мужа. И вообще – где Керри? Если Ник здесь, то Керригаррда точно нет. Демон никак не мог найти общий язык с оборотнями, единственное, на что его хватило, так это признать и их права на меня. Но в то время, когда Март или Николас были со мной, у Керри всегда находились «неотложные» дела. Вот и сейчас, – Ник уже по-хозяйски развалился на кровати, стремясь подмять под себя моё тело, – значит, Керригарда нет. А кто же мне откроет портал домой? Разрешение только у него! Мне не дадут.
– Ник! – Я сбросила загребущие, хоть и такие ласковые руки мужа, и выпуталась из его объятий. – Мне в замок нужно. Я детям обещала.
Снежный барс огорчённо вздохнул и откатился.
– Любимая, боюсь, твой визит придётся отложить на пару недель.
– В смысле? – Я взвилась не хуже гейзера. Сила и ловкость вышеупомянутой стаи кошек мне в помощь. Даже мышцы перестали ныть.– Почему?
– Потому, что уже утро понедельника, тебе на занятия сегодня.
Он лежал на постели, заложив руки за голову и смотрел на меня своими потрясающими синими глазами, в которых отражалась такаю любовь, что мне стало стыдно за своё не совсем супружеское поведение. И тут до меня дошло:
– Понедельник? А куда делось воскресенье?
Моя способность трезво мыслить в любых ситуациях в одностороннем порядке нагло со мной развелась и ускакала в неизвестном направлении.
– Ректор отменил, – буркнул Рерх. – Рин, ты проспала больше суток. Вот скажи: когда ты научишься не тащить в рот всякую гадость?
Я судорожно прокручивала последние часы в Академии, но ничего подозрительного не вспоминалось. В безмолвной беспомощности обратилась к мужу.
– Твоё тело так среагировало на какое-то успокаивающее зелье, – объяснил Николас. – Твой эм-м-м … напарник по трудотерапии говорил, что ты пила энергетическое ведьминское зелье. Да только оно, почему-то, дало совсем противоположный результат.
Я вспомнила, как осушила кисленькое варево Дарии. Она что – хотела меня отравить? А как же Лео? Ведь она для него это зелье готовила?
– Э-э-э-э … Бред какой-то.
– Не бред, – авторитетно заявил кот. – Можно сказать, это зелье даже сократило время восстановления после общения с тварями тьмы. Да-да, – горделиво задрал он мохнатый подбо-родок, – мы всё знаем. Леонэль всё рассказал. И как у тебя ума хватило ментально общаться с сумеречными охотниками?
Рерх возбуждённо расхаживал по спальне. Шерсть на спине вздыбилась, по некоторым шерстинкам пробегали искорки, усы воинственно топорщились и вообще – весь вид фамильяра говорил о его крайнем негодовании.
– Я даже ничего не успел предпринять!
– Жрать надо меньше, – мрачно вставил рейк.
Он проявился на спинке кровати и сверлил кота недобрым взглядом.
– Ты уже похож на жирную сардельку. Не фамильяр, а ленивый жрун!
– Я силы коплю! – не хуже меня взвился Рерх. – Это от тебя пользы мало! А я так прило-жить могу – мало не покажется!
Эти двое всегда могли найти причину спора и цапались при любом случае.
– Конечно, не покажется, а реально мало будет. Только жиром пулять сможешь, – мсти-тельно хихикнул рейк.
Рерх зашипел и пригнулся, готовясь к прыжку.
– Так, – жёстко сказал Николас, прервав начавшуюся перепалку. – Все вон! – и он королевским жестом указал на дверь. – И до утренней побудки чтоб я вас не слышал и не видел!
Под грозным и повелительным взглядом оборотня, Рерх прижал уши и хвост, а рейк за-был, как летать. Сразу пропали все причины для взаимной неприязни, и они, пятясь, поползли к выходу. Общая проблема сближает, что бы ни говорилось.
– Ну, вы тут отдыхайте, – пролепетал Рерх. – Мы разбудим, если что.
– Ага, – вякнул из-за его плеча рейк.
Николас покрутил кистьюруки, увеличивая скорость отползания. Только, когда за мелкой живностью закрылась дверь, он переключил всё внимание на меня.
– Любимая, – по-кошачьи промурлыкал он, – так что там насчёт комочков и кучек?
– Не-не-не! – довольно взвизгнула я, ощущая на попе горячие ладони. – Никаких выпуклостей!
– А впуклости? – Ник одним движением подмял меня под себя. Сорочка перед этим жа-лобно тренькнула.
Я проследила её падение и горестно вздохнула:
– Ну, вот и первая кучка!
– Угурм, – мурлыкал барс, покрывая поцелуями шею. – Я намерен провести диагностику твоего тела. Полностью. Всем своим оборудованием.
До побудки студентов и занятий ОФП оставалось три часа …
Утренняя разминка с мастером Фурхом прошла вяло. Невыспавшийся орк, судя по его по-мятой морде лица, без настроения погонял нас по полю и отпустил на завтрак.
На развилке около общежитий меня встретил хмурый Леонэль.
– Привет, – поздоровался он. – Ты как?
– Лео, отвянь. Я всё утро это слышу.
– От кого?
Упс. Он же не знает, что я замужем и только что выпроводила одного из своих благовер-ных из спальни.
– От фамильяров, – нашлась я. – Их у меня два.
– А-а-а, – протянул парень. – Ну да.
Он шагал рядом и мялся. А я после занятий с мастером Фурхом хотела только одного – ЖРАТЬ! Поэтому спешила в столовую.
– Ри-и-ин, – протянул эльф, а я от неожиданности даже остановилась.
– Как ты меня назвал?
– Эм-м… Я когда принёс тебя, твои мелкие так всполошились, всё пытались дозваться. Вот этим именем. А что? Мне нравится, – быстро протараторил он.
Я фыркнула и продолжила шагать сторону самого желанного здания на территории Ака-демии.
– Знаешь, – начал Леонэль, открывая дверь передо мной, – нам нужно объясниться.
– В чём?
Зал студенческой столовой напоминал с утра встревоженный улей. Многие прибыли из дома и делились новостями с друзьями и одногруппниками. Зависть к ним поняла внутри голову и злобно цапнула душу. Пусть я и не смогла бы поделиться о том, как провела выходные, но воспоминания о минутах вместе с детьми грели бы сейчас укушенную душу.
– Ария, ты чего не в духах? – прогудела Элма. – Давай я тебе рагушечки побольше положу! Кушай, поправляйся, а то на тебя смотреть боязно.
Она добавила в порцию большой кусок мяса, щедро посыпала зеленью и протянула мне всё это великолепие. А потом ещё и большой кусок яблочного пирога. Я с сомнением оглядела гору еды на своем подносе – я это всё съем?
Глава 9.
Да, боевик не сможет защитить нас. Если бы он был один, или монстров было бы меньше, то он вполне справился бы. Да только я путалась под ногами, эльф не может бить одновременно на 360 градусов, его боевой удар максимум 180. Я прокляла тот момент, когда решилась отключиться от резерва Марии – воплощения первородной магии. Как же! Я ж поступила в Академию! Я должна сама! Без помощи! Тьфу, дура. От того, что мой резерв подпитывался бы первородной магией, ума бы не прибавилось извне. Зато сил бы хватило. Оставалось уповать на собственный резерв, а он у меня не такой уж маленький, и на скорость реагирования боевиков. Ну ведь должна быть в Академии какая-нибудь сигнализация!
Пока я горестно размышляла обо всём, собирая все силы на действие щита, вокруг начали происходить странные вещи. Пауки нехотя отступили и строем направились в пространственную прореху под горящими взорами псов. Самый большой медленно стал приближаться к камамери ректора. Они постояли друг против друга какое-то время, хищник возмущённо пошелестел ли-сточками, помахал усиками, пощёлкал зубастыми бутончиками. Пёс оскалился, рыкнул и проше-ствовал к нам.
– Вот не пойму, – пробормотал Лео, – они сейчас нас делят или уже поделили?
– Ария, – возник в голове посторонний голос, – опусти щит. Мы не причиним вам вреда.
К этому времени последний паук скрылся в расщелине и в загоне остались только камамери, охотники и мы.
У меня возникла догадка:
– Тарх?
– Узнала? – добродушно(?) оскалился пёс.
Он подошёл совсем близко к щиту и уставился на меня своими огромными умными глаза-ми. Я как загипнотизированная смотрела в них, с каждой секундой погружаясь в тёплую мягкую темноту. Казалось, глазами сумеречного охотника на меня смотрит вся Вселенная – бесконечная, мудрая, вечная …
Я оборвала силовую связь с магией эльфа и опустила руки. Уставшие мышцы благодарно откликнулись лёгким покалыванием, сообщая о том, что кровь заполняет опустевшие от напряжения капилляры и мелкие венки. Леонэль судорожно сжал мои плечи:
– Ты что творишь? – зашипел он.
– Прекрасно знаю, что творю, – на автомате ответила я, не в силах оторвать глаз от Тарха.
– Я разберусь, по чьему приказу эти низшие проникли сюда, – тихо рыкнул Тарх. – А сейчас мы уходим. Я заберу мелкого.
– Он жив? – раненой птицей встрепенулась надежда. – Он вернётся?
– Жив, – насмешливо скосил глаза вожак, обрывая связь. – Если захочет, вернётся.
– Главное, он будет жить, – с облегчением вздохнула я и улыбнулась.
Один из охотников осторожно подхватил поломанного Мулю и потрусил в зияющую чер-нотой пространственную расщелину. Тарх наклонил голову, изображая вежливый поклон, затем величаво прошествовал следом за своей стаей. Уже стоя на границе пространства, он обернулся:
– Не все порождения тьмы агрессивны к вашему миру.
– Я знаю, – чуть слышно прошептала в ответ.
И была уверена, что Тарх услышал. Он взмахнул хвостом, щель схлопнулась, только в воздухе повисло лёгкое облачко тёмного тумана, которое, несколько мгновений спустя, рассеялось, оставив после себя запах дыма.
– И что это было? – нахмурился Леонэль.
Я сползла по нему на землю, осознавая, что сил совсем не осталось. Подскочивший рек-торский камамери убрал со лба прилипшие пряди, что-то прошелестел и поскакал обратно в приёмную к своему горшку. Хоть эти хищники и могут передвигаться самостоятельно, но долгое время находиться их корни вне почвы не могут. И он, рассудив, что выполнил свою миссию, спешил закопаться, пока на корешках оставались остатки влажной земли и магическая связь со своим «местом жительства».
Рядом опустился Леонэль. Мы сидели, прислонившись спина к спине, и тупо смотрели перед собой. Каждый пытался осмыслить произошедшее.
– Вот скажи, – наконец сказала я, – почему нам никто не помог? Ведь, по идее, мы же сту-денты, недомаги, а тут какие-то монстры хотели нас сожрать!
Эльф помолчал несколько минут, потом ответил:
– У меня только одно объяснение: мы же в монстрятнике.
– Значит, выползай из загона и лопай студентов? – Моему возмущению не было предела.
– Нет. Здесь стоит система оповещения, реагирующая на агрессию.
– Угу, – язвительно буркнула я, – а таракуты чувствовали к нам любовь и нежность! И ра-достно хотели сожрать!
Леонэль хохотнул:
– А в твоих словах есть доля истины! Пауки любят парное мясцо, и с радостью предвкуша-ют, как по жвалам будет течь тёплая кровь! – он сделал страшную мину.
– Дурак, – вяло отмахнулась и оттолкнула его. – Ты как хочешь, но я свои 4 часа отработаю на неделе.
По-стариковски кряхтя, я попыталась встать.
– Что тут произошло?
Неожиданно раздался возмущённый вопль смотрителя. Я плюхнулась обратно.
– Вы совсем ополоумели? – продолжал он орать. – Зачем перекопали всё? – Мужичонка бегал по загону и горестно заламывал руки. – Вы всё испортили! Весь газон! Всю корневую систе-му! Я пожалуюсь ректору! – С негодованием закончил он и уставился на наши тушки.
– Очень своевременно, – ядовито оскалился эльф. – А также просветите его: почему на территории монстрятника отключена сигнализация!
Леонэль встал сам и поднял меня.
– Ложь! – возопил смотритель. – У меня всё действующее!
– Насчет « всегодействующего» у вас лично, я ничего не могу сказать, не проверял по по-нятным причинам, – глаза студента-боевика угрожающе сощурились, – а вот в остальном я готов поспорить. А сигнализация у вас и впрямь не работает. Аккумуляторы в артефактах разрядились? – высказал предположение парень, взваливая меня на плечо. – Так ректорат средства каждый месяц выделяет, а сейчас только начало. Куда дели деньги? – Он встряхнул меня, поудобнее укладывая. – На «лечение» у мадам Бурф?
– Не докажете! – приосанился гном, но бегающие глазки выдали все статьи расходов ка-зённых средств.
– И не будем ничего доказывать, – устало огрызнулся Леонэль и пошёл к выходу. – Тут был камамери ректора, он всё и расскажет.
– Чушь! – не сдавался смотритель. – Это безмозглое растение ничего не сможет доказать!
Эльф пожал одним плечом, так как на другом висела я, и поспешил убраться.
– Я его лично на чистую воду выведу, – шипел он пока шёл к общежитию. – А ещё лучше – жене мыслишку подкину. Тогда вообще и напрягаться не придётся. Мадам Дарневшельц очень эмоциональная особа. Такая гнома, скажу я тебе! – он хохотнул. – Её даже глава гномьей общины Соэля побаивается!
Я моталась у него на плече и, несмотря на колющую боль, которая возникала при каждом шаге от соприкосновения эльфячьего плеча и моего живота, глаза стали закрываться, а мозг уплывал куда-то в страну грёз. Как в тумане я слышала изумлённый скрипучий возглас вахтёра в общежитии, его не менее скрипучие причитания, недолгий полёт на магоподъёмнике и суматошные метания рейка. В конце пришло облегчение от прохлады простыней – меня скинули на кровать.
– А ничего так устроились драконьи подопечные!
Это последнее, что уловил мой затуманенный мозг.
Просыпаться жутко не хотелось. Только осознание того, что нужно привести себя в поря-док перед визитом домой, позволило разлепить опухшие веки. Во рту словно стая кошек нагади-ла, и эта же стая протопотала по телу, впиваясь когтями в кожу. Мышцы ломило. Нет, надо поми-мо ОФП либо бегать по утрам, либо заниматься йогой. Всего часа 4 поработала физически, а такое чувство, будто неделю мешки с мукой разгружала.
Я перевернулась на живот, широко открыла рот, несколько раз вдохнула и выдохнула, вентилируя лёгкие. Полегчало. В спальне было тихо и темно. Свет сквозь задернутые шторы пробиться не мог, а светильники я не включила. Было хорошо просто так лежать и балдеть от тишины и покоя.
Дверь тихонько отворилась, пропуская узкую полоску света и высокую стройную мужскую фигуру. Я слегка повернула голову и улыбнулась – Ник.
– Ты как, любимая?
Тёплые ласковые руки мужа осторожно коснулись волос, погладили и заботливо подо-ткнули тонкое одеяло.
– Как ты? – повторил Ник, нежно целуя меня в лоб, как ребёнка.
– Нормально.
Этот хриплый голос мой? Что вообще происходит?
– Который час? – дёрнулась я. Мне же нужно домой! Разрешение на портал только до 12 ночи действует!
– Лежи, ещё раннее утро.
Ник надавил на плечи, не давая мне подняться.
– Как утро? – опешила я. – Почему не разбудили? Мне к детям надо! Сколько я спала?
– Тьш-ш-ш-ш, – поймал мои губы Ник. – Тихо, любимая, тебе вредно волноваться.
Последние слова подействовали, как ведро ледяной воды.
– Я беременна?
И тут же запустила сканирующее заклинание. Муж устало вздохнул:
– К сожалению – нет. Но я ничего не имею против маленьких комочков жизни! – он игриво запустил руку под одеяло и ласково сжал грудь. Тело радостно откликнулось на ласку и затрепетало.
– Угу, – пробурчал из-под кровати Рерх. – Сначала комочки жизни, а потом кучки проблем!
Он выполз из своего убежища и укоризненно уставился своими золотыми глазами.
– А ты, Ария, самая большая кучка. Даже не кучка, а целая гора!
Николас поморщился. Сканирующее заклинание ничего опасного для жизни и никакой другой жизни внутри не обнаружило. Я немного успокоилась и опять предприняла попытку под-няться, несмотря на многообещающий взгляд мужа. И вообще – где Керри? Если Ник здесь, то Керригаррда точно нет. Демон никак не мог найти общий язык с оборотнями, единственное, на что его хватило, так это признать и их права на меня. Но в то время, когда Март или Николас были со мной, у Керри всегда находились «неотложные» дела. Вот и сейчас, – Ник уже по-хозяйски развалился на кровати, стремясь подмять под себя моё тело, – значит, Керригарда нет. А кто же мне откроет портал домой? Разрешение только у него! Мне не дадут.
– Ник! – Я сбросила загребущие, хоть и такие ласковые руки мужа, и выпуталась из его объятий. – Мне в замок нужно. Я детям обещала.
Снежный барс огорчённо вздохнул и откатился.
– Любимая, боюсь, твой визит придётся отложить на пару недель.
– В смысле? – Я взвилась не хуже гейзера. Сила и ловкость вышеупомянутой стаи кошек мне в помощь. Даже мышцы перестали ныть.– Почему?
– Потому, что уже утро понедельника, тебе на занятия сегодня.
Он лежал на постели, заложив руки за голову и смотрел на меня своими потрясающими синими глазами, в которых отражалась такаю любовь, что мне стало стыдно за своё не совсем супружеское поведение. И тут до меня дошло:
– Понедельник? А куда делось воскресенье?
Моя способность трезво мыслить в любых ситуациях в одностороннем порядке нагло со мной развелась и ускакала в неизвестном направлении.
– Ректор отменил, – буркнул Рерх. – Рин, ты проспала больше суток. Вот скажи: когда ты научишься не тащить в рот всякую гадость?
Я судорожно прокручивала последние часы в Академии, но ничего подозрительного не вспоминалось. В безмолвной беспомощности обратилась к мужу.
– Твоё тело так среагировало на какое-то успокаивающее зелье, – объяснил Николас. – Твой эм-м-м … напарник по трудотерапии говорил, что ты пила энергетическое ведьминское зелье. Да только оно, почему-то, дало совсем противоположный результат.
Я вспомнила, как осушила кисленькое варево Дарии. Она что – хотела меня отравить? А как же Лео? Ведь она для него это зелье готовила?
– Э-э-э-э … Бред какой-то.
– Не бред, – авторитетно заявил кот. – Можно сказать, это зелье даже сократило время восстановления после общения с тварями тьмы. Да-да, – горделиво задрал он мохнатый подбо-родок, – мы всё знаем. Леонэль всё рассказал. И как у тебя ума хватило ментально общаться с сумеречными охотниками?
Рерх возбуждённо расхаживал по спальне. Шерсть на спине вздыбилась, по некоторым шерстинкам пробегали искорки, усы воинственно топорщились и вообще – весь вид фамильяра говорил о его крайнем негодовании.
– Я даже ничего не успел предпринять!
– Жрать надо меньше, – мрачно вставил рейк.
Он проявился на спинке кровати и сверлил кота недобрым взглядом.
– Ты уже похож на жирную сардельку. Не фамильяр, а ленивый жрун!
– Я силы коплю! – не хуже меня взвился Рерх. – Это от тебя пользы мало! А я так прило-жить могу – мало не покажется!
Эти двое всегда могли найти причину спора и цапались при любом случае.
– Конечно, не покажется, а реально мало будет. Только жиром пулять сможешь, – мсти-тельно хихикнул рейк.
Рерх зашипел и пригнулся, готовясь к прыжку.
– Так, – жёстко сказал Николас, прервав начавшуюся перепалку. – Все вон! – и он королевским жестом указал на дверь. – И до утренней побудки чтоб я вас не слышал и не видел!
Под грозным и повелительным взглядом оборотня, Рерх прижал уши и хвост, а рейк за-был, как летать. Сразу пропали все причины для взаимной неприязни, и они, пятясь, поползли к выходу. Общая проблема сближает, что бы ни говорилось.
– Ну, вы тут отдыхайте, – пролепетал Рерх. – Мы разбудим, если что.
– Ага, – вякнул из-за его плеча рейк.
Николас покрутил кистьюруки, увеличивая скорость отползания. Только, когда за мелкой живностью закрылась дверь, он переключил всё внимание на меня.
– Любимая, – по-кошачьи промурлыкал он, – так что там насчёт комочков и кучек?
– Не-не-не! – довольно взвизгнула я, ощущая на попе горячие ладони. – Никаких выпуклостей!
– А впуклости? – Ник одним движением подмял меня под себя. Сорочка перед этим жа-лобно тренькнула.
Я проследила её падение и горестно вздохнула:
– Ну, вот и первая кучка!
– Угурм, – мурлыкал барс, покрывая поцелуями шею. – Я намерен провести диагностику твоего тела. Полностью. Всем своим оборудованием.
До побудки студентов и занятий ОФП оставалось три часа …
Утренняя разминка с мастером Фурхом прошла вяло. Невыспавшийся орк, судя по его по-мятой морде лица, без настроения погонял нас по полю и отпустил на завтрак.
На развилке около общежитий меня встретил хмурый Леонэль.
– Привет, – поздоровался он. – Ты как?
– Лео, отвянь. Я всё утро это слышу.
– От кого?
Упс. Он же не знает, что я замужем и только что выпроводила одного из своих благовер-ных из спальни.
– От фамильяров, – нашлась я. – Их у меня два.
– А-а-а, – протянул парень. – Ну да.
Он шагал рядом и мялся. А я после занятий с мастером Фурхом хотела только одного – ЖРАТЬ! Поэтому спешила в столовую.
– Ри-и-ин, – протянул эльф, а я от неожиданности даже остановилась.
– Как ты меня назвал?
– Эм-м… Я когда принёс тебя, твои мелкие так всполошились, всё пытались дозваться. Вот этим именем. А что? Мне нравится, – быстро протараторил он.
Я фыркнула и продолжила шагать сторону самого желанного здания на территории Ака-демии.
– Знаешь, – начал Леонэль, открывая дверь передо мной, – нам нужно объясниться.
– В чём?
Зал студенческой столовой напоминал с утра встревоженный улей. Многие прибыли из дома и делились новостями с друзьями и одногруппниками. Зависть к ним поняла внутри голову и злобно цапнула душу. Пусть я и не смогла бы поделиться о том, как провела выходные, но воспоминания о минутах вместе с детьми грели бы сейчас укушенную душу.
– Ария, ты чего не в духах? – прогудела Элма. – Давай я тебе рагушечки побольше положу! Кушай, поправляйся, а то на тебя смотреть боязно.
Она добавила в порцию большой кусок мяса, щедро посыпала зеленью и протянула мне всё это великолепие. А потом ещё и большой кусок яблочного пирога. Я с сомнением оглядела гору еды на своем подносе – я это всё съем?
