…Падут печати, и отворятся врата, и явится в мир то, чему нет имени. Тогда встанет на пути у явившихся с Той Стороны Облечённый Пламенем, и прозвучит Песнь Феникса, затворяя врата и рассеивая зло.
Книга Пророчеств Стражей
– Но… Ваше величество, ведь…
– Мне нужно, чтобы молодой граф Гленор женился на дочери виконта Клармена. А леди Торнстон станет женой графа Дернхольма. И никак иначе!
– Но Стражи…
– Это приказ!
Канцлер поклонился и, пятясь, покинул кабинет короля.
Вообще-то на первой свадьбе из названных настаивал именно виконт Клармен. Канцлер знал, что его дочь жаждет выйти за Стража Приграничья. Они не зря считались самыми завидными женихами, по традиции, любой из них имел доступ ко двору… в отличие, кстати, от многих титулованных обитателей столицы. Хотя быть женой Стража… Ни девушка, ни её отец явно не представляют, что это значит. Жить-то ей придётся явно не в столице! Впрочем (канцлер передёрнул плечами), это их забота. Раз уж добились от его величества разрешения на такой брак, пусть сами и расхлёбывают.
Второй брак, о котором упомянул король, тоже не особенно удивлял. Виконт явно убедил своего давнего приятеля графа Дернхольма, что для его сына дочь одного из Стражей весьма подходящая невеста. А Дернхольм-старший, если чего-то захочет, способен, как шутили гвардейцы, лбом пробить крепостную стену.
Канцлер вздохнул. Самым сложным было сообщить о королевском приказе лорду Торнстону и лорду Гленору. Об отношениях между этими двумя семьями канцлер знал немало, и понимал, что их это уж точно не обрадует. Они, конечно, могут всё же поженить своих детей, а после сказать, что получили приказ уже после свадьбы, но ведь с короля станется объявить этот брак недействительным и всё равно переженить их по-своему.
Все эти размышления не добавляли хорошего настроения. Канцлер вздохнул ещё раз и отправился в свой кабинет, чтобы написать все необходимые письма и подготовить указ, копии которого после подписания будут отправлены в Приграничье – тем, кому этот указ и предназначен.
Когда гонец привёз королевский указ, обе семьи Стражей Приграничья это не слишком обрадовало. Их владения лежали по соседству, дети знали друг друга едва ли не с младенчества, и все были уверены, что, повзрослев, они поженятся. Вдобавок ко всему, это стало бы великолепным знаком, что давняя вражда, много лет разделявшая эти два рода, истреблена и забыта уже окончательно. И вот теперь получалось, что всё будет совсем не так. Воля короля меняла все планы.
Лорд Торнстон-старший, дед невесты, повздыхал, поворчал, но возражать особо не стал. В конце концов, его внучка по-прежнему останется графиней, разве что жить будет не в Приграничье, а в столице. Ну, там ещё и спокойнее… Отец и брат девушки хоть и расстроились немного, но тоже приняли этот указ. Ну, не спорить же! К тому же гонец всё равно за это не отвечает, его задача – отвезти и передать то, что ему доверено.
Спокойнее всех, кажется, отнеслась к таким переменам сама невеста. Перебраться в столицу было интересно. Родерика Гленора, вместе с которым она росла, Марен Торнстон не так чтобы очень любила. Скорее, просто привыкла, что он всегда рядом. Это родичи решили, что они идеальная пара.
В семье Гленоров королевский указ вызвал более противоречивые эмоции. Родерик было взвился, возмущённый таким вмешательством в его жизнь, однако отец слегка остудил его пыл.
– Хотим мы или нет, нам придётся подчиниться его величеству.
– А если нет – тогда что? – нахмурился юноша. – Что он сделает?
– Например, лишит магии, – обронил отец. – А Страж без магии…
Он покачал головой. Родерик стиснул зубы, вынужденный признать его правоту.
Всех, кто обладал врождённой магией, с детства учили, что её можно потерять. Это могло произойти естественным образом, если маг в какой-то ситуации отдаст слишком много сил. Тогда магия постепенно, со временем может восстановиться, хотя такое и случается очень редко. Гораздо хуже, если магии лишают принудительно. Тогда с помощью особого обряда из мага буквально вытягивают всю его силу, а потом запечатывают канал, который позволяет восполнить её. Снять эту печать может только тот, кто её наложил. А добиться этого практически нереально. И тогда вернуть магию уже невозможно…
Родерик понимал, что, если дойдёт до этого, магии могут лишить не только его. Наверняка пострадают и его близкие, а возможно, и Торнстоны. На это он пойти никак не мог. Приграничье – не то место, где можно обойтись без магии. Особенно – Стражам. И потому, скрепя сердце, он дал согласие на брак, которого требовал король.
Гонец отправился обратно в столицу именно с теми ответами, которых ждали во дворце. Через некоторое время вслед за ним должны были отправиться и члены обеих семей.
Первым поехал Родерик Гленор, которому особо собираться не требовалось. Ему предстояло, сыграв свадьбу, вернуться с женой сюда, в родовой замок. Его отец оставался дома – всем Стражам покидать Приграничье уж точно не следовало. Юноша был хмур, но готов к тому, что его ожидало.
Марен Торнстон, которая должна была остаться в столице, времени на сборы требовалось заметно больше, потому что вместе с ней отправлялось всё приданое. Её сопровождать в столицу должен был отец, а брат оставался в Приграничье.
В отличие от мрачного Родерика, Марен была почти весела. Будущее не казалось таким уж безрадостным, жених, которого она никогда не видела, представлялся человеком неплохим. Каким он окажется на самом деле – покажет время. Но пока что девушка полна была надежд на будущее.
Свадьбы играли по всем столичным обычаям – шумно, многолюдно, с балами и фейерверками. Родерика весь этот шум утомлял, но приходилось терпеть.
Невеста, виконтесса Глория Клармен, выглядела полностью счастливой и довольной. По крайней мере, до того момента, как пришло время первой брачной ночи. Как оказалось, о супружеских обязанностях она не имела ни малейшего представления, и всё происходящее вызвало у неё вовсе не приятные ощущения.
Утром она поспешила пожаловаться матери:
– …И ещё… он меня щупал… прямо везде!
Однако мать взглянула на неё с наигранным недоумением:
– Но… дорогая моя, ради этого ведь и выходят замуж!
– А почему я об этом узнаю только теперь? – едва не со слезами возмутилась Глория.
– Потому что есть вещи, о которых невинной юной девице знать вообще не полагается! – поджав губы, отчеканила мать. Впрочем, почти сразу её тон вновь смягчился. – Потерпи немного, вот увидишь – пройдёт некоторое время, и тебе это будет даже очень нравиться.
– Никогда! – Глория топнула ножкой. – Если все прелести брака заключаются только в этом, то я предпочту снова стать незамужней!
Родерик, узнав об этом, только пожал плечами. Ему, по правде говоря, было безразлично, продлится ли этот брак два дня или двадцать лет. Виконт убедился, что он против развода не возражает, и отправился к королю. Добиться аудиенции ему, хоть и не сразу, всё же удалось. Но, как выяснилось, ходил он зря. Расторгнуть едва заключённый брак король отказался наотрез. Точнее, поставил условия: развод возможен, но лишь после того, как юная графиня родит мужу хотя бы двоих детей, и младшему из них исполнится пять лет.
Узнав об этом, Глория разрыдалась. Послушав её стоны и жалобы, Родерик неожиданно предложил:
– Я понимаю, что этот брак оказался совсем не таким, как вам представлялось. Но его величество едва ли изменит своё решение. Потому постарайтесь выдержать моё присутствие в своей постели хотя бы месяца полтора, самое большее – два. Как только выяснится, что вы ждёте ребёнка, я больше не стану докучать вам.
После некоторых раздумий Глория согласилась. В конце концов, если не считать этих самых супружеских обязанностей, доставлявших ей неприятности, было в этом браке и кое-что положительное. А именно – то, что теперь она могла появляться на балах и праздниках в королевском дворце. Правда, как оказалось, радовалась она рано. Потому что Родерик вскоре засобирался домой – в Приграничье. И все попытки Глории убедить его остаться в столице ни к чему не привели. Родерик выслушал её и ответил коротко и ясно:
– Я – Страж Приграничья, и моё место – там.
Пришлось собираться в дорогу.
Задержаться на несколько дней Родерик согласился лишь потому, что Марен очень просила друга детства быть на её свадьбе. Впрочем, ему и самому хотелось познакомиться с тем, кто, пусть невольно, оказался его соперником. И единственное, что сказал Генриху Дернхольму, – «постарайтесь, чтобы она была счастлива с вами». Хоть и немного обидно было видеть радостную Марен рядом с другим, но раз уж так сложилось – что ж, пусть хотя бы ей повезёт в семейной жизни…
Удлинять дорогу домой, огибая по большой дуге через дальние перевалы Урочище Чар, Родерик не стал. Хоть о его хозяйке-волшебнице и ходило множество слухов, один другого диковеннее, молодого Стража они не пугали. Леди Эльвина в совершенстве владела тем, что в просторечье зовётся любовной магией. Хотя банальными приворотами и отворотами всё же не занималась, считая их полной ерундой, не достойной настоящих магов. И именно она в своё время обучала Родерика всем подобающим премудростям. Которые, к слову, приводили в восторг служанок в отцовском замке и девушек из окрестных городков и деревень, если им доводилось оказаться с ним наедине. А вот в отношениях с женой эти его умения не пригодились…
Леди Эльвине не пришлось ничего объяснять. Едва взглянув на них, она покачала головой:
– Право же, более неудачный союз даже придумать трудно… Вы совершенно не подходите друг другу!
Невесело усмехнувшись, Родерик пожал плечами:
– Такова воля его величества.
Когда он рассказал о договорённости с Глорией, волшебница покачала головой:
– В ближайшие несколько лет на рождение ребёнка не рассчитывайте. Вашей супруге придётся долго привыкать к Приграничью, и это само по себе окажется для неё тяжёлым испытанием.
Впрочем, ничего более она рассказывать не стала.
В её замке молодожёны провели два дня, чтобы леди Глория, утомлённая дорогой и обилием непривычных ощущений, могла отдохнуть. А после продолжили путь, пообещав леди Эльвине известить её, когда у них всё же появится дитя.
Граф Родерик Гленор в задумчивости наблюдал за дочерью. Единственное дитя, она всегда была его любимицей. Однако замуж ей всё же придётся выйти не за того, кого хочется, а за того, кто сможет со временем стать новым Стражем.
– На брак с его высочеством не надейся, – заметил он.
– Почему? – Тесса вскинула на него глаза.
– Ты – единственная моя наследница, твой муж должен стать следующим Стражем. Но его высочеству придётся тогда выбирать между короной и Приграничьем. Быть одновременно Стражем и королём он не сможет.
Девушка вздохнула. Она понимала всё, но радости это не прибавляло. Впрочем, она и без того знала, что стать женой принца едва ли могла бы. Он наследник трона, а значит, наверняка уже давно обручён с какой-нибудь принцессой. Потому что этого требуют интересы королевства. Да если и нет – едва ли ему на самом деле нужна девчонка из Приграничья. Хоть тогда, объезжая пограничные крепости, он и был весьма любезен, всячески восхищался ею, но как-то сразу утратил к ней всякий интерес, стоило сказать, что более близкие отношения она позволит только мужу. Ну, или жениху, с которым обручена. После этого его высочество сразу стал весьма сдержан, почти холоден с ней. Так что влюблённость Тессы, которую всё же заметил отец, не значила ровным счётом ничего.
Тесса постаралась отогнать невесёлые мысли. Понятно, что отец беспокоится о ней… в отличие от матери. Леди Глория так и не смогла примириться с тем, что пришлось терпеть близость с мужем, а потом ещё вынашивать и рожать ребёнка. Она и не думала скрывать это, а неприязнь к мужу перенесла и на дочь. Так что воспитанием Тессы занимались отец и дед с бабушкой. А мать пользовалась любой возможностью уехать к своим родичам в столицу. Да отец и не удерживал её…
Пожалуй, единственный раз, когда леди Глория интересовалась дочерью, случился пару лет назад. Тогда, обратив внимание на какие-то сборы, она соизволила поинтересоваться у мужа:
– Вы куда-то отправляете дочь?
– В Урочище Чар, – спокойно откликнулся он.
– Но… Зачем?!
– Чтобы она могла научиться тому, чему не способна научить её собственная мать.
Леди Глория нахмурилась:
– Вы имеете в виду…
– То, что взрослой девушке надлежит знать о семейной жизни.
Графиня передёрнула плечами:
– Юной девушке не подобает даже думать о таких вещах!
Родерик смерил её холодным взглядом:
– Вы прожили здесь двадцать лет, но так и не поняли ничего из наших обычаев. А в здешних местах принято, что мать должна сама рассказывать взрослеющей дочери о том, что её ожидает в замужестве.
– Но это же позор! – с отвращением заявила Глория.
– В чём вы видите позор? – приподнятая бровь придала его взгляду оттенок насмешливости. – В том, что девочка не рухнет в обморок, увидев мужа обнажённым? Или в том, что первая брачная ночь не превратится для неё в кошмар всей жизни?
Графиня поджала губы, но догадалась ничего не отвечать. Уж слишком прозрачным был намёк…
Вскоре после этого разговора Тесса отправилась в Урочище Чар к леди Эльвине, а графиня Гленор в очередной раз уехала в столицу и с тех пор в замке больше не появлялась. Правда, об этом никто особо не сожалел.
Вообще-то Тесса, вопреки всем предположениям матери, хоть и немало узнала за месяц, проведённый в Урочище Чар, осталась прежней невинной девушкой. Да и в остальном не сильно изменилась. Так что все опасения леди Глории оказались беспочвенными.
Иногда Тесса очень жалела, что не может по-настоящему заменить отцу так и не появившегося у него наследника. Но что делать, если таковы особенности магии Стражей – её могут использовать только мужчины. Хотя в остальном Тесса, пожалуй, не уступила бы многим юношам. Она великолепно ездила верхом, владела мечом и копьём, стреляла из лука. Отец не без удовольствия замечал, что, случись что-то, она, по крайней мере, сумеет защитить себя.
И всё же граф Гленор не мог не думать, кто же станет его зятем и супругом Тессы. Он мысленно перебирал молодых людей, которых знал, но не видел среди них никого, кто действительно смог бы со временем сменить его на посту Стража. Был, пожалуй, один, которого он и рад бы назвать зятем, но… Единственный сын графа Торнстона при всём желании не сможет стать Стражем сразу в двух замках. Хотя и сам Морис Торнстон не раз сожалел о том же – что уже второе поколение подряд их семьи не могут породниться. При этом и его сын, и Тесса на самом деле не возражали бы против брака… не будь оба единственными наследниками.
– А я сказал, что на Лавинии Лерданье не женюсь!
– Мальчишка! – Генрих Дернхольм в гневе грохнул кулаком по столу. – Лерданье – одно из знатнейших семейств королевства!
– Жаль, что это не гарантирует ума! – язвительно бросил Эрик. – Другую такую дуру, как Лавиния Лерданье, ещё поискать!
Глаза Дернхольма-старшего опасно сузились:
– Ты хочешь, чтобы я выгнал тебя из дома и лишил и титула, и наследства?
– Выгоняйте! – откликнулся Эрик. – По крайней мере, тогда я смогу уехать туда, где от меня будет хоть какая-то польза!
Книга Пророчеств Стражей
Пролог. Четверть века назад
– Но… Ваше величество, ведь…
– Мне нужно, чтобы молодой граф Гленор женился на дочери виконта Клармена. А леди Торнстон станет женой графа Дернхольма. И никак иначе!
– Но Стражи…
– Это приказ!
Канцлер поклонился и, пятясь, покинул кабинет короля.
Вообще-то на первой свадьбе из названных настаивал именно виконт Клармен. Канцлер знал, что его дочь жаждет выйти за Стража Приграничья. Они не зря считались самыми завидными женихами, по традиции, любой из них имел доступ ко двору… в отличие, кстати, от многих титулованных обитателей столицы. Хотя быть женой Стража… Ни девушка, ни её отец явно не представляют, что это значит. Жить-то ей придётся явно не в столице! Впрочем (канцлер передёрнул плечами), это их забота. Раз уж добились от его величества разрешения на такой брак, пусть сами и расхлёбывают.
Второй брак, о котором упомянул король, тоже не особенно удивлял. Виконт явно убедил своего давнего приятеля графа Дернхольма, что для его сына дочь одного из Стражей весьма подходящая невеста. А Дернхольм-старший, если чего-то захочет, способен, как шутили гвардейцы, лбом пробить крепостную стену.
Канцлер вздохнул. Самым сложным было сообщить о королевском приказе лорду Торнстону и лорду Гленору. Об отношениях между этими двумя семьями канцлер знал немало, и понимал, что их это уж точно не обрадует. Они, конечно, могут всё же поженить своих детей, а после сказать, что получили приказ уже после свадьбы, но ведь с короля станется объявить этот брак недействительным и всё равно переженить их по-своему.
Все эти размышления не добавляли хорошего настроения. Канцлер вздохнул ещё раз и отправился в свой кабинет, чтобы написать все необходимые письма и подготовить указ, копии которого после подписания будут отправлены в Приграничье – тем, кому этот указ и предназначен.
***
Когда гонец привёз королевский указ, обе семьи Стражей Приграничья это не слишком обрадовало. Их владения лежали по соседству, дети знали друг друга едва ли не с младенчества, и все были уверены, что, повзрослев, они поженятся. Вдобавок ко всему, это стало бы великолепным знаком, что давняя вражда, много лет разделявшая эти два рода, истреблена и забыта уже окончательно. И вот теперь получалось, что всё будет совсем не так. Воля короля меняла все планы.
Лорд Торнстон-старший, дед невесты, повздыхал, поворчал, но возражать особо не стал. В конце концов, его внучка по-прежнему останется графиней, разве что жить будет не в Приграничье, а в столице. Ну, там ещё и спокойнее… Отец и брат девушки хоть и расстроились немного, но тоже приняли этот указ. Ну, не спорить же! К тому же гонец всё равно за это не отвечает, его задача – отвезти и передать то, что ему доверено.
Спокойнее всех, кажется, отнеслась к таким переменам сама невеста. Перебраться в столицу было интересно. Родерика Гленора, вместе с которым она росла, Марен Торнстон не так чтобы очень любила. Скорее, просто привыкла, что он всегда рядом. Это родичи решили, что они идеальная пара.
В семье Гленоров королевский указ вызвал более противоречивые эмоции. Родерик было взвился, возмущённый таким вмешательством в его жизнь, однако отец слегка остудил его пыл.
– Хотим мы или нет, нам придётся подчиниться его величеству.
– А если нет – тогда что? – нахмурился юноша. – Что он сделает?
– Например, лишит магии, – обронил отец. – А Страж без магии…
Он покачал головой. Родерик стиснул зубы, вынужденный признать его правоту.
Всех, кто обладал врождённой магией, с детства учили, что её можно потерять. Это могло произойти естественным образом, если маг в какой-то ситуации отдаст слишком много сил. Тогда магия постепенно, со временем может восстановиться, хотя такое и случается очень редко. Гораздо хуже, если магии лишают принудительно. Тогда с помощью особого обряда из мага буквально вытягивают всю его силу, а потом запечатывают канал, который позволяет восполнить её. Снять эту печать может только тот, кто её наложил. А добиться этого практически нереально. И тогда вернуть магию уже невозможно…
Родерик понимал, что, если дойдёт до этого, магии могут лишить не только его. Наверняка пострадают и его близкие, а возможно, и Торнстоны. На это он пойти никак не мог. Приграничье – не то место, где можно обойтись без магии. Особенно – Стражам. И потому, скрепя сердце, он дал согласие на брак, которого требовал король.
Гонец отправился обратно в столицу именно с теми ответами, которых ждали во дворце. Через некоторое время вслед за ним должны были отправиться и члены обеих семей.
Первым поехал Родерик Гленор, которому особо собираться не требовалось. Ему предстояло, сыграв свадьбу, вернуться с женой сюда, в родовой замок. Его отец оставался дома – всем Стражам покидать Приграничье уж точно не следовало. Юноша был хмур, но готов к тому, что его ожидало.
Марен Торнстон, которая должна была остаться в столице, времени на сборы требовалось заметно больше, потому что вместе с ней отправлялось всё приданое. Её сопровождать в столицу должен был отец, а брат оставался в Приграничье.
В отличие от мрачного Родерика, Марен была почти весела. Будущее не казалось таким уж безрадостным, жених, которого она никогда не видела, представлялся человеком неплохим. Каким он окажется на самом деле – покажет время. Но пока что девушка полна была надежд на будущее.
***
Свадьбы играли по всем столичным обычаям – шумно, многолюдно, с балами и фейерверками. Родерика весь этот шум утомлял, но приходилось терпеть.
Невеста, виконтесса Глория Клармен, выглядела полностью счастливой и довольной. По крайней мере, до того момента, как пришло время первой брачной ночи. Как оказалось, о супружеских обязанностях она не имела ни малейшего представления, и всё происходящее вызвало у неё вовсе не приятные ощущения.
Утром она поспешила пожаловаться матери:
– …И ещё… он меня щупал… прямо везде!
Однако мать взглянула на неё с наигранным недоумением:
– Но… дорогая моя, ради этого ведь и выходят замуж!
– А почему я об этом узнаю только теперь? – едва не со слезами возмутилась Глория.
– Потому что есть вещи, о которых невинной юной девице знать вообще не полагается! – поджав губы, отчеканила мать. Впрочем, почти сразу её тон вновь смягчился. – Потерпи немного, вот увидишь – пройдёт некоторое время, и тебе это будет даже очень нравиться.
– Никогда! – Глория топнула ножкой. – Если все прелести брака заключаются только в этом, то я предпочту снова стать незамужней!
Родерик, узнав об этом, только пожал плечами. Ему, по правде говоря, было безразлично, продлится ли этот брак два дня или двадцать лет. Виконт убедился, что он против развода не возражает, и отправился к королю. Добиться аудиенции ему, хоть и не сразу, всё же удалось. Но, как выяснилось, ходил он зря. Расторгнуть едва заключённый брак король отказался наотрез. Точнее, поставил условия: развод возможен, но лишь после того, как юная графиня родит мужу хотя бы двоих детей, и младшему из них исполнится пять лет.
Узнав об этом, Глория разрыдалась. Послушав её стоны и жалобы, Родерик неожиданно предложил:
– Я понимаю, что этот брак оказался совсем не таким, как вам представлялось. Но его величество едва ли изменит своё решение. Потому постарайтесь выдержать моё присутствие в своей постели хотя бы месяца полтора, самое большее – два. Как только выяснится, что вы ждёте ребёнка, я больше не стану докучать вам.
После некоторых раздумий Глория согласилась. В конце концов, если не считать этих самых супружеских обязанностей, доставлявших ей неприятности, было в этом браке и кое-что положительное. А именно – то, что теперь она могла появляться на балах и праздниках в королевском дворце. Правда, как оказалось, радовалась она рано. Потому что Родерик вскоре засобирался домой – в Приграничье. И все попытки Глории убедить его остаться в столице ни к чему не привели. Родерик выслушал её и ответил коротко и ясно:
– Я – Страж Приграничья, и моё место – там.
Пришлось собираться в дорогу.
Задержаться на несколько дней Родерик согласился лишь потому, что Марен очень просила друга детства быть на её свадьбе. Впрочем, ему и самому хотелось познакомиться с тем, кто, пусть невольно, оказался его соперником. И единственное, что сказал Генриху Дернхольму, – «постарайтесь, чтобы она была счастлива с вами». Хоть и немного обидно было видеть радостную Марен рядом с другим, но раз уж так сложилось – что ж, пусть хотя бы ей повезёт в семейной жизни…
Удлинять дорогу домой, огибая по большой дуге через дальние перевалы Урочище Чар, Родерик не стал. Хоть о его хозяйке-волшебнице и ходило множество слухов, один другого диковеннее, молодого Стража они не пугали. Леди Эльвина в совершенстве владела тем, что в просторечье зовётся любовной магией. Хотя банальными приворотами и отворотами всё же не занималась, считая их полной ерундой, не достойной настоящих магов. И именно она в своё время обучала Родерика всем подобающим премудростям. Которые, к слову, приводили в восторг служанок в отцовском замке и девушек из окрестных городков и деревень, если им доводилось оказаться с ним наедине. А вот в отношениях с женой эти его умения не пригодились…
Леди Эльвине не пришлось ничего объяснять. Едва взглянув на них, она покачала головой:
– Право же, более неудачный союз даже придумать трудно… Вы совершенно не подходите друг другу!
Невесело усмехнувшись, Родерик пожал плечами:
– Такова воля его величества.
Когда он рассказал о договорённости с Глорией, волшебница покачала головой:
– В ближайшие несколько лет на рождение ребёнка не рассчитывайте. Вашей супруге придётся долго привыкать к Приграничью, и это само по себе окажется для неё тяжёлым испытанием.
Впрочем, ничего более она рассказывать не стала.
В её замке молодожёны провели два дня, чтобы леди Глория, утомлённая дорогой и обилием непривычных ощущений, могла отдохнуть. А после продолжили путь, пообещав леди Эльвине известить её, когда у них всё же появится дитя.
Глава 1. Отцы и дети
Граф Родерик Гленор в задумчивости наблюдал за дочерью. Единственное дитя, она всегда была его любимицей. Однако замуж ей всё же придётся выйти не за того, кого хочется, а за того, кто сможет со временем стать новым Стражем.
– На брак с его высочеством не надейся, – заметил он.
– Почему? – Тесса вскинула на него глаза.
– Ты – единственная моя наследница, твой муж должен стать следующим Стражем. Но его высочеству придётся тогда выбирать между короной и Приграничьем. Быть одновременно Стражем и королём он не сможет.
Девушка вздохнула. Она понимала всё, но радости это не прибавляло. Впрочем, она и без того знала, что стать женой принца едва ли могла бы. Он наследник трона, а значит, наверняка уже давно обручён с какой-нибудь принцессой. Потому что этого требуют интересы королевства. Да если и нет – едва ли ему на самом деле нужна девчонка из Приграничья. Хоть тогда, объезжая пограничные крепости, он и был весьма любезен, всячески восхищался ею, но как-то сразу утратил к ней всякий интерес, стоило сказать, что более близкие отношения она позволит только мужу. Ну, или жениху, с которым обручена. После этого его высочество сразу стал весьма сдержан, почти холоден с ней. Так что влюблённость Тессы, которую всё же заметил отец, не значила ровным счётом ничего.
Тесса постаралась отогнать невесёлые мысли. Понятно, что отец беспокоится о ней… в отличие от матери. Леди Глория так и не смогла примириться с тем, что пришлось терпеть близость с мужем, а потом ещё вынашивать и рожать ребёнка. Она и не думала скрывать это, а неприязнь к мужу перенесла и на дочь. Так что воспитанием Тессы занимались отец и дед с бабушкой. А мать пользовалась любой возможностью уехать к своим родичам в столицу. Да отец и не удерживал её…
Пожалуй, единственный раз, когда леди Глория интересовалась дочерью, случился пару лет назад. Тогда, обратив внимание на какие-то сборы, она соизволила поинтересоваться у мужа:
– Вы куда-то отправляете дочь?
– В Урочище Чар, – спокойно откликнулся он.
– Но… Зачем?!
– Чтобы она могла научиться тому, чему не способна научить её собственная мать.
Леди Глория нахмурилась:
– Вы имеете в виду…
– То, что взрослой девушке надлежит знать о семейной жизни.
Графиня передёрнула плечами:
– Юной девушке не подобает даже думать о таких вещах!
Родерик смерил её холодным взглядом:
– Вы прожили здесь двадцать лет, но так и не поняли ничего из наших обычаев. А в здешних местах принято, что мать должна сама рассказывать взрослеющей дочери о том, что её ожидает в замужестве.
– Но это же позор! – с отвращением заявила Глория.
– В чём вы видите позор? – приподнятая бровь придала его взгляду оттенок насмешливости. – В том, что девочка не рухнет в обморок, увидев мужа обнажённым? Или в том, что первая брачная ночь не превратится для неё в кошмар всей жизни?
Графиня поджала губы, но догадалась ничего не отвечать. Уж слишком прозрачным был намёк…
Вскоре после этого разговора Тесса отправилась в Урочище Чар к леди Эльвине, а графиня Гленор в очередной раз уехала в столицу и с тех пор в замке больше не появлялась. Правда, об этом никто особо не сожалел.
Вообще-то Тесса, вопреки всем предположениям матери, хоть и немало узнала за месяц, проведённый в Урочище Чар, осталась прежней невинной девушкой. Да и в остальном не сильно изменилась. Так что все опасения леди Глории оказались беспочвенными.
Иногда Тесса очень жалела, что не может по-настоящему заменить отцу так и не появившегося у него наследника. Но что делать, если таковы особенности магии Стражей – её могут использовать только мужчины. Хотя в остальном Тесса, пожалуй, не уступила бы многим юношам. Она великолепно ездила верхом, владела мечом и копьём, стреляла из лука. Отец не без удовольствия замечал, что, случись что-то, она, по крайней мере, сумеет защитить себя.
И всё же граф Гленор не мог не думать, кто же станет его зятем и супругом Тессы. Он мысленно перебирал молодых людей, которых знал, но не видел среди них никого, кто действительно смог бы со временем сменить его на посту Стража. Был, пожалуй, один, которого он и рад бы назвать зятем, но… Единственный сын графа Торнстона при всём желании не сможет стать Стражем сразу в двух замках. Хотя и сам Морис Торнстон не раз сожалел о том же – что уже второе поколение подряд их семьи не могут породниться. При этом и его сын, и Тесса на самом деле не возражали бы против брака… не будь оба единственными наследниками.
***
– А я сказал, что на Лавинии Лерданье не женюсь!
– Мальчишка! – Генрих Дернхольм в гневе грохнул кулаком по столу. – Лерданье – одно из знатнейших семейств королевства!
– Жаль, что это не гарантирует ума! – язвительно бросил Эрик. – Другую такую дуру, как Лавиния Лерданье, ещё поискать!
Глаза Дернхольма-старшего опасно сузились:
– Ты хочешь, чтобы я выгнал тебя из дома и лишил и титула, и наследства?
– Выгоняйте! – откликнулся Эрик. – По крайней мере, тогда я смогу уехать туда, где от меня будет хоть какая-то польза!
