часть 1. иней
Мёртвое наполнение озера окутывало тёмным коконом, унося на дно тело. Множество полос на теле, из-за которых вода окрашивалась в бурый цвет. Хотя, об этом знал лишь серебристый коготь луны, что был похож на злорадную, грустную усмешку. Обидчики лишь посмеялись, насладились множеством ран, красной, горячей, молодой кровью юноши. Она расплескалась повсюду. Наполнила собой озеро, пропитала камыши, пошатнувшиеся от потока ветра. Такая странная, нелепая смерть.
Тело прибьёт к берегу, окутает инеем, покрывающим мёртвое тело, словно кварцем. Его стеклянный взгляд, пронзивший того кто обнаружит эту находку.
Его крики, что потонули в воде, захлебнувшиеся. Звонкий смех того, кто нависал силуэтом, тот над кем словно рога месяц светил. Сверкнувшие глаза и адский, истерично-звонкий смех, в котором поселилось безумство. Белая татуировка на ключице.
Побег с места преступления. Множество затоптанных следов, сломанные камыши. Луна что сокрылась за дымкой черноты облаков. Множество бумажек, белоснежных. Заваленный стол. Пролитый кофе. Он отчётливо помнил то утро. Утро в которое видел своего убийцу.
Мёртвые не говорят.
Похороны организовывают родственники.
А если у тебя их нет?
Мне тебя жаль.
Предсмертные записки оставляют самоубийцы. А те, кто был убит? Что же остаётся им? Просто молча умирать. Нет, не крутится та последняя мысль, жизнь перед глазами не пролетает. Лишь вода, что жжёт раны, и, охлаждая их, охлаждает и тело, а охладив его, вода вынесет к берегу, словно монстр, выплюнувший кости.
Камыши шатнулись.
Шаг ко дну.
Я не могу дышать.
В О С П О М И Н А Н И Е
Ветер, дувший в тот день, принёсший холод в открытую форточку. Он встал. Посмотрел в стеклянную поверхность зеркала, оценивая свой внешний вид. Июнь. Он отправляется в кофейню, свидание. Едкий запах одеколона на шее. Ветер, растрепавший волосы. Смутные образы. Он плохо помнил. Странная пара в другом конце залы, словно окутанная во тьму. Словно тонущая в воде.
ВОДЕ?
да. как вода на зеркале.
мутное отражение действительности.
А с кем было свидание? Девушка… полумесяц на ключице, с правой стороны.
В августе часто иней покрывает траву, словно кварцевая насыпь, просыпанная соль. Белый. Цвет полумесяца – белый.
Руки на шее. Удары. Острая боль. Алая кровь.
Он вновь здесь. Тонет, бедняжка. Голодная пасть озера потом выплюнет его разлагающееся тело. Какая жалость. Мне правда, так чертовски, невероятно жаль тебя.
Он просто оказался не в том месте.
Увидел тех кого не стоит видеть.
Тех, при виде которых сходят с ума.
Вот он и сошёл.
Оказалось, это просто сниться.
Он убил себя.
У
Б
И
Л
***
—Хэй-ой!
— Ты вновь покрасилась. И что же в этот раз?
— Странные убийства.
— Я отстранён от дел.
— Да-да. Но я всё равно хочу что бы ты взглянул на это, думаю, это будет довольно интересная история.
— Боже, я уже не так молод что бы гоняться за "странными убийствами", миссис Ларс.
— Крэс, не будь занудой. Хотя, ладно, как знаешь. Это твоё дело.
— Чёрт тебя дери, Стэф.
***
—Уау, какие люди, — выдыхая клубы дыма пропела розовласая стерва. Она стояла облокотившись о чёрную машину. Как всегда, кожа, лабутены, белоснежный халат.
— Ты не считаешь свой внешний вид несколько непозволительным для ситуации в которой мы находимся?
—Совершенно не считаю, — хмыкнула женщина, кинув бычок и втоптав его в землю.
—Стерва.
—Спасибо, Шерлок, — хмыкнула Стэфания.
—Эти случаи были у меня на руках ещё в июне, — он оглядел озеро, близ которого лежал труп мужчины, невероятно искалеченный, — сегодня 13 августа. У меня к тебе есть пара вопросов.
—Спрашивай, — она пожала плечами.
—Как ты знала о их смерти до того как она свершилась?
—Не могу рассказать.
—Ты убийца?
—Хуже. Мы — убийцы. F25.
Крэстиан растёр виски. Кофейня.
часть 2. кофейня
—Хэй-ой! — милая барышня свалилась за столик с кучей документов, которые вскоре разметались по всему столу. Круглое пространство теперь было украшено двумя людьми среднего возраста, чашечкой кофе и скатертью из белоснежных листов с чёрными чернилами.
—Ты вновь покрасилась, — констатировал факт собеседник розововласой девушки в пальто из чёрной кожи. На это она лишь развела руки, её лицо озарила белоснежная улыбка, что сверкала заточенными как у акулы зубами.
—и что же в этот раз? — бархатистый, низкий голос.
—странные убийства, — звонкий, с насмешкой.
—я отстранён от дел.
—да-да, — мурлыкнула она и бросила дерзкий взгляд, — но я всё равно хочу что бы ты взглянул на это, думаю, это будет довольно интересная история.
—боже, я уже не так молод что бы гоняться за "странными убийствами", миссис Ларс.
—Крэс, не будь занудой, — барышня надула алые губки, — хотя, ладно, как знаешь. Это твоё дело, — после чего мило улыбнувшись, вышла из кофейни, оставив за собой терпкий запах ментоловых сигарет.
—чёрт тебя дери, Стэф, — вздохнул Крэстиан, оглядывая заваленный стол и допитый американо.
Последний раз мужчина расследовал дела когда был совершенно молодым. С тех пор прошло довольно много времени. В чёрных глазах затаилась усмешка, азарт. Он обожал погони за людьми, что видели мир совершенно иначе, правдивее, чем он есть на самом деле. А учитывая то, что психиатр миссис Ларс сегодня явилась по его душу, то дела обстоят крайне интересные. Обычно мужчину довольно сложно обнаружить, но эта женщина была излишне догадливой, и имела свои собственные стены, которые знали, казалось, абсолютно всё. Усмешка отразилась на тонких губах, а вскоре, поднеся спичку к губам, он закурил.
«Да, огонь сжигает древо, это всегда доставляет отдельный вид удовольствия, наблюдать, как оно сначала горит, а после обращается углём, которым так она так любит писать свои картины. Чёрно-белые. Она всегда пишет в инверсии, путая цвета чёрный и белый, мешая их. Надо бы её навестить, давно не виделись. Выкурить парочку. Ах, она же бросила…меня.»
Вскоре подъехала чёрная машина такси, увозя мужчину с кипой бумаг в кожаном портфеле.
«Хах, я так и знала, что он возьмётся за это» — усмехнулась женщина, и скрылась по тьме дворов, несмотря на ослепительно яркое солнце июня.
Они всегда были такими. Там где они находяться, солнце словно не проникает, смазывая образы, голоса. Люди их довольно быстро забывают, не смотря на примечательную яркость одежд, внешности. А кто не замечает странности, вскоре попадает в сумасшедший дом.
***
—Асель! — широкая улыбка.
— это не моё имя, — открывая дверь, произнесла девушка-альбинос.
— согласись, это звучит гораздо лучше чем Маргерит.
— не соглашусь.
— да ладно тебе, не вредничай, — заглядывая в коридор квартиры сквозь девушку облокотившуюся о дверной косяк, и явно не собирающуюся его пропускать, произнёс высокий мужчина.
—зачем ты пришёл, — её голос, ровный, спокойный. Без эмоциональный. Он всегда был таким. Она всегда говорила, словно хирург, прорезающий кожу тонким стилетом. Резко, чётко, без вопросов.
—Может, пригласишь меня зайти, для начала?
Она пожала плечами и пропустила мужчину. Вся квартира была завалена холстами, непонятными бумагами, клочками. В раковине гора немытой посудой, и не смотря на июньскую жару, в студии было отвратительно холодно.
—От тебя отказалась очередная сиделка..? Как давно?
—две недели.
—Чёрт, почему ты не позвонила.?
— я потеряла телефон, — девушка прошла на диван, что по всей видимости теперь служил ей спальным местом, учитывая гору чашек около него.
— а с кроватью что?
— я не могу там спать. Там Матисс.
—сколько..? — мужчина растёр лицо ладонями.
Девушка задумалась. Загнула четыре пальца.
—сорок два.
Мужчина вздохнул. Он заботился об этой девчонке уже десять лет, подобрав её в семилетнем возрасте. Маргерит была забрана из детского приюта, но вскоре была выгнана приёмной семьёй, и оказалась на улице. Её нашла Ларс, и сказав что если он не будет заботиться об альбиносе, мир никогда не увидит великолепных картин. Не то что бы мужчину это особо волновало, но в тот момент в голове что то передёрнуло, и с тех пор Маргерит живёт за счёт него. Буквально. Девушка была совершенно не приспособлена к самостоятельной жизни, а сиделки очень редко могут её выдержать. Максимум был месяц.
Кофемашина заработала, Крэстиан принялся за уборку. Уголь заскрежетал по бумаге, выводя очередные фигуры, неизвестные лица, места.
С наведением порядка было покончено, девушка же перебралась за гиганский холст, разнося по квартире едкий запах растворителя. Кипа бумаг расположилась на обеденном столе, пока Крэстиан неспешно их сортировал, девушка мешала краски, размазывая их по холсту. Тишина, которая вскоре нарушилась, что удивительно, Маргерит.
—ты не ответил на мой вопрос.
—соскучился.
—ложь.
—в твоей компании лучше думается.
—почему.
— не знаю.
Просматривая бумаги его заинтересовали два лица. «Убийство» — было выведено чёрными, резкими буквами. Надпись, сделанная Ларс. Крэс прыснул со смеху. «Ларс? И убийства? Да это же настоящая комедия! Эта женщина работает только над суицидами психов!»
— Я их знаю, — голос прямо за спиной. Мужчина так увлёкся, что совершенно не заметил, как девушка подошла к нему и заглянула в бумаги.
—это секретно.
—мне можно.
—нахалка! — усмехнулся мужчина, — что думаешь?
—забавные.
—смерть не может быть забавной, Асель.
—Маргерит.
—докажи.
часть 3. температура
На столе остывший чай. Он по цвету тёмно-бурый
Ох, мне так жаль её. Девчонка мучилась от лихорадки уже третьи сутки. Но сегодня её температура поднялась до 42, и её тело, не выдержав, лишилось крупиц жизни.
***
—Что с ней случилось?
—ЗНС, гиперпирексия.
***
—Привет, Фред, повеселимся сегодня? — на ключице сияла набитая чернилами печать - полумесяц.
—Ох, чёрт, я бы с удовольствием миссис Инис, но у меня назначено свидание, — юноша посмотрел на соседний столик. Розовласая, тату дракона и кожаное пальто. Дьявольская улыбка. Кажется, он влюбился. Но вскоре женщина пропала из памяти, расплавилась, словно воск свечи, перемешавшись с остальными мыслями.
***
Её тело сгорало, плавилось. Невероятный жар дыхания, озноб. Тяжесть дыхания.
«Я не знаю как сбивать чёртову температуру» — проносилось в мыслях.
Очередная вечеринка крайне печально закончившаяся для одной из DOXY.
«Ох уж эти продажные женщины» — усмехался мужчина. Стрижка каре цвета мёда и чёрные глаза. Дьявольски красивый. Он всегда выглядел идеально. Множество женщин интересовались им, но сердце следователя-асексуала оставалось лишь дырой в груди, не боле. Он лишь игрался с ними, издеваясь. Казалось бы, зачем такому человеку марать руки? Он и сам не знал. Скуки ради, наверно. Неведомые плоды некой любви лишь его забавили, поэтому он наверно и предпочитал такую ненормальную компанию как Стэфания Ларс. Виделись они с ней не часто, не всегда крайне интересно было разгадывать подстроенные этой стервой интрижки. Он ещё ни разу её не поймал. Вот и вновь, после встречи с Асель-Маргерит его желание разгадать эту чертовку возрастало. Множество загадок за её руками запачканными в крови людей-игрушек.
***
Дым ментоловых сигарет. Вишня. Всё давно перемешалось.
Чёрная тачка и розовласая мразь.
— Я жду ответов.
—Смысл их ждать? Разгадай, и ты их получишь.
—Твои загадки скучны, они всегда приводят к психам.
—А с чего ты взял, что ты не один из них, Крэстиан? Быть может, это тебя накачали наркотиками, а не Серафиму Инис?
—Да ладно тебе, Ларс, твои загадки уровня ребёнка из подготовительной группы для умственно отсталых.
—Ох, как мы заговорили, «мистер я всё знаю».
Перепалка колких фраз, люди как игрушки, забавы этих двоих, что словно происходили матчем на разлинованном поле. Казалось бы, работающие в паре, но ныне развлекая друг друга.
—И когда ты уже переспишь со мной…— томно протянула красноглазая, после чего усмехнулась.
—ты меня совершенно не интересуешь, С К У К А.
—ты разгадал?
***
—Всё довольно просто, — альбинос отняла чашку с кофе у Крэстиана, сделала небольшой глоточек, поморщилась.
—Эти двое умерли в один и тот же день, 18 августа. Стоит заметить, что сегодня лишь начало июня, то есть они ещё живы. Но их исходы очевидны, поскольку вы пересеклись сегодня в кофейне, а те кто выдел Дьяволов долго не живут.
—Это всё? — Крэс усмехнулся. Малышка-маргаритка говорила вещи, которые были ему очевидны, не интересны. Впрочем, она всегда казалась ему забавной.
—Их смерти смешны, ведь они были любовниками, один из которых умер от холода, захлебнувшись. Второй же сгорел от собственного жара. Они слишком много друг другу давали, требовали. Их отношения были слишком.
—Это просто твои ироничные догадки, Асель.
—Маргерит. Может и так, но всё равно вышло смешно.
—Когда твоя выставка? — он окинул взглядом холст, на котором была изображена пара, пронзающаяся льдами и топившая их одновременно.
—Не знаю, спроси у миссис Ларс, обычно она этим занимается.
