Я лишь следила, чтобы не отставать и держать в поле зрения круп коня принца. Мужчина изредка оборачивался, проверяя, не потерялась ли я случайно. Думаю, он втайне лелеял эту мысль. Я же наслаждалась местными пейзажами и свободой.
Я всегда обожала вот так вырваться из города и понестись по зелёному покрову предгорья. И чтобы виднелись неподалёку вершины с их белоснежными шапками, величественные и прекрасные в своём горделивом одиночестве.
Всё вокруг напоминало мне наш горный Алтай — и стройные ели вдалеке на склонах, и сами невысокие вершины, которые тянулись куда хватало глаз, и этот переход от равнины к горам, и бескрайнее голубое небо. Всё казалось таким родным и знакомым. Скакали мы полдня, пока впереди не показалось поселение.
Вадим придержал коня и, дождавшись меня, поехал рядом.
— Здесь не так красиво, бабаня Ярина, как вам представляется. Так что, думаю, вам лучше посмотреть на всё издалека. Давайте я завезу вас в управляющую контору. А вы там посидите, попьёте чай, я решу дела, а потом мы с вами съездим на обед в мой дом. Или, хотите, я вас сразу отвезу туда?
— Нет, принц Вадим! Простите, но я ехала сюда не для того, чтобы смотреть на ваш дом. Меня интересует именно рудник. Может, расскажете, как вы добываете руду?
— Знаете, бабаня Ярина, — поморщился мужчина, явно не довольный моей неуступчивостью, — мне некогда быть вашим экскурсоводом. Мы сейчас приедем, и я распоряжусь, чтобы кто-нибудь показал вам всё, что вы захотите, а заодно и ответил на ваши вопросы.
— Прекрасно, — согласилась я, уже заранее предчувствуя, что кого-нибудь мне будет легче распотрошить на информацию, чем несговорчивого принца.
И как он собрался жениться на мне? Приставит ко мне кого-нибудь, чтобы я его не отвлекала от дел насущных? Потом я вспомнила: он мне пообещал, что я вообще буду жить отдельно. Усмехнувшись, я решила, что время покажет, кто где будет жить.
Больше мы не разговаривали, пока не приехали на территорию самого рудника. Достаточно большого. Если честно, то мне было очень интересно, не каждый день попадаешь в прошлое столетие. Поселение мы объехали стороной. Что-то мне подсказывало, что принц решил не провозить манерную разбалованную бабаню по местам обитания рабочего люда.
Мимо нас сновали рабочие. Кто-то вёл под уздцы лошадь, тащившую брёвна, кто-то спешил по делам с мотками верёвок. Два мужика протащили мимо нас большой ящик. Стоял шум и грохот. В стороне я рассмотрела движущиеся вагонетки, гружённые рудой, которые высыпали в странные огромные короба, и они двигались по дороге в сторону, насколько я поняла, рудоплавильных печей. Таких коробов было много.
Мы спешились возле двухэтажного деревянного здания, на котором висела табличка «Контора». Поднявшись по ступеням, прошли в небольшой кабинет. Навстречу нам поднялся пузатый господин в чёрном костюме с кустистыми бровями и носом картошкой.
— Принц Вадим, — выскочил он из-за стола. — Не ожидал увидеть вас так скоро. Вы же только на прошлой неделе уехали. Ой, простите. Доброго дня!
— Желан, отчего ты каждый раз удивляешься, когда видишь меня? — усмехнулся принц. — Отправляешь подводы на сторону?
— Вы что! — искренне возмутился пузатый. — Обижаете, принц Вадим. Да разве ж я могу себе такое позволить?
— Желан, это графиня Лончарская, — кивнул на меня принц. — Найди ей кого-нибудь в провожатые. Пусть покажут ей здесь всё, что она захочет.
Через минут десять мне представили крепкого мужчину среднего возраста в штанах и рубахе синего цвета.
— Лей Истислав, — представился он.
— Не скучайте, бабаня Ярина, — указал мне на дверь самый галантный в мире мужчина.
— Постараюсь, — пообещала я, выходя следом за своим провожатым.
Вот уж что я точно не собиралась делать, так это скучать. Мне слишком много всего хотелось посмотреть и спросить, чтобы приехать к себе и быть немного в курсе происходящего.
— Вы правда дочь графа Лончарского? — повернулся ко мне лей Истислав, как только мы отошли от конторы на несколько шагов.
— Да, — кивнула я. — А почему это вас так удивляет?
— Обычно бабани не интересуются горнорудным делом.
— Ну, я слегка не обычная, — усмехнулась я. — Вы же в курсе, что мой отец погиб? — Мужчина кивнул. — Так что хочешь не хочешь, а приходится вникать. Вы мне покажете шахту?
— Вы уверены, что хотите на это смотреть?
— Да, — уверенно ответила я.
Мужчина окинул меня удивлённым взглядом.
— Тогда пойдёмте. Только предупреждаю сразу, что ваше платье будет испорчено.
— Ах да, — вспомнила я о своём наряде. — Подержите, — сунула я лею в руки свою маленькую сумочку.
После чего я ловким движением расстегнула пуговицы по бокам, и моя юбка распалась на две части. Я аккуратно свернула их, забрала свою сумку, расстегнула — за неимением молний — мелкие пуговички по дну и лёгким движением руки превратила сумочку во внушительную авоську. Истислав наблюдал за моими манипуляциями с живейшим интересом.
— Какая, однако, у вас сумочка, — не выдержал он, когда увидел, что я засунула в неё юбку и повесила через плечо. — Мне раньше такие встречать не доводилось.
— Это вы просто по магазинам мало ходите, — брякнула я, не задумываясь.
— Наверное, — протянул он, с удивлением смотря на меня. — Но мне ваша сумка понравилась. Скажите, а мужские там делают?
— Вообще-то, это экспериментальный вариант, но думаю, что скоро такие появятся.
«Надо было загнать лее Гостимире идею за деньги, — подумала я. — В следующий раз буду умнее. Хотя, наверное, и сейчас не поздно. Я ей — идеи, она мне — процент с прибыли.
Наклонившись, я внесла в своё одеяние последний штрих — приподняв, закрепила нижнюю часть брючины хлястиком чуть ниже колена.
— Ну что, идём? — выпрямившись, спросила у Истислава.
Рабочие встретили нас настороженно. Но потом потеряли к нам всякий интерес. Самый большой шок для меня был, когда я узнала, что вместо пороха и перфораторов, которые появились примерно в девятнадцатом веке и использовались в горнорудном деле, здесь работал маг. Когда я настояла, чтобы мне разрешили посмотреть, то была просто поражена, как он откалывал руду энергетическими шарами.
Ручками взмахнул, запустил мерцающий сгусток, бац… И куча развороченной породы, которую грузят на вагонетки. Я подняла кусочек руды, так и есть — бурый железняк. Крепили выработки здесь в основном деревом. Насколько я поняла, древесины в этих местах имелось в избытке, леса в окрестностях было много.
Кроме основной выработки, заметила и несколько второстепенных. Там, скорее всего, маг уже не работал. Они были неширокие, и я не полезла туда смотреть, что да как. Похоже, там породу отбивали вручную. Решила посмотреть это на своём руднике.
Грязи здесь, естественно, никакой не было. Пыль была. Сама выработка напоминала гигантскую нору, что врезалась вглубь горы и уходила под наклоном вниз. Ближе к выходу она крепилась камнем и напоминала искусственно созданную пещеру. Так что спускаться мне не пришлось, а хотелось бы посмотреть, лестницы у них здесь или более современные устройства, и как это всё работает?
Истислав со мной беседовал, как с дилетанткой, я слушала его, делала круглые глаза и всему удивлялась. Мужчина поведал мне, что жёлтая и красная краска — это тоже железо. Блестящие черные бусы, браслеты, фигурки с металлическим блеском — тоже оно. И что дальше в горы у принца есть ещё и медный рудник. А он мне про него и слова не сказал. Непорядок прямо. «Значит, будущей жене в карман можно заглядывать, а муж своё хозяйство в тайне держит. Надо бы это запомнить».
Мой провожатый продолжил просвещать недалёкую меня. Открыл великую тайну, что железо встречается и на поверхности: на лугах и открытых местах. Поднимают его подземные воды, или вымывают из горных пород. В воде озёр, на мелководье морей или болот оно осаждается в виде нерастворимого гетита, образуя дерновые руды, похожие на ржавчину. Но их не так много, как хотелось бы.
Иногда железо падает с неба, отрываясь от небесных тел, и это чистые куски металла.
— Вот жёлтая краска, это и есть гетит, — с видом профессора, читающего лекцию нерадивому студенту, сообщил мне Истислав.
— Да что вы говорите! — воскликнула я. — Как интересно, в жизни бы не подумала.
Не рассказывать же ему, что есть места в полых трещинах в горах или пещерах, где невзрачный с виду гетит может кристаллизоваться, создавая чудеса. И вот тогда его формы поражают воображение: здесь и гигантские гроздья почек, словно покрытые тёмным лаком, и смоляно-чёрные сосульки, и полусферы, словно кипящего вара, сложенные внутри из тончайших иголочек. Иногда такие иголочки образуют веники. И всё это блестит, как шёлк, меняя цвет от чёрного до золотисто-охристого.
А бывает, иголочки гетита растут вместе с кристаллами кварца, и тогда…
— А красная краска — это гематит, — выдернул меня из мечтаний Истислав. — Это из него делают ювелирные украшения, а некроманты считают его проводником в мир Теней.
— Надо же! — воскликнула я. — Как интересно, а я жила и ничего не знала.
— Бабаня Ярина, я думаю, нам пора, — твёрдо сказал лей Истислав. — Сдаётся мне, что нас уже там потеряли. Вы теперь примерно знаете, как выглядят выработки и руда, а остальное вам зачем? С остальным, я думаю, ваши работники и сами прекрасно справятся.
Мне ничего не оставалось, как согласиться. Я сунула кусочек руды в сумку. Попробую сравнить с той, что на моих выработках. Вдруг повезёт, и процент железа у меня окажется выше. Хотя рудники стояли рядом, вряд ли у меня было что-то другое.
Мы выбрались на поверхность и направились к конторе. Я вернула на место свою юбку, благо, ткань не мялась, и вновь стала приличной бабаней. Тут мне на глаза вновь попались странные короба, которые сами ползли по дороге.
— Как они двигаются?
— Артефакты, — на меня взглянули как на не очень далёкую дамочку. — У вас разве нет такой кареты?
— Если честно, то я только недавно из пансионата. Так что не совсем в курсе, что у нас есть. Сами понимаете, такая беда с папенькой случилась. Мне разве до карет было!
— Простите, бабаня Ярина.
Дальше мы шли молча. Когда до конторы оставалось метров двадцать, её дверь распахнулась, и оттуда выскочил прямой, словно жердь, старик. В руках он судорожно сжимал серый картуз. Сбежав по ступеням, он быстрым шагом направился в нашу сторону.
— Иди отсюда и больше не возвращайся! — выскочил за ним следом лей Желан. — Чтоб духу твоего здесь не было, болтун старый!
— За что он его? — посмотрела я на Истислава.
— Да это Любим! Вбил себе в голову, что жила скоро оскудеет и пора искать новое месторождение.
— Откуда он знает? — Я, не отрываясь, следила за стариком. Он прошёл мимо нас, бросив мимолётный взгляд в нашу сторону.
— Да ляд его знает! Говорит, чувствует.
На решение у меня ушли доли секунд. Я знала одного геолога, у которого был нюх, как говаривали наши мужики, на металлы и минералы.
— Лей Любим! — быстро обернувшись, окликнула я старика.
Он остановился, медленно повернулся к нам, настороженно взирая на меня голубыми не по возрасту глазами.
— Лей Любим, — пошла я к нему навстречу. — У меня есть для вас предложение.
Старик не сдвинулся с места, пока я к нему не подошла, хмуро взирая на меня из-под кустистых бровей.
— Слушаю, — произнёс он низким, с лёгкой хрипотцой голосом.
«А старый-то с характером», — подумала я, глядя в суровое лицо.
— Я графиня Лончарская. Не хотите поработать у меня?
— Вы всё слышали? — Я утвердительно кивнула. — Я молчать не буду!
— А мне и не надо, чтобы вы молчали, — усмехнулась я. — Я люблю говорливых. Жду вас завтра к обеду на своём руднике. Успеете?
— Постараюсь, — кивнул он и, развернувшись, пошёл от нас прочь.
— Вы с ума сошли, он же неуправляемый старый болтун! — воскликнул лей Истислав.
— Заодно и узнаю, — улыбнулась я.
— Бабаня Ярина! — услышала я гневный окрик. К нам быстрым шагом приближался принц. По его сурово сведённым бровям я поняла, что его седьмое Высочество опять чем-то недоволен. Может, мозоль натёр? — Вы где были?
— Принц Вадим, — вперёд меня выскочил Истислав, — простите! Мы спускались в выработку. Бабаня Ярина хотела посмотреть, как добывают руду. Вы же сами сказали, чтобы я ей всё показал.
— В выработку? — Принц гневно уставился на меня. — Что вы там забыли, бабаня Ярина?
— Как что? Должна я посмотреть, как добывают руду? — пожала плечами я. — А что случилось-то?
— Сказать-то можно было, что вы туда собрались! — продолжил разоряться мужчина. «Нет, тут, пожалуй, не мозоль, тут что-то похуже. Может, чирей под мышкой?» — Я думал, вы на реке!
— На реке? — искренне удивилась я. — Вы там золото моете?
— Какое золото? — уставился он на меня.
— А что тогда там смотреть?
— На реку! — рыкнул принц. — На воду! Не знаю, на что вы там обычно смотрите? Вот объясните мне, что надо бабане в грязной выработке?
— Фи, принц, — сморщила я нос. — А любопытство? А желание вести дела? Завтра поеду к себе. Надо же посмотреть, что мне досталось в наследство.
— Вам что, делать нечего, бабаня Ярина? Может, лучше поедете, платье себе новое закажете, или шляпку, или ещё что-нибудь, что вы там обычно заказываете.
— Нижнее бельё, — подсказала я.
— Вот именно, бельё, — повторил он и осёкся. — Бабаня Ярина!
— А что здесь такого? — сделала я круглые глаза. — Мне очень нравятся кружевные трусики. А вам разве нет?
— В каком вы, говорите, пансионате воспитывались? — прищурился принц.
— А вам зачем?
Откуда я могла знать, в каком пансионате я пребывала, если меня там никогда не было. «Надо срочно уточнить у Бажены, откуда я такая умная свалилась на голову принца».
— Хочу знать, от каких бабань надо держаться подальше! — выпалил мужчина.
— Тогда я вам не скажу, — вздёрнула я нос. — Пусть это будет секретная информация. А то вы бедных бабанек затерроризируете.
— Бедных кого? — переспросил мужчина. — Бабанек?
— Угу, — кивнула я. — И вообще, принц, вы обещали меня накормить.
Принц Вадим.
Мужчина сидел в кресле в своём загородном доме и смотрел в окно. Мысли проносились в голове, подобно табуну ретивых скакунов. Внешне он оставался спокойным, чего нельзя было сказать о его внутреннем состоянии. Поднеся к губам бокал с коньяком, он медленно сделал большой глоток, стараясь унять раздражение. «Какой дьявол нашептал мне взять графиню с собой?! — Мужчина тяжело вздохнул и крепче сжал бокал. — Это же не бабаня, это какая-то шишига скакучая! Что с ней случилось? Куда делась бабаня, манерно складывающая губки бантиком, высокомерно вздёргивающая носом и краснеющая пятнами, когда что-то не по ней?»
Он недовольно поморщился, понимая, что не знает ответ на этот вопрос. Вадим вообще не мог определиться, какие чувства она в нём вызывала. Брезгливость? После той её неприятной выходки, когда она бросала оскорбления ему в лицо, он бы однозначно ответил, что да. А сейчас? То, что она его бесила, это было ясно как белый день. Но мужчина неожиданно поймал себя на мысли, что она его чем-то зацепила. Что-то было в ней такое, что не укладывалось в его представлении обо всех бабанях. Она умудрилось несколько раз его так взбесить, что ему захотелось её придушить. Совершенно не свойственное ему чувство к женщине. А может, было бы лучше прижать её всем телом к стене и, чтобы она замолчала, найти её рту другое применение? От неожиданных мыслей принц нахмурился. Что за нелепые желания вспыхивают в голове?
Я всегда обожала вот так вырваться из города и понестись по зелёному покрову предгорья. И чтобы виднелись неподалёку вершины с их белоснежными шапками, величественные и прекрасные в своём горделивом одиночестве.
Всё вокруг напоминало мне наш горный Алтай — и стройные ели вдалеке на склонах, и сами невысокие вершины, которые тянулись куда хватало глаз, и этот переход от равнины к горам, и бескрайнее голубое небо. Всё казалось таким родным и знакомым. Скакали мы полдня, пока впереди не показалось поселение.
Вадим придержал коня и, дождавшись меня, поехал рядом.
— Здесь не так красиво, бабаня Ярина, как вам представляется. Так что, думаю, вам лучше посмотреть на всё издалека. Давайте я завезу вас в управляющую контору. А вы там посидите, попьёте чай, я решу дела, а потом мы с вами съездим на обед в мой дом. Или, хотите, я вас сразу отвезу туда?
— Нет, принц Вадим! Простите, но я ехала сюда не для того, чтобы смотреть на ваш дом. Меня интересует именно рудник. Может, расскажете, как вы добываете руду?
— Знаете, бабаня Ярина, — поморщился мужчина, явно не довольный моей неуступчивостью, — мне некогда быть вашим экскурсоводом. Мы сейчас приедем, и я распоряжусь, чтобы кто-нибудь показал вам всё, что вы захотите, а заодно и ответил на ваши вопросы.
— Прекрасно, — согласилась я, уже заранее предчувствуя, что кого-нибудь мне будет легче распотрошить на информацию, чем несговорчивого принца.
И как он собрался жениться на мне? Приставит ко мне кого-нибудь, чтобы я его не отвлекала от дел насущных? Потом я вспомнила: он мне пообещал, что я вообще буду жить отдельно. Усмехнувшись, я решила, что время покажет, кто где будет жить.
****
Больше мы не разговаривали, пока не приехали на территорию самого рудника. Достаточно большого. Если честно, то мне было очень интересно, не каждый день попадаешь в прошлое столетие. Поселение мы объехали стороной. Что-то мне подсказывало, что принц решил не провозить манерную разбалованную бабаню по местам обитания рабочего люда.
Мимо нас сновали рабочие. Кто-то вёл под уздцы лошадь, тащившую брёвна, кто-то спешил по делам с мотками верёвок. Два мужика протащили мимо нас большой ящик. Стоял шум и грохот. В стороне я рассмотрела движущиеся вагонетки, гружённые рудой, которые высыпали в странные огромные короба, и они двигались по дороге в сторону, насколько я поняла, рудоплавильных печей. Таких коробов было много.
Мы спешились возле двухэтажного деревянного здания, на котором висела табличка «Контора». Поднявшись по ступеням, прошли в небольшой кабинет. Навстречу нам поднялся пузатый господин в чёрном костюме с кустистыми бровями и носом картошкой.
— Принц Вадим, — выскочил он из-за стола. — Не ожидал увидеть вас так скоро. Вы же только на прошлой неделе уехали. Ой, простите. Доброго дня!
— Желан, отчего ты каждый раз удивляешься, когда видишь меня? — усмехнулся принц. — Отправляешь подводы на сторону?
— Вы что! — искренне возмутился пузатый. — Обижаете, принц Вадим. Да разве ж я могу себе такое позволить?
— Желан, это графиня Лончарская, — кивнул на меня принц. — Найди ей кого-нибудь в провожатые. Пусть покажут ей здесь всё, что она захочет.
Через минут десять мне представили крепкого мужчину среднего возраста в штанах и рубахе синего цвета.
— Лей Истислав, — представился он.
— Не скучайте, бабаня Ярина, — указал мне на дверь самый галантный в мире мужчина.
— Постараюсь, — пообещала я, выходя следом за своим провожатым.
Вот уж что я точно не собиралась делать, так это скучать. Мне слишком много всего хотелось посмотреть и спросить, чтобы приехать к себе и быть немного в курсе происходящего.
— Вы правда дочь графа Лончарского? — повернулся ко мне лей Истислав, как только мы отошли от конторы на несколько шагов.
— Да, — кивнула я. — А почему это вас так удивляет?
— Обычно бабани не интересуются горнорудным делом.
— Ну, я слегка не обычная, — усмехнулась я. — Вы же в курсе, что мой отец погиб? — Мужчина кивнул. — Так что хочешь не хочешь, а приходится вникать. Вы мне покажете шахту?
— Вы уверены, что хотите на это смотреть?
— Да, — уверенно ответила я.
Мужчина окинул меня удивлённым взглядом.
— Тогда пойдёмте. Только предупреждаю сразу, что ваше платье будет испорчено.
— Ах да, — вспомнила я о своём наряде. — Подержите, — сунула я лею в руки свою маленькую сумочку.
После чего я ловким движением расстегнула пуговицы по бокам, и моя юбка распалась на две части. Я аккуратно свернула их, забрала свою сумку, расстегнула — за неимением молний — мелкие пуговички по дну и лёгким движением руки превратила сумочку во внушительную авоську. Истислав наблюдал за моими манипуляциями с живейшим интересом.
— Какая, однако, у вас сумочка, — не выдержал он, когда увидел, что я засунула в неё юбку и повесила через плечо. — Мне раньше такие встречать не доводилось.
— Это вы просто по магазинам мало ходите, — брякнула я, не задумываясь.
— Наверное, — протянул он, с удивлением смотря на меня. — Но мне ваша сумка понравилась. Скажите, а мужские там делают?
— Вообще-то, это экспериментальный вариант, но думаю, что скоро такие появятся.
«Надо было загнать лее Гостимире идею за деньги, — подумала я. — В следующий раз буду умнее. Хотя, наверное, и сейчас не поздно. Я ей — идеи, она мне — процент с прибыли.
Наклонившись, я внесла в своё одеяние последний штрих — приподняв, закрепила нижнюю часть брючины хлястиком чуть ниже колена.
— Ну что, идём? — выпрямившись, спросила у Истислава.
****
Рабочие встретили нас настороженно. Но потом потеряли к нам всякий интерес. Самый большой шок для меня был, когда я узнала, что вместо пороха и перфораторов, которые появились примерно в девятнадцатом веке и использовались в горнорудном деле, здесь работал маг. Когда я настояла, чтобы мне разрешили посмотреть, то была просто поражена, как он откалывал руду энергетическими шарами.
Ручками взмахнул, запустил мерцающий сгусток, бац… И куча развороченной породы, которую грузят на вагонетки. Я подняла кусочек руды, так и есть — бурый железняк. Крепили выработки здесь в основном деревом. Насколько я поняла, древесины в этих местах имелось в избытке, леса в окрестностях было много.
Кроме основной выработки, заметила и несколько второстепенных. Там, скорее всего, маг уже не работал. Они были неширокие, и я не полезла туда смотреть, что да как. Похоже, там породу отбивали вручную. Решила посмотреть это на своём руднике.
Грязи здесь, естественно, никакой не было. Пыль была. Сама выработка напоминала гигантскую нору, что врезалась вглубь горы и уходила под наклоном вниз. Ближе к выходу она крепилась камнем и напоминала искусственно созданную пещеру. Так что спускаться мне не пришлось, а хотелось бы посмотреть, лестницы у них здесь или более современные устройства, и как это всё работает?
Истислав со мной беседовал, как с дилетанткой, я слушала его, делала круглые глаза и всему удивлялась. Мужчина поведал мне, что жёлтая и красная краска — это тоже железо. Блестящие черные бусы, браслеты, фигурки с металлическим блеском — тоже оно. И что дальше в горы у принца есть ещё и медный рудник. А он мне про него и слова не сказал. Непорядок прямо. «Значит, будущей жене в карман можно заглядывать, а муж своё хозяйство в тайне держит. Надо бы это запомнить».
Мой провожатый продолжил просвещать недалёкую меня. Открыл великую тайну, что железо встречается и на поверхности: на лугах и открытых местах. Поднимают его подземные воды, или вымывают из горных пород. В воде озёр, на мелководье морей или болот оно осаждается в виде нерастворимого гетита, образуя дерновые руды, похожие на ржавчину. Но их не так много, как хотелось бы.
Иногда железо падает с неба, отрываясь от небесных тел, и это чистые куски металла.
— Вот жёлтая краска, это и есть гетит, — с видом профессора, читающего лекцию нерадивому студенту, сообщил мне Истислав.
— Да что вы говорите! — воскликнула я. — Как интересно, в жизни бы не подумала.
Не рассказывать же ему, что есть места в полых трещинах в горах или пещерах, где невзрачный с виду гетит может кристаллизоваться, создавая чудеса. И вот тогда его формы поражают воображение: здесь и гигантские гроздья почек, словно покрытые тёмным лаком, и смоляно-чёрные сосульки, и полусферы, словно кипящего вара, сложенные внутри из тончайших иголочек. Иногда такие иголочки образуют веники. И всё это блестит, как шёлк, меняя цвет от чёрного до золотисто-охристого.
А бывает, иголочки гетита растут вместе с кристаллами кварца, и тогда…
— А красная краска — это гематит, — выдернул меня из мечтаний Истислав. — Это из него делают ювелирные украшения, а некроманты считают его проводником в мир Теней.
— Надо же! — воскликнула я. — Как интересно, а я жила и ничего не знала.
— Бабаня Ярина, я думаю, нам пора, — твёрдо сказал лей Истислав. — Сдаётся мне, что нас уже там потеряли. Вы теперь примерно знаете, как выглядят выработки и руда, а остальное вам зачем? С остальным, я думаю, ваши работники и сами прекрасно справятся.
Мне ничего не оставалось, как согласиться. Я сунула кусочек руды в сумку. Попробую сравнить с той, что на моих выработках. Вдруг повезёт, и процент железа у меня окажется выше. Хотя рудники стояли рядом, вряд ли у меня было что-то другое.
Мы выбрались на поверхность и направились к конторе. Я вернула на место свою юбку, благо, ткань не мялась, и вновь стала приличной бабаней. Тут мне на глаза вновь попались странные короба, которые сами ползли по дороге.
— Как они двигаются?
— Артефакты, — на меня взглянули как на не очень далёкую дамочку. — У вас разве нет такой кареты?
— Если честно, то я только недавно из пансионата. Так что не совсем в курсе, что у нас есть. Сами понимаете, такая беда с папенькой случилась. Мне разве до карет было!
— Простите, бабаня Ярина.
Дальше мы шли молча. Когда до конторы оставалось метров двадцать, её дверь распахнулась, и оттуда выскочил прямой, словно жердь, старик. В руках он судорожно сжимал серый картуз. Сбежав по ступеням, он быстрым шагом направился в нашу сторону.
— Иди отсюда и больше не возвращайся! — выскочил за ним следом лей Желан. — Чтоб духу твоего здесь не было, болтун старый!
— За что он его? — посмотрела я на Истислава.
— Да это Любим! Вбил себе в голову, что жила скоро оскудеет и пора искать новое месторождение.
— Откуда он знает? — Я, не отрываясь, следила за стариком. Он прошёл мимо нас, бросив мимолётный взгляд в нашу сторону.
— Да ляд его знает! Говорит, чувствует.
На решение у меня ушли доли секунд. Я знала одного геолога, у которого был нюх, как говаривали наши мужики, на металлы и минералы.
— Лей Любим! — быстро обернувшись, окликнула я старика.
Он остановился, медленно повернулся к нам, настороженно взирая на меня голубыми не по возрасту глазами.
— Лей Любим, — пошла я к нему навстречу. — У меня есть для вас предложение.
Старик не сдвинулся с места, пока я к нему не подошла, хмуро взирая на меня из-под кустистых бровей.
— Слушаю, — произнёс он низким, с лёгкой хрипотцой голосом.
«А старый-то с характером», — подумала я, глядя в суровое лицо.
— Я графиня Лончарская. Не хотите поработать у меня?
— Вы всё слышали? — Я утвердительно кивнула. — Я молчать не буду!
— А мне и не надо, чтобы вы молчали, — усмехнулась я. — Я люблю говорливых. Жду вас завтра к обеду на своём руднике. Успеете?
— Постараюсь, — кивнул он и, развернувшись, пошёл от нас прочь.
— Вы с ума сошли, он же неуправляемый старый болтун! — воскликнул лей Истислав.
— Заодно и узнаю, — улыбнулась я.
— Бабаня Ярина! — услышала я гневный окрик. К нам быстрым шагом приближался принц. По его сурово сведённым бровям я поняла, что его седьмое Высочество опять чем-то недоволен. Может, мозоль натёр? — Вы где были?
— Принц Вадим, — вперёд меня выскочил Истислав, — простите! Мы спускались в выработку. Бабаня Ярина хотела посмотреть, как добывают руду. Вы же сами сказали, чтобы я ей всё показал.
— В выработку? — Принц гневно уставился на меня. — Что вы там забыли, бабаня Ярина?
— Как что? Должна я посмотреть, как добывают руду? — пожала плечами я. — А что случилось-то?
— Сказать-то можно было, что вы туда собрались! — продолжил разоряться мужчина. «Нет, тут, пожалуй, не мозоль, тут что-то похуже. Может, чирей под мышкой?» — Я думал, вы на реке!
— На реке? — искренне удивилась я. — Вы там золото моете?
— Какое золото? — уставился он на меня.
— А что тогда там смотреть?
— На реку! — рыкнул принц. — На воду! Не знаю, на что вы там обычно смотрите? Вот объясните мне, что надо бабане в грязной выработке?
— Фи, принц, — сморщила я нос. — А любопытство? А желание вести дела? Завтра поеду к себе. Надо же посмотреть, что мне досталось в наследство.
— Вам что, делать нечего, бабаня Ярина? Может, лучше поедете, платье себе новое закажете, или шляпку, или ещё что-нибудь, что вы там обычно заказываете.
— Нижнее бельё, — подсказала я.
— Вот именно, бельё, — повторил он и осёкся. — Бабаня Ярина!
— А что здесь такого? — сделала я круглые глаза. — Мне очень нравятся кружевные трусики. А вам разве нет?
— В каком вы, говорите, пансионате воспитывались? — прищурился принц.
— А вам зачем?
Откуда я могла знать, в каком пансионате я пребывала, если меня там никогда не было. «Надо срочно уточнить у Бажены, откуда я такая умная свалилась на голову принца».
— Хочу знать, от каких бабань надо держаться подальше! — выпалил мужчина.
— Тогда я вам не скажу, — вздёрнула я нос. — Пусть это будет секретная информация. А то вы бедных бабанек затерроризируете.
— Бедных кого? — переспросил мужчина. — Бабанек?
— Угу, — кивнула я. — И вообще, принц, вы обещали меня накормить.
ГЛАВА 9
Принц Вадим.
Мужчина сидел в кресле в своём загородном доме и смотрел в окно. Мысли проносились в голове, подобно табуну ретивых скакунов. Внешне он оставался спокойным, чего нельзя было сказать о его внутреннем состоянии. Поднеся к губам бокал с коньяком, он медленно сделал большой глоток, стараясь унять раздражение. «Какой дьявол нашептал мне взять графиню с собой?! — Мужчина тяжело вздохнул и крепче сжал бокал. — Это же не бабаня, это какая-то шишига скакучая! Что с ней случилось? Куда делась бабаня, манерно складывающая губки бантиком, высокомерно вздёргивающая носом и краснеющая пятнами, когда что-то не по ней?»
Он недовольно поморщился, понимая, что не знает ответ на этот вопрос. Вадим вообще не мог определиться, какие чувства она в нём вызывала. Брезгливость? После той её неприятной выходки, когда она бросала оскорбления ему в лицо, он бы однозначно ответил, что да. А сейчас? То, что она его бесила, это было ясно как белый день. Но мужчина неожиданно поймал себя на мысли, что она его чем-то зацепила. Что-то было в ней такое, что не укладывалось в его представлении обо всех бабанях. Она умудрилось несколько раз его так взбесить, что ему захотелось её придушить. Совершенно не свойственное ему чувство к женщине. А может, было бы лучше прижать её всем телом к стене и, чтобы она замолчала, найти её рту другое применение? От неожиданных мыслей принц нахмурился. Что за нелепые желания вспыхивают в голове?
