Вопар

Маргарита ласково смущенно улыбнулась. А может не одна она здесь одаренная, и в этом все дело? Иначе как объяснить психологическую особенность этого мужчины контролировать все в себе и вокруг.
        Из соседней комнаты доносились приглушенные голоса. Она отгородилась от эмоций Ирины Витальевны, сосредоточившись на ее сыне. Максим, он и никто другой. Сейчас ей как никогда требовался отдых, природное любопытство отступило под натиском усталости и страха вновь оказаться пустым приемником чужого сознания. На сегодня с нее хватит приключений.
        Маргарита сложила ладони вместе и зажала их между коленей, глубоко вздохнула, вспомнив о произошедшем у Юнтоловского. Чувства убийцы отозвались приятным карамельным потоком в душе. Девушка в панике загнала эти ощущения поглубже, не желая окунаться в них вновь. Это неправильно сознавать превосходство над другими, неправильно убивать, неправильно... Рита начала терять контроль над собой. Все, что делала и думала та женщина - неправильно! Так нельзя.
        Надо успокоиться. Она задышала глубоко размеренно, досчитала до десяти. Все в порядке, и все позади. Судя по реакции Олега, помощь была оказана неоценимая в определенной степени, а значит благодаря ей кто-то не погибнет, наверное, плюс ко всему Димка закончит обучение в школе. Маргарита поморщилась, вспомнив светлый лик бессменного директора Журавлева, чтоб ему пусто было. И как до Макса ей не удавалось выходить из себя и ругаться? Вишневская нахмурилась. В общем, до Макса она и в состояние транса ни разу не впадала, а до смерти родителей не мучилась всепоглощающим давлением чужих эмоций, урожденная среднестатистичной одаренной. Та же история с братишкой. Одно с другим мгновенно сложилось в голове, вычислив верный, а главное очевидный результат - ее способности особой растут и расширяются. Вот только происходит это не медленно и планомерно, а скачками, спровоцированными сильным стрессом. По крайней мере, в первый раз точно.
        - О чем думы, Цветок?
        Маргарита подпрыгнула от неожиданности, испуганно взглянула на улыбающегося хозяина квартиры. Шум крови в ушах вновь ушел, вернув мысли в реальность.
        Макс окончательно определился с выводами относительно ее поведения. Что-то вроде аутизма, если поточнее, то определенные его черты. Девчонка словно проваливается в себя, ничего не видит и не слышит вокруг, никак не реагирует, и не потому что не хочет, а потому что не может. Ему трижды сейчас пришлось окликнуть ее, чтоб получить некий результат.
        - Напугал?
        - Я не слышала, как ты зашел.
        - О чем задумалась?
        - Не знаю. Обо всем.
        - Понятно, - Ковалев прищурился, всматриваясь в усталое осунувшееся лицо. С такими синяками под глазами поспать бы неплохо. Мужчина разочарованно вздохнул, приняв решение. - Чай допивай и ложись отдыхать. Завтра на свежую голову расскажешь мне свои мысли "обо всем".
        - А ты?
        - Что?
        - Опять спать не будешь?
        Макс расслышал нотки тревоги, подавил желание улыбнуться.
        - Посмотрим.
       
        Дима лежал на кровати, созерцая потолок и размышляя о превратностях и поворотах жизни. Как Ритка умудрилась так выйти из себя, что напугала Журавлева? И что за мужик с ней был? С кем еще связалась? Хой вытянул из сознания директора все эмоции на счет пары, посетившей днем школу. Звонить сестре и спрашивать в лоб не имело смысла. Если общение добровольно, она не расскажет, если нет - ей не дадут рассказать. Тут необходимо действовать иначе, аккуратнее.
        Парень резко поднялся с кровати, дошел до окна, сердито отдернул штору.
        - Хой, уймись. Чего тебя не устраивает? - Стас внимательно рассматривал его. - Не вылетаешь и отлично.
        Димка предпочел промолчать, бросив короткий угрюмый взгляд на соседа. Тот пожал плечами, одел наушники, откинулся на подушку и закрыл глаза, расслабившись.
        Парень вернулся к виду за окном. Темный школьный двор, спортивная площадка, высокая громада бетонного забора. Это только с фасадной части здания он кованый, а тут... Тут поверху пущена колючая проволока. Добро пожаловать в Кресты. Студенты часто кто в шутку, кто всерьез повторяли заученную с первого класса фразу.
        С Риткой надо встретиться лично и разузнать, пропустить через себя ее психику. Скрыть у нее ничего не выйдет, никогда не выходило. Со смерти родителей сестра от встречи ко встрече становилась все более и более беззащитной перед чужим воздействием. Она, как фильтр, пропускала через себя всех и каждого, забирая частично тяжелый осадок очередной посторонней личности и шла дальше. Только как идти, если ото дня ко дню чужая грязь тянет к земле все сильнее и сильнее. Позвать Ритку так просто - не годится. По хорошему, в квартиру съездить нежданным гостем, только выбраться за забор надо. Есть способ нелегальный, но лучше припасти на крайний случай, тем более есть вполне законный. Перед мысленным взором появилось улыбающееся лицо иерея. Отец Алексей просьбе не откажет, Дима был уверен.
       
        За незашторенным окном переливался многочисленными огнями вечно неспящий Питер. Макс потер уставшие глаза. Время только два, до утра еще пасти и пасти красавицу. Осторожно сменил позу, разминая затекшие мышцы. Матрас на полу у стены, когда в соседней комнате стоит кровать, такая широкая, мягкая, - верх идиотизма. Однако мужчина точно знал, стоит ему оставить Маргаритку, и ее мысли закружатся в бешеном вихре, сметая покой, а она ему днем нужна уравновешенная настолько, насколько это возможно в ее случае.
        Мужчина поднялся и в очередной раз дошел до дивана, склонился над одаренной, задумчиво изучая миловидное личико. Вот так девчонке алкоголь в магазине без паспорта не продадут. Выражение детское, невинное, словно нет в ее жизни боли и драм. Откровенно говоря, ее чокнутого ухажера несложно понять. Хрупкая, красивая, умная. Макс осторожно убрал край одеяла, открыв шею и плечи, провел пальцами по длинным русым волосам, в беспорядке окружившим голову. Гладкие, холодные. Из глубин памяти поднялись детские ощущения. Когда-то мальчишкой ему нравилось проводить так же по рисунку сделанной матерью шелковой вышивки. Тонкие, переливающиеся на свету нитки, уложенные одна к одной умелой женской рукой, вызывали восхищение. Сейчас было нечто схожее.
        Ковалев укрыл девушку обратно и вернулся на матрас.
        Несколько часов прошло, и он так и сумел не уснуть, давая отдых той, кому он был более необходим.
        - Максим, - тихо прошептала гостья с дивана.
        - Да?
        Она не ответила.
        - Цветок?
        Вновь молчание. Что-то не так. В два шага преодолел разделяющее их расстояние. Из горы подушек на него взглянули ласковые зеленые глаза. Девушка положила ладонь ему на затылок и потянула на себя, вынуждая склониться ниже. Поцелуй вышел нежным, сексуальным, болезненно восхитительным. Макс как-то не ожидал оказаться объектом ее внимания. Или ожидал? Попытался отстраниться, однако хрупкая с виду она оказалась довольно сильной, удерживая мужчину теперь двумя руками, не позволяя уйти. Ковалев со злостью осознал, что получает удовольствие от происходящего, более того не откажется от продолжения. С трудом прервал поцелуй.
        - Ты что делаешь?
        - Я хочу тебя, - мягко протянула она. Макс замер, глядя на приоткрытые губы. Она не произносила этой фразы вслух, она шепнула ее в его голове. - Иди ко мне, - по венам пробежала горячая волна. Ее знакомый, сейчас без тени стеснения или неуверенности, голос завораживал. - Максим, - он затаил дыхание, вслушиваясь в звучание своего имени. Девушка довольно улыбнулась, прищурила зеленые глаза. - Не пытайся спрятаться, я знаю твои эмоции.
        Ковалев рывком освободился из ее хватки... и уставился в потолок над своей головой. Вскочил с матраса, все еще пребывая во власти сновидения. Маргарита сидела на диване, обхватив обнаженные колени руками, и с любопытством его рассматривала. Макс не помнил, когда в последний раз краснел, да и краснел ли вообще, признаться, это было чертовски неприятно.
        - Молчи, - угрюмо проворчал следователь и поднял руку в предупреждающем жесте. Она равнодушно пожала плечами, однако стоило ему исчезнуть на кухне, из зала раздался приглушенный женский смех.
       
        Виктор помог пожилой женщине снять пальто и расположиться на диване за маленьким столиком.
        - Меню, - молодая официантка окинула любопытным взглядом колоритную пару. Высокий, подтянутый, миловидный священник с проседью в иссиня-черных волосах и сухая, превосходно одетая пожилая дама с цепким немного неприятным взглядом.
        Мужчина приветливо улыбнулся девушке.
        - Доченька, принесешь яблоко?
        - Что? - официантка слегка растерялась.
        - Из меню вашего ничего не надо. Яблоко простое принеси, пожалуйста.
        - Вам разрезать? - нашлась, наконец, девушка.
        Иерей кивнул, проводил взглядом растерянную работницу заведения и опустился на стул напротив Ангелины Яковлевны.
        - Яблоко?
        - Суходеяние. Филиппов пост, и среда к тому же, - улыбнулся Виктор.
        - Бог ты мой, - пробормотала женщина.
        - Не переживайте, соблюдать стоит по велению сердца.
        - Да, да, - Ангелина принялась внимательно изучать меню, выражение лица с озадаченного мгновенно изменилось на сосредоточенно-внимательное. Иерея порой посещали крамольные размышления о столь яром участии в судьбе обделенных этой во всем ином черствой женщины. Мужчина гнал их подальше, не позволяя себе усомниться в ее благих намерениях, да и было бы с чего усомниться? Николай прав в одном точно: бывших военных, как и бывших разведчиков, не существует. Он был бы паршивым снабженцем, если б заведомо не выяснял, на что идет и с кем имеет дело.
        - Что там с группами? - отвлекла его от раздумий Ангелина. - Получается волонтеров для сопровождения найти?
        - Уже нашлись. Получилось три группы, - Виктор нахмурился, вспоминая списки по тридцать человек в каждом.
        - Ничего, - собеседница улыбнулась, суровые черты разгладились, придав лицу мягкость и женственность. - Всех отправим. Надо же хоть раз в жизни взглянуть на страну сказок и мультфильмов. До Рождества управимся. Хоть для чего-то пригодится империя моего сына. Деньги в могилу не заберешь, он вон не забрал.
        Отец Алексей задумчиво взглянул на Ангелину. В те редкие моменты, когда она поминала погибшего сына, голос становился глухим, пустым, невыразительным.
        - Ваше яблоко, - официантка поставила перед мужчиной тарелку с нарезанным фруктом.
        - Благодарю, - улыбнулся Виктор, подняв взгляд на девушку, чем, кажется, только смутил ее.
        - Готовы сделать заказ? - обратилась она к Ангелине.
        - Да, - пожилая женщна вновь обратила взор на страницы меню. - Фруктовый чай, пожалуйста...
        Звонок телефона отвлек отца Алексея от заказа спутницы, он привстал, вынул из кармана брюк телефон, нажал соединение.
        - Да?
        - Здравствуйте.
        - Привет, Дим. Случилось что?
        - Нет. То есть да. Мне... Я за сестру волнуюсь, - парень спешно исправился. Все заготовленные заранее слова вылетели из головы, стоило услышать суровое "да". - Хотел, чтоб Вы с ней познакомились.
        - Теперь хочешь про нее рассказать?
        Дима покраснел. В словах иерея не было ни капли сарказма или недовольства, напротив, исключительная доброжелательность и готовность помочь, однако как раз от этого становилось хуже. Парень никогда не распространялся на тему своей семьи. Табу касалось всех, без исключений.
        - Не думай об этом, Дим. Ты не обязан никому и ничего рассказывать. Это твоя семья, а значит только тебе решать, что говорить о ней, что - нет.
        - Знаю, - снова ляпнул совсем не то, что стоило бы, но ведь не честно же признаваться, что разреветься готов. У него не может быть слабостей, не ребенок, чтоб слабым быть.
        - Так что мне сделать для твоей сестры?
        Хой вздохнул.
        - Познакомиться, а остальное расскажу. Там, просто, не нравится мне ее парень.
        - Заберу тебя сегодня, после службы поговорим.
        - Хорошо.
        - Храни тебя...
        Дима быстро отключился, он не любил эту фразу... И точно знал почему. Никого он не хранит, если б хранил, отец с матерью были б живы. Нет, он не винил в смерти родных никого. От бесплотного духа не зависит вселенная, время не остановится, а реки не потекут резко вспять. Жизнь плывет своим чередом, а люди - они просто люди, те же животные, рождаются и умирают, случайно или сами. Хой допускал тот факт, что выводы могут оказаться неверными, причем неверными в корне, но это его личные выводы, и отступать от них он не намеревался.
        Талию со спины обвили знакомые изящные кисти.
        - Чего спрятался? - Надя ласково коснулась губами его уха.
        Дима резко выдохнул, сердце ускорило ритм. В груди что-то оборвалось, горечь разочарования окончательно затопила разум, не пропуская столь явное желание девушки. Она хотела его, а что толку? Убрал ее руки со своей талии, отстранился, бегом поднялся на крыльцо и исчез в дверях.
        Надя недовольно скрипнула зубами. Какого черта? Не уродина ведь. Да, чего там! Всегда была красивой, сексуальной, и ведь Хой же был влюблен. Ведь был же, и еще как. Никто другой не дарил ей такого удовольствия, как он. Девушка обожала его эмоции, такие нежно-сладкие, тягучие, немного горькие, сильные, вот только не сейчас. Надя впервые за последние несколько лет ощутила желание зареветь от обиды. Димка разлюбил, даже хуже, она все явственнее ловила в нем усталость, раздражение и разочарование.
        - Чего, Надюх, тяжко вассалов терять? Слюни больше не пускает?
        - Да, пошел ты, - огрызнулась девушка на подошедшего Антона. - Сам-то кто? Так и будешь за мной ползать кругом? - предпочтя не дожидаться ответа, она направилась в корпус вслед за Димой.
       
        Маргарита выдохнула и рассмеялась, лелея в душе странную смесь радости, стеснения, любопытства и возбуждения. Под утро во сне она поняла, что ощущает себя мужчиной, сильным, рассудительным, спокойным. Ей снились какие-то бумаги, рутина, нудные длинные списки. Она вновь и вновь видела один и тот же практически бессмысленный текст на мониторе своего рабочего компьютера, а еще лица многие и такие разные, она не знала их черт, просто помнила все, словно они были частью ее прошлого.
        Все было настолько незнакомо и ново, что сориентироваться в принадлежности сна не составило труда. Резко вынырнув в реальность и уставившись в потолок, Маргарита осознала еще один немаловажный факт - мужчина, коим она пребывала только что, не боялся.
        - Максим, - прошептала девушка. Вот и прояснилось, откуда его спокойствие. Он не испытывает постоянного страха, и теперь в сравнении осознала насколько трусливы в массе своей люди по мелочам или действительно серьезным поводам - неважно. Важно, что она обнаружила это, а еще то, насколько труслива сама.
        Из тех раздумий ее выдернула неожиданная волна беспокойства, коснувшаяся сознания, со стороны хозяина квартиры, искренняя, ласковая с нотками заботы и превосходства. Маргарита села, обняла согнутые колени и, чуть поразмыслив, потянулась навстречу, отвечая порывом на порыв. Ощутить желание Макса, направленное на нее, было странно и восхитительно, однако еще более странно было ощущать насколько это желание возрастало, отдаваясь сладкой истомой в груди девушки. Она закрыла глаза, окунаясь в свои и его ощущения. Ковалев целовал ее - Рита была абсолютно уверена, почти физически чувствовала прикосновения его губ, нежные, мягкие, такие страстные. Она терялась в них и тонула. В какой-то момент он, кажется, попытался отстраниться, Маргарита не позволила, удерживая.