«Грязная работа. - подумала я, рассматривая свои руки — Ненавижу ковыряться в трупах, как в объедках, чтобы вытащить оттуда средство оплаты. Надеюсь, что душа этого Стива окажется умнее и храбрее и сама ко мне придёт. Судя по всему, уже сейчас его погребло под лавой или под завалом.»
Но всё произошло совсем не так, как я могла себе представить...
«Интересно, ну и вот зачем я здесь? Чтобы я не только взяла оплату за помощь, но и побегала сама за этим космодесантником по имени Стив? А может, это всё просто хитрый ход пронырливых смертных? Ошибаетесь, дорогие просители и средства оплаты!» - подумала я, постаравшись выбраться со станции.
Как и (не)следовало ожидать, двери не открылись. Зараза. Их, что, заклинило от глубинных толчков? А эти глупцы, за моей спиной... тьфу! Занимались любовью, - так, словно только что смогли реализовать чьё-то высшее предназначение. Обрели самих себя и друг друга. Я сама никого и никогда не любила... Но долгие годы, вернее, безвременье, проведённое в Раю, за дверью с многообещающей надписью «Бездушным вход воспрещён», научили меня многому. И теперь я почувствовала, что имела дело с... да нет, это невозможно!
Словно в насмешку, станцию над Сумраком снова тряхнуло. Странно, - но двое любовников за моей спиной спокойно одевали друг друга и прикасались чаще, чем это было необходимо. Заняты только собой.
Город умирал и хоронил под своими обвалами тех, кого запер в ловушку, - а на этих... инстинкт продолжения рода напал. Ну, и гадость! А я-то думала, что от страха происходит совсем другое, постыдное и позорное.
Наконец уже одетые любовники увидели меня — и, кажется, испугались не непрошенного свидетеля, а того, что на запертую станцию пробрался стражник.
- В моменты опасности Сумрак создаёт стражников и воинов из ниоткуда. - тоном смотрителя музея, увидевшего, что один из экспонатов ожил, начала Эвитта. Та самая, котораяпросила «миру мир» - а заодно и свободу попугаям, неважно — Я должна буду убить тебя во имя жизни. Мне очень жаль.
Словно в подтверждение того, что жатва у меня будет такой, что в двух руках не унесёшь, я улыбнулась. В самом деле, зачем мне ссориться с клиентами? Тем более, что мы не забираем оплату просто так и не обманываем. Пусть и по дорогой цене, но я их спасу.
- Ты попросила о помощи, - улыбнулась я, держа руки перед собой и ладони открытыми, - и помощь пришла. Свяжись со Стивом и скажи, что он должен открыть вход в Гору с помощью солнечного зайчика. Я знаю, над вашим городом не бывает Солнца, но сейчас будет много отблесков лавы. Луч откроет центральный процессор, спрятанный в горе, и все, кто сейчас собрался на берегу лавовой реки, смогут спастись, войдя внутрь.
- А... - глядя на меня широко открытыми глазами, спросила Эвитта — Откуда ты всё это знаешь? Кто тебя послал? Ты — воплощение Сумрака? Нашего города? Его магия создала тебя, как создаёт армию?
- Ну, да, ну, да... - пространно протянула я.
С волками жить — по-волчьи выть, с психами или с магами разговаривать — видеть то, что другим недоступно. И — да: магия. С одной стороны я чувствовала, что на станции её нет; с другой — от этих двоих воздух просто закипал от неё. Чудеса, да и только!
А потом, когда Стив откроет Гору, пусть выйдет и направит луч внутрь. - продолжала я.
Никакого ясновидения или героизма для меня здесь не было, - на моём внутреннем экране просто мелькали, как кадры из фильма, сцены всего происходящего.
— Просто внутрь. Сумрак — город жизни, надежды и магии, но и вам тоже нужна помощь. Очень дорогая... А чем можно победить прирождённую тьму, как ни светом?
- Уничтожьте станции! - крикнула я — Это тюрьмы, а не часть города! Вас всё время обма-а-а...
Внезапно всё стихло. Я видела только странно блестящие глаза женщины, которые она всё время прятала — и передо мной начали проступать реки лавы, которые мне удалось погасить. Остановить и вернуть в их русло. Город спасён! Эти люди спасены и будут жить! У нас всё получилось, и сделка завершена! Но... А где все? И почему здесь мой шеф?
- Ты, Ассуэлла, кажется, не подумала, - начал шеф, - над нюансами задания. Для тебя всё было очень просто и понятно: есть замечательная девушка, готовая на всё, только чтобы спасти вверенный героям город. Город из-за естественной, скажем так, катастрофы начал убивать мирных жителей под горящими развалинами и пыльными обломками. Девушка прошла войну, поэтому до смерти боится смерти... но не своей, а других. Она готова погибнуть, спасая всех, и поэтому ты решила, что речь идёт о её душе, в обмен на спасение тысяч жизней?
Я промолчала. Да, всё верно. И я именно так и подумала.
- Ну, да. - наконец ответила я, когда молчание затянулось — Кто заказывает, тот и платит, всё верно? Эвитта решила спасти всех, кто был в опасности — а взамен мы останавливаем катастрофу, помогаем убить плохого брата, злодея Джастина, девушка остаётся с возлюбленным, - добрым братом, Ричардом, - а взамен забираем её душу. Что здесь непонятного? Чем больше хочешь получить, тем больше надо отдать взамен, бесплатный только сыр в мышеловке, кто заказывает — тот и платит. На войне всегда есть жертвы. Разве не так работает наша служба? Эвитта обратилась к нам за помощью — значит, у этой святоши, готовой на всё ради других, есть душа. Есть жизнь — а значит, есть, что терять. Тьфу, есть, чем платить. Ну, она платежеспособная, верно? Иначе её просьба о «и да не будет зла в мире» до нас бы просто не дошла. А спасти мир — это не трёхголовый пёс чихал, такое даже армии не под силу. Для такого несколько богов нужно, - только самим богам вряд ли такое нужно. А тут Эвитте будет и звание героини, и всеобщее признание, благодарность, любовь... Но взамен она, как ни крути, не будет уже ни слишком живой, ни целой.
Где-то неподалёку вместо слёз хлюпнула лава.
- Ассуэлла... - задумчиво протянул шеф.
Было бы куда легче, если бы он закричал, затопал ногами, замахнулся на меня... Но он ничего этого не сделал. Я была ему полностью безразлична, - вот он и смотрел на меня, как валяющийся на дороге оброненный кем-то конфетный фантик.
- Ассуэлла... - повторил он, глядя на меня, как на заросшее бурьяном надгробие чужой могилы — На нашей двери висит табличка «Бездушным вход воспрещён». Значит, все, кто туда входит, имеют душу, так?
«Ловушка. - шепнул внутренний голос — Так нечестно!»
- А что нечестно, Ассуэлла? То, что ты работала в отделе Рая? Что хотела помочь Эвитте? Что мы не работаем бесплатно? Ну, так даже добрые боги никогда и никому бесплатно не помогали! Или нечестно, что у тебя самой есть душа? И что...
- Я поняла. - перебила я — Что я здесь была абсолютно ни при чём. Я не спасла Сумрак, - его спас какой-то мужчина, Стив, открыв Гору с центральным процессором, использовав луч света. Он и был аретфактом, потому что над этим миром солнечного света никогда не бывает. Но оплатой пошла моя душа. Вот ведь благость... - прошептала я, чувствуя на языке горечь — А почему моя душа?!
- Ты не ошибалась с самого начала, девочка, потому что просто не думала ни о чём. - продолжал шеф — И Джастин не злодей. Он вовсе не пытался уничтожить город, он просто уничтожал станцию, на которой его заперли. Станции — не часть Сумрака, и никогда не были ими. Только Джастин знал это, и только пара-тройка людей догадывались. А пойти и спросить, поговорить с людьми — это, конечно...
Я промолчала. Ну, сама и виновата, что здесь ответить?
- А Ричард просто ненавидит брата, - безжалостно продолжал шеф, - с тех пор, как они собрали народ и ушли жить общиной. И теперь время от времени братья возвращаются и по-прежнему враждуют. А душа Эвитты не принадлежит ей полностью: когда во время войны она прикрывала отступление и мирным жителям, и соратникам, она получила смертельное ранение. Она закрывала порталы, которые открывались повсюду сами по себе. Но около портала умереть нельзя, по крайней мере, окончательно: в неё вселился дух лавового демона и вылечил Эвитту за пару секунд. Девушка выжила, когда её все считали мёртвой — но с тех пор уже никогда не была прежней. Но от любви ко всему живому её это не излечило. Потому что только мы сами решаем, что нам делать и какими нам быть, ни один ангел или демон нам не указ. Но теперь Эвитте не за что платить своей душой, - тогда, прикрывая других и закрывая порталы, она отдала всё. В том числе право свободного выбора и возможность принадлежать только самой себе. Она стала верховной ведьмой, которая вынуждена большую часть времени смотреть вниз, чтобы не смущать никого пламенем в своих глазах. И это проклятье, - быть всегда двумя в одной, - защищает её лучше любого благословения. И в качестве ведьмы она платит жизнью, временем, свободой, вниманием и любовью за благо тех, кто ей принадлежит и кому она доверяет.
- Но ведь так нечестно! - закричала я, сжав кулаки — Я не собираюсь и не хочу спасать мир! И я не хочу быть героем! Не хочу отдавать душу взамен на то, что я даже не просила! Я не герой, не ведьма, не человек, и душа работников оплате и сделке не подлежит!
- На самом деле, подлежит. - усмехнулся Аид - «Бездушным вход воспрещён». А сколько времени, которого здесь нет, ты влетала по доброй воле в эту клетку? А, птичка? И ты спокойно приходила и работала, никто тебя не принуждал. А в этот раз, дорогая, речь шла о твоей душе. Так уж звёзды сошлись, что больше платить некому... - и он, больно ухватив меня за подбородок, провёл большим пальцем по нижней губе.
Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, освободить своё лицо, - но с тем же успехом я могла бороться со статуей. Зараза, да каким же сильным должен быть этот мужик?
Аид стоял передо мной, нисколько не смущаясь ситуацией, и осматривал меня, как товар на рынке. Я промолчала, старательно убеждая себя, что у меня слезятся глаза только из-за серного жара. Вокруг текла и хлюпала лава, цвели огненные цветы, и дерево огня с наслаждением погрузило свои корни в жидкое пламя. С такого ракурса Сумрак вовсе не казался спасённым.
- Я могу предложить тебе выбор. - сказал Аид — Стань моей ведьмой, и только моей. Твоё время. Твоё внимание. Твоя забота. Твоё тело. А душу и любовь можешь оставить себе. Они мне, по сути, не нужны. Просто, за спасение нужно платить — а ведьмы всегда умели служить другим так, чтобы их при этом считали богинями.
Но всё произошло совсем не так, как я могла себе представить...
Глава 6.
«Интересно, ну и вот зачем я здесь? Чтобы я не только взяла оплату за помощь, но и побегала сама за этим космодесантником по имени Стив? А может, это всё просто хитрый ход пронырливых смертных? Ошибаетесь, дорогие просители и средства оплаты!» - подумала я, постаравшись выбраться со станции.
Как и (не)следовало ожидать, двери не открылись. Зараза. Их, что, заклинило от глубинных толчков? А эти глупцы, за моей спиной... тьфу! Занимались любовью, - так, словно только что смогли реализовать чьё-то высшее предназначение. Обрели самих себя и друг друга. Я сама никого и никогда не любила... Но долгие годы, вернее, безвременье, проведённое в Раю, за дверью с многообещающей надписью «Бездушным вход воспрещён», научили меня многому. И теперь я почувствовала, что имела дело с... да нет, это невозможно!
Словно в насмешку, станцию над Сумраком снова тряхнуло. Странно, - но двое любовников за моей спиной спокойно одевали друг друга и прикасались чаще, чем это было необходимо. Заняты только собой.
Город умирал и хоронил под своими обвалами тех, кого запер в ловушку, - а на этих... инстинкт продолжения рода напал. Ну, и гадость! А я-то думала, что от страха происходит совсем другое, постыдное и позорное.
Наконец уже одетые любовники увидели меня — и, кажется, испугались не непрошенного свидетеля, а того, что на запертую станцию пробрался стражник.
- В моменты опасности Сумрак создаёт стражников и воинов из ниоткуда. - тоном смотрителя музея, увидевшего, что один из экспонатов ожил, начала Эвитта. Та самая, котораяпросила «миру мир» - а заодно и свободу попугаям, неважно — Я должна буду убить тебя во имя жизни. Мне очень жаль.
Словно в подтверждение того, что жатва у меня будет такой, что в двух руках не унесёшь, я улыбнулась. В самом деле, зачем мне ссориться с клиентами? Тем более, что мы не забираем оплату просто так и не обманываем. Пусть и по дорогой цене, но я их спасу.
- Ты попросила о помощи, - улыбнулась я, держа руки перед собой и ладони открытыми, - и помощь пришла. Свяжись со Стивом и скажи, что он должен открыть вход в Гору с помощью солнечного зайчика. Я знаю, над вашим городом не бывает Солнца, но сейчас будет много отблесков лавы. Луч откроет центральный процессор, спрятанный в горе, и все, кто сейчас собрался на берегу лавовой реки, смогут спастись, войдя внутрь.
- А... - глядя на меня широко открытыми глазами, спросила Эвитта — Откуда ты всё это знаешь? Кто тебя послал? Ты — воплощение Сумрака? Нашего города? Его магия создала тебя, как создаёт армию?
- Ну, да, ну, да... - пространно протянула я.
С волками жить — по-волчьи выть, с психами или с магами разговаривать — видеть то, что другим недоступно. И — да: магия. С одной стороны я чувствовала, что на станции её нет; с другой — от этих двоих воздух просто закипал от неё. Чудеса, да и только!
А потом, когда Стив откроет Гору, пусть выйдет и направит луч внутрь. - продолжала я.
Никакого ясновидения или героизма для меня здесь не было, - на моём внутреннем экране просто мелькали, как кадры из фильма, сцены всего происходящего.
— Просто внутрь. Сумрак — город жизни, надежды и магии, но и вам тоже нужна помощь. Очень дорогая... А чем можно победить прирождённую тьму, как ни светом?
- Уничтожьте станции! - крикнула я — Это тюрьмы, а не часть города! Вас всё время обма-а-а...
Внезапно всё стихло. Я видела только странно блестящие глаза женщины, которые она всё время прятала — и передо мной начали проступать реки лавы, которые мне удалось погасить. Остановить и вернуть в их русло. Город спасён! Эти люди спасены и будут жить! У нас всё получилось, и сделка завершена! Но... А где все? И почему здесь мой шеф?
- Ты, Ассуэлла, кажется, не подумала, - начал шеф, - над нюансами задания. Для тебя всё было очень просто и понятно: есть замечательная девушка, готовая на всё, только чтобы спасти вверенный героям город. Город из-за естественной, скажем так, катастрофы начал убивать мирных жителей под горящими развалинами и пыльными обломками. Девушка прошла войну, поэтому до смерти боится смерти... но не своей, а других. Она готова погибнуть, спасая всех, и поэтому ты решила, что речь идёт о её душе, в обмен на спасение тысяч жизней?
Я промолчала. Да, всё верно. И я именно так и подумала.
- Ну, да. - наконец ответила я, когда молчание затянулось — Кто заказывает, тот и платит, всё верно? Эвитта решила спасти всех, кто был в опасности — а взамен мы останавливаем катастрофу, помогаем убить плохого брата, злодея Джастина, девушка остаётся с возлюбленным, - добрым братом, Ричардом, - а взамен забираем её душу. Что здесь непонятного? Чем больше хочешь получить, тем больше надо отдать взамен, бесплатный только сыр в мышеловке, кто заказывает — тот и платит. На войне всегда есть жертвы. Разве не так работает наша служба? Эвитта обратилась к нам за помощью — значит, у этой святоши, готовой на всё ради других, есть душа. Есть жизнь — а значит, есть, что терять. Тьфу, есть, чем платить. Ну, она платежеспособная, верно? Иначе её просьба о «и да не будет зла в мире» до нас бы просто не дошла. А спасти мир — это не трёхголовый пёс чихал, такое даже армии не под силу. Для такого несколько богов нужно, - только самим богам вряд ли такое нужно. А тут Эвитте будет и звание героини, и всеобщее признание, благодарность, любовь... Но взамен она, как ни крути, не будет уже ни слишком живой, ни целой.
Где-то неподалёку вместо слёз хлюпнула лава.
- Ассуэлла... - задумчиво протянул шеф.
Было бы куда легче, если бы он закричал, затопал ногами, замахнулся на меня... Но он ничего этого не сделал. Я была ему полностью безразлична, - вот он и смотрел на меня, как валяющийся на дороге оброненный кем-то конфетный фантик.
- Ассуэлла... - повторил он, глядя на меня, как на заросшее бурьяном надгробие чужой могилы — На нашей двери висит табличка «Бездушным вход воспрещён». Значит, все, кто туда входит, имеют душу, так?
«Ловушка. - шепнул внутренний голос — Так нечестно!»
- А что нечестно, Ассуэлла? То, что ты работала в отделе Рая? Что хотела помочь Эвитте? Что мы не работаем бесплатно? Ну, так даже добрые боги никогда и никому бесплатно не помогали! Или нечестно, что у тебя самой есть душа? И что...
- Я поняла. - перебила я — Что я здесь была абсолютно ни при чём. Я не спасла Сумрак, - его спас какой-то мужчина, Стив, открыв Гору с центральным процессором, использовав луч света. Он и был аретфактом, потому что над этим миром солнечного света никогда не бывает. Но оплатой пошла моя душа. Вот ведь благость... - прошептала я, чувствуя на языке горечь — А почему моя душа?!
- Ты не ошибалась с самого начала, девочка, потому что просто не думала ни о чём. - продолжал шеф — И Джастин не злодей. Он вовсе не пытался уничтожить город, он просто уничтожал станцию, на которой его заперли. Станции — не часть Сумрака, и никогда не были ими. Только Джастин знал это, и только пара-тройка людей догадывались. А пойти и спросить, поговорить с людьми — это, конечно...
Я промолчала. Ну, сама и виновата, что здесь ответить?
- А Ричард просто ненавидит брата, - безжалостно продолжал шеф, - с тех пор, как они собрали народ и ушли жить общиной. И теперь время от времени братья возвращаются и по-прежнему враждуют. А душа Эвитты не принадлежит ей полностью: когда во время войны она прикрывала отступление и мирным жителям, и соратникам, она получила смертельное ранение. Она закрывала порталы, которые открывались повсюду сами по себе. Но около портала умереть нельзя, по крайней мере, окончательно: в неё вселился дух лавового демона и вылечил Эвитту за пару секунд. Девушка выжила, когда её все считали мёртвой — но с тех пор уже никогда не была прежней. Но от любви ко всему живому её это не излечило. Потому что только мы сами решаем, что нам делать и какими нам быть, ни один ангел или демон нам не указ. Но теперь Эвитте не за что платить своей душой, - тогда, прикрывая других и закрывая порталы, она отдала всё. В том числе право свободного выбора и возможность принадлежать только самой себе. Она стала верховной ведьмой, которая вынуждена большую часть времени смотреть вниз, чтобы не смущать никого пламенем в своих глазах. И это проклятье, - быть всегда двумя в одной, - защищает её лучше любого благословения. И в качестве ведьмы она платит жизнью, временем, свободой, вниманием и любовью за благо тех, кто ей принадлежит и кому она доверяет.
- Но ведь так нечестно! - закричала я, сжав кулаки — Я не собираюсь и не хочу спасать мир! И я не хочу быть героем! Не хочу отдавать душу взамен на то, что я даже не просила! Я не герой, не ведьма, не человек, и душа работников оплате и сделке не подлежит!
- На самом деле, подлежит. - усмехнулся Аид - «Бездушным вход воспрещён». А сколько времени, которого здесь нет, ты влетала по доброй воле в эту клетку? А, птичка? И ты спокойно приходила и работала, никто тебя не принуждал. А в этот раз, дорогая, речь шла о твоей душе. Так уж звёзды сошлись, что больше платить некому... - и он, больно ухватив меня за подбородок, провёл большим пальцем по нижней губе.
Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, освободить своё лицо, - но с тем же успехом я могла бороться со статуей. Зараза, да каким же сильным должен быть этот мужик?
Аид стоял передо мной, нисколько не смущаясь ситуацией, и осматривал меня, как товар на рынке. Я промолчала, старательно убеждая себя, что у меня слезятся глаза только из-за серного жара. Вокруг текла и хлюпала лава, цвели огненные цветы, и дерево огня с наслаждением погрузило свои корни в жидкое пламя. С такого ракурса Сумрак вовсе не казался спасённым.
- Я могу предложить тебе выбор. - сказал Аид — Стань моей ведьмой, и только моей. Твоё время. Твоё внимание. Твоя забота. Твоё тело. А душу и любовь можешь оставить себе. Они мне, по сути, не нужны. Просто, за спасение нужно платить — а ведьмы всегда умели служить другим так, чтобы их при этом считали богинями.
