Возрожденный молнией

26.02.2018, 16:23 Автор: Евгений Алексеев

Закрыть настройки

Показано 1 из 48 страниц

1 2 3 4 ... 47 48


Глава 1. Точка невозврата


       
       Я припарковал красный «мустанг» на стоянке, вылез и бросил машинально взгляд на унылый силуэт офисного здания. Сегодня место моей работы особенно сильно напоминало тюрьму.
       Проходя пост охраны, краем глаза я заметил с сильным неудовольствием в стеклянной перегородке отражение моей опухшей невыспавшейся физиономии. На издающем подозрительный скрежет раздолбанном грузовом лифте с разными створками, одна из панели под светлое дерево, другая из алюминия, я поднялся на двенадцатый этаж.
       — Привет, Олечка, Михаил Иванович у себя? — спросил я, остановившись у стойки в приёмной.
       — Да, Олег Николаевич. Он ждёт вас, — ответила секретарь, хрупкая светловолосая девушка в цветастом сарафане, вид которой немного отвлек от предстоящего тяжёлого разговора с главным редактором. — И в очень плохом настроении, — тихо предупредила она, оглядывая меня, как мне показалось, с жалостью.
       — Ладно, надеюсь, не убьёт и на этот раз.
       Постучав, я приоткрыл дверь с массивной латунной табличкой: «Коломийцев М.И.»
       — Верстовский, где ты шлялся, твою мать?! Я тебя уже два часа жду!
       Грозный взгляд Михаила Ивановича, полного коротышки с редкими кустиками волос на лысой голове, вызвал страстное желание застрелиться.
       — Извините, в пробке стоял, — оригинальностью моя отмазка не отличалась.
       — Все сидят в пробке, один ты постоянно опаздываешь, — скривился он. — Ладно, проходи. Что у тебя за идея?
       В кабинете главного редактора мгновенно охватило арктическим холодом. Полный Коломийцев страдал из-за летней жары и включал кондиционер на минимальную температуру. Но на мгновение показалось, что я попал в склеп. Интерьер усиливал это ощущение: высокие шкафы из морёного дуба с серебристо-седыми прожилками, письменный стол со столешницей из полированного чёрного гранита, за которым в кожаном кресле сидел мрачный хозяин, скрестив пальцы перед собой .
       Осторожно присев на стул рядом с письменным столом, я постарался взять себя в руки и не выдать волнения.
       — По-моему, неплохая. Детдом, населённый призраками погибших детей. Загадочная история.
       — Детдом говоришь? И где?
       — Здесь, под Москвой. В Серпухове. Мне написала Катя Смирнова, которая там живёт. Рассказала таинственную историю. Я бы занялся расследованием.
       — В Серпухове? Замечательно, — протянул он с издёвкой. — И совершенно случайно в фильме Романовского снимается твоя жена, — его взгляд с хитрым прищуром просвечивал, как рентгеновские лучи. — Ты просто так не мог отпроситься? Надо было придумать очередной идиотский финт.
       Да уж, Коломийцева не проведёшь. Иногда я ловил себя на мысли, что Михаил Иванович стал редактором журнала «Паранормальные новости» потому, что сам обладал экстрасенсорными способностями, читал мысли на расстоянии и видел людей насквозь.
       — Михаил Иванович, мне действительно писала Катя из этого детдома, — я решил не сдаваться.
       — Ладно, съезди к ней и поговори, — вдруг милостиво согласился он. — Может быть, что-то интересное откопаешь. Приятное с полезным совместишь.
       На следующее утро я выехал пораньше, чтобы не попасть в пробку. Симферопольское шоссе — широкая, прямая трасса была почти пустынна, только изредка, как стрела пролетали легковушки и скрывались на горизонте. Я ехал медленно, рассматривая ряды деревьев с пышными кронами, которые изредка прерывались одноэтажными домиками.
       Со мной поравнялся красный спорткар «Ауди А5», водитель посигналил, привлекая внимание. Показал жестом, что моя тачка ему нравится, предложив потягаться силами. Я отрицательно мотнул головой. Но водила оказался настырным, он обогнал меня, сделал круг почёта и показал знаками, мол, тачка у тебя класс, а сам ты — трусливое дерьмо.
       И добился своего, я затормозил, он пристроился рядом, и мы ринулись вперёд, как два диких скакуна. «Ауди» вырвалась вперёд, я быстро нагнал её, и мы пошли нос к носу, вровень. Я взглянул на карту, ближайший пост ДПС не скоро и нажал заветную кнопочку на панели, «Мустанг» взревел, ускорение в 1,5g вжало меня в сиденье, будто у машины выросли крылья и я взлетел в небеса, оставив далеко позади бедолагу на красной «Ауди». Вскоре я вышел на нормальный режим и спокойно продолжил путь, поглядывая в зеркало заднего вида. Кажется, тщеславный водила не пытался меня догнать.
       На перекрёстке отливала серебром крыша кафе, похожего на большой терем. Я оставил машину на стоянке, и направился внутрь, решив перехватить что-нибудь. Рано выскочив из дома, я не успел поесть и сейчас ощущал, как желудок сводит от голода.
       В помещении было тесновато, но довольно уютно. Под низким, стрельчатым сводом располагались деревянные столы со стульями с высокими спинками. Заказав себе бифштекс с гарниром, я нашёл местечко у окна, намереваясь утолить голод.
       За окном хорошо просматривалась лента шоссе и автостоянка. Грузовик, загруженный по самый верх помятыми картонными коробками; новенький «форд фокус» сине-фиолетового цвета. И побитый временем грязно-зелёный жигуль с замазанной чёрной краской дверью и разбитой фарой.
       — Слушай, классная у тебя тачка. Завидую.
       Рядом со мной приземлился владелец красной «Ауди». Я поднял на него снисходительный взгляд:
       — У меня там нитро стоит. Посмотри в интернетах. Чертежик могу скинуть на мыло. Сам не сделаешь, адресок хорошей мастерской дам.
       — А ты шулер, однако, — весело погрозил пальцем, бросил он, но совсем не обиделся. — Да, знаю про такое. Не хочу движок теребить, — объяснил он. — Слушай, а я тебя знаю. Ты — Олег Верстовский. Муж Миланы Рябининой. Правильно? Я в каком-то журнале статью о вашей свадьбе видел, — воскликнул он весело, вдруг осёкся и помрачнел.
       — Ну да, а что? И чего такого?
       Он почесал за ухом, явно пытаясь что-то сказать неудобное. Вздохнув, покрутил в руках грязную засаленную солонку. Его театральные манипуляции начали действовать мне на нервы. Я бросил вилку, сложил руки на груди, уставившись на него. Поймав мой взгляд, он осторожно начал:
       — Конечно, я не болтун. Но предупредить тебя хочу. Я ассистентом режиссёра работаю у Романовского. Мазаев моя фамилия. Виктор Мазаев. Милана снимается у …
       — Знаю, — грубо оборвал я его. — Витя, колись быстро, иначе я тебя прибью прямо здесь. Что там случилось?
       — Олег, ну она, в общем, изменяет тебе. С Костей. С Серебрянниковым. Он главную роль играет.
       Ревность, нагло гримасничая, впилась острыми зубами в сердце, стала рвать на куски.
       — Откуда это известно? — холодно поинтересовался я. — Со свечкой что ли стоял кто?
       Он как-то скукожился, нахмурился и бросил на прощанье, вставая:
       — Ладно, я тебе ничего не говорил.
       Проводив его спину взглядом, я ощутил, как охватывает жар, словно с морозного воздуха влетел в парную, бьётся в виски горячая кровь. Убью суку! Поеду к ней прямо сейчас и задушу. Вместе с её кобелём.
       — Ты, мразь, ты что за х… принесла?! — услышал я грозный рык за спиной.
       Сидящий рядом длинный тощий мужик в серой фуфайке тянул за руку дрожащую худенькую девчушка в кружевном передничке. Она пыталась безуспешно вырваться.
       — Эй, отпусти её! — воскликнул я.
       Он резво обернулся. Выскочив из-за стола, поднял меня как пушинку и размахнулся здоровенным волосатым кулаком. Я увернулся, успев вмазать точным ударом в нижнюю челюсть. Отскочив назад, он удержался на ногах. Налетел, как разъярённый бык, схватив за плечи, свалил вниз, начал бить головой о пол. Из последних сил я стукнул его лбом. Он на миг ослабил хватку и пружинящим ударом ног я отбросил его в сторону. Вскочив, принял боевую стойку.
       На моё счастье, рядом оказалось двое верзил в чёрной форме охранников, они приподняли амбала и потащили к выходу.
       Вокруг толпились люди, в основном мужики в спецовках, полинявших джинсах и рубашках, разглядывая меня. Но быстро потеряв интерес, они разбрелись по своим местам, уселись за столики. Кафе заполнилось монотонным, тихим гомоном и позвякиванием столовых приборов и стаканов.
       Поковырял в гарнире, я положил уже совершенно остывший кусочек мяса в рот, начал жевать, не ощущая никакого вкуса.
       — Спасибо, — услышал я тихий голос.
       Спасённая барышня стояла рядом, смущённо улыбаясь. Несмотря на вполне развитые формы, аппетитную грудь, которая откровенно рвалась из блузки, прозрачные светлые глаза излучали чистоту и невинность.
       — Садись, поговорим, — предложил я. — Тебя как зовут?
       — Катя, — пробормотала она.
       — Что же ты, Катя, делаешь в подобном заведении? В твоём возрасте-то.
       — Работаю, — спокойно, с достоинством ответила она.
       — А родители твои знают, где ты работаешь? Это ведь столовая для дальнобойщиков, а не детское кафе «Буратино».
       — Я в детдоме живу, родители погибли пять лет назад. Бабка есть, но она меня ненавидит, отправила в детдом, — хмуро, по-взрослому объяснила она. — У неё дом древний, все удобства во дворе. А в детдоме и еда, одежда и даже бассейн есть.
       — В детдоме? Постой, а ты Катя Смирнова, которая написала в редакцию к нам. Журнал «Паранормальные новости». Сказала, что у тебя какая-то история есть?
       Она помялась, отвела глаза. Она не кокетничала, не заигрывала, просто боялась рассказать.
       — Давай, Катя, присаживайся и расскажи мне все, что хотела.
       — А вы действительно журналист? — спросила она с явным подозрением.
       Я достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и продемонстрировал ей. Она осторожно вытащила из моих рук корочку, посмотрела внимательно фотографию.
       — Хорошо, я расскажу, — она присела осторожно рядом. — Мне кажется, они над нами опыты проводят какие-то.
       — Стоп. Катя, кто они? Объясни толком.
       — У нашего детдома есть спонсор. Компания, которая лекарства производит. Она называется «Джонс и Джонс».
       — И что они делают?
       — Они дают нам витамины, вроде как для памяти что ли. Чтобы улучшать успеваемость. Только некоторые ребята из-за этого с ума сходят.
       — Именно из-за них? И тебе давали?
       Она помахала отрицательно головой.
       — Давали, только я обманываю их и не принимаю. А моя подружка по комнате их горстями ела. А потом … умерла, — голос моей собеседницы так предательски дрогнул, что я машинально бросил взгляд, не играет ли она на публику. Но девчушка казалась удивительно искренней.
       — И как она умерла? От отравления?
       — Нет, она … повесилась, — ответила Катя через паузу. — Её на чердаке нашли.
       — Катя, это печально, конечно. Сочувствую тебе. Но твоя подруга могла повеситься по любой другой причине. Из-за несчастной любви, к примеру. Наверно, полиция расследовала этот случай?
       — Расследовала, но они все замяли. И это не один случай такой был. Было несколько. И все умерли.
       — Все повесились? — переспросил я.
       — Нет, все по-разному. Но все умерли. И не просто так. Моя подружка Света перед тем, как её нашли, стала такой мрачной. Все время говорила о каких-то кошмарах, где она попадает в другой мир. И ей там страшно. Очень страшно. Она боялась этого. Очень боялась.
       — У тебя есть пример этого лекарства? — спросил я.
       — Да! Сейчас принесу! — вскрикнула она, резво вскочив из-за столика и убежала.
       Через пару минут она вернулась, сильно запыхавшись, и сунула мне в руки флакон. Я высыпал на руку капсулы: красные и синие. Самые обычные, ничего особенного. Раскрыв одну, я понюхал порошок. По крайней мере, на наркотик не похоже.
       — Хорошо, Катя, вернусь в Москву, проведу анализ этих капсул и напишу статью, если пойму, что причина в этом.
       Покинув кафе, я остановился на крыльце под козырьком. Погода совсем испортилась. По сизо-серому небу медленно двигались кудлатые облака, похожие на отару облезлых овец. Между клочьями «шерсти» проскакивали мелкие зигзаги молний. На нос упала большая капля, на щёку — другая. И через мгновение хлынул поток, превратившийся в стеклянную полупрозрачную стену, за которой едва просвечивали пролетающие по шоссе машины с включёнными фарами. Я поёжился, подняв воротник пиджака, но решил все-таки добраться до своей тачки.
       Присев за руль, я вытащил из бардачка новую пачку сигарет, закурил, вернувшись мысленно к рассказу юной официантки. Нет, её слова не произвели большого впечатления. Таких россказней за время работы в журнале я слышал множество. Но эта история могла стать хорошим поводом остаться здесь, в Серпухове, на время. Я мог бы устроиться работать в детдом под предлогом расследования, одновременно проникнув на съёмки фильма, в котором была занята Милана. Точно выяснить, изменяет она мне или нет? Может быть, окажется, что Мазаев — обычный брехун, а я уже мысленно представил в буйных красках, как буду убивать свою жену и её любовника. Я встряхнул головой и набрал номер редакции.
       — Михаил Иванович, я поговорил с Катей, она действительно рассказала любопытную историю, — проговорил я бодрой скороговоркой. — Дела в этом детдоме творятся интересные. Хочу устроиться туда охранником, учителем, кем-нибудь, все проверить. Мне нужны, как обычно, липовые документы, паспорт, трудовая. Думаю, это займёт пару недель, максимум месяц.
       — Занятно. Хочешь все время торчать рядом с женой? — протянул он саркастически, сразу охладив мой пыл. — Контролировать её решил?
       — Это не связано с Миланой, — буркнул я с досадой.
       — Вот как? — не поверил он. — Ну, а что же случилось-то? Ты смог её увидеть?
       — Да, смог, все в порядке, — соврал я. — Я еду в редакцию, за документами.
       — Хорошо. Только смотри, возвращаться — плохая примета, — предупредил он
       — Вы прекрасно знаете, мне плевать на суеверия, — проворчал я.
       Гроза усилилась, электроразряды расчерчивали иссиня-чёрное небо слепящими зигзагами в сопровождении оглушающего боя ударных небесного оркестра. Я знал, что в машине безопасно, но каждый раз вздрагивал, замечая очередную вспышку.
       Я выехал на шоссе и погнал в сторону Москвы, настолько быстро, насколько позволяло мокрое покрытие.
       Расщепивший небосвод разряд угодил прямиком в темнеющий на фоне сизого неба скелет опоры ЛЭП, вызвав фонтан искр, ослепивший на мгновение. Скрежет падающей махины заставил сердце подпрыгнуть. В последнее мгновение я сумел отвернуть руль, чтобы не врезаться в груду металла. Машина слетела с трассы, запрыгав на кочках, остановилась в опасной близости к рухнувшей верхушке. Отдышавшись, я попытался завести машину, но колеса завязли в грунте, с взвизгом бесполезно крутились. Я выругался, распахнул дверь и только поставил ногу, заметив в последнее мгновение оборванный толстый чёрный кабель, лежащий неподалёку. Перед глазами закрутился калейдоскоп разноцветных искр. И тут же упала тьма, словно выключили свет.
       
       Сознание возвращалось вместе с мучительной, ни с чем не сравнимой болью, пронзающей острыми раскалёнными иглами каждую частичку тела при малейшей попытке пошевельнуться. Вся поверхность кожи нестерпимо горела, словно меня вытащили из кратера вулкана, заполненного огненной лавой.
       Любой вдох давался неимоверным трудом. Лёгкие разрывали нестерпимые страдания, которые отзывались в висках и бьющемся у самого горла сердце. Рефлекторно попытался открыть глаза, но увидел только непроглядную чернильную тьму и марево ослепительно ярких искр, как при прикосновении оголённого провода под напряжением к металлической поверхности. Когда тактильные ощущения начали возвращаться, понял, что я связан по рукам и ногам, на глазах повязка. И тут же нахлынул, окатил пульсирующий в каждой точке сознания ужас, перехвативший дыхание и остановивший на мгновение сердце.
       

Показано 1 из 48 страниц

1 2 3 4 ... 47 48