ГЛАВА 1
Два года назад
Ночь стояла тихая и вязкая, будто сама равнина задержала дыхание, не решаясь выдать ни звука. Воздух был холодным, насыщенным сыростью и пылью, и эта неподвижность тревожила сильнее любого ветра.
Старый склад Кит-Нал темнел на краю пограничной полосы, приземистый и глухой. Каменные стены, когда-то сложенные на совесть, теперь были покрыты трещинами и пятнами выветренного известняка. Крыша провалилась внутрь, обнажив неровные рёбра перекрытий. Окон не было вовсе. Снаружи здание выглядело давно заброшенным – слишком аккуратно заброшенным.
Алекс ми Най, глава управления законников территориального сектора округа Ратария, лежал на холодной земле у основания осыпавшейся кладки. Камень под грудью тянул сыростью, локти упирались в неровный край старого фундамента. Через узкий пролом между обвалившимися камнями он наблюдал за складом, не отрывая взгляда.
Короткие, слегка вьющиеся чёрные волосы лежали неровно, не мешая обзору. Алекс давно отказался от родовых длинных прядей, которые большинство благородных данов продолжало носить из уважения к традиции, а не из-за закона. Здесь, на границе с землями наргов, статус не защищал от стали. Длинные волосы в бою становились уязвимостью, и Алекс предпочитал эффективность символам.
На нём были тёмные брюки и чёрная рубашка из плотной, неотражающей ткани, подчёркивавшей тренированное тело. На бедре, закреплённый ременной системой, находился кинжал в ножнах. Пояс законника нёс боевую экипировку: артефактные ячейки, фиксаторы и защитные пластины, рассчитанные на ближний бой и работу в антимагическом поле.
Холодные тёмно-синие глаза, похожие на осколки льда, вновь и вновь скользили по очертаниям здания. Алекс отмечал детали автоматически: слишком ровный провал крыши, отсутствие мусора у входа, неестественную чистоту вокруг стен. Чем дольше он смотрел, тем сильнее нарастало внутреннее напряжение.
Склад был пустым лишь на первый взгляд. Наводка подтверждалась, но вместе с этим становилось ясно, что объект сознательно привели в такое состояние. Значит, у того, кто этим занимался, было время, ресурсы и план. И, что хуже всего, это была работа не одного человека.
Картина складывалась так, будто Алекс нащупал край сложной и плотной сети. Потянешь слишком резко – и она сомкнётся. Потянешь слишком осторожно – нити ускользнут, оставив лишь ощущение близости к истине.
Чуть ниже по склону занял позицию Ерхен ми Раар. Длинные рыжие волосы тёмного мага были стянуты в тугую косу, не мешавшую движению. Чёрная рубашка обтягивала широкие плечи, тёмные брюки и мягкая обувь позволяли двигаться почти бесшумно.
В его руке находился компактный аналитический артефакт. Ерхен медленно провёл им по дуге, не глядя на сам склад, словно считывая не здание, а пространство вокруг него. Он не делал пометок и не комментировал увиденное. Лишь на мгновение задержал артефакт в одной точке, после чего так же спокойно отвёл руку в сторону.
Его внимание снова сместилось к линии отхода. Ерхен мысленно прокладывал маршрут, отмечая каждый поворот, каждый участок тени и неровности рельефа, которые могли сыграть против них, если всё пойдёт не по плану.
Это была его зона ответственности. И он работал в ней так, как привык – молча и без лишних жестов.
Алекс видел то, что оставалось скрытым от обычных людей. Как архимаг и некромант, он воспринимал не столько формы и очертания, сколько саму структуру пространства, его плотность, внутреннее напряжение и искажения.
– Рухлядь, – едва слышно произнёс он. – Идеальная декорация.
Надземная часть склада была мертва. В таком состоянии здесь невозможно было хранить ни бумажные архивы, ни живой товар. Дождь и ветер уничтожили бы всё за считанные дни. Значит, верхний уровень выполнял лишь одну задачу – отвлекать внимание и создавать нужное впечатление.
Алекс прикрыл глаза и опустил ладонь на землю. Камень и почва под пальцами были холодными и влажными. Он осторожно пустил импульс силы вглубь, не разрушая, а считывая отклик.
Ответ последовал сразу.
Под фундаментом, на глубине, где корни старых деревьев переплетались с каменной кладкой, пространство теряло естественный фон. Не исчезало полностью, а становилось изолированным, отрезанным от поверхностного слоя. Там находились полости. Обширные, искусственного происхождения, укреплённые не только камнем и бетоном, но и магическими контурами.
Подземные уровни. Как минимум один полноценный ярус, а возможно, и больше.
– Информация подтверждается, – тихо произнёс Алекс, открыв глаза и взглянув на Ерхена. – Заброшенность выдержана ровно в нужной степени. Нижние ярусы есть, и место для таких операций выбрано грамотно. Но обстановка мне не нравится. Здесь слишком чисто.
– Согласен, – негромко ответил Ерхен, не поворачивая головы. – Для перевалочного пункта без постоянной охраны поверхность вылизана чересчур. Ни зверья, ни случайного фона. Артефакт не фиксирует активной магии, только механические элементы. Значит, всё серьёзное убрано вниз.
Он сделал короткую паузу, продолжая контролировать периметр.
– По наводке, партия должна пройти здесь в ближайшие дни, – добавил он ровно. – Если тайминг сместили или площадку подготовили заранее, мы можем наткнуться не на пустое место, а на сюрпризы. Движения поблизости я не фиксирую. Что у тебя? Что ты чувствуешь?
Алекс снова расширил восприятие, уже не вглубь, а вокруг склада, скользя вниманием по эфиру, выискивая самую слабую искру живого присутствия. Охрана, пленные, случайные бродяги – любое дыхание жизни, любой отклик. Но эфир оставался пустым. Стерильным.
И именно это настораживало.
В любом заброшенном доме остаётся жизнь: крысы, насекомые, мелкие духи распада, остаточные следы чужого присутствия. Здесь же – мёртвая зона. Тишина, не естественная для времени и запустения, а созданная намеренно. Такой эффект могли дать только редкие и дорогие артефакты подавления класса «Вуаль».
– Я никого не чувствую, – мрачно произнёс Алекс. – Абсолютный ноль.
Ерхен коротко выдохнул и наконец посмотрел на него.
– Кхорс… Значит, серьёзная защита. Та, что усложняет жизнь тем, кто не должен сюда лезть?
– Наводка была слишком точной, – Алекс медленно провёл пальцами по переносице, прогоняя нарастающую усталость. – Рейк ми Кавир не идиот. Он педант. Крыса, которая не оставляет явных следов.
Он на мгновение замолчал, прислушиваясь не к звукам, а к собственному восприятию.
– Чувствуешь психофон? – спросил он тихо.
Это давление было тонким, выверенным. Оно не пугало напрямую, но настойчиво подталкивало уйти, не задерживаться, не лезть глубже. Именно так работали системы, рассчитанные не на бой, а на отсев случайных.
– Он давит, – продолжил Алекс, не дожидаясь ответа. – Чтобы здесь не задерживались посторонние. Чтобы не лезли внутрь. Чтобы обходили место стороной. Зверьё он тоже гонит.
Алекс медленно выдохнул.
– А «Вуаль»… она логична, учитывая, с кем работает Рейк. Место готовили долго. Не один год. Это не единоразовая точка. Держать здесь живую охрану постоянно – муторно и опасно. Слишком много шансов засветиться при случайной проверке. А так – автономная защита. Ауры скрыты. Следов нет. По бумагам – руины.
Он снова замолчал и прислонился лбом к холодному камню, позволяя себе короткую паузу. Нужно было выровнять мысли, отсеять лишнее, удержать концентрацию.
– Но из-за этого я сейчас почти слеп, – сказал он наконец. – Я не чувствую, есть ли внутри кто-то. И не почувствую, если живые появятся внезапно.
Алекс открыл глаза.
– Метки и кристаллы фиксации ставить нужно. Без них мы ничего не докажем. Но риск сейчас выше, чем должен быть. Нас всего двое. И мы без прикрытия.
В памяти всплывали фрагменты досье. Пропавшие люди, исчезавшие без следа. Списанные артефакты подавления, которые спустя месяцы всплывали на чёрном рынке. Дан Рейк действовал аккуратно и последовательно. Три группы законников, пытавшихся копать под него, погибли от «несчастных случаев». Один информатор пропал. Один свидетель передумал. Утечка шла из центрального Управления, и чем больше людей вовлекалось в проверку, тем выше становился риск.
Именно поэтому здесь были только они вдвоем.
Их связка отрабатывалась годами. Не одна операция, не один выход, не один момент, когда ошибка стоила бы жизни. Доверие между ними было абсолютным.
Прежде чем начинать что-либо масштабное против человека системы с безупречной репутацией, званием и влиянием, Алексу были нужны доказательства. Не подозрения, не косвенные выводы – подтверждения. Круг допуска к информации был срезан до нуля. О сегодняшнем выезде знали только двое. По расчётам Алекса, всё должно было пройти тихо. Быстро. Чисто. На деле получалось иное.
Из-за этого внутри скреблось сомнение – то самое, которое возникает не из-за паники, а из-за слишком выверенной картины.
С того момента, как дан Валку ми Курман отошёл от дел в структуре законников, система вошла в затяжной период нестабильности. Руководители центрального управления сменяли друг друга, не задерживаясь в кресле надолго. Требования, которые выдвигал тёмный князь к претендентам на эту должность, были жёсткими до предела, и далеко не каждый выдерживал давление. В результате контроль ослабевал, тогда как рост серых схем, напротив, ускорялся.
Алекс подобного не терпел. В пределах своего сектора ответственности он подавлял нарушения жёстко и последовательно, но даже при таком подходе не всех крыс удавалось вытащить на свет сразу.
Дан Рейк ми Кавир занимал должность старшего дознавателя при пограничном округе. Формально он не подчинялся управлению законников и находился в иной ветке силовой системы, однако их структуры постоянно соприкасались. Рейк имел доступ к архивам дел, транспортным коридорам и временным камерам содержания преступников с магическим потенциалом – к тем узловым точкам, где бумага и реальность сходились особенно тесно.
Его репутация была безупречной. Аккуратный, педантичный, исполнительный. И именно это настораживало. Там, где всё выглядело слишком гладко, чаще всего скрывалась трещина.
Реальная деятельность Рейка выходила далеко за пределы служебных полномочий. В соседних округах фиксировались исчезновения молодых, неопытных магов из мэсов, а также двух нестабильных представителей побочных ветвей сословия данов с низким потенциалом. Женщины пропадали чаще всего – обычные, не магички, из простолюдинов. Была зафиксирована и пропажа одного ребёнка без подтверждённого рода. Таких искали редко.
Все эти случаи списывались на несчастные происшествия, побеги, нападения тварей из аномалий или выбросы разломов. Формально всё выглядело чисто. По документам – безупречно.
Алекс начал помогать соседним округам, поднимая старые дела, сопоставляя даты, маршруты и отчёты. Постепенно разрозненные обрывки информации начали сходиться в одну линию. Имя всплывало снова и снова. Дан Рейк ми Кавир. И направления, в которые тянулись эти ниточки, Алексу откровенно не нравились.
Речь шла не просто об исчезновениях. Выстраивалась устойчивая схема поставок живого материала в закрытые лаборатории, частные родовые замки и иные места, где людей использовали для экспериментов, принудительных союзов и других форм эксплуатации, не имевших ничего общего с законом. Когда Алекс обнаружил несоответствия в отчётах по списанным артефактам антимагического подавления, общая картина стала окончательно ясной. По документам артефакты значились утилизированными, однако тайная проверка нескольких складов выявила пустые ящики из-под новых поставок.
И самым отвратительным было то, что Рейк действовал изнутри системы. Его подпись стояла под десятками «чистых» дел.
