Мне было очень неуютно, даже дыхание сбилось, но внешне я хранила полную невозмутимость и спокойствие. Мы молча смотрели друг другу в глаза.
Я осторожно приспустила щиты и тут же натянула их поспешно назад, впиваясь пальцами в простыни. Чужими эмоциями хлестнуло так, что вдоль позвоночника прокатилась острая волна боли. Это не ускользнуло от мужчины. Он перевёл взгляд с моего лица на мои руки, а потом, качнув головой, поднял взгляд обратно. Неприятно… От него веяло двоякими чувствами. С одной стороны, он, кажется, считал меня свидетелем своего позора и хотел стереть с листков истории, а с другой — где-то глубоко внутри этот мужчина всё же был мне благодарен. Витали нотки жалости и сожаления. Кажется, он осознавал, что остался жив только благодаря мне. Осознавал, что его хотели именно отравить! И, кажется, там не только отравление намечалось. Я нахмурилась и неотрывно следила взглядом за Советником. Жаль, что не умею читать мысли, только эмоции, а в данном случае их отголоски, ведь снимать щиты боялась. Я не уверена, но, кажется, яд он получил, ещё будучи в здании Совета, а на Тиосии… те события были совсем иными, но должны были привести к тем же печальным последствиям! Только в том, что произошло на планете он подозревал кого-то другого.
Стало тяжело, но я упорно не отводила глаз от глаз Советника и… ему, кажется, это понравилось! Я ему понравилась, и на меня повеяло чем-то эгоистичным, жадным и… развратным? Неприятный вкус смешанных эмоций и грязи…
Симон вытянул губы в тонкую ироничную усмешку, тихо хмыкнул и молча ушёл, не закрыв за собой дверь.
– И что это сейчас было? – прошептала я, принимая сидячее положение. В теле ещё чувствовалась слабость, но голова уже так сильно не кружилась.
Николя ар Кьюги сидел в своём кабинете в мягком, удобном кресле, закинув ногу на ногу. Он вздёрнул бровь и задумчиво перелистывал отчёты, которые ему предоставил Стивен Куги, ведущий медик центрального медотсека станции АБР «Цейнора». Тот, кстати, сейчас находился в этом же кабинете, сидел в кресле, расположенном напротив стола самого главного босса – начальника всей вертикали АБР. Стивену было здесь неуютно; он вздохнул и пробежался беглым взглядом по стенам, отмечая мелкие царапины и неровности на их поверхности.
Ар Кьюги хмыкнул, отложил бумаги в сторону и активировал большой голографический экран, на который тут же вывел медицинские карты седьмой команды АБР станции “Цейнора”.
– Стивен, вы долго будете молчать? – иронично произнёс Николя и перевёл тяжёлый взгляд на человека.
Николя и сам был наполовину человеком и свою должность выгрыз потом и кровью. Да, род отца признал его и даже не исключил, даже оставил за ним приставку «ар», но... Николя на самом деле тихо ненавидел всех родственников по линии отца. Ведь они не признали его мать, а потом и вовсе разрушили семью его родителей. Когда стал выбор, он улетел вместе с матерью на Землю, правда, раз в полгода должен был на месяц посещать Арбику, седьмую планету системы астиров. Ему пророчили светлое будущее несмотря на то, что он был энергетически слеп (его глаза были больше человеческими и не воспринимали потоков энергии), но стоило юному ару достичь совершеннолетия, и больше его нога не ступала на Арбику, хоть где-то глубоко внутри он любил эту планетку.
Вся его жизнь – это тяжёлый выбор. Вместо карьеры политика – карьера почти военного, а здесь... Здесь выбор приходилось делать ещё чаще и ещё тяжелее, иногда спасая одних и лишая шанса на жизнь других. Характер стал паршивым, сердце покрылось каменной оболочкой, а душа очерствела. Кьюги ещё раз прожёг взглядом Стивена, тот вздрогнул и нахмурился, а потом, вздохнув, попытался сохранить лицо.
– Я не совсем понимаю, что вы хотите от меня услышать, – док почесал указательным пальцем переносицу. – Все запрошенные вами данные...
– Советник, команда семёрки, Лея, – сложив пальцы в замок, произнёс Николя. – Давай начнём по порядку. Мне мало проблем с ШГОНами, усыплённым пиратом, которого прячут на нашей станции, так завтра ещё особый следственный отдел в гости пожалует. Что ты можешь сообщить мне интересного по делу советника?
– А что я могу сообщить? – иронично произнёс Стивен. – Вы сами сказали его больше не беспокоить. Это прозвучит странно, но мне нужна его кровь! Да и не только она! Его личный лечащий врач на контакт не идёт, собственно, как и сам бывший пациент. Без новых данных мы ещё полгода можем кружить вокруг этого вопроса, так и не приблизившись к истине. Моя лаборатория смогла выделить токсин, но молекулярная структура в нём нарушена, и сейчас сложно...
– Конкретнее! Меня интересуют не только сухие данные, но и твои предположения! – хмыкнув, перебил доктора Николя.
– Мои предположения? – немного удивился Стивен. – Следственному комитету...
– Мне не начхать на твои мысли, – усмехнулся ар Кьюги. – Весь во внимании.
– Ну, давайте попробуем систематизировать информацию, – вздохнул Стивен. – Начнём с того, что советник, как и остальные туристы, да и члены седьмой команды АБР, побывал на Тиосии. Причём он и туристы находились на планете дольше наших спасателей. Что мы имеем? У всех скачут показатели, есть эмоциональные срывы, агрессия и лёгкие панические атаки. А что Симон ар Кьюрги? У него не наблюдается серьёзного эмоционального сдвига! И это странно!
– Что ты хочешь этим сказать?
– Если землетрясение и тот сопровождающий его эффект воздействия на эмоциональное состояние живых организмов на Тиосии не следствие естественной природной катастрофы… Можно предположить, что советник был подготовлен к возможному воздействию или имеет некую форму защиты, о которой мы не знаем. Если был подготовлен, то… что же там произошло и зачем? У меня много вопросов, но нет ответов.
– Думаешь, эксперимент?
– Или тестирование оружия, но это не мой профиль, – пожал плечами Стивен.
– А у Витович тоже в наличии присутствует некий иммунитет, – задумчиво произнёс Николя.
– Это иное!
– Почему?
– Потому что их показатели абсолютно разные! Во-первых, Лея попала на планету случайно, в отличие от советника, а во-вторых, у неё как раз есть яркие последствия после посещения Тиосии. Просто они иные: сильнейший эмоциональный дисбаланс, стресс и истощение, да и физическое её состояние не лучше!
– Она не выглядит как человек, который находится в состоянии стресса, – Николя качнул головой.
– А что вы хотите? Чтобы она стены грызла? Она врач, она сильная личность, которая способна себя контролировать! Внешне её состояние практически никак не проявляется, но внутренне… это бомба замедленного действия!
– Как ты её защищаешь, – улыбнулся Николя.
– Мы коллеги, – пожал плечами Стивен. – И я давно знаю Лею.
– Ладно, поговорим о девушке и планете позже. Что там с токсином и отравлением?
– Его молекулярная структура нарушена, что не позволяет нам пока точно определить его природу. Но...
– Говори...
– Согласно анализу, отчёту и фиксации разных показателей и данных Леей… – Стивен сделал паузу и задумался, потом кивнул своим мыслям и продолжил. – Учитывая замедленное действие токсина и специфические симптомы у советника, можно предположить, что яд был разработан таким образом, чтобы активироваться при определённых условиях. Возможно, это связано с расстоянием от планеты. Есть зафиксированные данные, что чем дальше отдалялся от Тиосии корабль, тем хуже становилось советнику. Пришлось менять протоколы. Такое действие токсина выглядит странно и подталкивает к мыслям, что он синтезирован. Это могло быть сделано для того, чтобы отравление произошло уже после эвакуации или во время возвращения советника домой, что затруднило бы определение источника токсина и времени его попадания в тело жертвы.
– Интересно… – прошептал Ник. Вообще, умозаключения Стивена гармонировали с теми выводами, которые сделал Николя.
– Теперь ещё одна странность. Быстрое восстановление советника после введения ему антидота. Обычно, даже после детоксикации, требуется продолжительное время на восстановление организма, а учитывая, что советник не только был отравлен, но и пострадал во время землетрясения. У него был перелом двух ног!
– Антидот мог быть специально разработан для этого токсина?
– Мог, но не в этом случае! Я понимаю на что вы намекаете и сразу это отвергаю!
– Из-за того, что его ввёл ваш коллега?
– Из-за того, что это очень дорогой универсальный антидот и только!
– Которого нет в стандартной аптечке, – иронично произнёс Николя.
– Ар…
– Это вопросы, которые будут интересовать следственный комитет, – Николя красноречиво развёл руки в стороны.
– Если бы был злой умысел, логичнее было бы ввести нужный антидот и подменить ампулы! Или ввести его ещё на корабле и забыть отчитаться.
– Хорошо, ваши выводы? Подведём первую черту.
– Всё указывает на то, что советник был целью преднамеренного отравления, но это мысли, не имеющие под собой твёрдой основы.
– Конкретнее.
– Его поведение после инцидента, отказ от сотрудничества и явный страх… он может знать, кто на него покушался! Если хотим разобраться в данном вопросе, мы должны продолжить исследование и, возможно, провести допрос советника с использованием психологических техник, чтобы выяснить, что он знает и чего боится. Нужен менталист.
– Думаю, этим вопросом займётся следственный комитет. Ваша же задача… пусть лаборатория продолжает работу в этом направлении. Меня интересует, что это за токсин. Смогли выделить – сможете и расшифровать его.
– Да, но это время.
– А спешить теперь не имеет смысла, – усмехнулся Николя. – Пострадавший жив, и его жизни ничего пока не угрожает. И ещё разберите тщательно тот антидот, который использовала Витович. Хоть до атомов, но вы должны понять, как именно он нейтрализовал токсин. Кстати, почему Витович не использовала его сразу?
– Не было необходимости, – пожал плечами Стивен. – Я же говорю, мы не сразу поняли, с чем имеем дело. Тут скорее сработала интуиция Леи: она, заметив изменения в анализах, изменила протокол и стала поддерживать медикаментозно тело советника и заодно проводила детоксикацию.
– Интуиция… – многозначительно и иронично фыркнул Николя. – Вы сами в неё верите?
– Ар, если вы будете так загонять медперсонал из-за сделанных им правильных действий… у нас в будущем появится много покойников! Никому не нужны проблемы.
– Хорошо, переходим ко второму вопросу – команда семёрки.
– Вы же видели их медицинские карты с моими развёрнутыми комментариями, – вздохнув, произнёс Стивен, поймал на себе тяжёлый взгляд Николя и опять вздохнул. – Команда семёрки подверглась воздействию неизвестного фактора… я не знаю, магнитных волн, излучения… это нужно изучать и, думаю, ни нам, ни медикам. Точнее… тут очень широкий вопрос. Как вы понимаете, произошло воздействие на планете Тиосия, что привело к неконтролируемым эмоциональным срывам и порой агрессивному поведению. Их показатели, включая нейроактивность и гормональный баланс, отличаются от нормы. Показатели нестабильны и постоянно варьируются, что мы, собственно, периодически наблюдаем.
– Всё же считаете, что на них что-то повлияло на планете?
– Однозначно, но что именно? – Стивен задумался. – Это может быть связано с природным излучением планеты или искусственным воздействием, направленным на подавление или изменение сознания. Анализы показывают повышенный уровень стрессовых гормонов, таких как кортизол и адреналин. Это стресс или тревога. Прошло время после того, как они вернулись на станцию, а проблема не исчезает. Пригодность команды для работы сейчас под большим вопросом. Вы это и сами понимаете, раз отстранили их до получения моих рекомендаций.
– Задам глупый вопрос, но… Стивен, не кажется ли тебе, что все эти симптомы — просто результат стресса?
– Стресс — это мощный фактор, и он действительно может вызвать множество симптомов. Но в случае с седьмой командой мы наблюдаем нечто иное. Точнее, стресс – это верхушка айсберга. Мы видим аномалии в нейроактивности и гормональном балансе, которые не соответствуют обычным стрессовым реакциям.
– Ещё один глупый вопрос. Разве это не может быть просто вариацией нормы?
– Вариации нормы, конечно, возможны, но не в таком масштабе. Мы наблюдаем постоянные колебания показателей, которые не стабилизируются со временем, как это обычно бывает после стрессовых событий. Давайте откровенно… Тиосия — планета с плохо изученной средой, и мы не можем исключать возможность существования там факторов, способных вызвать такие эффекты. Это самое логичное, что лезет в голову, но… я уже озвучил и другое моё умозаключение.
– Хорошо… Как надолго это с командой?
– Их состояние требует тщательного мониторинга, и я бы не рекомендовал их допускать к служебным обязанностям до стабилизации состояния. Продолжительность такого состояния зависит от многих факторов, включая индивидуальную устойчивость и изменения психики. Возвращение к норме возможно, но для этого может потребоваться много времени и работа с психологом или психиатром. Мы пока что только наблюдаем и анализируем, плюс лёгкие ноотропы. Других специалистов не привлекаем. По большому счёту, их лучше направить на ближайшую планету в специализированные центры. Я всё же не мозгоправ.
– Стивен, ты, поясняя мне детали, произнёс такую фразу – «искусственное воздействие, направленное на подавление или изменение сознания». Поясни?
– А что тут пояснять? Мы, словно с вами топчемся на одном месте. Мы не можем исключать такую вероятность, – вздохнув, произнёс Стивен. – Мне не нравятся эти мысли, но… Вы ведь видели последние записи с «Циклона»?
Николя кивнул.
– Поведение животных на Тиосии перед отлётом седьмой группы... это было нечто неестественное. Хищники и травоядные… вперемешку! И они бросились волной на место, где была стоянка нашей группы! А начавшееся жестокое месиво? Это не типичное поведение, даже для планеты с нестабильной экосистемой.
– Ты думаешь, что кто-то мог использовать нашу команду в качестве... подопытных кроликов?
– Или хотел убрать свидетелей, – пожал плечами Стивен. – Если предположить, что это было испытание оружия... То изменения в поведении животных могут быть результатом его воздействия. Такое оружие могло вызвать сильные психоэмоциональные реакции и повлиять на нейроактивность и гормональный баланс, как у животных, так и у людей. Кроме того… Излучение могло быть использовано как средство контроля поведения. Если оно действительно влияет на нейронные пути, то теоретически может заставить животных действовать не по своей воле.
– Почему Лея… Витович тоже подверглась излучению, но не проявляет агрессивность. Также именно она смогла почувствовать опасность. Мне кажется это странным, док, что скажете?
– Лея всегда отличалась особой интуицией. Возможно, её нейронные пути реагируют на излучение иначе. Может быть, она более чувствительна к определённым частотам, которые другие не воспринимают. Люди разные, ар. Вы же не хотите, чтобы я препарировал Лею? – Стивен увидел, как Николя неопределённо скривился. – Ар...
– Да не хочу я, чтобы вы её препарировали, но эти отчёты… – Николя недовольно постучал пальцами по сложенным перед ним папкам. – Этого мало!
– Мы обследуем… сделали полное сканирование мозга, когда Лея находилась в состоянии своеобразного сна.
Я осторожно приспустила щиты и тут же натянула их поспешно назад, впиваясь пальцами в простыни. Чужими эмоциями хлестнуло так, что вдоль позвоночника прокатилась острая волна боли. Это не ускользнуло от мужчины. Он перевёл взгляд с моего лица на мои руки, а потом, качнув головой, поднял взгляд обратно. Неприятно… От него веяло двоякими чувствами. С одной стороны, он, кажется, считал меня свидетелем своего позора и хотел стереть с листков истории, а с другой — где-то глубоко внутри этот мужчина всё же был мне благодарен. Витали нотки жалости и сожаления. Кажется, он осознавал, что остался жив только благодаря мне. Осознавал, что его хотели именно отравить! И, кажется, там не только отравление намечалось. Я нахмурилась и неотрывно следила взглядом за Советником. Жаль, что не умею читать мысли, только эмоции, а в данном случае их отголоски, ведь снимать щиты боялась. Я не уверена, но, кажется, яд он получил, ещё будучи в здании Совета, а на Тиосии… те события были совсем иными, но должны были привести к тем же печальным последствиям! Только в том, что произошло на планете он подозревал кого-то другого.
Стало тяжело, но я упорно не отводила глаз от глаз Советника и… ему, кажется, это понравилось! Я ему понравилась, и на меня повеяло чем-то эгоистичным, жадным и… развратным? Неприятный вкус смешанных эмоций и грязи…
Симон вытянул губы в тонкую ироничную усмешку, тихо хмыкнул и молча ушёл, не закрыв за собой дверь.
– И что это сейчас было? – прошептала я, принимая сидячее положение. В теле ещё чувствовалась слабость, но голова уже так сильно не кружилась.
ГЛАВА 7
Николя ар Кьюги сидел в своём кабинете в мягком, удобном кресле, закинув ногу на ногу. Он вздёрнул бровь и задумчиво перелистывал отчёты, которые ему предоставил Стивен Куги, ведущий медик центрального медотсека станции АБР «Цейнора». Тот, кстати, сейчас находился в этом же кабинете, сидел в кресле, расположенном напротив стола самого главного босса – начальника всей вертикали АБР. Стивену было здесь неуютно; он вздохнул и пробежался беглым взглядом по стенам, отмечая мелкие царапины и неровности на их поверхности.
Ар Кьюги хмыкнул, отложил бумаги в сторону и активировал большой голографический экран, на который тут же вывел медицинские карты седьмой команды АБР станции “Цейнора”.
– Стивен, вы долго будете молчать? – иронично произнёс Николя и перевёл тяжёлый взгляд на человека.
Николя и сам был наполовину человеком и свою должность выгрыз потом и кровью. Да, род отца признал его и даже не исключил, даже оставил за ним приставку «ар», но... Николя на самом деле тихо ненавидел всех родственников по линии отца. Ведь они не признали его мать, а потом и вовсе разрушили семью его родителей. Когда стал выбор, он улетел вместе с матерью на Землю, правда, раз в полгода должен был на месяц посещать Арбику, седьмую планету системы астиров. Ему пророчили светлое будущее несмотря на то, что он был энергетически слеп (его глаза были больше человеческими и не воспринимали потоков энергии), но стоило юному ару достичь совершеннолетия, и больше его нога не ступала на Арбику, хоть где-то глубоко внутри он любил эту планетку.
Вся его жизнь – это тяжёлый выбор. Вместо карьеры политика – карьера почти военного, а здесь... Здесь выбор приходилось делать ещё чаще и ещё тяжелее, иногда спасая одних и лишая шанса на жизнь других. Характер стал паршивым, сердце покрылось каменной оболочкой, а душа очерствела. Кьюги ещё раз прожёг взглядом Стивена, тот вздрогнул и нахмурился, а потом, вздохнув, попытался сохранить лицо.
– Я не совсем понимаю, что вы хотите от меня услышать, – док почесал указательным пальцем переносицу. – Все запрошенные вами данные...
– Советник, команда семёрки, Лея, – сложив пальцы в замок, произнёс Николя. – Давай начнём по порядку. Мне мало проблем с ШГОНами, усыплённым пиратом, которого прячут на нашей станции, так завтра ещё особый следственный отдел в гости пожалует. Что ты можешь сообщить мне интересного по делу советника?
– А что я могу сообщить? – иронично произнёс Стивен. – Вы сами сказали его больше не беспокоить. Это прозвучит странно, но мне нужна его кровь! Да и не только она! Его личный лечащий врач на контакт не идёт, собственно, как и сам бывший пациент. Без новых данных мы ещё полгода можем кружить вокруг этого вопроса, так и не приблизившись к истине. Моя лаборатория смогла выделить токсин, но молекулярная структура в нём нарушена, и сейчас сложно...
– Конкретнее! Меня интересуют не только сухие данные, но и твои предположения! – хмыкнув, перебил доктора Николя.
– Мои предположения? – немного удивился Стивен. – Следственному комитету...
– Мне не начхать на твои мысли, – усмехнулся ар Кьюги. – Весь во внимании.
– Ну, давайте попробуем систематизировать информацию, – вздохнул Стивен. – Начнём с того, что советник, как и остальные туристы, да и члены седьмой команды АБР, побывал на Тиосии. Причём он и туристы находились на планете дольше наших спасателей. Что мы имеем? У всех скачут показатели, есть эмоциональные срывы, агрессия и лёгкие панические атаки. А что Симон ар Кьюрги? У него не наблюдается серьёзного эмоционального сдвига! И это странно!
– Что ты хочешь этим сказать?
– Если землетрясение и тот сопровождающий его эффект воздействия на эмоциональное состояние живых организмов на Тиосии не следствие естественной природной катастрофы… Можно предположить, что советник был подготовлен к возможному воздействию или имеет некую форму защиты, о которой мы не знаем. Если был подготовлен, то… что же там произошло и зачем? У меня много вопросов, но нет ответов.
– Думаешь, эксперимент?
– Или тестирование оружия, но это не мой профиль, – пожал плечами Стивен.
– А у Витович тоже в наличии присутствует некий иммунитет, – задумчиво произнёс Николя.
– Это иное!
– Почему?
– Потому что их показатели абсолютно разные! Во-первых, Лея попала на планету случайно, в отличие от советника, а во-вторых, у неё как раз есть яркие последствия после посещения Тиосии. Просто они иные: сильнейший эмоциональный дисбаланс, стресс и истощение, да и физическое её состояние не лучше!
– Она не выглядит как человек, который находится в состоянии стресса, – Николя качнул головой.
– А что вы хотите? Чтобы она стены грызла? Она врач, она сильная личность, которая способна себя контролировать! Внешне её состояние практически никак не проявляется, но внутренне… это бомба замедленного действия!
– Как ты её защищаешь, – улыбнулся Николя.
– Мы коллеги, – пожал плечами Стивен. – И я давно знаю Лею.
– Ладно, поговорим о девушке и планете позже. Что там с токсином и отравлением?
– Его молекулярная структура нарушена, что не позволяет нам пока точно определить его природу. Но...
– Говори...
– Согласно анализу, отчёту и фиксации разных показателей и данных Леей… – Стивен сделал паузу и задумался, потом кивнул своим мыслям и продолжил. – Учитывая замедленное действие токсина и специфические симптомы у советника, можно предположить, что яд был разработан таким образом, чтобы активироваться при определённых условиях. Возможно, это связано с расстоянием от планеты. Есть зафиксированные данные, что чем дальше отдалялся от Тиосии корабль, тем хуже становилось советнику. Пришлось менять протоколы. Такое действие токсина выглядит странно и подталкивает к мыслям, что он синтезирован. Это могло быть сделано для того, чтобы отравление произошло уже после эвакуации или во время возвращения советника домой, что затруднило бы определение источника токсина и времени его попадания в тело жертвы.
– Интересно… – прошептал Ник. Вообще, умозаключения Стивена гармонировали с теми выводами, которые сделал Николя.
– Теперь ещё одна странность. Быстрое восстановление советника после введения ему антидота. Обычно, даже после детоксикации, требуется продолжительное время на восстановление организма, а учитывая, что советник не только был отравлен, но и пострадал во время землетрясения. У него был перелом двух ног!
– Антидот мог быть специально разработан для этого токсина?
– Мог, но не в этом случае! Я понимаю на что вы намекаете и сразу это отвергаю!
– Из-за того, что его ввёл ваш коллега?
– Из-за того, что это очень дорогой универсальный антидот и только!
– Которого нет в стандартной аптечке, – иронично произнёс Николя.
– Ар…
– Это вопросы, которые будут интересовать следственный комитет, – Николя красноречиво развёл руки в стороны.
– Если бы был злой умысел, логичнее было бы ввести нужный антидот и подменить ампулы! Или ввести его ещё на корабле и забыть отчитаться.
– Хорошо, ваши выводы? Подведём первую черту.
– Всё указывает на то, что советник был целью преднамеренного отравления, но это мысли, не имеющие под собой твёрдой основы.
– Конкретнее.
– Его поведение после инцидента, отказ от сотрудничества и явный страх… он может знать, кто на него покушался! Если хотим разобраться в данном вопросе, мы должны продолжить исследование и, возможно, провести допрос советника с использованием психологических техник, чтобы выяснить, что он знает и чего боится. Нужен менталист.
– Думаю, этим вопросом займётся следственный комитет. Ваша же задача… пусть лаборатория продолжает работу в этом направлении. Меня интересует, что это за токсин. Смогли выделить – сможете и расшифровать его.
– Да, но это время.
– А спешить теперь не имеет смысла, – усмехнулся Николя. – Пострадавший жив, и его жизни ничего пока не угрожает. И ещё разберите тщательно тот антидот, который использовала Витович. Хоть до атомов, но вы должны понять, как именно он нейтрализовал токсин. Кстати, почему Витович не использовала его сразу?
– Не было необходимости, – пожал плечами Стивен. – Я же говорю, мы не сразу поняли, с чем имеем дело. Тут скорее сработала интуиция Леи: она, заметив изменения в анализах, изменила протокол и стала поддерживать медикаментозно тело советника и заодно проводила детоксикацию.
– Интуиция… – многозначительно и иронично фыркнул Николя. – Вы сами в неё верите?
– Ар, если вы будете так загонять медперсонал из-за сделанных им правильных действий… у нас в будущем появится много покойников! Никому не нужны проблемы.
– Хорошо, переходим ко второму вопросу – команда семёрки.
– Вы же видели их медицинские карты с моими развёрнутыми комментариями, – вздохнув, произнёс Стивен, поймал на себе тяжёлый взгляд Николя и опять вздохнул. – Команда семёрки подверглась воздействию неизвестного фактора… я не знаю, магнитных волн, излучения… это нужно изучать и, думаю, ни нам, ни медикам. Точнее… тут очень широкий вопрос. Как вы понимаете, произошло воздействие на планете Тиосия, что привело к неконтролируемым эмоциональным срывам и порой агрессивному поведению. Их показатели, включая нейроактивность и гормональный баланс, отличаются от нормы. Показатели нестабильны и постоянно варьируются, что мы, собственно, периодически наблюдаем.
– Всё же считаете, что на них что-то повлияло на планете?
– Однозначно, но что именно? – Стивен задумался. – Это может быть связано с природным излучением планеты или искусственным воздействием, направленным на подавление или изменение сознания. Анализы показывают повышенный уровень стрессовых гормонов, таких как кортизол и адреналин. Это стресс или тревога. Прошло время после того, как они вернулись на станцию, а проблема не исчезает. Пригодность команды для работы сейчас под большим вопросом. Вы это и сами понимаете, раз отстранили их до получения моих рекомендаций.
– Задам глупый вопрос, но… Стивен, не кажется ли тебе, что все эти симптомы — просто результат стресса?
– Стресс — это мощный фактор, и он действительно может вызвать множество симптомов. Но в случае с седьмой командой мы наблюдаем нечто иное. Точнее, стресс – это верхушка айсберга. Мы видим аномалии в нейроактивности и гормональном балансе, которые не соответствуют обычным стрессовым реакциям.
– Ещё один глупый вопрос. Разве это не может быть просто вариацией нормы?
– Вариации нормы, конечно, возможны, но не в таком масштабе. Мы наблюдаем постоянные колебания показателей, которые не стабилизируются со временем, как это обычно бывает после стрессовых событий. Давайте откровенно… Тиосия — планета с плохо изученной средой, и мы не можем исключать возможность существования там факторов, способных вызвать такие эффекты. Это самое логичное, что лезет в голову, но… я уже озвучил и другое моё умозаключение.
– Хорошо… Как надолго это с командой?
– Их состояние требует тщательного мониторинга, и я бы не рекомендовал их допускать к служебным обязанностям до стабилизации состояния. Продолжительность такого состояния зависит от многих факторов, включая индивидуальную устойчивость и изменения психики. Возвращение к норме возможно, но для этого может потребоваться много времени и работа с психологом или психиатром. Мы пока что только наблюдаем и анализируем, плюс лёгкие ноотропы. Других специалистов не привлекаем. По большому счёту, их лучше направить на ближайшую планету в специализированные центры. Я всё же не мозгоправ.
– Стивен, ты, поясняя мне детали, произнёс такую фразу – «искусственное воздействие, направленное на подавление или изменение сознания». Поясни?
– А что тут пояснять? Мы, словно с вами топчемся на одном месте. Мы не можем исключать такую вероятность, – вздохнув, произнёс Стивен. – Мне не нравятся эти мысли, но… Вы ведь видели последние записи с «Циклона»?
Николя кивнул.
– Поведение животных на Тиосии перед отлётом седьмой группы... это было нечто неестественное. Хищники и травоядные… вперемешку! И они бросились волной на место, где была стоянка нашей группы! А начавшееся жестокое месиво? Это не типичное поведение, даже для планеты с нестабильной экосистемой.
– Ты думаешь, что кто-то мог использовать нашу команду в качестве... подопытных кроликов?
– Или хотел убрать свидетелей, – пожал плечами Стивен. – Если предположить, что это было испытание оружия... То изменения в поведении животных могут быть результатом его воздействия. Такое оружие могло вызвать сильные психоэмоциональные реакции и повлиять на нейроактивность и гормональный баланс, как у животных, так и у людей. Кроме того… Излучение могло быть использовано как средство контроля поведения. Если оно действительно влияет на нейронные пути, то теоретически может заставить животных действовать не по своей воле.
– Почему Лея… Витович тоже подверглась излучению, но не проявляет агрессивность. Также именно она смогла почувствовать опасность. Мне кажется это странным, док, что скажете?
– Лея всегда отличалась особой интуицией. Возможно, её нейронные пути реагируют на излучение иначе. Может быть, она более чувствительна к определённым частотам, которые другие не воспринимают. Люди разные, ар. Вы же не хотите, чтобы я препарировал Лею? – Стивен увидел, как Николя неопределённо скривился. – Ар...
– Да не хочу я, чтобы вы её препарировали, но эти отчёты… – Николя недовольно постучал пальцами по сложенным перед ним папкам. – Этого мало!
– Мы обследуем… сделали полное сканирование мозга, когда Лея находилась в состоянии своеобразного сна.
