Высокий представительный мужчина вышагивал чинно впереди, а чуть поодаль, отставая примерно на два шага, за ним семенила невысокая хрупкая женщина. Она старалась улыбаться встречным, но её глаза были полны какой-то безысходной тоски. Когда эти двое почти поравнялись с крыльцом, мужчина, полуобернувшись, прошипел:
— Анна, что ты тащишься сзади, словно общипанная курица?! Иди рядом, а то и так люди болтают, что я к тебе плохо отношусь.
— Хорошо-хорошо, — покладисто согласилась женщина и догнала его.
— Как меня от тебя тошнит, — пробормотал холёный господин, планируя, что его услышит только спутница, но злая я тоже услышала и не удержалась. Маленькая ведьминская пакость не требовала много сил.
— Стебиус апрениум вивара, — прошептала я, призывая магию и направляя её мужику на ту часть, по которой хотелось съездить коленом.
— Ох! — мужчина резко затормозил.
— Что случилось, Макар? — встревожилась женщина.
— О-ёй, что-то мне нехорошо, — промычал баран-хряк-ишак. — Ой, мне совсем плохо! — схватился он за заднее место двумя руками. — Что происходит?! — он подпрыгнул на месте. — Анечка! Мне нужен лекарь! Быстрей! Найди мне его, умоляю!
— Да вот же он, вот. Какая удача! Знахарь Мефодий живёт как раз на этой улице. Как хорошо, что мы возле его дома!
— Анечка! — моментально исправился хряк. — Умоляю, зови его!
— Милочка! — обратилась ко мне женщина, заламывая руки. — Позовите господина Мефодия. Прошу вас!
— А что случилось? — включила я саму простоту. А то ещё что заподозрят.
— Скорее! — закричал мужчина и, не дожидаясь, когда к нему выйдут, пулей устремился к крыльцу. Я едва успела посторониться, опасаясь, что меня снесут. Интересно, что там у меня получилось, ведь я всего лишь пожелала, чтобы у него пятая точка огнём горела.
Войдя следом за ними в дом, я чуть не столкнулась с выскочившим откуда-то Мефодием. Чуть поодаль с виноватым видом топтался Гаврила, не успевший вовремя открыть дверь и проследить за посетителем. Через секунду знахарь увёл визжащего господина. Меня просто распирало от желания приложить ухо к двери, но Гаврила, как назло, не думал покидать коридор, да и женщина присела на стул неподалёку.
Я набрала ведро чистой воды и с деловым видом принялась мыть пол, вдруг что-нибудь услышу. Прошёл примерно час, прежде чем дверь открылась. К этому времени я успела протереть все стулья, подоконники и даже помыть окно. Гаврила, не выдержав ожидания, куда-то ушёл, бросив на меня подозрительный взгляд.
— Обязательно подумайте, кто это мог сделать, — долетел до меня голос Мефодия. — Может, вы ненароком кого-то обидели или оскорбили? Судя по всему, здесь явно поработала ведьма, и причём недавно. Кому-то вы сильно насолили, вспомните на досуге, кому, и приходите. Пошлём ей в ответ её подарок.
— Так разве можно? — глаза мужчины округлились.
— А почему нет? Всё можно сделать. Терпеть не могу этих служительниц Тьмы, — на этих словах я чуть не задохнулась от эмоций. Это мы — служительницы Тьмы?! — Дурят доверчивый народ, внушая, что могут лечить. А на деле только и горазды на людей болезни да хвори насылать.
На этих словах я не выдержала и толкнула ногой ведро. Оно с грохотом перевернулось, забрызгивая разговаривающих водой. Мужчины с бранью шарахнулись друг от друга, напоминая мне парочку орущих на крыше котов, в которых чем-нибудь кидают.
— Итить-колотить… растудыть твою налево… что вы творите?! — подпрыгивая, изливал своё негодование взбешённый Мефодий. — Вы что, сегодня не в себе?
— Оё-ёй… — пролепетала я, пряча улыбку, уж сильно походил знахарь со своими длинными тонкими конечностями на скачущего кузнечика, — простите меня, пожалуйста. Я не хотела. Просто случайно задела ведро.
— Коровы на лугу и то грациозней вас, — послали мне очередной комплимент. Надо будет специальный блокнотик завести, подумала я, чтобы записывать их, и, как только начну страдать манией величия, сразу буду его читать.
Подхватив свой инвентарь, я принялась собирать воду, а заодно пыталась подслушать, о чём разговаривают Мефодий и больной, отбежавшие к входной двери.
— Вы за сегодня уже второй раз отличились! — не унимался знахарь в мою сторону. — Ещё раз — и я вас рассчитаю! Уберите немедленно здесь, а потом идите отсюда, чтобы вас видно не было. Прошу прощения, — повернулся он к пострадавшему мужчине. — Прислуга нынче пошла безрукая. Буквально час назад я из-за неё потерял ценные образцы.
— Так надо гнать такую взашей, — оживился больной. — Вам надо жениться, господин знахарь, и тогда вот такие экземпляры и не потребуются.
— Да где же её взять, приличную жену! Нет, это не для меня! Видите ли, я сильно занят своими исследованиями. А жена требует времени, которого у меня нет.
— Да какое время! — понизил голос собеседник. — Скажу вам по секрету, можно вообще на неё внимания не обращать. Она сама всё дома сделает.
— Нет, сожалею, но для меня это неприемлемо. Прошу простить, но у меня действительно мало времени. Прикладывайте настойку на пострадавшее место, и всё у вас будет хорошо. И обязательно найдите того, кто обжёг вам ягодицы крапивой.
Из их разговора я поняла одно. Правильно сделала, что отожгла мужику некое место, у меня даже мысль появилась подправить ему настойку, чтобы эффект повторился. Может, перчика красного ему добавить, пронеслась у меня идея, но я побоялась рисковать. А вот то, что я услышала от Мефодия, меня расстроило. Вот как ещё его заставить жениться!
Весь день я была словно мышка, стараясь, чтобы знахарь больше меня не видел и не злился. Бегала со шваброй, готовила обед и ужин. Попробовала договориться с Гаврилой, кто пойдёт завтра с утра за продуктами на рынок. По всему выходило, что я. Он почему-то не хотел со мной общаться. Меня это не особо расстроило, тем более что я договорилась с Марьяной. Так что я со спокойной совестью отправилась к себе отдыхать.
Биб сначала игнорировал меня, не желая разговаривать, потом поел и соизволил высказаться, что я бессердечная, потому что звери до сих пор в клетках. Хорошо, он ещё не видел яйца с синими желтками, а то бы отдохнуть мне не дал.
— Уль, — неожиданно прервал он молчание, — а тот мужик с бородой, что тут крутится, с какой-то толстой бабой строили сегодня против тебя козни.
— С какой бабой? — не поняла я.
— А я почём знаю?! — Биб развёл лапками, типа сама виновата, что меня никуда не выпускаешь. — Я их и услышал только потому, что пирожки с картошкой унюхал в окошко. Уселся посмотреть, а они там что-то шепчутся и имя твоё произносят, а ещё он её Меланьей называл.
— А… — наконец всё встало на свои места. — Теперь понятно, откуда эти придирки в мой адрес. Никак старая служанка решила на своё место вернуться.
Я улеглась спать, но несмотря на усталость сон ко мне не шёл, потому что я ломала голову, что мне делать. Фраза «терпеть не могу этих служительниц Тьмы» не давала мне покоя. Вообще-то я ещё от тётушек слышала, что знахарь не относится к большим любителям ведьм, считая нас обманщицами и мерзавками. Но считать нас всех порождением Бездны — это уже слишком! Да как у него вообще язык повернулся такое сказать! Вот что мне за женихи достались! Хоть бы один ведьм уважал! Ведьмак не любит, знахарь терпеть не может, про инквизитора я вообще молчу. У этих в крови было нас ловить и убивать, брр… даже думать об этом страшно.
Утром ко мне прицепился Биб, чтобы я показала ему зверинец, грозясь пойти туда самому, если я откажу. Пришлось отнести его в сумке. Хорёк пронёсся вдоль клеток, обнюхивая и трогая засовы лапками. Звери оживились, подбегая к дверцам, словно умоляли выпустить их. Я прикрикнула на фамильяра, чтобы он не вздумал открывать замки, хотя у самой сердце кровью обливалось, стоило подумать, зачем их тут держат. Добравшись до клетки с хорьками, Биб застыл напротив столбиком, не сводя глаз-бусинок с собратьев.
— Уль, а Уль, — обнюхавшись с теми, кто сидел взаперти, заканючил он, — а давай их выпустим? Ну пожалуйста! Ну его, этого зельевара! Отпустим всех и сбежим.
— Нельзя, — я подхватила беспокойного зверька на руки. — Пока нельзя, Биб. А потом — мы этих отпустим, а он других наберёт!
— Только о себе и думаешь! А там видела, какая хорьчиха сидела? Красавица! И, по-моему, я ей понравился, а ты не хочешь помочь! — он обиделся на меня и замолчал.
Но мне было некогда слушать его стенания, надо было идти на рынок, а потом ещё успеть приготовить завтрак. И хотя солнце ещё не показалось над горизонтом, я уже не успевала. До Марьяны пришлось чуть ли не бежать.
— За тобой что, кобели гнались? — она удивлённо приподняла бровь, когда увидела в калитке запыхавшуюся меня.
— Лучше бы кобели, — я плюхнулась на небольшую скамеечку у крыльца, стараясь восстановить дыхание. — От них убежала, и всё, а от дел не скроешься.
— А я тебе чё говорила?! В жизни всегда так: бежишь, бежишь, а оглянёшься — всё на одном месте. Чё принеслась? Надеюсь, за овощами?
— И за ними тоже, — кивнула я. — Марьяна, Вы не сходите со мной на рынок? — поинтересовалась я. — Вы же в курсе, где что продают, а я нет.
— Хорошо, только давай по-быстренькому, а то у меня времени в обрез. И давай я сама тебе с утречка овощи заносить буду. А мясо и ветчину покажу, где брать. Там товар хороший и просят недорого. Ты готовить-то умеешь? — уточнила она, закрывая за мной калитку.
— Нас учили в школе, — ответила я, стараясь поспевать за ней. При своём весе Марьяна на удивление легко передвигалась. — Разносолы всякие у меня вряд ли получатся, а вот картошку с мясом потушу. Марьяна, я вот спросить хотела. Вы когда-нибудь пытались сделать так, чтобы мужчина обратил на вас внимание?
— Ты сейчас про Мефодия, что-ли?
— А кроме него что, мужчин нет? — я сделала вид, что оскорбилась. — Тоже нашли красавца!
— Не красавец, но положительный и при деньгах.
— Угу, такой положительный, что деть некуда. В угол не ставится, к стене придвинешь.
— Вот что вы за девки такие бестолковые! Моя тоже упёрлась: не хочу — и всё. Подумаешь, один раз коровой жвачной обозвал! Ну и что — отряхнулась и пошла.
— Марьяна, а вас муж обзывает?
— Колька, что ль? Дык пусть попробует, сразу оглоблей промеж глаз схлопочет.
— А знахарю, значит, можно?
— Ему да, он муж учёный. У него, может, от трудов мозг потёк, а потому это ему простительно. Главное, деньжищ сколько гребёт… — закатила она глаза, — и лавка у него, и практика! Считать же надо! — она подняла палец вверх, призывая меня проникнуться чужими богатствами. — А чтоб мужик внимание обратил, его напоить следует. Но мастер Мефодий не пьёт, с ним этот номер не пройдёт.
— Но я же не про него сейчас спросила.
— А если не про него, то это, я тебе так скажу, самое лучшее в мире средство. Если мужика подпоить, то он сразу все твои красоты разглядит, а что не надо — не заметит. Так-то… Такая у них природа. Я ж своего тоже так обженила на себе. Он когда протрезвел, уже женатый оказался.
— И не ругался?
— Я бы ему поругалась, — мне продемонстрировали крепкий кулак. — Не, так-то он у меня смирный…
За разговорами мы быстро добрались до рынка. Марьяна посоветовала мне, у кого что покупать, и я, приобретя необходимое, поспешила обратно. Однако в голове поселилась подкинутая знакомицей идея. Может, правда стоит напоить Мефодия, чтобы женить на себе? Пусть потом орёт и обзывается, главное, приказ гримуара будет выполнен. Ведь там не было указания, чтобы все жили долго и счастливо!
Решила, что после обеда рискну и подменю ему воду, которую он пьёт в четыре часа, на стакан водки. А чтобы не понял, что это, зачарую. Вдруг получится! Всё равно других идей пока не было, а сидеть без дела я не привыкла. Кстати, про такой способ я тоже читала, и у главной героини тогда всё сложилось просто замечательно. А до этого молодой человек никак не мог решиться открыть ей своё сердце! Возможно, Мефодий сразу бы не повёл меня в Городскую управу, но заметил, что я та, кто ему необходим. Не зря же на него указал гримуар!
Вернувшись с рынка, побежала на кухню готовить завтрак. Знахарь появился в полвосьмого и, увидев меня, недовольно скривился, словно съел дольку лимона.
— Доброе утро, — весело поздоровалась я. Настроение у меня было прекрасное, и я дала себе слово, что не буду обращать внимания на недовольство мужчины.
— Я просил не попадаться мне на глаза, — пробурчал он. — Но раз уж вы здесь, принесите мне стакан молока.
— Хорошо, — кивнула я и направилась к двери.
— И не забудьте мёд, — напомнили мне вслед недовольным тоном.
Пробегая по коридору, я услышала странный шум, но не придала ему значения. Мало ли, может, звери есть хотят. Благодаря Марьяне, просветившей меня о привычках Мефодия, я быстро разобралась с молоком, а вот мёд на кухне долго найти не могла. Наконец разыскала неприметную маленькую баночку, задвинутую в самом низу шкафа в дальний угол.
Довольная собой, я побежала назад. Распахнула дверь и в ужасе замерла: Биб, словно уже неживой, болтался безвольной тушкой в вытянутой руке озадаченного Гаврилы.
— Вот эта гадость, — потрясли хорьком, — непонятного происхождения выпустила весь ваш зверинец.
— Что?! — казалось, Мефодий мгновенно позеленел. — Каким образом?
— Дык клетки открыл, — пояснил слуга.
— Как открыл?! — Мефодий с грохотом вскочил. Его стул, не устояв, зашатался и свалился на пол. — Я же тебя предупреждал, чтобы засовы нельзя было из клетки открыть!
— Так он снаружи открыл, — Биба снова тряхнули. Я с ужасом соображала, что мне делать. — А потом ещё и окно распахнул!
— Вот зараза! Так сунь его самого в клетку! Подожди, а откуда он взялся? Ну-ка неси его сюда. Что это у него с хвостом?
— Уберите руки! — меня, наконец, отпустило. Энергия взорвалась во мне ключом, и я бросилась на помощь другу. Недолго думая, запустила стаканом молока в бородатого Гаврилу. Подобно снаряду из пращи, он пролетел, разбрызгивая содержимое, и тюкнул обидчика фамильяра в лоб, пробить который не представлялось возможным, а потому, глухо звякнув, упал на пол и разбился.
— А-а-а-а… Гадина! — взревел мужик, хватаясь свободной рукой за набухающую шишку, остатки молока капелью стекали с усов, бороды и рубахи. — Мастер Мефодий, вы это видели?! Гнать её взашей!
После этих слов Биб ожил и, изогнувшись, цапнул Гаврилу за держащую его руку. Следующий вопль слуги потонул в высокообразованной тираде знахаря. Если бы я была не так занята, я бы заслушалась. Это вам не «растудыть его тудыть цветочки-ромашки». Это стоило бы и записать, чтобы потом передать внукам.
Я подхватила сбежавшего от бородача фамильяра на руки и попятилась.
— Ты кто? — в несколько шагов Мефодий оказался рядом и ткнул в меня пальцем. — Не говори! Я и так знаю. Ведьма, да? Ты для этого пробралась в мой дом?! Да?! Отвечай! Ты планировала загубить моё исследование?!
— Да сдалось мне твоё исследование! — разозлилась я, откидывая его тощую руку в сторону. — Да и сам ты мне уже не сдался! Хам и изувер!
— Врёшь! — не унимался знахарь. — Гаврила, вяжи её, сдадим в околоток.
— Только тронь, — я прищурилась, стараясь всем своим видом выражать уверенность, хотя совсем её не ощущала. — Приблизишься хоть на шаг — и станешь рогатым!.
— Она блефует, — зло рассмеялся Мефодий. — Да она просто девчонка! Вяжи её, Гаврила! Ведьме сначала надо призвать ритуалом Тьму, иначе она беспомощна. А эта полы руками тёрла, значит, точно ничего не умеет.
— Анна, что ты тащишься сзади, словно общипанная курица?! Иди рядом, а то и так люди болтают, что я к тебе плохо отношусь.
— Хорошо-хорошо, — покладисто согласилась женщина и догнала его.
— Как меня от тебя тошнит, — пробормотал холёный господин, планируя, что его услышит только спутница, но злая я тоже услышала и не удержалась. Маленькая ведьминская пакость не требовала много сил.
— Стебиус апрениум вивара, — прошептала я, призывая магию и направляя её мужику на ту часть, по которой хотелось съездить коленом.
— Ох! — мужчина резко затормозил.
— Что случилось, Макар? — встревожилась женщина.
— О-ёй, что-то мне нехорошо, — промычал баран-хряк-ишак. — Ой, мне совсем плохо! — схватился он за заднее место двумя руками. — Что происходит?! — он подпрыгнул на месте. — Анечка! Мне нужен лекарь! Быстрей! Найди мне его, умоляю!
— Да вот же он, вот. Какая удача! Знахарь Мефодий живёт как раз на этой улице. Как хорошо, что мы возле его дома!
— Анечка! — моментально исправился хряк. — Умоляю, зови его!
— Милочка! — обратилась ко мне женщина, заламывая руки. — Позовите господина Мефодия. Прошу вас!
— А что случилось? — включила я саму простоту. А то ещё что заподозрят.
— Скорее! — закричал мужчина и, не дожидаясь, когда к нему выйдут, пулей устремился к крыльцу. Я едва успела посторониться, опасаясь, что меня снесут. Интересно, что там у меня получилось, ведь я всего лишь пожелала, чтобы у него пятая точка огнём горела.
Войдя следом за ними в дом, я чуть не столкнулась с выскочившим откуда-то Мефодием. Чуть поодаль с виноватым видом топтался Гаврила, не успевший вовремя открыть дверь и проследить за посетителем. Через секунду знахарь увёл визжащего господина. Меня просто распирало от желания приложить ухо к двери, но Гаврила, как назло, не думал покидать коридор, да и женщина присела на стул неподалёку.
Я набрала ведро чистой воды и с деловым видом принялась мыть пол, вдруг что-нибудь услышу. Прошёл примерно час, прежде чем дверь открылась. К этому времени я успела протереть все стулья, подоконники и даже помыть окно. Гаврила, не выдержав ожидания, куда-то ушёл, бросив на меня подозрительный взгляд.
— Обязательно подумайте, кто это мог сделать, — долетел до меня голос Мефодия. — Может, вы ненароком кого-то обидели или оскорбили? Судя по всему, здесь явно поработала ведьма, и причём недавно. Кому-то вы сильно насолили, вспомните на досуге, кому, и приходите. Пошлём ей в ответ её подарок.
— Так разве можно? — глаза мужчины округлились.
— А почему нет? Всё можно сделать. Терпеть не могу этих служительниц Тьмы, — на этих словах я чуть не задохнулась от эмоций. Это мы — служительницы Тьмы?! — Дурят доверчивый народ, внушая, что могут лечить. А на деле только и горазды на людей болезни да хвори насылать.
На этих словах я не выдержала и толкнула ногой ведро. Оно с грохотом перевернулось, забрызгивая разговаривающих водой. Мужчины с бранью шарахнулись друг от друга, напоминая мне парочку орущих на крыше котов, в которых чем-нибудь кидают.
— Итить-колотить… растудыть твою налево… что вы творите?! — подпрыгивая, изливал своё негодование взбешённый Мефодий. — Вы что, сегодня не в себе?
— Оё-ёй… — пролепетала я, пряча улыбку, уж сильно походил знахарь со своими длинными тонкими конечностями на скачущего кузнечика, — простите меня, пожалуйста. Я не хотела. Просто случайно задела ведро.
— Коровы на лугу и то грациозней вас, — послали мне очередной комплимент. Надо будет специальный блокнотик завести, подумала я, чтобы записывать их, и, как только начну страдать манией величия, сразу буду его читать.
Подхватив свой инвентарь, я принялась собирать воду, а заодно пыталась подслушать, о чём разговаривают Мефодий и больной, отбежавшие к входной двери.
— Вы за сегодня уже второй раз отличились! — не унимался знахарь в мою сторону. — Ещё раз — и я вас рассчитаю! Уберите немедленно здесь, а потом идите отсюда, чтобы вас видно не было. Прошу прощения, — повернулся он к пострадавшему мужчине. — Прислуга нынче пошла безрукая. Буквально час назад я из-за неё потерял ценные образцы.
— Так надо гнать такую взашей, — оживился больной. — Вам надо жениться, господин знахарь, и тогда вот такие экземпляры и не потребуются.
— Да где же её взять, приличную жену! Нет, это не для меня! Видите ли, я сильно занят своими исследованиями. А жена требует времени, которого у меня нет.
— Да какое время! — понизил голос собеседник. — Скажу вам по секрету, можно вообще на неё внимания не обращать. Она сама всё дома сделает.
— Нет, сожалею, но для меня это неприемлемо. Прошу простить, но у меня действительно мало времени. Прикладывайте настойку на пострадавшее место, и всё у вас будет хорошо. И обязательно найдите того, кто обжёг вам ягодицы крапивой.
Из их разговора я поняла одно. Правильно сделала, что отожгла мужику некое место, у меня даже мысль появилась подправить ему настойку, чтобы эффект повторился. Может, перчика красного ему добавить, пронеслась у меня идея, но я побоялась рисковать. А вот то, что я услышала от Мефодия, меня расстроило. Вот как ещё его заставить жениться!
Весь день я была словно мышка, стараясь, чтобы знахарь больше меня не видел и не злился. Бегала со шваброй, готовила обед и ужин. Попробовала договориться с Гаврилой, кто пойдёт завтра с утра за продуктами на рынок. По всему выходило, что я. Он почему-то не хотел со мной общаться. Меня это не особо расстроило, тем более что я договорилась с Марьяной. Так что я со спокойной совестью отправилась к себе отдыхать.
Биб сначала игнорировал меня, не желая разговаривать, потом поел и соизволил высказаться, что я бессердечная, потому что звери до сих пор в клетках. Хорошо, он ещё не видел яйца с синими желтками, а то бы отдохнуть мне не дал.
— Уль, — неожиданно прервал он молчание, — а тот мужик с бородой, что тут крутится, с какой-то толстой бабой строили сегодня против тебя козни.
— С какой бабой? — не поняла я.
— А я почём знаю?! — Биб развёл лапками, типа сама виновата, что меня никуда не выпускаешь. — Я их и услышал только потому, что пирожки с картошкой унюхал в окошко. Уселся посмотреть, а они там что-то шепчутся и имя твоё произносят, а ещё он её Меланьей называл.
— А… — наконец всё встало на свои места. — Теперь понятно, откуда эти придирки в мой адрес. Никак старая служанка решила на своё место вернуться.
Я улеглась спать, но несмотря на усталость сон ко мне не шёл, потому что я ломала голову, что мне делать. Фраза «терпеть не могу этих служительниц Тьмы» не давала мне покоя. Вообще-то я ещё от тётушек слышала, что знахарь не относится к большим любителям ведьм, считая нас обманщицами и мерзавками. Но считать нас всех порождением Бездны — это уже слишком! Да как у него вообще язык повернулся такое сказать! Вот что мне за женихи достались! Хоть бы один ведьм уважал! Ведьмак не любит, знахарь терпеть не может, про инквизитора я вообще молчу. У этих в крови было нас ловить и убивать, брр… даже думать об этом страшно.
Утром ко мне прицепился Биб, чтобы я показала ему зверинец, грозясь пойти туда самому, если я откажу. Пришлось отнести его в сумке. Хорёк пронёсся вдоль клеток, обнюхивая и трогая засовы лапками. Звери оживились, подбегая к дверцам, словно умоляли выпустить их. Я прикрикнула на фамильяра, чтобы он не вздумал открывать замки, хотя у самой сердце кровью обливалось, стоило подумать, зачем их тут держат. Добравшись до клетки с хорьками, Биб застыл напротив столбиком, не сводя глаз-бусинок с собратьев.
— Уль, а Уль, — обнюхавшись с теми, кто сидел взаперти, заканючил он, — а давай их выпустим? Ну пожалуйста! Ну его, этого зельевара! Отпустим всех и сбежим.
— Нельзя, — я подхватила беспокойного зверька на руки. — Пока нельзя, Биб. А потом — мы этих отпустим, а он других наберёт!
— Только о себе и думаешь! А там видела, какая хорьчиха сидела? Красавица! И, по-моему, я ей понравился, а ты не хочешь помочь! — он обиделся на меня и замолчал.
Но мне было некогда слушать его стенания, надо было идти на рынок, а потом ещё успеть приготовить завтрак. И хотя солнце ещё не показалось над горизонтом, я уже не успевала. До Марьяны пришлось чуть ли не бежать.
— За тобой что, кобели гнались? — она удивлённо приподняла бровь, когда увидела в калитке запыхавшуюся меня.
— Лучше бы кобели, — я плюхнулась на небольшую скамеечку у крыльца, стараясь восстановить дыхание. — От них убежала, и всё, а от дел не скроешься.
— А я тебе чё говорила?! В жизни всегда так: бежишь, бежишь, а оглянёшься — всё на одном месте. Чё принеслась? Надеюсь, за овощами?
— И за ними тоже, — кивнула я. — Марьяна, Вы не сходите со мной на рынок? — поинтересовалась я. — Вы же в курсе, где что продают, а я нет.
— Хорошо, только давай по-быстренькому, а то у меня времени в обрез. И давай я сама тебе с утречка овощи заносить буду. А мясо и ветчину покажу, где брать. Там товар хороший и просят недорого. Ты готовить-то умеешь? — уточнила она, закрывая за мной калитку.
— Нас учили в школе, — ответила я, стараясь поспевать за ней. При своём весе Марьяна на удивление легко передвигалась. — Разносолы всякие у меня вряд ли получатся, а вот картошку с мясом потушу. Марьяна, я вот спросить хотела. Вы когда-нибудь пытались сделать так, чтобы мужчина обратил на вас внимание?
— Ты сейчас про Мефодия, что-ли?
— А кроме него что, мужчин нет? — я сделала вид, что оскорбилась. — Тоже нашли красавца!
— Не красавец, но положительный и при деньгах.
— Угу, такой положительный, что деть некуда. В угол не ставится, к стене придвинешь.
— Вот что вы за девки такие бестолковые! Моя тоже упёрлась: не хочу — и всё. Подумаешь, один раз коровой жвачной обозвал! Ну и что — отряхнулась и пошла.
— Марьяна, а вас муж обзывает?
— Колька, что ль? Дык пусть попробует, сразу оглоблей промеж глаз схлопочет.
— А знахарю, значит, можно?
— Ему да, он муж учёный. У него, может, от трудов мозг потёк, а потому это ему простительно. Главное, деньжищ сколько гребёт… — закатила она глаза, — и лавка у него, и практика! Считать же надо! — она подняла палец вверх, призывая меня проникнуться чужими богатствами. — А чтоб мужик внимание обратил, его напоить следует. Но мастер Мефодий не пьёт, с ним этот номер не пройдёт.
— Но я же не про него сейчас спросила.
— А если не про него, то это, я тебе так скажу, самое лучшее в мире средство. Если мужика подпоить, то он сразу все твои красоты разглядит, а что не надо — не заметит. Так-то… Такая у них природа. Я ж своего тоже так обженила на себе. Он когда протрезвел, уже женатый оказался.
— И не ругался?
— Я бы ему поругалась, — мне продемонстрировали крепкий кулак. — Не, так-то он у меня смирный…
За разговорами мы быстро добрались до рынка. Марьяна посоветовала мне, у кого что покупать, и я, приобретя необходимое, поспешила обратно. Однако в голове поселилась подкинутая знакомицей идея. Может, правда стоит напоить Мефодия, чтобы женить на себе? Пусть потом орёт и обзывается, главное, приказ гримуара будет выполнен. Ведь там не было указания, чтобы все жили долго и счастливо!
Решила, что после обеда рискну и подменю ему воду, которую он пьёт в четыре часа, на стакан водки. А чтобы не понял, что это, зачарую. Вдруг получится! Всё равно других идей пока не было, а сидеть без дела я не привыкла. Кстати, про такой способ я тоже читала, и у главной героини тогда всё сложилось просто замечательно. А до этого молодой человек никак не мог решиться открыть ей своё сердце! Возможно, Мефодий сразу бы не повёл меня в Городскую управу, но заметил, что я та, кто ему необходим. Не зря же на него указал гримуар!
Вернувшись с рынка, побежала на кухню готовить завтрак. Знахарь появился в полвосьмого и, увидев меня, недовольно скривился, словно съел дольку лимона.
— Доброе утро, — весело поздоровалась я. Настроение у меня было прекрасное, и я дала себе слово, что не буду обращать внимания на недовольство мужчины.
— Я просил не попадаться мне на глаза, — пробурчал он. — Но раз уж вы здесь, принесите мне стакан молока.
— Хорошо, — кивнула я и направилась к двери.
— И не забудьте мёд, — напомнили мне вслед недовольным тоном.
Пробегая по коридору, я услышала странный шум, но не придала ему значения. Мало ли, может, звери есть хотят. Благодаря Марьяне, просветившей меня о привычках Мефодия, я быстро разобралась с молоком, а вот мёд на кухне долго найти не могла. Наконец разыскала неприметную маленькую баночку, задвинутую в самом низу шкафа в дальний угол.
Довольная собой, я побежала назад. Распахнула дверь и в ужасе замерла: Биб, словно уже неживой, болтался безвольной тушкой в вытянутой руке озадаченного Гаврилы.
— Вот эта гадость, — потрясли хорьком, — непонятного происхождения выпустила весь ваш зверинец.
— Что?! — казалось, Мефодий мгновенно позеленел. — Каким образом?
— Дык клетки открыл, — пояснил слуга.
— Как открыл?! — Мефодий с грохотом вскочил. Его стул, не устояв, зашатался и свалился на пол. — Я же тебя предупреждал, чтобы засовы нельзя было из клетки открыть!
— Так он снаружи открыл, — Биба снова тряхнули. Я с ужасом соображала, что мне делать. — А потом ещё и окно распахнул!
— Вот зараза! Так сунь его самого в клетку! Подожди, а откуда он взялся? Ну-ка неси его сюда. Что это у него с хвостом?
— Уберите руки! — меня, наконец, отпустило. Энергия взорвалась во мне ключом, и я бросилась на помощь другу. Недолго думая, запустила стаканом молока в бородатого Гаврилу. Подобно снаряду из пращи, он пролетел, разбрызгивая содержимое, и тюкнул обидчика фамильяра в лоб, пробить который не представлялось возможным, а потому, глухо звякнув, упал на пол и разбился.
— А-а-а-а… Гадина! — взревел мужик, хватаясь свободной рукой за набухающую шишку, остатки молока капелью стекали с усов, бороды и рубахи. — Мастер Мефодий, вы это видели?! Гнать её взашей!
После этих слов Биб ожил и, изогнувшись, цапнул Гаврилу за держащую его руку. Следующий вопль слуги потонул в высокообразованной тираде знахаря. Если бы я была не так занята, я бы заслушалась. Это вам не «растудыть его тудыть цветочки-ромашки». Это стоило бы и записать, чтобы потом передать внукам.
Я подхватила сбежавшего от бородача фамильяра на руки и попятилась.
— Ты кто? — в несколько шагов Мефодий оказался рядом и ткнул в меня пальцем. — Не говори! Я и так знаю. Ведьма, да? Ты для этого пробралась в мой дом?! Да?! Отвечай! Ты планировала загубить моё исследование?!
— Да сдалось мне твоё исследование! — разозлилась я, откидывая его тощую руку в сторону. — Да и сам ты мне уже не сдался! Хам и изувер!
— Врёшь! — не унимался знахарь. — Гаврила, вяжи её, сдадим в околоток.
— Только тронь, — я прищурилась, стараясь всем своим видом выражать уверенность, хотя совсем её не ощущала. — Приблизишься хоть на шаг — и станешь рогатым!.
— Она блефует, — зло рассмеялся Мефодий. — Да она просто девчонка! Вяжи её, Гаврила! Ведьме сначала надо призвать ритуалом Тьму, иначе она беспомощна. А эта полы руками тёрла, значит, точно ничего не умеет.
