— Оль, прошу, просто дай мне сказать…
Я сбросила, но он продолжал звонить.
В общем, в итоге я сдалась… И, мне кажется, я правда схожу с ума.
Он все объяснил мне, и я не знаю, как в это верить. Лучше б он говорил о любви и страсти и временном помешательстве, хотя обо всем этом он тоже говорил.
Он признался, что он не человек. Он и вся его семья. Что они питаются людьми, но не в плане телом или кровью, а поглощают какую-то их часть, душу или что-то типа того. Что это не вредно людям и не опасно для них, ну просто они становятся немножечко другими, но сами об этом ничего не помнят. Другими — как стали моя бабушка и Ксюха. Я вдруг вспомнила, как она уходила с Корсаром в лес тогда, на шашлыках, и они долгое время были наедине, но не придала этому значения. И что именно после этого Ксюха стала казаться мне потерявшей что-то очень важное, что-то, что нас роднило.
Я не запомнила и половины из того, что говорил мне Лешка. Молча росила трубку на середине разговора, пытаясь поверить во все услышанное. Или нет, наоборот, убедить себя, что все это полная чушь, что кто-то из нас сошел с ума, и выходило, что этот кто-то — я.
Он хотел не изнасиловать меня, а сожрать. Опустошить мою душу. То есть он клянется, что не хотел; что я первая, кого он полюбил по-человечески, а брат с отцом в это не верят. Поэтому Корсар говорил те жуткие слова, поэтому требовал, чтобы Лешка «получил» меня, но тот не мог, не хотел и не стал бы этого делать.
Но это все какой-то бред. Конечно, бред… Лешка просто больной. Как я могла не замечать ничего все это время? Вся их семейка — больные на голову люди. Они просто испугались, что я пойду в полицию, что напишу заявление о попытке изнасилования, и Лешка просто пытается заморочить мне голову. Свести с ума. У него хорошо получается.
Я бросила к черту вещи, схватила те деньги, что оставались, паспорт, сунула все в сумку, догадалась набросить куртку на плечи на случай дождя, схватила папку с рисунками. Ты — последняя моя надежда. У вас есть машина, и я надеюсь вас дождаться из церкви, чтобы ты довезла меня до остановки. Чтобы успокоила, что я не сошла с ума, хотя, может, было бы спокойнее, если бы ты уверила меня в обратном.
Я рассчитываю подождать еще около часа, иначе точно опоздаю на вечерний автобус. Поеду домой, денег у меня должно хватить. Пожалуйста, сохрани мои рисунки, я заберу их при первой возможности, мы ведь еще созвонимся, правда? Телефон, кстати, садится, скорее всего, не смогу тебе ответить, если мы разминемся.
Я честно не понимаю, что происходит.
Час прошел. Я пойду. Жаль, что не дождалась тебя.
Я с круглыми глазами перелистнула на всякий случай страницу — записей больше не было. Оля решила оставить мне свой дневник, чтобы я была в курсе произошедшего, если нам так и не удастся встретиться или дозвониться друг до друга.
Набрала ее номер еще раз — похоже, Олин телефон в самом деле сел.
Фак, в какую сторону тут остановка?!
Я кинулась к Зинаиде Ивановне.
— Как дойти до остановки?
— До какой?
— Не знаю… Их несколько?
— Ну да. Мы же между трех трасс расположены, по каждой можно уехать. Куда тебе нужно то?
— Мне?.. Ох… Из какого города Оля? Которая Морошкина внучка?
— Морошникова, — поправила меня хозяйка и на несколько секунд задумалась. — Откуда-то из-под Перми, вроде бы.
— С какой остановки можно уехать в Пермь?
— Ни с какой, — рассмеялась Зинаида Ивановна, и мне захотелось ее стукнуть. — Сначала надоть добраться до города, а уж оттуда, может, идут рейсовые. Ты бы у Морошниковых лучше спросила, они то знать должны.
Черт… пока я так пробегаю, может случиться что угодно. Но выхода не было, я побежала допрашивать Олину бабку.
Не успела выйти за калитку — меня окликнул Олег, бежавший за мной по садовой дорожке.
— Что случилось, куда ты? — спросил он запыхавшимся голосом. И, тут же поняв, что времени на объяснения нет, заявил: — Я с тобой.
Только этого мне еще не хватало — таскать за собой Олега… Но я обещала ему постоянно находиться рядом, а в поисках Ольги он мне никак не помешает. Может, даже поможет, если вспомнить, как быстро он привел нас к Колодцу.
Олину бабушку мы отыскали на грядках за домом. Она выглядела крайне удивленной нашим вопросам, и совершенно не походила на купленную помидорами предательницу. Что, если у Ольги все-таки что-то не так с головой? Или, может, наркотики? Нет, как же, ведь она девочка из благополучной семьи, а здесь довольно тихая, спокойная деревня…
— Да вам лучше у Оленьки спросить, — путано объяснив нам маршрут, предложила бабка, опасливо косясь на олегов синяк под глазом. — Я к ним ездила один раз всего-то, уж и не помню, как добиралась.
Я едва не рассмеялась истерически ей в лицо. Спросить у Оленьки! Отличный совет!
— А где ее найти? — невинно спросил из-за моей спины неосведомленный Олег.
— Да у новеньких в большом доме, — указала подбородком на виднеющуюся средь крон деревьев крышу. — Туда вроде пошла.
Мы поспешили к дому братьев, хотя я была уверена, что Ольги там быть не может. Но проверить стоило. Все-таки она вышла на связь с Лешкой, а это значит, могла поддаться на его увещевания.
Я коротко изложила все Олегу. Говорила и осознавала, что это запросто может оказаться лишь бредом больного воображения, хотя мне ли не знать, сколько нечисти вокруг притворяется обычными людьми. Олег выглядел ошарашенным, но, видимо, попытки осмыслить и оценить новую информацию решил отложить на потом. А может, для одержимого бесами охотника на оборотней некие Пожиратели и не были чем-то совершенно невообразимым.
Калитка, как всегда, была закрыта. Несколько секунд я прислушивалась, пытаясь различить стоны или крики, но все было мирно, потом нажала на кнопку звонка. В глубине дома зачирикало, а я принялась лихорадочно соображать, что сказать. Простите, а вы не пытались изнасиловать Олю? Или, может, сожрать?.. Наконец, на веранду вышел Корсар, спустился к нам и открыл калитку.
— Привет, — нерешительно поздоровалась я. Корсар молча кивнул мне и Олегу, выжидающе глядя на нас. — Оля не у вас?
— Нет, — угрюмо ответил Корсар, и что-то такое проскользнуло по его лицу, мелькнуло в единственном глазе… что-то, подтверждающее, что все было. По коже поползли мурашки, и я сжала кулаки.
— Вы с братом хотели ее сожрать? — в упор спросила я. Олег за моей спиной задержал дыхание. Корсар замер, напрягся, и я носом почуяла, как в воздухе разливается его тревога. Удивлением там и не пахло.
Я с силой оттолкнула Корсара, протиснулась в калитку и бросилась вверх по ступеням веранды. Олег не отставал.
— Оля! — заорала я на весь дом. — Ты здесь?
— Я же сказал, ее здесь нет, — ответил из-за моей спины вошедший за нами следом Корсар.
— Олег, проверь все наверху, — скомандовала я и, устремляясь на кухню, ткнула пальцем в как всегда хмурого, но ничуть не возмущенного нашим вторжением хозяина. — А ты стой на месте. Мы с тобой еще пообщаемся.
На кухне никого не было. Это стало мгновенно понятно по запаху. Она была здесь — вчера ночью, это правда, и оба брата были здесь, и они напугали ее. Это все висело в воздухе тонким солоноватым следом. Я проверила по очереди ванну, туалет, кладовку, а затем спустилась вниз по крутым ступенькам в подвал.
Здесь было прохладно и темно, я едва нашла выключатель. Огляделась и принюхалась — нет, ее тут никогда не было, ни живой, ни мертвой. Нужно узнать, что там наверху у Олега, и решить, что делать дальше. Мысли роились в голове, перепрыгивая с одного на другое. Где младший брат? Что, если он бросился за ней в погоню? Нужно попробовать отыскать их по следу, хотя он теперь очень, очень слаб. Олега придется бросить, чтобы я могла зверем догнать Ольгу. Черт, тогда нужен рюкзак, чтобы сложить одежду на время оборота. Или нет! У Корсара есть машина, Олег умеет водить!
Я развернулась на пятках и нос к носу столкнулась с Корсаром.
— Ты хотела поговорить? — спокойно поинтересовался он, пристально глядя мне в лицо своим единственным глазом.
— Мне нужны ключи от машины, — потребовала я, протянув руку. Он даже не посмотрел на нее, и, не опуская взгляда, сделал шаг ко мне. Я не стала пятиться.
— Я давно так не злился, как вчерашним вечером. Вот и начал травить брата.
Это он о чем? О том, что надеялся потрахаться, а я улизнула?
Или… он хотел сожрать меня?! У меня холодок побежал по спине. Как узнать, что ему это не удалось, если, по утверждению Олиного дневника, людям это не вредит, они просто становятся немножко другими и ничего об этом не помнят?
Корсар протянул ко мне руку, будто пытаясь взять за шею. Я отбила его ладонь и, ощущая нарастающую панику, отступила. Я могу разорвать его в клочья — наверное, могу, ведь я ничего не знаю об этой форме нечисти, и, самое главное, я не знаю, каким образом они забирают души.
— Что в тебе такого? — спросил Корсар, понемногу зажимая меня в угол. — Я вчера нащупал что-то, что-то особенное, но ты не музыкант... И ты смогла сопротивляться.
Он все-таки взял меня за горло, а я и не заметила, как. Ноги стали ватными, в ушах исчезли все звуки, кроме его голоса. Я даже собственное дыхание перестала слышать. Я попыталась ударить его когтями, но рука упала, как тряпичная, какие уж там когти. Сознание уплывало, как я ни старалась удержать его, переключить на ярость, чтобы перекинуться.
Он что-то делал второй рукой внизу, между нами, я усилием воли опустила глаза. Мой живот уже был голым, Корсар успел расстегнуть на мне шорты и задрать вверх майку, и теперь осторожно, неторопливо расстегивал пуговицы на собственной ширинке. «Все-таки секс» — с с некоторым облегчением мелькнуло в голове, но Пожиратель достал из штанов вовсе не член, а нечто распухшее, красное от напряжения, шевелящееся. Дышать становилось все труднее, может, оттого, что он сжимал мое горло. Багровый пузырь на месте законного мужского достоинства все рос, тонкая кожа болезненно натягивалась и вдруг упруго лопнула, вывалив клубок склизких, извивающихся тонких отростков, напоминающих змей. Эта отвратительная масса возилась и влажно касалась моих голых ног, ощупывая, облизывая, поднимаясь все выше, к животу. К горлу подкатывала тошнота, но сил не было даже на то, чтобы блевануть. Корсар тем временем стащил футболку, беззвучно, будто в замедленной съемке, закрыл свой глаз и глубоко вздохнул. Грудная клетка, расширяясь, натянула гладкую ровную кожу и вдруг распахнулась, как капкан, острые белые ребра раскрылись для хищных, самых тесных в мире объятий. В груди, в кроваво-алом нутре конвульсионно сжималось большое багряное сердце, справа, прямо напротив моего.
Щупальца-змеи плотно обвили мой живот, присасываясь, проталкиваясь внутрь пупка, но боли не было. Корсар уже не держал меня за горло, он убрал руку, чтобы его грудь могла свободно раскрыться, и одинокий глаз снова смотрел на меня, и в нем горели и страсть, и голод, и непонимание.
— Ты не человек, — с удивлением проговорил он, и вдруг рывком метнулся куда-то в сторону. Острые края ребер оцарапали мне одно плечо, крепко присосавшиеся щупальца оторвались от живота, и это было больно. И это было приятно!
Сил удержаться на ногах не было, его движение дернуло меня вбок, стена перестала быть опорой, и я сползла на пол, рядом с Пожирателем. Я успела посмотреть в его единственный, светящийся болью и изумлением глаз, и кто-то рванул меня за руку, оттолкнул обратно к стене, подальше от змей и кровавого сердца. Мелькнула звериная морда и хорошо знакомые серые глаза, брызнула горячая кровь — такая же красная, как и у обычных людей, и я отключилась.
15. День шестой. Вожак
Придя в себя, я долго не могла понять, где я и по какому случаю могла так нажраться. Голова раскалывалась, и простое движение ресницами причиняло оглушительную, как удар колокола, боль. Я, с трудом расклеив веки мутных, словно затянутых серой пеленой глаз, огляделась, с усилием села. Помять контужено, лениво вытаскивала на свет картинки, одну за одной: церковь, блюющий Олег, что-то случилось с Олей и, наконец, странно преобразившийся Корсар, прижимающий меня к стене. От последнего воспоминания голова затрещала особенно сильно.
Отдышавшись после приступа, я заставила себя встать, выглянуть на улицу через открытую дверь. Ранее утро. Я проспала всю ночь. А как и где заснула — не помню…
Голову кружило, глаза никак не хотели видеть, и я почти наощупь доковыляла до бочки с водой. Попыталась умыться, а потом, чертыхнувшись, сунула всю голову в воду и держала, пока хватало кислорода.
Вода потекла по плечам, груди, спине, а я стояла, уперевшись руками в бочку, чтобы не упасть, и пыталась отдышаться, чувствуя, как постепенно прихожу в себя.
И вдруг поняла, что рядом стоит и смотрит Ру.
Медленно подняла голову, уставилась на него. Полуголый, футболка через плечо, руки в карманах джинсов, в зубах травинка, задорно улыбающиеся серые глаза. Я улыбнулась в ответ и поняла, что ужасно рада его видеть. Он ведь что-то сделал для меня хорошее… но что?
— Оклемалась? — спросил Ру.
— Ага.
Наверное, все-таки вчера опять была пьянка, и я допилась до глюков в жанре хоррор с Корсаром в главной роли. Наверное, сама же пыталась его соблазнить, чтобы выпытать нужную Пашке информацию, а Ру тащил меня пьяную домой — вот откуда чувство благодарности.
— Я звонил. Отвечал твой приятель. Дал понять, что ты не хочешь меня видеть.
Я глупо засмеялась. Конечно, я хочу его видеть! А Олег — ну у него просто не было своего телефона… Олег ведь был вчера вместе со мной? Он пошел наверх, а я в подвал…
— Ты должна была сообщить, куда едешь.
Он перестал улыбаться и сделал шаг вперед. Я вдруг на мгновение увидела перед собой Корсара, надвигающегося на меня, протягивающего руку, и вздрогнула. Вместе со струйками воды по спине побежали мурашки.
— Нахрена ты поперлась одна в этот дом, почему не предупредила Павла? — Ру схватил меня за плечо и подтянул к себе, я слабо пыталась вывернуться, глядя снизу вверх в его прищуренные глаза, а видя перед собой страшную раззявленную пасть грудной клетки, почти реально ощущая, как по животу ползут вовсе не капли воды из бочки. — Разделилась со своим дружком, позволила зажать себя в угол! Что дальше? Что с вами было бы, если б не мы с ребятами?!
— Откуда ты взялся? — я вдруг вспомнила, что Ру не должно быть здесь, что он даже не должен знать, куда мы отправились. — Как ты меня нашел?
— А ты думала, сможешь спрятаться? Я везде найду тебя. Ты мой оборотень.
— Я не твой оборотень!
Я наконец нашла сил отпихнуть его — только на это, и снова схватилась за края бочки, чтобы не упасть. Ноги никак не хотели слушаться и держать.
Ру с минуту просто стоял и смотрел на меня — таким взглядом, что я вдруг остро ощутила, как мало на мне одежды, и как тесно она прилипла к коже, напитавшись водой. Нужно было отступить, сбежать от этого немого противостояния, найти Пашку, рассказать ему все, что смогу вспомнить…
Ру снова шагнул ко мне, сгреб в охапку, не обращая внимания на полуживое сопротивление, потащил в каморку.
— Я думал, ты уже усвоила, — приговаривал он, открывая дверь и заталкивая меня внутрь. — Но я могу объяснить еще раз. Для тупых.
Развернул меня лицом к стене, одним движением стащил шорты, и я почувствовала дразнящее, ласкающее прикосновение.
Я сбросила, но он продолжал звонить.
В общем, в итоге я сдалась… И, мне кажется, я правда схожу с ума.
Он все объяснил мне, и я не знаю, как в это верить. Лучше б он говорил о любви и страсти и временном помешательстве, хотя обо всем этом он тоже говорил.
Он признался, что он не человек. Он и вся его семья. Что они питаются людьми, но не в плане телом или кровью, а поглощают какую-то их часть, душу или что-то типа того. Что это не вредно людям и не опасно для них, ну просто они становятся немножечко другими, но сами об этом ничего не помнят. Другими — как стали моя бабушка и Ксюха. Я вдруг вспомнила, как она уходила с Корсаром в лес тогда, на шашлыках, и они долгое время были наедине, но не придала этому значения. И что именно после этого Ксюха стала казаться мне потерявшей что-то очень важное, что-то, что нас роднило.
Я не запомнила и половины из того, что говорил мне Лешка. Молча росила трубку на середине разговора, пытаясь поверить во все услышанное. Или нет, наоборот, убедить себя, что все это полная чушь, что кто-то из нас сошел с ума, и выходило, что этот кто-то — я.
Он хотел не изнасиловать меня, а сожрать. Опустошить мою душу. То есть он клянется, что не хотел; что я первая, кого он полюбил по-человечески, а брат с отцом в это не верят. Поэтому Корсар говорил те жуткие слова, поэтому требовал, чтобы Лешка «получил» меня, но тот не мог, не хотел и не стал бы этого делать.
Но это все какой-то бред. Конечно, бред… Лешка просто больной. Как я могла не замечать ничего все это время? Вся их семейка — больные на голову люди. Они просто испугались, что я пойду в полицию, что напишу заявление о попытке изнасилования, и Лешка просто пытается заморочить мне голову. Свести с ума. У него хорошо получается.
Я бросила к черту вещи, схватила те деньги, что оставались, паспорт, сунула все в сумку, догадалась набросить куртку на плечи на случай дождя, схватила папку с рисунками. Ты — последняя моя надежда. У вас есть машина, и я надеюсь вас дождаться из церкви, чтобы ты довезла меня до остановки. Чтобы успокоила, что я не сошла с ума, хотя, может, было бы спокойнее, если бы ты уверила меня в обратном.
Я рассчитываю подождать еще около часа, иначе точно опоздаю на вечерний автобус. Поеду домой, денег у меня должно хватить. Пожалуйста, сохрани мои рисунки, я заберу их при первой возможности, мы ведь еще созвонимся, правда? Телефон, кстати, садится, скорее всего, не смогу тебе ответить, если мы разминемся.
Я честно не понимаю, что происходит.
Час прошел. Я пойду. Жаль, что не дождалась тебя.
Я с круглыми глазами перелистнула на всякий случай страницу — записей больше не было. Оля решила оставить мне свой дневник, чтобы я была в курсе произошедшего, если нам так и не удастся встретиться или дозвониться друг до друга.
Набрала ее номер еще раз — похоже, Олин телефон в самом деле сел.
Фак, в какую сторону тут остановка?!
Я кинулась к Зинаиде Ивановне.
— Как дойти до остановки?
— До какой?
— Не знаю… Их несколько?
— Ну да. Мы же между трех трасс расположены, по каждой можно уехать. Куда тебе нужно то?
— Мне?.. Ох… Из какого города Оля? Которая Морошкина внучка?
— Морошникова, — поправила меня хозяйка и на несколько секунд задумалась. — Откуда-то из-под Перми, вроде бы.
— С какой остановки можно уехать в Пермь?
— Ни с какой, — рассмеялась Зинаида Ивановна, и мне захотелось ее стукнуть. — Сначала надоть добраться до города, а уж оттуда, может, идут рейсовые. Ты бы у Морошниковых лучше спросила, они то знать должны.
Черт… пока я так пробегаю, может случиться что угодно. Но выхода не было, я побежала допрашивать Олину бабку.
Не успела выйти за калитку — меня окликнул Олег, бежавший за мной по садовой дорожке.
— Что случилось, куда ты? — спросил он запыхавшимся голосом. И, тут же поняв, что времени на объяснения нет, заявил: — Я с тобой.
Только этого мне еще не хватало — таскать за собой Олега… Но я обещала ему постоянно находиться рядом, а в поисках Ольги он мне никак не помешает. Может, даже поможет, если вспомнить, как быстро он привел нас к Колодцу.
Олину бабушку мы отыскали на грядках за домом. Она выглядела крайне удивленной нашим вопросам, и совершенно не походила на купленную помидорами предательницу. Что, если у Ольги все-таки что-то не так с головой? Или, может, наркотики? Нет, как же, ведь она девочка из благополучной семьи, а здесь довольно тихая, спокойная деревня…
— Да вам лучше у Оленьки спросить, — путано объяснив нам маршрут, предложила бабка, опасливо косясь на олегов синяк под глазом. — Я к ним ездила один раз всего-то, уж и не помню, как добиралась.
Я едва не рассмеялась истерически ей в лицо. Спросить у Оленьки! Отличный совет!
— А где ее найти? — невинно спросил из-за моей спины неосведомленный Олег.
— Да у новеньких в большом доме, — указала подбородком на виднеющуюся средь крон деревьев крышу. — Туда вроде пошла.
Мы поспешили к дому братьев, хотя я была уверена, что Ольги там быть не может. Но проверить стоило. Все-таки она вышла на связь с Лешкой, а это значит, могла поддаться на его увещевания.
Я коротко изложила все Олегу. Говорила и осознавала, что это запросто может оказаться лишь бредом больного воображения, хотя мне ли не знать, сколько нечисти вокруг притворяется обычными людьми. Олег выглядел ошарашенным, но, видимо, попытки осмыслить и оценить новую информацию решил отложить на потом. А может, для одержимого бесами охотника на оборотней некие Пожиратели и не были чем-то совершенно невообразимым.
Калитка, как всегда, была закрыта. Несколько секунд я прислушивалась, пытаясь различить стоны или крики, но все было мирно, потом нажала на кнопку звонка. В глубине дома зачирикало, а я принялась лихорадочно соображать, что сказать. Простите, а вы не пытались изнасиловать Олю? Или, может, сожрать?.. Наконец, на веранду вышел Корсар, спустился к нам и открыл калитку.
— Привет, — нерешительно поздоровалась я. Корсар молча кивнул мне и Олегу, выжидающе глядя на нас. — Оля не у вас?
— Нет, — угрюмо ответил Корсар, и что-то такое проскользнуло по его лицу, мелькнуло в единственном глазе… что-то, подтверждающее, что все было. По коже поползли мурашки, и я сжала кулаки.
— Вы с братом хотели ее сожрать? — в упор спросила я. Олег за моей спиной задержал дыхание. Корсар замер, напрягся, и я носом почуяла, как в воздухе разливается его тревога. Удивлением там и не пахло.
Я с силой оттолкнула Корсара, протиснулась в калитку и бросилась вверх по ступеням веранды. Олег не отставал.
— Оля! — заорала я на весь дом. — Ты здесь?
— Я же сказал, ее здесь нет, — ответил из-за моей спины вошедший за нами следом Корсар.
— Олег, проверь все наверху, — скомандовала я и, устремляясь на кухню, ткнула пальцем в как всегда хмурого, но ничуть не возмущенного нашим вторжением хозяина. — А ты стой на месте. Мы с тобой еще пообщаемся.
На кухне никого не было. Это стало мгновенно понятно по запаху. Она была здесь — вчера ночью, это правда, и оба брата были здесь, и они напугали ее. Это все висело в воздухе тонким солоноватым следом. Я проверила по очереди ванну, туалет, кладовку, а затем спустилась вниз по крутым ступенькам в подвал.
Здесь было прохладно и темно, я едва нашла выключатель. Огляделась и принюхалась — нет, ее тут никогда не было, ни живой, ни мертвой. Нужно узнать, что там наверху у Олега, и решить, что делать дальше. Мысли роились в голове, перепрыгивая с одного на другое. Где младший брат? Что, если он бросился за ней в погоню? Нужно попробовать отыскать их по следу, хотя он теперь очень, очень слаб. Олега придется бросить, чтобы я могла зверем догнать Ольгу. Черт, тогда нужен рюкзак, чтобы сложить одежду на время оборота. Или нет! У Корсара есть машина, Олег умеет водить!
Я развернулась на пятках и нос к носу столкнулась с Корсаром.
— Ты хотела поговорить? — спокойно поинтересовался он, пристально глядя мне в лицо своим единственным глазом.
— Мне нужны ключи от машины, — потребовала я, протянув руку. Он даже не посмотрел на нее, и, не опуская взгляда, сделал шаг ко мне. Я не стала пятиться.
— Я давно так не злился, как вчерашним вечером. Вот и начал травить брата.
Это он о чем? О том, что надеялся потрахаться, а я улизнула?
Или… он хотел сожрать меня?! У меня холодок побежал по спине. Как узнать, что ему это не удалось, если, по утверждению Олиного дневника, людям это не вредит, они просто становятся немножко другими и ничего об этом не помнят?
Корсар протянул ко мне руку, будто пытаясь взять за шею. Я отбила его ладонь и, ощущая нарастающую панику, отступила. Я могу разорвать его в клочья — наверное, могу, ведь я ничего не знаю об этой форме нечисти, и, самое главное, я не знаю, каким образом они забирают души.
— Что в тебе такого? — спросил Корсар, понемногу зажимая меня в угол. — Я вчера нащупал что-то, что-то особенное, но ты не музыкант... И ты смогла сопротивляться.
Он все-таки взял меня за горло, а я и не заметила, как. Ноги стали ватными, в ушах исчезли все звуки, кроме его голоса. Я даже собственное дыхание перестала слышать. Я попыталась ударить его когтями, но рука упала, как тряпичная, какие уж там когти. Сознание уплывало, как я ни старалась удержать его, переключить на ярость, чтобы перекинуться.
Он что-то делал второй рукой внизу, между нами, я усилием воли опустила глаза. Мой живот уже был голым, Корсар успел расстегнуть на мне шорты и задрать вверх майку, и теперь осторожно, неторопливо расстегивал пуговицы на собственной ширинке. «Все-таки секс» — с с некоторым облегчением мелькнуло в голове, но Пожиратель достал из штанов вовсе не член, а нечто распухшее, красное от напряжения, шевелящееся. Дышать становилось все труднее, может, оттого, что он сжимал мое горло. Багровый пузырь на месте законного мужского достоинства все рос, тонкая кожа болезненно натягивалась и вдруг упруго лопнула, вывалив клубок склизких, извивающихся тонких отростков, напоминающих змей. Эта отвратительная масса возилась и влажно касалась моих голых ног, ощупывая, облизывая, поднимаясь все выше, к животу. К горлу подкатывала тошнота, но сил не было даже на то, чтобы блевануть. Корсар тем временем стащил футболку, беззвучно, будто в замедленной съемке, закрыл свой глаз и глубоко вздохнул. Грудная клетка, расширяясь, натянула гладкую ровную кожу и вдруг распахнулась, как капкан, острые белые ребра раскрылись для хищных, самых тесных в мире объятий. В груди, в кроваво-алом нутре конвульсионно сжималось большое багряное сердце, справа, прямо напротив моего.
Щупальца-змеи плотно обвили мой живот, присасываясь, проталкиваясь внутрь пупка, но боли не было. Корсар уже не держал меня за горло, он убрал руку, чтобы его грудь могла свободно раскрыться, и одинокий глаз снова смотрел на меня, и в нем горели и страсть, и голод, и непонимание.
— Ты не человек, — с удивлением проговорил он, и вдруг рывком метнулся куда-то в сторону. Острые края ребер оцарапали мне одно плечо, крепко присосавшиеся щупальца оторвались от живота, и это было больно. И это было приятно!
Сил удержаться на ногах не было, его движение дернуло меня вбок, стена перестала быть опорой, и я сползла на пол, рядом с Пожирателем. Я успела посмотреть в его единственный, светящийся болью и изумлением глаз, и кто-то рванул меня за руку, оттолкнул обратно к стене, подальше от змей и кровавого сердца. Мелькнула звериная морда и хорошо знакомые серые глаза, брызнула горячая кровь — такая же красная, как и у обычных людей, и я отключилась.
15. День шестой. Вожак
Придя в себя, я долго не могла понять, где я и по какому случаю могла так нажраться. Голова раскалывалась, и простое движение ресницами причиняло оглушительную, как удар колокола, боль. Я, с трудом расклеив веки мутных, словно затянутых серой пеленой глаз, огляделась, с усилием села. Помять контужено, лениво вытаскивала на свет картинки, одну за одной: церковь, блюющий Олег, что-то случилось с Олей и, наконец, странно преобразившийся Корсар, прижимающий меня к стене. От последнего воспоминания голова затрещала особенно сильно.
Отдышавшись после приступа, я заставила себя встать, выглянуть на улицу через открытую дверь. Ранее утро. Я проспала всю ночь. А как и где заснула — не помню…
Голову кружило, глаза никак не хотели видеть, и я почти наощупь доковыляла до бочки с водой. Попыталась умыться, а потом, чертыхнувшись, сунула всю голову в воду и держала, пока хватало кислорода.
Вода потекла по плечам, груди, спине, а я стояла, уперевшись руками в бочку, чтобы не упасть, и пыталась отдышаться, чувствуя, как постепенно прихожу в себя.
И вдруг поняла, что рядом стоит и смотрит Ру.
Медленно подняла голову, уставилась на него. Полуголый, футболка через плечо, руки в карманах джинсов, в зубах травинка, задорно улыбающиеся серые глаза. Я улыбнулась в ответ и поняла, что ужасно рада его видеть. Он ведь что-то сделал для меня хорошее… но что?
— Оклемалась? — спросил Ру.
— Ага.
Наверное, все-таки вчера опять была пьянка, и я допилась до глюков в жанре хоррор с Корсаром в главной роли. Наверное, сама же пыталась его соблазнить, чтобы выпытать нужную Пашке информацию, а Ру тащил меня пьяную домой — вот откуда чувство благодарности.
— Я звонил. Отвечал твой приятель. Дал понять, что ты не хочешь меня видеть.
Я глупо засмеялась. Конечно, я хочу его видеть! А Олег — ну у него просто не было своего телефона… Олег ведь был вчера вместе со мной? Он пошел наверх, а я в подвал…
— Ты должна была сообщить, куда едешь.
Он перестал улыбаться и сделал шаг вперед. Я вдруг на мгновение увидела перед собой Корсара, надвигающегося на меня, протягивающего руку, и вздрогнула. Вместе со струйками воды по спине побежали мурашки.
— Нахрена ты поперлась одна в этот дом, почему не предупредила Павла? — Ру схватил меня за плечо и подтянул к себе, я слабо пыталась вывернуться, глядя снизу вверх в его прищуренные глаза, а видя перед собой страшную раззявленную пасть грудной клетки, почти реально ощущая, как по животу ползут вовсе не капли воды из бочки. — Разделилась со своим дружком, позволила зажать себя в угол! Что дальше? Что с вами было бы, если б не мы с ребятами?!
— Откуда ты взялся? — я вдруг вспомнила, что Ру не должно быть здесь, что он даже не должен знать, куда мы отправились. — Как ты меня нашел?
— А ты думала, сможешь спрятаться? Я везде найду тебя. Ты мой оборотень.
— Я не твой оборотень!
Я наконец нашла сил отпихнуть его — только на это, и снова схватилась за края бочки, чтобы не упасть. Ноги никак не хотели слушаться и держать.
Ру с минуту просто стоял и смотрел на меня — таким взглядом, что я вдруг остро ощутила, как мало на мне одежды, и как тесно она прилипла к коже, напитавшись водой. Нужно было отступить, сбежать от этого немого противостояния, найти Пашку, рассказать ему все, что смогу вспомнить…
Ру снова шагнул ко мне, сгреб в охапку, не обращая внимания на полуживое сопротивление, потащил в каморку.
— Я думал, ты уже усвоила, — приговаривал он, открывая дверь и заталкивая меня внутрь. — Но я могу объяснить еще раз. Для тупых.
Развернул меня лицом к стене, одним движением стащил шорты, и я почувствовала дразнящее, ласкающее прикосновение.
