Вопар

Тонкое серебряное украшение лежало в нижнем ящике комода, надежно скрытое от чужого внимания, но к мусору так и не отправилось.
        Всегда такой невозмутимый, правильный, мудрый! Что он знает о мудрости и правильности? Верно помогать своей семье прежде всего и только потом чужим...
        Аня уперлась одной ладонью в грудь парня, другую положила ему на лоб и что было сил оттолкнула от себя. Ни сбросить, ни хотя бы просто ослабить мертвую хватку его рук не вышло, но зато поцелуй прервался, а с ним, кажется, и видение. Тот факт, что ему удалось проникнуть в ее эмоции, она распознала сходу. Как? Девушка толком не разобралась, да это ее в данный момент и занимало менее всего. Какая разница как, если важно только, что сделал.
        - Ты! - все поднявшееся из груди возмущение вылилось в единственном слове, произнесенном с откровенной ненавистью.
        Димка тряхнул головой, стараясь прийти в себя, выплыть из темного марева чужой всепоглощающей боли. Своя собственная отступила на второй план, оттесненная яркими эмоциями этой маленькой девочки. Откуда в ней столько всего? Откуда так ослепляюще? Разве возможно жить с настолько сильными, противоречивыми чувствами и не свихнуться от них, обладая к тому же невероятной способностью скрывать все это огненное, испепеляющее многообразие за непроницаемой стеной контроля? Видимо можно. Каким-то образом она сумела.
        Аня зачарованно смотрела в почерневшие глаза Вишневского. В них сквозило удивление, восхищение, а еще отчего-то нежность. Весь ее гнев улетучился мгновенно, и теперь, затаив дыхание, она пыталась придумать, как поступить дальше. Решение пришло в голову само собой.
        - Ну, и каково?
        - После сегодняшнего я тебя не трону больше, - мягко произнес Дима. - Ты меня не услышишь, и не увидишь.
        - Замечательно! - девушка постаралась не поморщиться от странного нахлынувшего разочарования. Разве не этого она добивалась? Резве не желала избавиться от общества ненавистного папиного Димки? Желала. Так в чем же дело?
        Он улыбнулся в ответ на ее слова и разжал объятия. Аня поднялась, сходу ощутив неприятную прохладу на коже там, где только что соприкасалась с его телом сквозь слои одежды. Такой теплый. И почему обратила на подобную ерунду внимание? Все его спектакль с поцелуем. Она вскинула рюкзак на плечо и поспешила убраться из палаты подальше.
       

Глава 15

        - Цветочек мой ядовитый, ты уверена, что в норме? Я вот знаю совсем другое, - Макс и сам понимал, что для радости причин никаких, но поделать с собой ничего не мог. Настроение солнечное, всепоглощающе счастливое било через край, заставляя ласково подшучивать над уже порядком рассерженной спутницей.
        - Знает он, - невнятно пробубнила девушка, безошибочно находя путь в путанице старых гаражей, прислонивших свои жестяные и кирпичные бока плотно друг к другу, образуя таким нехитрым образом настоящий лабиринт. - Показала на свою голову.
        "Не на, а просто свою. Без предлога", - даже так, в мыслях, Максим звучал нежно и дарил обжигающее, немного пугающее ощущение принадлежности.
        - Кыш!
        - Врешь. Тебе нравится, - Ковалев не понимал, откуда вдруг взялся азарт показывать ей, что чувствует каждый минимальный поворот ее эмоций. Наверняка, оттуда же откуда и превосходное настроение с самого утра.
        - А тебе нравится знать, что можешь знать. Вот закроюсь...
        Ковалев рассмеялся, догнал девушку, обнял.
        "Не сердись".
        Маргарита поджала губы и окинула угрюмым взглядом следователя. Об ошибочности своего поступка поняла только когда почувствовала как на лице против воли ожила улыбка. Да и как иначе? Кажется, Ковалев после их восхитительной и немного странной совместной ночи преобразился. Сейчас он совершенно не походил на того сосредоточенного внимательного отстраненного мужчину, которого она привыкла видеть. Вместо него Маргарита вдруг отчетливо представила большого лохматого, потрясающе красивого синеглазого маламута, готового играть и носиться без цели. Чудаковатое сравнение, но иного голову не посетило. Девушка практически кожей ощущала, что при малейшем намеке на необходимость или опасность прежний Максим вернется на место, только ей подобного поворота совершенно не хотелось. Он настоящий именно такой, остальное - оболочка, панцирь.
        Боже, кто-нибудь вообще до нее, Риты, знал, что он умеет столько говорить без перерыва? Ответ очевиден - нет, Вишневской даже не нужно было заглядывать в его голову, чтобы узнать.
        - Ну, как? Уже заблудились?
        - Не дождешься, - Маргарита сощурилась, преодолела последний поворот на пути к заветной цели и оказалась прямо перед проржавевшей в нескольких местах дверью дедушкиного гаража. - Давай ключи.
        Макс протянул девушке увесистую связку и с сомнением осмотрел неутешительную картину отчаянной борьбы металла с влагой и временем. Что стало с содержимым сей консервной банки страшно было представить.
        "Зато вся твоя, только заведи", - немедленно откликнулась на его эмоции Маргарита. Ковалев понаблюдал за движениями Цветка, склонившейся над непослушным замком, улыбнулся.
        - Это ты про машину сейчас?
        - Ну, конечно, про маши... - она осеклась и снова рассердилась. - Вот возьму и не буду с тобой разговаривать!
        - Долго?
        Девушка пробормотала нечто невразумительное. Максим не расслышал, решил, что оно и к лучшему, ничего положительного или информативного все равно не сказала, подошел ближе и забрал у нее ключи. Иначе они еще тут долго торчать будут в ожидании пока "независимая" и "самостоятельная" независимо и самостоятельно справится с замком. После значительных усилий со стороны Ковалева гараж, наконец, продемонстрировал свои недра.
        - Вот! - гордо изрекла Маргаритка.
        Макс сощурился. Прямо перед ними стояло серо-голубое нечто, в далеких восьмидесятых гордо величаемое Volkswagen Golf.
        Вишневская мгновенно уловила его эмоции.
        - Папа, когда дарил, сказал, что первая машина и должна быть такой.
        - Правильно сказал, - Максим подавил желание шутить и относительно "машины", и относительно чувства юмора Вишневского-старшего, обнял девушку, достал из кармана телефон. - Давай-ка мы с тобой сейчас лучше отловим адвоката, а автомобилю твою замечательную пока спихнем знатоку и ценителю. Тем более, что ценитель мне должен многократно и по разным поводам.
        - Это кто? - не поняла Рита.
        Макс ответил ей молча. Она улыбнулась. Все-таки странные они с Олегом друзья...
       
        Ноябрь вступил в свои права. Женщина поежилась под пронизывающим ледяным ветром, закуталась плотнее в тонкое кашемировое пальто и, хлопнув дверью Купера, включила сигнализацию. Тонкие высокие каблуки равномерно застучали по асфальту.
        Подходя к парадной, она на автомате подняла взгляд на свою лоджию, затем на балкон напротив. Мысли мгновенно прыгнули к милому, беззащитному мальчику, который по воле судьбы сыграл роль ее курьера. Несмотря на столь короткий срок общения, она даже влюбиться в него немножко успела. Красивый молодой и так ее хотел. Жаль, не было времени поискать замену, могла бы поиграть с ним подольше, замечательно провести время. Что ж... Судьба видимо у него такая.
        Женщина потянулась к ручке двери и внимательно, с интересом оглядела свою тонкую ухоженную кисть с голубыми линиями проступающих под кожей вен, длинные пальцы с аккуратными короткими полукруглыми ноготками. Довольная результатами осмотра, она исчезла в подъезде.
       
        Низкие облака, причудливо перемешивая оттенки серого и фиолетового, застилали небо и терялись за горизонтом. Резной парадный фасад Эрмитажа темной тенью нависал над редкими прохожими. Позолота, что летом сверкала в ярких лучах солнца, радуя глаз заезжего туриста, ныне отливала болотной зеленью, придавая зданию зловещий вид.
        Ангелина уже давно полюбила музей именно таким, угрюмым и неприветливым. Осенью он словно становился ей ближе, роднее, мог понять каково существовать на свете, когда на душе нет ничего кроме боли и пустоты. Женщина чуть сощурилась, вглядываясь в мраморное небо над головой... Когда каждый вздох, жест, поступок - напоминание неверно избранного пути. Когда каждый прожитый день не просто приближает к прямой дороге в Ад, а сам по себе уже является Адом.
        Она не спеша пересекла Дворцовую площадь, свернула направо, преодолела ступени. Мокрая серая, вымощенная булыжником дорога под ногами дарила ощущение стабильности, пусть и временно, только короткий путь до набережной Невы. Ангелина медленно шагала, растягивая такое необходимое ей чувство. Там, у воды, ожидал подарок от ее незримого демона, человека, чьего лица она не видела никогда, но кому могла всецело доверять, не страшась быть проданной. Услуги Фабиана стоили дорого, но и ценились высоко. Не клиенты находили его, он сам находил их. Когда-то давно так случилось с Ангелиной. Низкий мужской голос в телефонной трубке просто предложил помощь именно тогда, когда она больше всего была необходима. С тех пор Фабиан ни разу не подвел.
        Было в этом человеке неудобно лишь одно - он всегда и все решал сам. В его воле было исполнить или отказаться от дела. Отказы клиенты получали редко, по крайней мере, Ангелина всего раз слышала о таком прецеденте и никак не предполагала, что ее на первый взгляд простая просьба избавить внучку от существования на свете Вишневской будет отклонена. Впервые за последние годы пришлось справляться самой, благо, одного из людей Фабиана знала лично. Конечно, стоило ожидать, что вероятность провала высока, но Ангелина все же надеялась на удачу. Надежда не оправдалась, теперь придется искать иные пути достижения цели.
        Ангелина пересекла проезжую часть и вновь свернула направо. За тяжелыми размышлениями незаметно добрела до эрмитажного моста и спустилась к воде. Искомый конверт с фотографиями повседневной жизни внучки нашелся на привычном месте под камнем. Вот только содержимое оказалось совершенно неожиданным. Руки задрожали. Со снимков на нее смотрели остекленевшие глаза мертвеца. Мертвеца, который - женщина знала по опыту - никогда не будет найден. Ее демон не прощает ошибок, не оставляет следов и отныне больше не работает на нее.
       
        - Ну, и что мне с ним тут делать? - шепнула Маргарита. - Людей-то ты отсеял, и чувствую я себя обалденно... Слушай, а как ты это? - девушка наконец сообразила, что восприняла очередную странность в их с Максом взаимоотношениях как нечто само собой разумеющееся, хотя уж точно должна была обратить внимание: стоять посреди улицы рядом с кафетерием и при этом не знать ощущений окружающих - это впервые в ее практике.
        - Так же как и с утра, когда в город добирались. Не отвлекайся и тему не меняй. Что делать? Подсядь, заговори, а там по ситуации.
        - А как подсесть? Чего сказать?
        Ковалев нахмурился и пристально изучающе оглядел Маргаритку. Не знай он ее чувств сейчас, засомневался бы в искренности услышанных вопросов.
        - А что ты Косте сказала, что он меня двигать собрался?
        Девушка смутилась и немного обиделась.
        - Ничего я ему не говорила. И он не собирался тебя двигать. Не откуда было двигать.
        Максим одернул себя, как-то не к месту Горшенина вспомнил. По большому счету, и сам не понял, с чего вдруг в голову пришло.
        - И что, сейчас мне можно пофлиртовать? - Рита понимала, что злится не стоит, но он сам виноват. Теперь, когда в голове жили лишь собственные эмоции и мысли, безумно, с болезненным наслаждением захотелось подразнить "всезнающего" и "мудрого", чтоб всезнающе и мудро поревновал, а то разошелся. И сделать, как он желает, сделай, и ревность при этом его терпи. Это как называется? Девушка наморщила нос и воинственно выпятила подбородок. - Я не накрашенная и одета так себе. Как я по-твоему еще к нему безнаказанно подсяду?
        Ковалев внимательно следил за каждым скачком ее настроения. Не накрашенная и одета так себе? Вот и хорошо, что так себе, не хватало еще ее от какого-нибудь жаждущего закрывать. Кто ее знает? К тому же, понравься ей при этом парень или мужчина хоть немного, она ведь зеркально отразит его эмоции. Картину подобную Макс видел и не раз на примере других одаренных, не зря Цветок полночи с ума сходила от его желаний. Ковалев представил ее накрашенной, с распущенными волосами, в нижнем белье, чулках и на каблуках. Зародившаяся картинка мгновенно укоренилась в сознании, не давая себя отогнать, а жаркая волна, прокатившаяся по всему телу, сходу выдала спутнице его далеко не самые пристойные мысли.
        Зеленые глаза с русыми ресницами изумленно уставились на него. Максим улыбнулся и пожал плечами, одним этим жестом давая понять, что ничего с собой поделать не может. Девушка поспешно отвела взгляд на витрину кафетерия, где за столиком восседал невысокий рыхлый мужчина средних лет - адвокат, до которого она во вторник так и не добралась. Нет, о нем подумать стоит, все верно, но в данный момент сердце в груди отбивало бешеный ритм и мешало сосредоточиться. Только что в голове родилась, а поскольку сознание было совершенно свободно от чужого случайного влияния, то и прижилась восхитительная догадка - Максим хотел ее сейчас, хотел ее раньше, не из-за внешности или желания окунуться в секс с особой, он хотел ее просто, без причины, а прежде еще и против собственной воли.
        Почти две недели назад она думала о других женщинах в его жизни, красивых женщинах, много красивее ее, обязательно блондинках, да вот напряженные, почерневшие глаза ее следователя подсказывали сейчас, насколько Маргарита была неправа. Яркая внешность не играет никакой роли, по крайней мере, в ее случае. Постичь суть сего факта ей вряд ли удастся, но принять его, она только что приняла. Когда в голове живет только собственная личность, и не приходиться ежесекундно окунаться в чужие чувства, мыслить и понимать оказалось так просто, практически элементарно. С нее словно десятитонный груз скинули. Маргарита вдруг отчетливо осознала, что постоянно, не прерываясь на отдых или сон, отсеивала посторонние эмоции - ведь невозможно позволить себе раствориться в толпе случайных встречных точно так же, как невозможно не дышать или заставить сердце не биться. Но сколько же сил у нее уходило на такой жизненно необходимый процесс! Как просто должно быть обычным: легко взять и просто подумать о том о сем, послушать себя и только себя, представить что-то приятное, пофантазировать и не страшиться, что некто снедаемый яростью или быть может убитый горем пройдет мимо и разрушит хрупкий внутренний мир одаренного. Каждый раз собирать себя по кускам снова и снова, из месяца в месяц платить немалые деньги за простое восстановление душевного равновесия, за крохотную возможность не потерять разум...
        Теплые пальцы коснулись ее щеки, осторожно убрали с лица выбившуюся прядь волос под шапку.
        - Фея моя лесная, не думай об этом. Закрывать тебя мне так же легко, как и себя. Просто доверься, - мягкий успокаивающий голос проник в сознание, разливаясь по венам блаженным успокоением.
        - Жульничаешь, - сипло, растягивая гласные, произнесла девушка. - И переборщил, я сейчас лужей на асфальте растаю.
        Ковалев улыбнулся и чуть сбавил давление. Маргаритка права, явно не рассчитал, слишком уж сильно жаждал защитить ее от нее же самой. Девушка глубоко вздохнула, спрятала руки в карманы пальто и решительно шагнула вперед.