Пролог
Дым над деревней Увальное стлался не живописной багровой пеленой, а какими-то жалкими серыми клочьями, будто чадила не дотла сожжённая церковь, а забытая на углях похлёбка. С башни монастырского флигеля Верховный Иерарх Севериан Люксариус наблюдал за этим безобразием, и его тонкие, безукоризненно сложенные пальцы слегка постукивали по холодному камню парапета. Ритм был ровным, как тиканье дорогих карманных часов. Раздражённым был только взгляд.
Внизу, на закопчённой площади, метался его нынешний «Тёмный Угнетатель». Некто Балгор Пустозвон. Без категории. Статус: «Испытательный срок». Сейчас он, размахивая кривой алебардой, гонялся за курицей, которая, судя по всему, представляла в его глазах последний оплот светлого сопротивления. Несколько крестьян, вместо того чтобы в ужасе разбегаться, стояли поодаль и… ухмылялись. Один даже что-то кричал про «забулдыгу горбатого».
— Отчёт о прямых убытках, — произнёс у него за спиной тихий голос помощника. — Сгорело два амбара, один из них пустой. Повреждена кровля часовни. Упущена и ранена курица. Психологический эффект: кратковременное замешательство, переходящее в… насмешку.
Севериан не обернулся. Он видел. Он всегда видел.
Балгор был найден полгода назад в кабаке «У Дрыхлого Дракона». Он хвастался, что может «напустить порчу на целую отару». Его взяли от безысходности. Предыдущий контрактник, Архизлодей III категории, внезапно вышел на пенсию по состоянию души, заявив о «кризисе идентичности». Оставшийся без управляемой угрозы регион начал буксовать: пожертвования падали, паломничество сокращалось, народ, лишённый катарсиса предсказуемого ужаса, начал скучать и придумывать ереси. Нужна была замена. Быстрая.
Балгор оказался катастрофой. Он не понимал базовых принципов. Он жег лишнее и не дожигал нужное. Его монологи были бессвязны и полны грамматических ошибок. Похищенную им дочь мельника он через два дня вернул обратно, потому что она «слишком много жрала и материлась». Вместо благородного страха он сеял циничное веселье. Вместо того чтобы консолидировать паству вокруг Церкви, он дискредитировал саму идею угрозы.
И самое главное — его нельзя было просто уволить. Нельзя было отозвать лицензию и отправить в небытие. Потому что народ уже видел его. Видел это жалкое, бездарное шоу. Если бы он бесследно исчез после такого провала, это стало бы последним гвоздём в крышку грода авторитета Церкви. Получилось бы, что Свет не победил Тьму — он просто выгнал с позором плохого актёра. Это было неприемлемо. Нужен был красивый, эпический уход старого зла и приход нового. Смена декораций. Апгрейд угрозы.
Балгор внизу, наконец, поймал курицу и, торжествующе взметнув её над головой, поскользнулся на навозе и грохнулся навзничь. Раздался сдержанный хохот.
Палец Севериана резко остановился.
— Список косвенных потерь? — спросил он, и его голос был тише шелеста пергамента.
— Падение десятины на семнадцать процентов по округе, — немедленно откликнулся помощник. — Три запроса от боярских родов с требованием «вернуть прежний, качественный ужас». Распространение трёх новых суеверий и одной секты, утверждающей, что «истинное зло выродилось». Репутационный ущерб… не поддаётся точной оценке.
Севериан медленно отвернулся от окна. В его золотых, лишённых тепла глазах отражалось не разочарование, а холодный, чистейший расчёт. Эмоции были статьёй непредвиденных расходов, и он давно вывел их за скобки.
Ошибка была в подходе. Они пытались сэкономить, взяв сырой, дешёвый материал. Но страх — не товар первой необходимости. Это продукт премиум-класса. Его нельзя производить кустарно. Нужен не фанатик, не психопат-самоучка. Нужен технолог. Инженер. Менеджер. Который понимает, что деревня — не цель, а театральная площадка. Что герои — не враги, а партнёры по спектаклю. Что страх — это не истерика, а тонкий инструмент, настройка которого требует точности ювелира и холодного ума стратега.
И такой специалист стоил дорого. Очень дорого. Его контракт не мог быть простым соглашением. Он должен был быть идеальным отражением этого нового понимания — детальным, исчерпывающим, исключающим любую возможность повторения балаганного провала Балгора. Каждое «не полностью», каждое «без порчи», каждый пункт о психоэмоциональном ущербе скоту — всё это было не бюрократическим параноидальным бредом. Это были швы на теле прошлой ошибки. Стальной каркас, который не даст новой угрозе развалиться в клочья и в очередной раз осмеять священный ужас.
— Ликвидируйте текущий актив, — тихо распорядился Севериан. — По сценарию «Героическое низвержение». Пусть это будет громко, зрелищно и окончательно. Никаких намёков на некомпетентность. Только торжество Света над устаревшим, примитивным Злом.
— Понимаю, ваше преосвященство. А затем?
— Затем, — Севериан наконец повернулся, и его взгляд упал на лежащий на столе чистый, тяжёлый лист гербовой бумаги, — мы найдём того, кто не будет гоняться за курицами. Мы составим контракт. В котором будет прописано всё. Абсолютно всё. От температуры пламени до степени допустимого морального унижения героя. Мы купим не злодея. Мы купим гарантию. Гарантию того, что страх, наконец, начнёт приносить дивиденды.
Он подошёл к столу, и его перо, не дрогнув, вывело на бумаге первые слова будущего документа: «Сторона 1, именуемая в дальнейшем «Заказчик»…»
Внизу, на площади, уже слышались дежурные фанфары и крики наёмных паладинов, готовивших «эпическую развязку» для Балгора Пустозвона. Скоро тут будет чисто. Готовилась сцена.
Осталось найти главного актёра. Того, кто прочтёт контракт до последней сноски, усмехнётся этой жёсткой, безупречной логике — и подпишет его. Потому что найдёт в ней ту самую, недостающую всем предыдущим, профессиональную целостность.
Спектакль должен был продолжаться. Но на новом, качественно ином уровне. Цена ошибки была теперь слишком хорошо известна. И она была впечатана в каждый пункт, каждую строку, каждую буковку будущего договора с человеком по имени Сайрус Грейм.
Глава 1. Лицензия на зло
Сайрус Грейм ехал по дороге, которую ненавидел. Не потому, что она была плохой — как раз наоборот, слишком уж хорошей для этой задрипанной провинции. Аккуратная брусчатка, свежевыкрашенные верстовые столбы, даже придорожные цветы, по всей видимости, подстригали.
Чертова декорация.
Его повозка — чёрная, без украшений, запряжённая двумя скептически настроенными воронами-исполинами — скрипела по этому благолепию с таким звуком, будто материлась на забытом языке. Сайрус сидел, откинувшись на сиденье, и смотрел на мир сквозь призму профессиональной усталости. Ему было плевать на живописные холмы.
Он видел ландшафт потенциальных операций: там удобно устроить засаду, тут — эффектно появиться в клубах дыма, на том пригорке паладины будут смотреться идиотами.
В голове крутилась одна мысль, навязчивая, как церковный гимн: раньше зло творили от души. По призванию. С катарсисом, с надрывом, с эпическим смехом, от которого стёкла трескались.
Теперь — по регламенту. С предварительной сметой и обязательным страхованием гражданской ответственности.
— Шоу, — тихо произнёс он себе под нос. Ворона-исполин слева обернулась, карим глазом полным немого вопроса. — Молчи, Гнус. Мне виднее.
Он не был психом.
Это было важно.
Психи работали халявно, портили рынок, ломали цены и в конце концов их же и прибивали какие-нибудь пятнадцатилетние избранные с кривой косой и кривой же моралью.
Сайрус был специалистом. Разница примерно, как между тем, кто кидается гнилью, и тем, кто составляет диаграммы эффективности различных типов гнили для решения конкретных тактических задач.
Впереди показался блокпост. Конечно. Ни одна поездка по Империи не обходилась без этого прекрасного ритуала.
Блокпост был образцово-показательный: белая будка, вылизанная до блеска, флаг Светлой Церкви, два стражника в латах, которые сияли так, что больно было смотреть. И один человечек в серой рясе, с папкой. Всегда один человечек с папкой. Клонировали их, что ли?
Повозка остановилась. Гнус и её напарница, Вшивец, испустили синхронный вздох, полный птичьего презрения.
Человечек в рясе подошёл, не торопясь. Молодой, с аккуратными усиками и пустым взглядом бюрократа, который уже забыл, зачем он здесь вообще был приставлен.
— Добрый день, — сказал он без интонации. — Проверка документов.
Сайрус молча протянул ему сложенный пергамент, даже не слезая с повозки.
Тот развернул, пробежался глазами. Брови поползли вверх.
— Тёмный Архизлодей… четвёртой категории? — в голосе прозвучало сомнение. Видимо, ожидал чего-то более зрелищного. С рогами, что ли.
— Лицензия действительна, печать есть, — отозвался Сайрус. — Страховка — на обороте, пункт седьмой. Категория угрозы прописана в приложении «А». Вопросы?
Стражи переглянулись. Усики у человечка дёрнулись.
— Цель визита в Приграничные земли?
— Работаю, — Сайрус вздохнул. — У вас же тут деревня Болотное, кажется? По плану на этой неделе должен быть налёт, создание очага контролируемой паники и похищение одной девицы репродуктивного возраста без порчи товара. Всё согласовано с вашим региональным офисом, запрос №457. Могу продиктовать.
Наступила пауза. Один из стражников неуверенно почесал под шлемом.
— У вас… очень подробно, — пробормотал чиновник.
— Я профессионал, — пояснил Сайрус. — А профессионалы работают по инструкции. Иначе получается любительщина, а за любительщину, — он сделал маленькую паузу для драматизма, — у вас отчитывается не ваш отдел, а отдел по расследованию незаконной магической деятельности. А у них, я слышал, план по штрафам.
Лицо чиновника побледнело. Он судорожно пролистал свою папку, что-то проверил.
— Всё… всё вроде верно. Но процедура требует…
— Процедура требует, чтобы вы поставили галочку и отпустили меня, — мягко перебил Сайрус. Он наклонился вперёд, и его голос приобрёл лёгкий, почти дружеский оттенок стальной пилы. — Смотрите. Если вы задержите меня здесь ещё, скажем, на двадцать минут, я опоздаю. План сорвётся. Деревня Болотное не получит свой запланированный, регламентированный и безопасный на семьдесят процентов ужас. И знаете, что бывает с деревнями, которые не получают плановый ужас?
Он сделал театральную паузу. Чиновник замер.
— Туда приходит неплановый. Самодеятельный. Какой-нибудь местный ушлёпок с амбициями и криво прочитанным гримуаром. Или, что хуже, настоящий фанатик, который верит в честь Тьмы и прочую хрень. И тогда, мой друг, — Сайрус показал пальцем на его папку, — вам придётся заполнять не этот миленький формуляр, а отчёт о чрезвычайном происшествии. Со списками погибших. С описанием ущерба. С вопросами от вашего начальства, почему вы, собственно, профукали контролируемое зло и получили неконтролируемое.
Тишина зависла и усилилась. Чиновник сглотнул. Даже стражники выглядели задумчивыми.
— Я… я просто должен сверить печати, — слабо пробормотал серый человечек.
— Сверите по пути, — Сайрус щёлкнул языком. Вороны-исполины, почуяв слабину, тронулись с места, едва не задев крылом поблёскивающую каску. — Удачи с бумажками.
Блокпост остался позади. Сайрус откинулся на сиденье, чувствуя знакомую горечь во рту. Не триумф. Просто ещё один пройденный рубеж идиотизма.
Дорога понесла его дальше, мимо полей, где крестьяне, не отрываясь от грядок, покорно кланялись каждому проезжающему в церковных цветах экипажу.
Мимо усадьбы какого-то боярина, на воротах которой красовался герб и надпись «Здесь живёт Герой Третьего Рода (Запасной)».
Мимо придорожной часовни, где торговец за столиком продавал «освящённые амулеты от сглаза и регламентированного зла» — видимо, церковный франчайзинг работал без перебоев.
«Империя», — мысленно констатировал Сайрус. Грязь, прикрытая позолотой. Страх, упакованный в бюрократию. Герои, которые наследуют профессию, как кривые носы или поместья. И народ, который уже настолько привык к этому театру, что волнуется, если спектакль срывается.
Им нужен враг. Предсказуемый. Удобный. Как по расписанию.
Он вспомнил одного старого архизлодея второй категории, с которым пересекался лет десять назад. Тот всё рыдал в хмельном угаре о «потерянной романтике Тьмы», о «вкусе настоящего страха».
Сайрус тогда вежливо промолчал.
А теперь этого старика уже не было. Лицензию отозвали за «несоответствие стандартам безопасности и излишний креатив». Выкинули на свалку истории, как отработанный реквизит.
Мысли прервал резкий свист. Сверху, с низко летящего церковного гонца-скарла, ему прямо на колени свалился свёрток, обтянутый белой кожей и перевязанный золотым шнуром.
Скарл — летающий магический аппарат, используемый Церковью для срочной доставки сообщений, не снижая скорости, умчался прочь.
Сайрус развязал шнур. Внутри лежал лист идеального пергамента и маленький, холодный серебряный диск с печатью — переплетённые солнце и жезл.
Светлая Церковь. Высший уровень.
Текст был лаконичен, без приветствий и любезностей:
«Сайрусу Грейму, обладателю действующей лицензии АЗ-4.
Приглашаем на аудиенцию для обсуждения долгосрочного контракта.
Координаты прилагаются.
Время: завтра, восход.
Опоздание приравнивается к отказу».
Ни имени, ни ранга. Только печать и сухой, как удар посоха, тон.
Сайрус посмотрел на печать, потом на дорогу, уходящую в сгущающиеся сумерки. Никакого восторга. Никакого страха. Просто усталое, давно ожидаемое понимание.
— Ну конечно, — тихо сказал он пустому воздуху. — Крупные игроки. Надо же, какой сюрприз.
Он сунул приглашение во внутренний карман плаща, щёлкнул вожжами. Вороны-исполины каркнули что-то невразумительное и прибавили шагу.
Декорации кончились.
Пора было знакомиться с постановщиком спектакля.
Глава 2. Светлый кабинет и тёмный договор
Повозку с воронами-исполинами встретили у ворот, которые были не воротами, а просто двумя белыми плитами, вросшими в землю. Ни щелчка, ни скрипа — они разъехались, когда Сайрус подъехал вплотную. За ними виднелась дорога, выложенная гладким, молочного оттенка камнем. Ни травинки, ни соринки.
— Парковка для посетителей слева, — произнёс беззвучный голос, исходящий, видимо, из самого воздуха.
Сайрус посмотрел на указанное место — идеальный квадрат белого гравия. Рядом ни души. Ни конюхов, ни стражников. Только тишина.
— Ладно, девочки, ждите, — сказал он, спрыгивая и глядя на своих пернатых спутниц. — Не трогайте гравий. Он, вполне возможно, дороже вас обеих.
Гнус хрипло каркнула, выражая полное презрение к эстетике.
Сайрус двинулся внутрь.
Здание было не то, чтобы огромным... Зато совершенно определённо абсолютно чистым. Ни колонн, ни витражей, ни позолоты. Белые стены под бежевой крышей. Никаких символов, кроме той же печати — солнце и жезл — над входом.
Дверь была уже открыта.
Внутри был просторный холл, пустой до звенящего перфекционизма. Пол — тот же безупречный камень, что и снаружи, отполированный до состояния холодного, молочного зеркала.
Свет лился откуда-то сверху, рассеянный, без теней и тёплых бликов, будто его отмеряли литрами для оптимальной производительности труда. Ни скамеек для усталых паломников, ни свечей для показного рвения, ни проповедников для фонового гула. Только тишина, настолько гулкая, что в ней отчётливо слышалось биение собственного сердца.
Дым над деревней Увальное стлался не живописной багровой пеленой, а какими-то жалкими серыми клочьями, будто чадила не дотла сожжённая церковь, а забытая на углях похлёбка. С башни монастырского флигеля Верховный Иерарх Севериан Люксариус наблюдал за этим безобразием, и его тонкие, безукоризненно сложенные пальцы слегка постукивали по холодному камню парапета. Ритм был ровным, как тиканье дорогих карманных часов. Раздражённым был только взгляд.
Внизу, на закопчённой площади, метался его нынешний «Тёмный Угнетатель». Некто Балгор Пустозвон. Без категории. Статус: «Испытательный срок». Сейчас он, размахивая кривой алебардой, гонялся за курицей, которая, судя по всему, представляла в его глазах последний оплот светлого сопротивления. Несколько крестьян, вместо того чтобы в ужасе разбегаться, стояли поодаль и… ухмылялись. Один даже что-то кричал про «забулдыгу горбатого».
— Отчёт о прямых убытках, — произнёс у него за спиной тихий голос помощника. — Сгорело два амбара, один из них пустой. Повреждена кровля часовни. Упущена и ранена курица. Психологический эффект: кратковременное замешательство, переходящее в… насмешку.
Севериан не обернулся. Он видел. Он всегда видел.
Балгор был найден полгода назад в кабаке «У Дрыхлого Дракона». Он хвастался, что может «напустить порчу на целую отару». Его взяли от безысходности. Предыдущий контрактник, Архизлодей III категории, внезапно вышел на пенсию по состоянию души, заявив о «кризисе идентичности». Оставшийся без управляемой угрозы регион начал буксовать: пожертвования падали, паломничество сокращалось, народ, лишённый катарсиса предсказуемого ужаса, начал скучать и придумывать ереси. Нужна была замена. Быстрая.
Балгор оказался катастрофой. Он не понимал базовых принципов. Он жег лишнее и не дожигал нужное. Его монологи были бессвязны и полны грамматических ошибок. Похищенную им дочь мельника он через два дня вернул обратно, потому что она «слишком много жрала и материлась». Вместо благородного страха он сеял циничное веселье. Вместо того чтобы консолидировать паству вокруг Церкви, он дискредитировал саму идею угрозы.
И самое главное — его нельзя было просто уволить. Нельзя было отозвать лицензию и отправить в небытие. Потому что народ уже видел его. Видел это жалкое, бездарное шоу. Если бы он бесследно исчез после такого провала, это стало бы последним гвоздём в крышку грода авторитета Церкви. Получилось бы, что Свет не победил Тьму — он просто выгнал с позором плохого актёра. Это было неприемлемо. Нужен был красивый, эпический уход старого зла и приход нового. Смена декораций. Апгрейд угрозы.
Балгор внизу, наконец, поймал курицу и, торжествующе взметнув её над головой, поскользнулся на навозе и грохнулся навзничь. Раздался сдержанный хохот.
Палец Севериана резко остановился.
— Список косвенных потерь? — спросил он, и его голос был тише шелеста пергамента.
— Падение десятины на семнадцать процентов по округе, — немедленно откликнулся помощник. — Три запроса от боярских родов с требованием «вернуть прежний, качественный ужас». Распространение трёх новых суеверий и одной секты, утверждающей, что «истинное зло выродилось». Репутационный ущерб… не поддаётся точной оценке.
Севериан медленно отвернулся от окна. В его золотых, лишённых тепла глазах отражалось не разочарование, а холодный, чистейший расчёт. Эмоции были статьёй непредвиденных расходов, и он давно вывел их за скобки.
Ошибка была в подходе. Они пытались сэкономить, взяв сырой, дешёвый материал. Но страх — не товар первой необходимости. Это продукт премиум-класса. Его нельзя производить кустарно. Нужен не фанатик, не психопат-самоучка. Нужен технолог. Инженер. Менеджер. Который понимает, что деревня — не цель, а театральная площадка. Что герои — не враги, а партнёры по спектаклю. Что страх — это не истерика, а тонкий инструмент, настройка которого требует точности ювелира и холодного ума стратега.
И такой специалист стоил дорого. Очень дорого. Его контракт не мог быть простым соглашением. Он должен был быть идеальным отражением этого нового понимания — детальным, исчерпывающим, исключающим любую возможность повторения балаганного провала Балгора. Каждое «не полностью», каждое «без порчи», каждый пункт о психоэмоциональном ущербе скоту — всё это было не бюрократическим параноидальным бредом. Это были швы на теле прошлой ошибки. Стальной каркас, который не даст новой угрозе развалиться в клочья и в очередной раз осмеять священный ужас.
— Ликвидируйте текущий актив, — тихо распорядился Севериан. — По сценарию «Героическое низвержение». Пусть это будет громко, зрелищно и окончательно. Никаких намёков на некомпетентность. Только торжество Света над устаревшим, примитивным Злом.
— Понимаю, ваше преосвященство. А затем?
— Затем, — Севериан наконец повернулся, и его взгляд упал на лежащий на столе чистый, тяжёлый лист гербовой бумаги, — мы найдём того, кто не будет гоняться за курицами. Мы составим контракт. В котором будет прописано всё. Абсолютно всё. От температуры пламени до степени допустимого морального унижения героя. Мы купим не злодея. Мы купим гарантию. Гарантию того, что страх, наконец, начнёт приносить дивиденды.
Он подошёл к столу, и его перо, не дрогнув, вывело на бумаге первые слова будущего документа: «Сторона 1, именуемая в дальнейшем «Заказчик»…»
Внизу, на площади, уже слышались дежурные фанфары и крики наёмных паладинов, готовивших «эпическую развязку» для Балгора Пустозвона. Скоро тут будет чисто. Готовилась сцена.
Осталось найти главного актёра. Того, кто прочтёт контракт до последней сноски, усмехнётся этой жёсткой, безупречной логике — и подпишет его. Потому что найдёт в ней ту самую, недостающую всем предыдущим, профессиональную целостность.
Спектакль должен был продолжаться. Но на новом, качественно ином уровне. Цена ошибки была теперь слишком хорошо известна. И она была впечатана в каждый пункт, каждую строку, каждую буковку будущего договора с человеком по имени Сайрус Грейм.
Прода от 09.02.2026, 23:27
Глава 1. Лицензия на зло
Сайрус Грейм ехал по дороге, которую ненавидел. Не потому, что она была плохой — как раз наоборот, слишком уж хорошей для этой задрипанной провинции. Аккуратная брусчатка, свежевыкрашенные верстовые столбы, даже придорожные цветы, по всей видимости, подстригали.
Чертова декорация.
Его повозка — чёрная, без украшений, запряжённая двумя скептически настроенными воронами-исполинами — скрипела по этому благолепию с таким звуком, будто материлась на забытом языке. Сайрус сидел, откинувшись на сиденье, и смотрел на мир сквозь призму профессиональной усталости. Ему было плевать на живописные холмы.
Он видел ландшафт потенциальных операций: там удобно устроить засаду, тут — эффектно появиться в клубах дыма, на том пригорке паладины будут смотреться идиотами.
В голове крутилась одна мысль, навязчивая, как церковный гимн: раньше зло творили от души. По призванию. С катарсисом, с надрывом, с эпическим смехом, от которого стёкла трескались.
Теперь — по регламенту. С предварительной сметой и обязательным страхованием гражданской ответственности.
— Шоу, — тихо произнёс он себе под нос. Ворона-исполин слева обернулась, карим глазом полным немого вопроса. — Молчи, Гнус. Мне виднее.
Он не был психом.
Это было важно.
Психи работали халявно, портили рынок, ломали цены и в конце концов их же и прибивали какие-нибудь пятнадцатилетние избранные с кривой косой и кривой же моралью.
Сайрус был специалистом. Разница примерно, как между тем, кто кидается гнилью, и тем, кто составляет диаграммы эффективности различных типов гнили для решения конкретных тактических задач.
Впереди показался блокпост. Конечно. Ни одна поездка по Империи не обходилась без этого прекрасного ритуала.
Блокпост был образцово-показательный: белая будка, вылизанная до блеска, флаг Светлой Церкви, два стражника в латах, которые сияли так, что больно было смотреть. И один человечек в серой рясе, с папкой. Всегда один человечек с папкой. Клонировали их, что ли?
Повозка остановилась. Гнус и её напарница, Вшивец, испустили синхронный вздох, полный птичьего презрения.
Человечек в рясе подошёл, не торопясь. Молодой, с аккуратными усиками и пустым взглядом бюрократа, который уже забыл, зачем он здесь вообще был приставлен.
— Добрый день, — сказал он без интонации. — Проверка документов.
Сайрус молча протянул ему сложенный пергамент, даже не слезая с повозки.
Тот развернул, пробежался глазами. Брови поползли вверх.
— Тёмный Архизлодей… четвёртой категории? — в голосе прозвучало сомнение. Видимо, ожидал чего-то более зрелищного. С рогами, что ли.
— Лицензия действительна, печать есть, — отозвался Сайрус. — Страховка — на обороте, пункт седьмой. Категория угрозы прописана в приложении «А». Вопросы?
Стражи переглянулись. Усики у человечка дёрнулись.
— Цель визита в Приграничные земли?
— Работаю, — Сайрус вздохнул. — У вас же тут деревня Болотное, кажется? По плану на этой неделе должен быть налёт, создание очага контролируемой паники и похищение одной девицы репродуктивного возраста без порчи товара. Всё согласовано с вашим региональным офисом, запрос №457. Могу продиктовать.
Наступила пауза. Один из стражников неуверенно почесал под шлемом.
— У вас… очень подробно, — пробормотал чиновник.
— Я профессионал, — пояснил Сайрус. — А профессионалы работают по инструкции. Иначе получается любительщина, а за любительщину, — он сделал маленькую паузу для драматизма, — у вас отчитывается не ваш отдел, а отдел по расследованию незаконной магической деятельности. А у них, я слышал, план по штрафам.
Лицо чиновника побледнело. Он судорожно пролистал свою папку, что-то проверил.
— Всё… всё вроде верно. Но процедура требует…
— Процедура требует, чтобы вы поставили галочку и отпустили меня, — мягко перебил Сайрус. Он наклонился вперёд, и его голос приобрёл лёгкий, почти дружеский оттенок стальной пилы. — Смотрите. Если вы задержите меня здесь ещё, скажем, на двадцать минут, я опоздаю. План сорвётся. Деревня Болотное не получит свой запланированный, регламентированный и безопасный на семьдесят процентов ужас. И знаете, что бывает с деревнями, которые не получают плановый ужас?
Он сделал театральную паузу. Чиновник замер.
— Туда приходит неплановый. Самодеятельный. Какой-нибудь местный ушлёпок с амбициями и криво прочитанным гримуаром. Или, что хуже, настоящий фанатик, который верит в честь Тьмы и прочую хрень. И тогда, мой друг, — Сайрус показал пальцем на его папку, — вам придётся заполнять не этот миленький формуляр, а отчёт о чрезвычайном происшествии. Со списками погибших. С описанием ущерба. С вопросами от вашего начальства, почему вы, собственно, профукали контролируемое зло и получили неконтролируемое.
Тишина зависла и усилилась. Чиновник сглотнул. Даже стражники выглядели задумчивыми.
— Я… я просто должен сверить печати, — слабо пробормотал серый человечек.
— Сверите по пути, — Сайрус щёлкнул языком. Вороны-исполины, почуяв слабину, тронулись с места, едва не задев крылом поблёскивающую каску. — Удачи с бумажками.
Блокпост остался позади. Сайрус откинулся на сиденье, чувствуя знакомую горечь во рту. Не триумф. Просто ещё один пройденный рубеж идиотизма.
Дорога понесла его дальше, мимо полей, где крестьяне, не отрываясь от грядок, покорно кланялись каждому проезжающему в церковных цветах экипажу.
Мимо усадьбы какого-то боярина, на воротах которой красовался герб и надпись «Здесь живёт Герой Третьего Рода (Запасной)».
Мимо придорожной часовни, где торговец за столиком продавал «освящённые амулеты от сглаза и регламентированного зла» — видимо, церковный франчайзинг работал без перебоев.
«Империя», — мысленно констатировал Сайрус. Грязь, прикрытая позолотой. Страх, упакованный в бюрократию. Герои, которые наследуют профессию, как кривые носы или поместья. И народ, который уже настолько привык к этому театру, что волнуется, если спектакль срывается.
Им нужен враг. Предсказуемый. Удобный. Как по расписанию.
Он вспомнил одного старого архизлодея второй категории, с которым пересекался лет десять назад. Тот всё рыдал в хмельном угаре о «потерянной романтике Тьмы», о «вкусе настоящего страха».
Сайрус тогда вежливо промолчал.
А теперь этого старика уже не было. Лицензию отозвали за «несоответствие стандартам безопасности и излишний креатив». Выкинули на свалку истории, как отработанный реквизит.
Мысли прервал резкий свист. Сверху, с низко летящего церковного гонца-скарла, ему прямо на колени свалился свёрток, обтянутый белой кожей и перевязанный золотым шнуром.
Скарл — летающий магический аппарат, используемый Церковью для срочной доставки сообщений, не снижая скорости, умчался прочь.
Сайрус развязал шнур. Внутри лежал лист идеального пергамента и маленький, холодный серебряный диск с печатью — переплетённые солнце и жезл.
Светлая Церковь. Высший уровень.
Текст был лаконичен, без приветствий и любезностей:
«Сайрусу Грейму, обладателю действующей лицензии АЗ-4.
Приглашаем на аудиенцию для обсуждения долгосрочного контракта.
Координаты прилагаются.
Время: завтра, восход.
Опоздание приравнивается к отказу».
Ни имени, ни ранга. Только печать и сухой, как удар посоха, тон.
Сайрус посмотрел на печать, потом на дорогу, уходящую в сгущающиеся сумерки. Никакого восторга. Никакого страха. Просто усталое, давно ожидаемое понимание.
— Ну конечно, — тихо сказал он пустому воздуху. — Крупные игроки. Надо же, какой сюрприз.
Он сунул приглашение во внутренний карман плаща, щёлкнул вожжами. Вороны-исполины каркнули что-то невразумительное и прибавили шагу.
Декорации кончились.
Пора было знакомиться с постановщиком спектакля.
Прода от 09.02.2026, 23:28
Глава 2. Светлый кабинет и тёмный договор
Повозку с воронами-исполинами встретили у ворот, которые были не воротами, а просто двумя белыми плитами, вросшими в землю. Ни щелчка, ни скрипа — они разъехались, когда Сайрус подъехал вплотную. За ними виднелась дорога, выложенная гладким, молочного оттенка камнем. Ни травинки, ни соринки.
— Парковка для посетителей слева, — произнёс беззвучный голос, исходящий, видимо, из самого воздуха.
Сайрус посмотрел на указанное место — идеальный квадрат белого гравия. Рядом ни души. Ни конюхов, ни стражников. Только тишина.
— Ладно, девочки, ждите, — сказал он, спрыгивая и глядя на своих пернатых спутниц. — Не трогайте гравий. Он, вполне возможно, дороже вас обеих.
Гнус хрипло каркнула, выражая полное презрение к эстетике.
Сайрус двинулся внутрь.
Здание было не то, чтобы огромным... Зато совершенно определённо абсолютно чистым. Ни колонн, ни витражей, ни позолоты. Белые стены под бежевой крышей. Никаких символов, кроме той же печати — солнце и жезл — над входом.
Дверь была уже открыта.
Внутри был просторный холл, пустой до звенящего перфекционизма. Пол — тот же безупречный камень, что и снаружи, отполированный до состояния холодного, молочного зеркала.
Свет лился откуда-то сверху, рассеянный, без теней и тёплых бликов, будто его отмеряли литрами для оптимальной производительности труда. Ни скамеек для усталых паломников, ни свечей для показного рвения, ни проповедников для фонового гула. Только тишина, настолько гулкая, что в ней отчётливо слышалось биение собственного сердца.
