Ровно месяц пропас Бикишей стада коров и коней своего селения, сторожил их, от нападения голодных волков, жадных чинтов и коварных саттов. На пиру, когда его торжественно избрали пастухом, а старейшина преподнес ему подношение, пироги с сыром и мясо быка, Бикишей поклялся, что сохранит стада в целости, и не потеряет ни одной головы. Особо Бикишей охранял табуны лошадей, ведь, как гласит мудрость нартов: «Что будут делать нарты без коня?! Человек без коня, все равно, что птица без крыльев». Свое обещание юноша выполнил с честью, на днях избрали другого пастуха из числа лучших воинов селения, а Бикишей отдыхал.
Вчера он накупал в реке своего любимого и верного коня Аше, накормил его поджаренным ячменем, вымыл черным мылом.
Сегодня утром он встал рано, помог, матери занести молоко в дом, поел и начал собираться в дорогу.
-Пойду на охоту,- сообщил он матери,- надо пополнить запасы мяса для нашей семьи. Собери мне припасы.
Мать положила в сумку бурдюк с молоком, сыр и лепешки. Молодой нарт, не стал брать с собой своего охотничьего орла, оставил пастись любимого коня, взял только припасы матери, колчан со стрелами и лук, а острый кинжал всегда висел на его наборном кожаном поясе. Сабельным опоясьем подпоясал бешмет, надел чувяки, накинул бурку на плечи.
-Думаю, дня на два пойду,- сказал он матери, прощаясь,- видел на перевале молодых ланей, когда пас там стада, они пошли к Черной горе, хочу их подстрелить.
-Береги себя, сынок,- старая Хобза всегда так напутствовала сына,- что бы было кому защищать наш народ. Помяни имя Афсати на перевале, и поможет тебе великий и добрый Мезитха, вернуться с добычей.
Легкой поступью вышел молодой нарт из селения. Путь до Черной горы не близок, надо торопиться. Жаркий летний день подходил к середине, когда Бикишей достиг перевала. Здесь он сел на поваленное дерево, достал из сумки молоко, сыр и лепешки.
-Добрый Афсати - покровитель лесных животных,- громко произнес юноша имя Бога лесных зверей,- даруй мне удачу на сегодняшней охоте. Правую лодыжку я отдам тому, кто первый встретится мне в пути.
В зарослях рододендрона неожиданно отозвался тетерев, в знак доказательства, что Афсати услышал голос нарта. Подкрепившись, охотник продолжил свой путь по торной тропе. Долго поднимался он по горным склонам, переходил бурные реки, перепрыгивал через огромные камни и поваленные деревья. Всматривался и вслушивался, но, нигде не видел следов молодых ланей. Настрелял он уже с дюжину фазанов и перепелок, охотничья сумка его отяжелела, но, он упорно продолжал идти вперед, по хорошо знакомым местам. Солнце уже начало клониться к закату, когда нарт пришел на Черную гору. Вокруг высились грабы, раскинули свои шатры исполины дубы, колыхались на ветру клены, каштаны звали отдохнуть в их спасительной тени.
-Великий Сайнаг-Алдар – хозяин Черной горы,- обратился Бикишей к божеству,- разреши мне поохотиться на твоих горных кручах, часть добычи я оставлю тебе.
Легкий ветерок зашевелил листья боярышника, Великий Сайнаг-Алдар услышал нарта. Молодой мужчина высек пряжкой от наборного пояса огонь, разжег костер, зажарил фазана, поужинал и лег спать в шалаш, покрытый шкурами животных.
Это было традиционное место охоты, поэтому, нарты поставили здесь шалаши и шатры, что бы всегда можно было укрыться от непогоды, если Сайнаг-Алдар разгневается. Когда в горы уходило сразу много людей с собаками, и молодежь загоняла кабанов на стоящих в пересаде охотников, все шалаши были заполнены до отказа. А сегодня на Черной горе спал один Бикишей.
Солнце еще не поднялось из-за моря, его первые лучи только начали будить небосклон, а Бикишей уже пробирался по лесной звериной тропе к водопою. Он нашел в густых кустах жимолости удобное место для засады и начал ждать. Было тихо и прохладно, прошлогодние дубовые листья устилали землю под ногами, пахло жимолостью и жасмином. Тишину нарушал только пестрый дятел, добывающий жучков в старом большом каштане на той стороне реки. Когда солнце показалось над горизонтом, лесные звери потянулись по тропе к воде. Урча и хрюкая, пробежало стадо кабанов; мягко и бесшумно ступали хитрые лисицы; опасливо озираясь по сторонам, пробежали серны. Но, желанные лани так и не появились, видно, не на ту тропу сел охотник.
Вышел нарт из кустов и пошел дальше в горы, еще внимательнее присматриваясь к объеденным кустам и примятой траве. Наконец, Бог охоты Мезитха, помог нарту и через час, он обнаружил на земле отчетливые следы ланей. Настойчивый охотник, как тень заскользил между деревьями, боясь спугнуть долгожданных животных.
Следы становились все четче, и вскоре, в прогалине на опушке, он разглядел животных по белым пятнам на красновато-коричневой шкуре. Грациозные лани только с виду спокойно щипали травку, их длинные уши постоянно двигались, прислушиваясь к лесным шорохам. Не успел Бикишей натянуть тетиву, как стайка животных резко кинулась в чащу. «Кто мог напугать их здесь, в глухом лесу высоко в горах?»- подумал юноша и продолжил осторожное преследование.
Солнце нещадно палило со своей высоты. В сумраке деревьев еще сохранялась прохлада, а на прогалинах было нестерпимо жарко. «Хорошо,- подумал юноша, снимая войлочную шапку и пряча ее в сумке,- что я оставил бурку в шалаше у Черной горы, и на ноги надел легкие чувяки, из арчита я бы уже выкинул всю траву». Он расстегнул верхние пуговицы бешмета, и все равно пот струями стекал по его широкой спине. Но, не привык отступать Бикишей, не возвращаться же ему с позором без лани, что бы все в селении говорили: «Бикишей, великий охотник, который не смог догнать лань?». Еще крепче сжал свой лук смелый нарт, еще тише ступал он по корням и траве, еще сильнее напрягал он свой слух и глаза.
Все выше и выше в горы взбирался Бикишей, уже и природа начала меняться, уже встречались ему остроконечные темные ели и пни, обросшие мхом. Но, ничего не замечал вокруг себя настойчивый охотник, только искал ланей в белых пятнышках. И удача пришла, совсем рядом увидел он стайку стройных ланей, и первой стрелой повалил молодую самочку. Разбежались в страхе остальные животные, а нарт подхватил добычу, взвалил ее на могучие плечи и отправился в обратный путь.
Но, слишком высоко поднялся мужчина, слишком не знакомые горы и реки окружали его, как обратно идти? Забрался нарт на высокую сосну и огляделся кругом: где-то внизу отливало перламутром теплое море, далеко в стороне высилась Черная гора, а ниже, в ущелье стремительно неслась на перекатах речка. И тут почувствовал он, как жажда иссушила его горло: «Спущусь к реке,- подумал нарт,- напьюсь и умоюсь. А потом пойду к Черной горе». Слез он с дерева, подхватил лань и, перепрыгивая через камни и корни, поспешил к реке.
Лида села на кровати, продолжение «кино» разбудило ее, чтобы остановить вибрацию в руках, она прижала ладони к кровати. Солнце еще только собиралось вставать, в комнате царили сумерки. На несколько дней видения оставили женщину в покое, и она надеялась, что, их больше не будет. Но, сегодня, от общих картин жизни древних народов Кавказа, странное «кино», перешло к личной жизни молодого воина. Лида уже не испугалась, как в первые разы, ей даже стало интересно, что будет дальше с молодым нартом на охоте. «Узнаю, когда будет продолжение сериала»,- подумала она и снова легла спать.
Как можно представить себе отдых на море без горных водопадов, священных камней и реликтовых озер. К горным кручам ведут немыслимое количество лестниц и мы, не щадя живота своего, поднимаемся по ним все выше и выше, и зачастую, уже на последнем дыхании достигаем какой-нибудь «чаши любви» или утеса «Счастье». Обнимаем камни, купаемся в холодной воде, абсолютно уверенные, что наконец-то теперь и счастье, и любовь настанут. Возвращаемся уставшие, измученные, но уверенные в своей восходящей звезде. И зачастую бывает, что нам нужен именно такой толчок, точка появления надежды на будущее счастье. И уже поневоле распрямляются плечи, меняется походка, выше поднимается голова, взгляд становится смелее и увереннее. Идя по улице, уже не прячете взгляд в землю, не стараетесь пройти «незаметной серой мышкой», а наоборот, смело смотрите в глаза прохожим, потому что уверены, столетиями сложенные легенды несут в себе долю правды. И уже не важно, что возможно эту «чашу любви» или утес назвали два-три года назад, заманивая верящих в чудеса туристов на новый маршрут, и нет в них никакого волшебства. Но, вера в настоящую любовь живет в вас много лет. А когда она приходит, то вы твердо верите, что родилась она именно в тот момент, когда вы смело, ступали по горным кручам.
На свою первую экскурсию Лида собиралась с особым чувством. Она очень хотела увидеть этот камень, прикоснуться к нему, и в то же время, ее жизнь уже давно текла по сложившемуся спокойному руслу и какое-то изменение ее страшило. За семь лет жизни без мужа, она научилась жить только для детей, ей было хорошо, она считала себя счастливой. Тяжело было в праздники, когда дети уже засыпали, а она сидела весь вечер, а иногда и ночь с бокалом шампанского в руках и вспоминала, как ей было хорошо со Славой. Зачастую, в эти минуты по ее щеке невольно пробегала слеза одиночества, но, Лидия ее смахивала и допивала бокал с уверенностью, что все будет хорошо. Народная пословица «будет и на моей улице праздник» стала девизом ее души. И «праздники» действительно наступали, вернее, маленькая семья научилась эти «праздники» делать из ничего: поездка в областной центр дополнялась огромным количеством фотографий; все дни рождения отмечались шумно, с огромным тортом (причем пекли и украшали их заранее и обязательно все вместе).
Но, когда соседки начинали свою песню: «Лида, тебе надо замуж выходить. Что же ты, так и будешь одна век коротать?», она быстро отвечала: «Что Бог даст, то и будет» и старалась быстрее уйти. Найти кого-то в районном центре, где все знают друг друга наперечет, было не реально. Уехать куда-то она не могла, дети учились в школе. Прекрасно играли на скрипке под руководством старого преподавателя школы искусств, в котором они души не чаяли, занимались танцами. Имелся хоть не большой, но стабильный заработок главного бухгалтера в школе. Так и текла ее жизнь, как река, что пересекала районный центр – спокойно и размеренно. Но река, протекая через поле, впадала в широкий и могучий Иртыш, и им было о чем потолковать под ночными звездами, а Лида оставалась одна и говорить могла только со своей подушкой.
Даже подругам не могла Лида доверить свои сокровенные мысли. Наташа жила в благополучном браке, и хоть и говорила, что все понимает, но на самом деле, так и не смогла понять одиночества. Она считала, что можно выйти замуж за любого, даже абсолютно бесполезного и старого мужика, только бы не быть одной. И при встрече всегда жаловалась, как ей надоел ее никогда не любимый муж. Вторая подруга – Галя, за свои тридцать семь лет так и не нашла подходящую кандидатуру, работала в книжном магазине и всегда находилась в «активном поиске». После очередного разочарования, в оказавшемся вдруг женатым или горьким пьяницей, залетном избраннике, она причитывала на плече подруги очередную проповедь за свою неудавшуюся жизнь, которая обязательно заканчивалась словами: «Тебе хорошо, у тебя дети есть…» Одноклассницы и ровесницы, проживающие в браке, (с которыми когда-то вместе гуляли семьями), после развода, с Лидой практически не общались, ограничивались при встрече «Привет» или «Как дела».
И вот только сейчас, словно вырвавшись из железных тисков, здесь, под южным солнцем, Лида начала чувствовать себя по-другому. Только тут она явно ощутила, что жизнь не ограничивается рамками: работа - дом, что есть еще яркое и необычное: залитое солнцем море, каштаны под самое небо, пальмы в неоновых огоньках и удивительное чувство чего-то необычного, готового свершиться вот-вот. И, конечно, лучше всего начать отдых с волшебства.
-Мама, а я слышала, как продавщица экскурсий вчера говорила молодым людям, что этот камень волшебный. Я даже вчера все желания записала коротко, это значит правильно, да? – Катя аккуратно свернула исписанный листик бумаги и спрятала в свою сумочку со стразами, с которой никогда не расставалась.
-Интересно, что ты там написала?- спросила Марина, борющаяся со своими вьющимися кудрями. Дочерям передались кудрявые волосы от Вячеслава, Катя была этому рада и гордилась своими локонами, а Марина, наоборот, не любила кудри и каждое утро перед школой подолгу выпрямляла их утюжком,- и, правда веришь, что сбудутся?
-Если говорить свои желания вслух,- вмешалась мать,- то, конечно не сбудутся. На то они и желания, что их надо говорить про себя, и один на один.- Лида осмотрела себя в зеркало: легкие шорты красиво облегали ноги, вязаная туника подчеркивала стройность фигуры. Женщина любила вязанные вещи и сама вязала каждую свободную минутку. К тому же это значительно экономило семейный бюджет.
-Мамочка, ты такая красивая,- восхищенно воскликнула Катя,- ты самая красивая мамочка на свете,- девочка подошла к матери, обняла ее и прижалась головой к ее плечу. Лида никогда не отталкивала детей, даже если жутко опаздывала, ведь детские объятия - это самое лучшее, что есть на свете.
-Очень хорошо, загородили мне все зеркало,- Марина демонстративно вышла вперед с утюжком в руках,- вы поедите как люди, а я, значит, должна ехать просто так.
-Ты и так у меня красавица,- Лида любила говорить детям приятные вещи,- но, надо торопиться, а то опоздаем.
-Да уж, хватит красоту наводить,- съязвила Катя,- этот смуглый мальчишка и в столовой с тебя глаз не сводил.
-Что ты придумала,- взъерошилась Марина. Взгляды симпатичного загорелого мальчугана за столиком напротив, она, конечно, тоже заметила, но, решила не обращать на них внимания,- мама, не верь ей.
-Ладно, успокойтесь,- ссоры дочерей становились все чаще и это настораживало. Хотя, в этом возрасте обычно дети что-то начинают делить, выяснять отношения, придираться. Подростковый возраст.
Было еще девять утра, но солнце уже начинало припекать. Катя специально отстала от матери и сестры, чтобы взглянуть в высокие окна башенок. Вчера вечером, когда они возвращались с прогулки, она явно видела свет в этих маленьких окошечках. «Там явно кто-то живет,- подумалось ей тогда,- наверняка принцесса. И сейчас, при дневном свете ей показалось, что в ближнем окошке кто-то мелькнул. Надо с этим разобраться»,- твердо решила девочка.
Пусть к остановке проходил между двумя соседними отелями, потом надо было обогнуть третий, пройти по улице до арки под железнодорожным полотном и выйти на Сочинское шоссе. Рядом с аркой располагался небольшой рынок - неотъемлемая часть курортного городка. Без общения с этими загорелыми продавщицами, предлагающими все на свете и, «по самым низким ценам на всем побережье», колорит городка был бы на много беднее, а отдых - намного преснее. За вчерашнюю прогулку девочки успели надоесть всем продавцам своими вопросами: «Сколько это стоит? А есть у вас еще что-нибудь эдакое?» и Лида уже значительно опустошила кошелек на всякие безделушки. При этом девочки клялись, что это последний браслетик, и после этих сережек, им уже ничего не надо.
Вчера он накупал в реке своего любимого и верного коня Аше, накормил его поджаренным ячменем, вымыл черным мылом.
Сегодня утром он встал рано, помог, матери занести молоко в дом, поел и начал собираться в дорогу.
-Пойду на охоту,- сообщил он матери,- надо пополнить запасы мяса для нашей семьи. Собери мне припасы.
Мать положила в сумку бурдюк с молоком, сыр и лепешки. Молодой нарт, не стал брать с собой своего охотничьего орла, оставил пастись любимого коня, взял только припасы матери, колчан со стрелами и лук, а острый кинжал всегда висел на его наборном кожаном поясе. Сабельным опоясьем подпоясал бешмет, надел чувяки, накинул бурку на плечи.
-Думаю, дня на два пойду,- сказал он матери, прощаясь,- видел на перевале молодых ланей, когда пас там стада, они пошли к Черной горе, хочу их подстрелить.
-Береги себя, сынок,- старая Хобза всегда так напутствовала сына,- что бы было кому защищать наш народ. Помяни имя Афсати на перевале, и поможет тебе великий и добрый Мезитха, вернуться с добычей.
Легкой поступью вышел молодой нарт из селения. Путь до Черной горы не близок, надо торопиться. Жаркий летний день подходил к середине, когда Бикишей достиг перевала. Здесь он сел на поваленное дерево, достал из сумки молоко, сыр и лепешки.
-Добрый Афсати - покровитель лесных животных,- громко произнес юноша имя Бога лесных зверей,- даруй мне удачу на сегодняшней охоте. Правую лодыжку я отдам тому, кто первый встретится мне в пути.
В зарослях рододендрона неожиданно отозвался тетерев, в знак доказательства, что Афсати услышал голос нарта. Подкрепившись, охотник продолжил свой путь по торной тропе. Долго поднимался он по горным склонам, переходил бурные реки, перепрыгивал через огромные камни и поваленные деревья. Всматривался и вслушивался, но, нигде не видел следов молодых ланей. Настрелял он уже с дюжину фазанов и перепелок, охотничья сумка его отяжелела, но, он упорно продолжал идти вперед, по хорошо знакомым местам. Солнце уже начало клониться к закату, когда нарт пришел на Черную гору. Вокруг высились грабы, раскинули свои шатры исполины дубы, колыхались на ветру клены, каштаны звали отдохнуть в их спасительной тени.
-Великий Сайнаг-Алдар – хозяин Черной горы,- обратился Бикишей к божеству,- разреши мне поохотиться на твоих горных кручах, часть добычи я оставлю тебе.
Легкий ветерок зашевелил листья боярышника, Великий Сайнаг-Алдар услышал нарта. Молодой мужчина высек пряжкой от наборного пояса огонь, разжег костер, зажарил фазана, поужинал и лег спать в шалаш, покрытый шкурами животных.
Это было традиционное место охоты, поэтому, нарты поставили здесь шалаши и шатры, что бы всегда можно было укрыться от непогоды, если Сайнаг-Алдар разгневается. Когда в горы уходило сразу много людей с собаками, и молодежь загоняла кабанов на стоящих в пересаде охотников, все шалаши были заполнены до отказа. А сегодня на Черной горе спал один Бикишей.
Солнце еще не поднялось из-за моря, его первые лучи только начали будить небосклон, а Бикишей уже пробирался по лесной звериной тропе к водопою. Он нашел в густых кустах жимолости удобное место для засады и начал ждать. Было тихо и прохладно, прошлогодние дубовые листья устилали землю под ногами, пахло жимолостью и жасмином. Тишину нарушал только пестрый дятел, добывающий жучков в старом большом каштане на той стороне реки. Когда солнце показалось над горизонтом, лесные звери потянулись по тропе к воде. Урча и хрюкая, пробежало стадо кабанов; мягко и бесшумно ступали хитрые лисицы; опасливо озираясь по сторонам, пробежали серны. Но, желанные лани так и не появились, видно, не на ту тропу сел охотник.
Вышел нарт из кустов и пошел дальше в горы, еще внимательнее присматриваясь к объеденным кустам и примятой траве. Наконец, Бог охоты Мезитха, помог нарту и через час, он обнаружил на земле отчетливые следы ланей. Настойчивый охотник, как тень заскользил между деревьями, боясь спугнуть долгожданных животных.
Следы становились все четче, и вскоре, в прогалине на опушке, он разглядел животных по белым пятнам на красновато-коричневой шкуре. Грациозные лани только с виду спокойно щипали травку, их длинные уши постоянно двигались, прислушиваясь к лесным шорохам. Не успел Бикишей натянуть тетиву, как стайка животных резко кинулась в чащу. «Кто мог напугать их здесь, в глухом лесу высоко в горах?»- подумал юноша и продолжил осторожное преследование.
Солнце нещадно палило со своей высоты. В сумраке деревьев еще сохранялась прохлада, а на прогалинах было нестерпимо жарко. «Хорошо,- подумал юноша, снимая войлочную шапку и пряча ее в сумке,- что я оставил бурку в шалаше у Черной горы, и на ноги надел легкие чувяки, из арчита я бы уже выкинул всю траву». Он расстегнул верхние пуговицы бешмета, и все равно пот струями стекал по его широкой спине. Но, не привык отступать Бикишей, не возвращаться же ему с позором без лани, что бы все в селении говорили: «Бикишей, великий охотник, который не смог догнать лань?». Еще крепче сжал свой лук смелый нарт, еще тише ступал он по корням и траве, еще сильнее напрягал он свой слух и глаза.
Все выше и выше в горы взбирался Бикишей, уже и природа начала меняться, уже встречались ему остроконечные темные ели и пни, обросшие мхом. Но, ничего не замечал вокруг себя настойчивый охотник, только искал ланей в белых пятнышках. И удача пришла, совсем рядом увидел он стайку стройных ланей, и первой стрелой повалил молодую самочку. Разбежались в страхе остальные животные, а нарт подхватил добычу, взвалил ее на могучие плечи и отправился в обратный путь.
Но, слишком высоко поднялся мужчина, слишком не знакомые горы и реки окружали его, как обратно идти? Забрался нарт на высокую сосну и огляделся кругом: где-то внизу отливало перламутром теплое море, далеко в стороне высилась Черная гора, а ниже, в ущелье стремительно неслась на перекатах речка. И тут почувствовал он, как жажда иссушила его горло: «Спущусь к реке,- подумал нарт,- напьюсь и умоюсь. А потом пойду к Черной горе». Слез он с дерева, подхватил лань и, перепрыгивая через камни и корни, поспешил к реке.
***
Лида села на кровати, продолжение «кино» разбудило ее, чтобы остановить вибрацию в руках, она прижала ладони к кровати. Солнце еще только собиралось вставать, в комнате царили сумерки. На несколько дней видения оставили женщину в покое, и она надеялась, что, их больше не будет. Но, сегодня, от общих картин жизни древних народов Кавказа, странное «кино», перешло к личной жизни молодого воина. Лида уже не испугалась, как в первые разы, ей даже стало интересно, что будет дальше с молодым нартом на охоте. «Узнаю, когда будет продолжение сериала»,- подумала она и снова легла спать.
Как можно представить себе отдых на море без горных водопадов, священных камней и реликтовых озер. К горным кручам ведут немыслимое количество лестниц и мы, не щадя живота своего, поднимаемся по ним все выше и выше, и зачастую, уже на последнем дыхании достигаем какой-нибудь «чаши любви» или утеса «Счастье». Обнимаем камни, купаемся в холодной воде, абсолютно уверенные, что наконец-то теперь и счастье, и любовь настанут. Возвращаемся уставшие, измученные, но уверенные в своей восходящей звезде. И зачастую бывает, что нам нужен именно такой толчок, точка появления надежды на будущее счастье. И уже поневоле распрямляются плечи, меняется походка, выше поднимается голова, взгляд становится смелее и увереннее. Идя по улице, уже не прячете взгляд в землю, не стараетесь пройти «незаметной серой мышкой», а наоборот, смело смотрите в глаза прохожим, потому что уверены, столетиями сложенные легенды несут в себе долю правды. И уже не важно, что возможно эту «чашу любви» или утес назвали два-три года назад, заманивая верящих в чудеса туристов на новый маршрут, и нет в них никакого волшебства. Но, вера в настоящую любовь живет в вас много лет. А когда она приходит, то вы твердо верите, что родилась она именно в тот момент, когда вы смело, ступали по горным кручам.
На свою первую экскурсию Лида собиралась с особым чувством. Она очень хотела увидеть этот камень, прикоснуться к нему, и в то же время, ее жизнь уже давно текла по сложившемуся спокойному руслу и какое-то изменение ее страшило. За семь лет жизни без мужа, она научилась жить только для детей, ей было хорошо, она считала себя счастливой. Тяжело было в праздники, когда дети уже засыпали, а она сидела весь вечер, а иногда и ночь с бокалом шампанского в руках и вспоминала, как ей было хорошо со Славой. Зачастую, в эти минуты по ее щеке невольно пробегала слеза одиночества, но, Лидия ее смахивала и допивала бокал с уверенностью, что все будет хорошо. Народная пословица «будет и на моей улице праздник» стала девизом ее души. И «праздники» действительно наступали, вернее, маленькая семья научилась эти «праздники» делать из ничего: поездка в областной центр дополнялась огромным количеством фотографий; все дни рождения отмечались шумно, с огромным тортом (причем пекли и украшали их заранее и обязательно все вместе).
Но, когда соседки начинали свою песню: «Лида, тебе надо замуж выходить. Что же ты, так и будешь одна век коротать?», она быстро отвечала: «Что Бог даст, то и будет» и старалась быстрее уйти. Найти кого-то в районном центре, где все знают друг друга наперечет, было не реально. Уехать куда-то она не могла, дети учились в школе. Прекрасно играли на скрипке под руководством старого преподавателя школы искусств, в котором они души не чаяли, занимались танцами. Имелся хоть не большой, но стабильный заработок главного бухгалтера в школе. Так и текла ее жизнь, как река, что пересекала районный центр – спокойно и размеренно. Но река, протекая через поле, впадала в широкий и могучий Иртыш, и им было о чем потолковать под ночными звездами, а Лида оставалась одна и говорить могла только со своей подушкой.
Даже подругам не могла Лида доверить свои сокровенные мысли. Наташа жила в благополучном браке, и хоть и говорила, что все понимает, но на самом деле, так и не смогла понять одиночества. Она считала, что можно выйти замуж за любого, даже абсолютно бесполезного и старого мужика, только бы не быть одной. И при встрече всегда жаловалась, как ей надоел ее никогда не любимый муж. Вторая подруга – Галя, за свои тридцать семь лет так и не нашла подходящую кандидатуру, работала в книжном магазине и всегда находилась в «активном поиске». После очередного разочарования, в оказавшемся вдруг женатым или горьким пьяницей, залетном избраннике, она причитывала на плече подруги очередную проповедь за свою неудавшуюся жизнь, которая обязательно заканчивалась словами: «Тебе хорошо, у тебя дети есть…» Одноклассницы и ровесницы, проживающие в браке, (с которыми когда-то вместе гуляли семьями), после развода, с Лидой практически не общались, ограничивались при встрече «Привет» или «Как дела».
И вот только сейчас, словно вырвавшись из железных тисков, здесь, под южным солнцем, Лида начала чувствовать себя по-другому. Только тут она явно ощутила, что жизнь не ограничивается рамками: работа - дом, что есть еще яркое и необычное: залитое солнцем море, каштаны под самое небо, пальмы в неоновых огоньках и удивительное чувство чего-то необычного, готового свершиться вот-вот. И, конечно, лучше всего начать отдых с волшебства.
-Мама, а я слышала, как продавщица экскурсий вчера говорила молодым людям, что этот камень волшебный. Я даже вчера все желания записала коротко, это значит правильно, да? – Катя аккуратно свернула исписанный листик бумаги и спрятала в свою сумочку со стразами, с которой никогда не расставалась.
-Интересно, что ты там написала?- спросила Марина, борющаяся со своими вьющимися кудрями. Дочерям передались кудрявые волосы от Вячеслава, Катя была этому рада и гордилась своими локонами, а Марина, наоборот, не любила кудри и каждое утро перед школой подолгу выпрямляла их утюжком,- и, правда веришь, что сбудутся?
-Если говорить свои желания вслух,- вмешалась мать,- то, конечно не сбудутся. На то они и желания, что их надо говорить про себя, и один на один.- Лида осмотрела себя в зеркало: легкие шорты красиво облегали ноги, вязаная туника подчеркивала стройность фигуры. Женщина любила вязанные вещи и сама вязала каждую свободную минутку. К тому же это значительно экономило семейный бюджет.
-Мамочка, ты такая красивая,- восхищенно воскликнула Катя,- ты самая красивая мамочка на свете,- девочка подошла к матери, обняла ее и прижалась головой к ее плечу. Лида никогда не отталкивала детей, даже если жутко опаздывала, ведь детские объятия - это самое лучшее, что есть на свете.
-Очень хорошо, загородили мне все зеркало,- Марина демонстративно вышла вперед с утюжком в руках,- вы поедите как люди, а я, значит, должна ехать просто так.
-Ты и так у меня красавица,- Лида любила говорить детям приятные вещи,- но, надо торопиться, а то опоздаем.
-Да уж, хватит красоту наводить,- съязвила Катя,- этот смуглый мальчишка и в столовой с тебя глаз не сводил.
-Что ты придумала,- взъерошилась Марина. Взгляды симпатичного загорелого мальчугана за столиком напротив, она, конечно, тоже заметила, но, решила не обращать на них внимания,- мама, не верь ей.
-Ладно, успокойтесь,- ссоры дочерей становились все чаще и это настораживало. Хотя, в этом возрасте обычно дети что-то начинают делить, выяснять отношения, придираться. Подростковый возраст.
Было еще девять утра, но солнце уже начинало припекать. Катя специально отстала от матери и сестры, чтобы взглянуть в высокие окна башенок. Вчера вечером, когда они возвращались с прогулки, она явно видела свет в этих маленьких окошечках. «Там явно кто-то живет,- подумалось ей тогда,- наверняка принцесса. И сейчас, при дневном свете ей показалось, что в ближнем окошке кто-то мелькнул. Надо с этим разобраться»,- твердо решила девочка.
Пусть к остановке проходил между двумя соседними отелями, потом надо было обогнуть третий, пройти по улице до арки под железнодорожным полотном и выйти на Сочинское шоссе. Рядом с аркой располагался небольшой рынок - неотъемлемая часть курортного городка. Без общения с этими загорелыми продавщицами, предлагающими все на свете и, «по самым низким ценам на всем побережье», колорит городка был бы на много беднее, а отдых - намного преснее. За вчерашнюю прогулку девочки успели надоесть всем продавцам своими вопросами: «Сколько это стоит? А есть у вас еще что-нибудь эдакое?» и Лида уже значительно опустошила кошелек на всякие безделушки. При этом девочки клялись, что это последний браслетик, и после этих сережек, им уже ничего не надо.
