Проходивший рядом белоснежный котенок вдруг запрыгнул ему на колени и альфа растерянно начал его гладить. - Неужели я все еще кажусь тебе монстром? - его губы на секунду скривились в знакомой насмешке. - Открою тебе маленький секрет: если бы я и, правда, был чудовищем, каким ты меня считаешь, ты уже за полгода до бала был бы моим. Я бы просто похитил тебя! Если бы я был таким, я бы вышвырнул твою семью на улицу, а твой друг просто бы пропал без вести!
С каждым словом он говорил все громче, оживая на глазах. Я же с круглыми глазами слушал его откровения, от неожиданности вцепившись в тигренка, отчего тот сердито мявкнул, и ударив меня тяжелой лапой, вывернулся и убежал.
- Если бы я захотел, я бы с легкостью остановил корабль еще на пристани. Или десятки раз мог задержать на причалах. Поверь, у меня были все возможности для этого! Даже на Енисее я мог за шкирку вытащить из корабля, нет такого закона, разрешающего омегам работать здесь!
- Но почему? - растерянно спросил я. В голове не укладывалось его слова. - Зачем тратить столько сил, денег и времени на временную игрушку, блажь? Или тебе просто никто не отказывал?
- Почему?! - вдруг взревел он, резко вскакивая. А затем, рывком за плечи дернул и меня. - Почему спрашиваешь? Да люблю я тебя, идиота, люблю!!!
Руки альфы прижали меня к себе, и я вновь, совершенно иррационально, почувствовал себя как дома и потому не спешил отстраняться. В голове каша, я может и правда идиот, но он совсем не походил на влюбленного мужчину. Скорее на одержимого маньяка. А альфа все говорил, будто хотел выговориться и никак не мог остановиться, тяжело дыша и шепча мне в макушку:
- Я никогда не верил в романтическую чушь, типа любви с первого взгляда. Однако на этом и попался. Ты поймал меня на крючок, даже не подозревая обо всем... И я решил дать тебе время, сначала на той вечеринке, потом на балу, потом на корабле... Но времени не осталось, Том...
А я вдруг понял, что он мне нравиться такой. И даже злой тоже, нравиться. Про большее пока не загадывал. Тепло большого тела привычно укутало меня, согревая и успокаивая. А потом я принял решение. И так хорошо стало на душе, что я тихо улыбнулся. Все правильно.
- Ольхан?
- Да?
А и притянул его за шею к себе. А потом поцеловал его в теплые губы. Сам. Ольхан замер как статуя, кажется, даже не дыша. Закрыл глаза. И протяжно выдохнул:
- Том, паршивец, что же ты творишь...
На миг голова закружилась. Я не понял даже, как оказался притиснут к твердой стене. А не менее твердый альфа обхватив мое лицо ладонями, атаковал мои губы. От его прикосновения по телу будто прошелся электрический ток, остывая разрядами на кончиках пальцев. Сначала он целовал на удивление осторожно, мимолетно прикасаясь, а когда я начал отвечать, яростно накинулся на меня. Такой злой, такой напористый, такой мой... Блин, как же я, по всему этому соскучился! И хватит себя обманывать, что мне никто не нужен. Нужен еще как!
Мне, оказалось, жизненно важно прикоснуться до его кожи, гладить по жестким волосам и напряженным мускулам. Вдыхать его запах и терять голову от его хриплого голоса. Я четко понимал, что вот оно, то чего я боялся. Но мне уже было все равно. Запреты, нерушимые стены, воздвигнутые мной же самим, рухнули. И дышать тало легче. Альфа же просто закрыл глаза и позволял мне изучать его.
Кровь будто закипела, мускулы живота напряглись от резкого, почти болезненного желания вдруг проснувшегося во мне. Так не вовремя! И так, кстати... Я лихорадочно целовал альфу, губы горели от жадных, грубых ласк. К черту нежность, к черту медлительность! Я хотел Ольхана, этого настырного, упрямого, сумасшедшего... любимого альфу, всеми клеточками своего взбунтовавшегося тела. Только сейчас, когда злой, непонятный голод сжигал меня, я наконец понял его. Понял его одержимость и жажду. И поразился его стойкости, я бы так не смог. И не буду. Единственное желание в данную секунду, это грубо повалить его на пол и... И пусть он альфа, а всего лишь омега. Я должен уступать, должен принимать? Черта с два! Сегодня МОЙ день и здесь МОЙ альфа и я буду делать все что захочу! И прямо сейчас я хотел увидеть, ощутить, познать прижаться к его телу, так что прощай одежда! Мы увидимся не скоро...
Но когда я, быстро и неуклюже, стал стаскивать с Ольхана рубашку, мое стремление не поддержали. Альфа вдруг крепко обнял меня и с тихим смешком сообщил, что вообще-то мы здесь не одни. Что? Я оглянулся, вот блин! И правда, как неудобно-то... Даже желание резко уменьшилось от сверкающих любопытством глазенок. Кошки не люди, но было все равно стыдно.
Долго предаваться самоедством мне не дали. Раз! Мир опрокинулся, и я оказался вверх тормашками на плече Ольхана. А он уже почти бежал по коридору, крепко прижав руками мои ноги. Голова ударилась об его спину и закружилась от прихлынувшей крови. Я же был готов убить его!
- Ольхан! Черт побери! Что ты делаешь? Немедленно отпусти меня! И куда ты меня тащишь? - прохрипел я. Это беспомощное положение мне совсем не нравилось. И что я на него набросился, спрашивается? Мне уже ничего не хотелось. К тому же нас оглядывалась, понимающе подмигивала и пыталась подавить смех почти вся команда корабля, весьма некстати оказавшаяся в коридоре. Без особого успеха, впрочем. Щеки запылали, и теперь захотелось умереть мне. Закопайте меня, пожалуйста, под пластиком, а?
Довольный смех альфы и его фамильярное похлопывание по попе я уже простить не мог. И изо всех сил впился зубами, куда достал. А достал я до его мягкого места. Фу, в кого я превратился? Но злое - "Томас!" мне очень понравилось. Я чувствовал себя отомщенным до тех пор, пока альфа не встряхнул меня на плече, так что я чуть язык не прикусил от неожиданности. Вот гад!
А потом мир снова закружился, и меня грубо кинули на кровать. От удара спиной я задохнулся и на миг потерял ориентацию. Пока я пытался вернуть управление своим на время дезориентированным телом, альфа не спеша запер дверь в каюте, приглушил свет и стал плавно, приближался к кровати. А там, как звездочка морская, я лежу. Непорядок! Я, наконец, собрался и хотел уже вскочить, но тихий, но от этого не менее зловещий голос, меня остановил.
- Куда-то собрался, Томми? И медленно так расстегивает замок на одежде. Полы рубашки распахиваются, являя моему изумленному взору мускулистую загорелую грудь и крепкий плоский живот. Я сглотнул и неуверенно кивнул.
- Мне пора! На процедуры. Да и капитан просил зайти, нельзя опаздывать. И вообще, зря мы это затеяли, ничего у нас не получиться... Пойду я... - я понимал, что несу полный бред, но прежний запал прошел, а робость и неуверенность вернулась. Я попытался обойти альфу и убежать в свою каюту, но кто же мне даст это сделать? Ольхан просто толкнул меня обратно, я споткнулся. И вот, снова лежу в прежнем положении.
- Не спеши. У нас есть одно незавершенное дело, вот сделаем его и... - он нагло ухмыльнулся и улегся прямо на меня. Тяжелый, зараза!
- И что? Тогда ты от меня отстанешь? - обида жгучим клубком взорвалась в животе, заставив сжаться. Неужели это все, что от меня надо? Только "дело", и все ради этого?
- Никогда, Томас! - зашипел Ольхан не хуже рассерженной змеи, сжав мои волосы в кулаке, а другой рукой зафиксировав подбородок. - Ты слышишь меня, никогда! Только смерть разлучит нас, но я и из ада тебя достану! Ты мой, запомни это! А теперь заткнись, и просто чувствуй! - и впился в губы, почти кусая до боли. Его фиолетовые глаза почернели и пылали от гремучей смеси злости и желания.
Я и не собирался ничего говорить. Отвечая ему не менее зло и яростно. Желание вернулось, заклубилось в теле жарким огнем, стирая границы, стирая стыд и неуверенность. Мы катались по кровати, как дорвавшиеся до вожделенной пищи дикие животные. От пальцев и губ мужчины на коже, будто оставались огненные дорожки, я впитывал их и хотел еще и еще. Тяжесть внизу живота нарастала. Не осталось ни одного места, которое он бы не попробовал.
Я и не заметил, как мы оказались совершено обнаженными. Тело к телу, кожа к коже, обжигая друг друга до пепла. Наконец-то! Сам я жадно ощупывал, гладил и стискивал совершенное тело Ольхана. Не такое как мое, слабое и мягкое. Будто одержимый художник, я касался его, узнавая и запоминая. Мощная шея, сильные и жесткие мышцы рук и груди, широкую спину, крохотные кружки сосков, ровные кубики на животе и гладкие шрамы на боку. Откуда они? Хотя, не важно, потом спрошу... Его тяжелая плоть тесно прижалась к моему напрягшемуся животу.
- Не бойся, - прошептал он мне, правильно угадав мои сомнения. - Все будет хорошо, я обещаю. Очень хорошо...
Хотя Ольхан был очень осторожен и хорошо подготовил меня, поначалу, было все равно больно. Я стиснул губы, и прижался щекой к его груди, с трудом привыкая к странному и немного неудобному ощущению его в себе.
- Том? - тревожно спросил альфа, застыв надо мной, и обеспокоенно посмотрел мне в глаза. - Ты как?
Как баран на вертеле, чуть не ляпнул я.
- Нормально, - выдохнул и потянулся к его губам. Целоваться мне понравилось больше. Альфа лишь улыбнулся и зацеловал меня так, что через минуту я забыл о всякой боли и неудобстве. И мы начали свой танец. Танец только для двоих, вечный и древний как сама жизнь. Быстрее! Еще быстрее! Я цеплялся за скользкие плечи и кусал губы, едва сдерживая крики... Я пылал. Я летел. Я жил.
Альфа сдержал свое обещание.
Я лежал под большим, но ставшим таким родным альфой и никак не мог отдышаться. По телу до сих пор проходили затихающими волнами отголоски пережитого удовольствия. Нега завладела мной, так что не хотелось открывать даже глаза. Мыслей, ни умных, ни глупых не было.
- Не тяжело? - он приподнялся на локтях и прикоснулся горячими губами ко лбу, вызывая целый табун мурашек.
- Нет, лежи... - и я еще крепче прижал Ольхана к себе. А ведь не соврали книги и фильмы! Я не помню, чтобы мне было так хорошо.
- А знаешь, я запрещаю тебе так рисковать и дальше, - с ласковой угрозой проговорил вдруг мужчина.
- Да неужели? И что же ты сделаешь? - лениво отозвался я.
- У меня есть владения на Земле, тысячи гектаров земли, десяток домов и даже один замок. Выбирай, где будешь жить.
Я похолодел от нехороших предчувствий. Внезапно осознал, что полностью раздет и от пота неприятно знобит. Неужели он до сих пор не оставил эти домостроевские древние утверждения, что омега должен сидеть дома? Похоже, Ольхан снова включил свою установку: "Я - альфа, я решаю!" Желанное тело уже не дарило радость, а душило своей тяжестью. Я спихнул альфу и тот нехотя скатился с меня. И лег рядом, почти соприкасаясь кожей.
- Вообще-то мне еще три года батрачить на Енисее, если ты забыл!
- Я не могу тебе позволить снова умереть! - проворчал мужчина мне в шею, стиснув меня так, что я сдавленно охнул. - Не могу, это сильнее меня... А здесь ты можешь погибнуть или покалечиться каждый гребанный день!
- Да ты что! А моего мнения как всегда спрашивать не надо!
- Космос не для тебя, мой мальчик, - как ребенку пояснил он, смотря на меня своими фиолетовыми омутами. В них плескалось беспокойство и забота. Но разве он не видит, что душит меня своей опекой и категоричностью? Я как муха запутываюсь в густом янтаре его любви. С каждым его словом в меня будто забивался ржавый гвоздь. Черт! И почему после секундного счастья обязательно следует вековая расплата?
- Я же омега... - прошептал я в потолок. И тут же взмолился: "Ну же, возрази мне! Скажи, и я тебе все прощу..."
- Да, ты омега. И значит должен делать то, что положено, - он лег на спину, потянулся и положил руки за голову. - Вообще-то давно надо всем омегам запретить работать...
Ха, я думал, хуже утопления быть не может. Может и еще как! Разве он не видит, что я истекаю кровью? Разве не чувствует, что убивает меня снова? Убивает мое к нему доверие... Мужлан он и дурак! Какой же он дурак...
Лишь минуту спустя напряженного молчания он заметил, что я ему не отвечаю и лежу на краю кровати, отвернувшись к стене.
- Эй, что с тобой? - альфа спохватился и тронул меня за плечо.
"Отстань!" - чуть не заорал я. Почему со мной так поступает жизнь? Только успел подумать - "Вот оно лучшее место в мире для меня и лучший мужчина со мной...". И сразу падаю на дно. Я мысленно застонал от своей тупости. Счастья нет. Это лишь мираж для таких идиотов как я.
- Тебе больно? Я был довольно неосторожен, - забеспокоился Ольхан и развернул меня к себе.
- Ничего, - процедил я непослушными губами и изобразил улыбку больше похожую на оскал. - Я просто устал.
- Тогда спи! - весело приказал он мне. - Я и правда тебя утомил, - он рассмеялся, а тревожные морщинки на его лбу разгладились. Альфа обнял меня со всех сторон, накинул сверху одеяло и тут же заснул. В моей же голове без конца крутился куплет старой полузабытой песни:
Омега должен быть любим,
Любим судьбою и тобой.
Омега должен быть свободным,
Что бы вернуться однажды домой...
Я думал - он изменился, раз он здесь, со мной. Он думал - изменился я, раз я с ним. Мы оба крупно ошибались... Я лежал и сухими глазами и пялился в пустоту. Я не знал, что мне делать. До боли хотелось плакать...
Дождь хлестал как из ведра, размывая очертания домов и машин. По каменистой земле быстро текли грязные бурые ручьи, а промозглый холод сковывал тело. Мало кто решался показывать свой нос на улицу в такую погоду. Наверное, даже к лучшему.
Я стоял перед зеркальными дверями отеля и не узнавал себя. Неужели это я - весельчак Томас Грин, заводила и смутьян? В раздувшемся, промокшем до нитки и смертельно усталом омеге, на последних месяцах беременности, не было ничего веселого. Потемневшие от влаги волосы сосульками свисали на худое, изможденное лицо со впалыми щеками и потухшими глазами. Тонкие руки и огромный живот, на котором не сходилась серо-зеленая куртка, довершали удручающую картину. Я выглядел жалко. Как больной.
Криво усмехнулся нелестному отражению. Придерживая одной рукой тяжелую ношу толкнул другой дверь и зашлепал в отель. Теплый воздух мгновенно согрел озябшего меня, а голову затопили воспоминания. Вроде только вчера я прятался здесь, смотрел на ясное небо через стеклянную крышу и мечтал о чудесном будущем. И вот я снова здесь и снова прячусь. Насмешница история, сделав крутой виток, повторилась. Внутри этого сияющего великолепия я почувствовал себя еще несчастнее. Снова в миллионный раз захотелось плакать. Ох, уж эти гормоны...
Ко мне никто не спешил подходить. Ну конечно, на постояльца я мало похож. Доковыляв до стойки регистрации, оперся об выступающий край стола и чуток передохнул, закрыв на секунду глаза. Малыш вел себя на удивление тихо, что немного беспокоило. Обычно он был куда более бойким. Мое маленькое чудо... Или, судя по размерам живота, не очень то и маленькое, но все равно чудо. Только мое!
То, что я дошел до такой жизни, можно было винить только одного человека.
С каждым словом он говорил все громче, оживая на глазах. Я же с круглыми глазами слушал его откровения, от неожиданности вцепившись в тигренка, отчего тот сердито мявкнул, и ударив меня тяжелой лапой, вывернулся и убежал.
- Если бы я захотел, я бы с легкостью остановил корабль еще на пристани. Или десятки раз мог задержать на причалах. Поверь, у меня были все возможности для этого! Даже на Енисее я мог за шкирку вытащить из корабля, нет такого закона, разрешающего омегам работать здесь!
- Но почему? - растерянно спросил я. В голове не укладывалось его слова. - Зачем тратить столько сил, денег и времени на временную игрушку, блажь? Или тебе просто никто не отказывал?
- Почему?! - вдруг взревел он, резко вскакивая. А затем, рывком за плечи дернул и меня. - Почему спрашиваешь? Да люблю я тебя, идиота, люблю!!!
Руки альфы прижали меня к себе, и я вновь, совершенно иррационально, почувствовал себя как дома и потому не спешил отстраняться. В голове каша, я может и правда идиот, но он совсем не походил на влюбленного мужчину. Скорее на одержимого маньяка. А альфа все говорил, будто хотел выговориться и никак не мог остановиться, тяжело дыша и шепча мне в макушку:
- Я никогда не верил в романтическую чушь, типа любви с первого взгляда. Однако на этом и попался. Ты поймал меня на крючок, даже не подозревая обо всем... И я решил дать тебе время, сначала на той вечеринке, потом на балу, потом на корабле... Но времени не осталось, Том...
А я вдруг понял, что он мне нравиться такой. И даже злой тоже, нравиться. Про большее пока не загадывал. Тепло большого тела привычно укутало меня, согревая и успокаивая. А потом я принял решение. И так хорошо стало на душе, что я тихо улыбнулся. Все правильно.
- Ольхан?
- Да?
А и притянул его за шею к себе. А потом поцеловал его в теплые губы. Сам. Ольхан замер как статуя, кажется, даже не дыша. Закрыл глаза. И протяжно выдохнул:
- Том, паршивец, что же ты творишь...
На миг голова закружилась. Я не понял даже, как оказался притиснут к твердой стене. А не менее твердый альфа обхватив мое лицо ладонями, атаковал мои губы. От его прикосновения по телу будто прошелся электрический ток, остывая разрядами на кончиках пальцев. Сначала он целовал на удивление осторожно, мимолетно прикасаясь, а когда я начал отвечать, яростно накинулся на меня. Такой злой, такой напористый, такой мой... Блин, как же я, по всему этому соскучился! И хватит себя обманывать, что мне никто не нужен. Нужен еще как!
Мне, оказалось, жизненно важно прикоснуться до его кожи, гладить по жестким волосам и напряженным мускулам. Вдыхать его запах и терять голову от его хриплого голоса. Я четко понимал, что вот оно, то чего я боялся. Но мне уже было все равно. Запреты, нерушимые стены, воздвигнутые мной же самим, рухнули. И дышать тало легче. Альфа же просто закрыл глаза и позволял мне изучать его.
Кровь будто закипела, мускулы живота напряглись от резкого, почти болезненного желания вдруг проснувшегося во мне. Так не вовремя! И так, кстати... Я лихорадочно целовал альфу, губы горели от жадных, грубых ласк. К черту нежность, к черту медлительность! Я хотел Ольхана, этого настырного, упрямого, сумасшедшего... любимого альфу, всеми клеточками своего взбунтовавшегося тела. Только сейчас, когда злой, непонятный голод сжигал меня, я наконец понял его. Понял его одержимость и жажду. И поразился его стойкости, я бы так не смог. И не буду. Единственное желание в данную секунду, это грубо повалить его на пол и... И пусть он альфа, а всего лишь омега. Я должен уступать, должен принимать? Черта с два! Сегодня МОЙ день и здесь МОЙ альфа и я буду делать все что захочу! И прямо сейчас я хотел увидеть, ощутить, познать прижаться к его телу, так что прощай одежда! Мы увидимся не скоро...
Но когда я, быстро и неуклюже, стал стаскивать с Ольхана рубашку, мое стремление не поддержали. Альфа вдруг крепко обнял меня и с тихим смешком сообщил, что вообще-то мы здесь не одни. Что? Я оглянулся, вот блин! И правда, как неудобно-то... Даже желание резко уменьшилось от сверкающих любопытством глазенок. Кошки не люди, но было все равно стыдно.
Долго предаваться самоедством мне не дали. Раз! Мир опрокинулся, и я оказался вверх тормашками на плече Ольхана. А он уже почти бежал по коридору, крепко прижав руками мои ноги. Голова ударилась об его спину и закружилась от прихлынувшей крови. Я же был готов убить его!
- Ольхан! Черт побери! Что ты делаешь? Немедленно отпусти меня! И куда ты меня тащишь? - прохрипел я. Это беспомощное положение мне совсем не нравилось. И что я на него набросился, спрашивается? Мне уже ничего не хотелось. К тому же нас оглядывалась, понимающе подмигивала и пыталась подавить смех почти вся команда корабля, весьма некстати оказавшаяся в коридоре. Без особого успеха, впрочем. Щеки запылали, и теперь захотелось умереть мне. Закопайте меня, пожалуйста, под пластиком, а?
Довольный смех альфы и его фамильярное похлопывание по попе я уже простить не мог. И изо всех сил впился зубами, куда достал. А достал я до его мягкого места. Фу, в кого я превратился? Но злое - "Томас!" мне очень понравилось. Я чувствовал себя отомщенным до тех пор, пока альфа не встряхнул меня на плече, так что я чуть язык не прикусил от неожиданности. Вот гад!
А потом мир снова закружился, и меня грубо кинули на кровать. От удара спиной я задохнулся и на миг потерял ориентацию. Пока я пытался вернуть управление своим на время дезориентированным телом, альфа не спеша запер дверь в каюте, приглушил свет и стал плавно, приближался к кровати. А там, как звездочка морская, я лежу. Непорядок! Я, наконец, собрался и хотел уже вскочить, но тихий, но от этого не менее зловещий голос, меня остановил.
- Куда-то собрался, Томми? И медленно так расстегивает замок на одежде. Полы рубашки распахиваются, являя моему изумленному взору мускулистую загорелую грудь и крепкий плоский живот. Я сглотнул и неуверенно кивнул.
- Мне пора! На процедуры. Да и капитан просил зайти, нельзя опаздывать. И вообще, зря мы это затеяли, ничего у нас не получиться... Пойду я... - я понимал, что несу полный бред, но прежний запал прошел, а робость и неуверенность вернулась. Я попытался обойти альфу и убежать в свою каюту, но кто же мне даст это сделать? Ольхан просто толкнул меня обратно, я споткнулся. И вот, снова лежу в прежнем положении.
- Не спеши. У нас есть одно незавершенное дело, вот сделаем его и... - он нагло ухмыльнулся и улегся прямо на меня. Тяжелый, зараза!
- И что? Тогда ты от меня отстанешь? - обида жгучим клубком взорвалась в животе, заставив сжаться. Неужели это все, что от меня надо? Только "дело", и все ради этого?
- Никогда, Томас! - зашипел Ольхан не хуже рассерженной змеи, сжав мои волосы в кулаке, а другой рукой зафиксировав подбородок. - Ты слышишь меня, никогда! Только смерть разлучит нас, но я и из ада тебя достану! Ты мой, запомни это! А теперь заткнись, и просто чувствуй! - и впился в губы, почти кусая до боли. Его фиолетовые глаза почернели и пылали от гремучей смеси злости и желания.
Я и не собирался ничего говорить. Отвечая ему не менее зло и яростно. Желание вернулось, заклубилось в теле жарким огнем, стирая границы, стирая стыд и неуверенность. Мы катались по кровати, как дорвавшиеся до вожделенной пищи дикие животные. От пальцев и губ мужчины на коже, будто оставались огненные дорожки, я впитывал их и хотел еще и еще. Тяжесть внизу живота нарастала. Не осталось ни одного места, которое он бы не попробовал.
Я и не заметил, как мы оказались совершено обнаженными. Тело к телу, кожа к коже, обжигая друг друга до пепла. Наконец-то! Сам я жадно ощупывал, гладил и стискивал совершенное тело Ольхана. Не такое как мое, слабое и мягкое. Будто одержимый художник, я касался его, узнавая и запоминая. Мощная шея, сильные и жесткие мышцы рук и груди, широкую спину, крохотные кружки сосков, ровные кубики на животе и гладкие шрамы на боку. Откуда они? Хотя, не важно, потом спрошу... Его тяжелая плоть тесно прижалась к моему напрягшемуся животу.
- Не бойся, - прошептал он мне, правильно угадав мои сомнения. - Все будет хорошо, я обещаю. Очень хорошо...
Хотя Ольхан был очень осторожен и хорошо подготовил меня, поначалу, было все равно больно. Я стиснул губы, и прижался щекой к его груди, с трудом привыкая к странному и немного неудобному ощущению его в себе.
- Том? - тревожно спросил альфа, застыв надо мной, и обеспокоенно посмотрел мне в глаза. - Ты как?
Как баран на вертеле, чуть не ляпнул я.
- Нормально, - выдохнул и потянулся к его губам. Целоваться мне понравилось больше. Альфа лишь улыбнулся и зацеловал меня так, что через минуту я забыл о всякой боли и неудобстве. И мы начали свой танец. Танец только для двоих, вечный и древний как сама жизнь. Быстрее! Еще быстрее! Я цеплялся за скользкие плечи и кусал губы, едва сдерживая крики... Я пылал. Я летел. Я жил.
Альфа сдержал свое обещание.
Глава 23
Я лежал под большим, но ставшим таким родным альфой и никак не мог отдышаться. По телу до сих пор проходили затихающими волнами отголоски пережитого удовольствия. Нега завладела мной, так что не хотелось открывать даже глаза. Мыслей, ни умных, ни глупых не было.
- Не тяжело? - он приподнялся на локтях и прикоснулся горячими губами ко лбу, вызывая целый табун мурашек.
- Нет, лежи... - и я еще крепче прижал Ольхана к себе. А ведь не соврали книги и фильмы! Я не помню, чтобы мне было так хорошо.
- А знаешь, я запрещаю тебе так рисковать и дальше, - с ласковой угрозой проговорил вдруг мужчина.
- Да неужели? И что же ты сделаешь? - лениво отозвался я.
- У меня есть владения на Земле, тысячи гектаров земли, десяток домов и даже один замок. Выбирай, где будешь жить.
Я похолодел от нехороших предчувствий. Внезапно осознал, что полностью раздет и от пота неприятно знобит. Неужели он до сих пор не оставил эти домостроевские древние утверждения, что омега должен сидеть дома? Похоже, Ольхан снова включил свою установку: "Я - альфа, я решаю!" Желанное тело уже не дарило радость, а душило своей тяжестью. Я спихнул альфу и тот нехотя скатился с меня. И лег рядом, почти соприкасаясь кожей.
- Вообще-то мне еще три года батрачить на Енисее, если ты забыл!
- Я не могу тебе позволить снова умереть! - проворчал мужчина мне в шею, стиснув меня так, что я сдавленно охнул. - Не могу, это сильнее меня... А здесь ты можешь погибнуть или покалечиться каждый гребанный день!
- Да ты что! А моего мнения как всегда спрашивать не надо!
- Космос не для тебя, мой мальчик, - как ребенку пояснил он, смотря на меня своими фиолетовыми омутами. В них плескалось беспокойство и забота. Но разве он не видит, что душит меня своей опекой и категоричностью? Я как муха запутываюсь в густом янтаре его любви. С каждым его словом в меня будто забивался ржавый гвоздь. Черт! И почему после секундного счастья обязательно следует вековая расплата?
- Я же омега... - прошептал я в потолок. И тут же взмолился: "Ну же, возрази мне! Скажи, и я тебе все прощу..."
- Да, ты омега. И значит должен делать то, что положено, - он лег на спину, потянулся и положил руки за голову. - Вообще-то давно надо всем омегам запретить работать...
Ха, я думал, хуже утопления быть не может. Может и еще как! Разве он не видит, что я истекаю кровью? Разве не чувствует, что убивает меня снова? Убивает мое к нему доверие... Мужлан он и дурак! Какой же он дурак...
Лишь минуту спустя напряженного молчания он заметил, что я ему не отвечаю и лежу на краю кровати, отвернувшись к стене.
- Эй, что с тобой? - альфа спохватился и тронул меня за плечо.
"Отстань!" - чуть не заорал я. Почему со мной так поступает жизнь? Только успел подумать - "Вот оно лучшее место в мире для меня и лучший мужчина со мной...". И сразу падаю на дно. Я мысленно застонал от своей тупости. Счастья нет. Это лишь мираж для таких идиотов как я.
- Тебе больно? Я был довольно неосторожен, - забеспокоился Ольхан и развернул меня к себе.
- Ничего, - процедил я непослушными губами и изобразил улыбку больше похожую на оскал. - Я просто устал.
- Тогда спи! - весело приказал он мне. - Я и правда тебя утомил, - он рассмеялся, а тревожные морщинки на его лбу разгладились. Альфа обнял меня со всех сторон, накинул сверху одеяло и тут же заснул. В моей же голове без конца крутился куплет старой полузабытой песни:
Омега должен быть любим,
Любим судьбою и тобой.
Омега должен быть свободным,
Что бы вернуться однажды домой...
Я думал - он изменился, раз он здесь, со мной. Он думал - изменился я, раз я с ним. Мы оба крупно ошибались... Я лежал и сухими глазами и пялился в пустоту. Я не знал, что мне делать. До боли хотелось плакать...
Глава 24
Дождь хлестал как из ведра, размывая очертания домов и машин. По каменистой земле быстро текли грязные бурые ручьи, а промозглый холод сковывал тело. Мало кто решался показывать свой нос на улицу в такую погоду. Наверное, даже к лучшему.
Я стоял перед зеркальными дверями отеля и не узнавал себя. Неужели это я - весельчак Томас Грин, заводила и смутьян? В раздувшемся, промокшем до нитки и смертельно усталом омеге, на последних месяцах беременности, не было ничего веселого. Потемневшие от влаги волосы сосульками свисали на худое, изможденное лицо со впалыми щеками и потухшими глазами. Тонкие руки и огромный живот, на котором не сходилась серо-зеленая куртка, довершали удручающую картину. Я выглядел жалко. Как больной.
Криво усмехнулся нелестному отражению. Придерживая одной рукой тяжелую ношу толкнул другой дверь и зашлепал в отель. Теплый воздух мгновенно согрел озябшего меня, а голову затопили воспоминания. Вроде только вчера я прятался здесь, смотрел на ясное небо через стеклянную крышу и мечтал о чудесном будущем. И вот я снова здесь и снова прячусь. Насмешница история, сделав крутой виток, повторилась. Внутри этого сияющего великолепия я почувствовал себя еще несчастнее. Снова в миллионный раз захотелось плакать. Ох, уж эти гормоны...
Ко мне никто не спешил подходить. Ну конечно, на постояльца я мало похож. Доковыляв до стойки регистрации, оперся об выступающий край стола и чуток передохнул, закрыв на секунду глаза. Малыш вел себя на удивление тихо, что немного беспокоило. Обычно он был куда более бойким. Мое маленькое чудо... Или, судя по размерам живота, не очень то и маленькое, но все равно чудо. Только мое!
То, что я дошел до такой жизни, можно было винить только одного человека.
