— Эй! Это мой любимый шкаф! ? возмутилась Лиз. — Не переживай, я подарю тебе новый, ? безразлично сказал Грам, надевая накидку.
Дек с трудом поднялся на ноги, левый бок пульсировал болью. Каждый вдох отзывался тупой, ноющей болью. В ноздри ударил сладковатый запах разложения, смешивающийся с запахом старого вина. Он посмотрел на Повелителя, на то, что им было. Неужели этим некогда человеком он восхищался? Почему он не замечал всего этого раньше? Мысль о том, что Лиз могла испытывать чувства к такому существу, казалась немыслимой. А от воспоминаний, как он её целовал, касался, желудок сворачивался от отвращения.
Дек снова попытался напасть, но магия его не послушалась. Она, будто трусливый пёс перед хозяином, спряталась в конуру. Ещё одна странность, о которой нужно будет подумать погодя. Обнажив меч, Дек бросился в бой. Когда до Повелителя осталось всего несколько метров, из стен появились цепи и, сомкнувшись на ногах и руках, растянули Дека посреди комнаты. Он дёрнул рукой, но попытки вырваться были безуспешны. Цепи были чёрными, липкими и будто живые, они с жадностью впивались в его плоть.
— Трус! Сразись как мужик!
— Было бы с кем сражаться, ? подошёл к нему Грам. ? У тебя есть последние слова, которые ты хочешь сказать перед смертью? — Ублюдок! Тварь! Гнилой кусок дерьма! ? смело смотря в глаза человеку, которого мгновение назад боготворил, прокричал Дек. Подумать только, ведь ещё не прошло суток, как он душил Эрин за подобные высказывания. В груди снова кольнула боль. — Оригинальностью ты не отличаешься, ? сказал Грам и с торжественным блеском в глазах положил руку ему на грудь.
Дек сжался, ощущая, как невидимые нити струятся под кожей, оплетают его, подчиняя чужой воле. Он взвыл. Кровь будто превращалась в пылающую лаву, кости выкручивало, мышцы рвались от натуги. Казалось, его выворачивают на изнанку, как какую-то одежонку. Что-то отвратительное, мерзкое внутри отзывалось Граму.
Нахмурившись, Грам сильнее надавил на грудь. По телу Дека побежала волна магии, так рванув, что из рта потекла кровь. Он покраснел, вены на шее и лбу вздулись. Глаза засветились белым, но белки застелила чернота. Дек чувствовал, как он сгорает, как что-то рвёт на части его душу. Боль в груди вспыхнула ярко, как искра в полной темноте. Её жар заставил тьму отступить. Перед взором Дека на миг появилась каменная арка, покрытая льдом. От неё тянуло холодом, однако не смертельным, а ласковым и нерушимым. Ладонь Грама, стремительно нарастая, жгла. Вскоре от места соприкосновения начал подниматься дым.
Когда жар в груди достиг своего пика, призрачная арка засияла ярче. Он потянулся к ней всем своим существом, приятное прикосновение льда окутало его, спасая от жара. С глубин, вытесняя магию Грама, поднималась другая магия, которую Дек раньше не ощущал. Это была не просто магия, а что-то большее, духовное, что-то, что могло исцелять и разрушать одновременно. Боль утихла, будто наяву Дек ощутил касание грозового ветра.
— Зараза! ? отдёрнув руку, вскрикнул Грам. Его ладонь, словно обожжённая, покрылась темными пятнами.
Грам недоуменно уставился на Дека. Повиснув на цепях, он, опустив голову, тупо смотрел, как из его рта капает кровь, перемешиваясь на полу с потом. Его трясло. Он чувствовал, как его тело, измученное и почти сломленное, по крупицам собирает силы. Отголоски пугающей мощи ещё бежали по венам. С тем как она рассеивалась, росло чувство пустоты, одиночества и боль от невидимого кинжала.
— Что случилось? Почему вы остановились? ? вскочив с кровати, спросила Лиз. ? Вы же говорили, что после её смерти сможете забрать его тело. — Я знаю, что говорил! ? крикнул Грам, сильно сжав её руку.
— Ай… Мне больно! ? захныкала она, пытаясь освободить руку. — Я нарушил твои планы?! ? спросил Дек, подняв голову, и сплюнул на его ноги. — Ах, ты мерзавец! ? Грам ударил его коленом в подбородок.
От удара голова Дека опрокинулась назад, кровь брызнула на накидку Грама. Вот только Дек, после перенесённой боли, практически не чувствовал её. Тело, разум будто онемели. Кипя от злости, Грам магией сорвал с него рубаху. Его взгляд упал на грудь, а затем метнулся к правой руке.
— Этого не может быть! Где надпись?! ? закричал он и оглянулся на Лиз. ? Ты же сказала, что он убил её! — Как вы и хотели, он убил её кинжалом.
— Как вы хотели?!… То всё была подстава?!
— Что? Неужели ты решил включить мозги?! ? спросил Грам, посмотрев на него. ? Впрочем, ты всегда был тупым. — Я не тупой! ? крикнул Дек, дёрнувшись. Он хотел встать, но ноги подвели. ? Просто доверился не тем!
— Тупой! Ты самый тупой человек на свете! Бегаешь за мной, заглядывая в рот! Каждый раз, когда я вижу тебя, едва сдерживаюсь, чтобы не разорвать твою мерзкую рожу. Ты годы не видел, как я практически перед твоим носом имел твою невесту! Слёзно благодарил за спасение жизни. Мне даже не составило труда изменить твои воспоминания! Только эта мерзкая девчонка всё портила! Но я и это поборол за несколько раз! — Что? ? выдохнул Дек, не находя слов и ничего не понимая.
— Эта чёртова ноша Верховного! Отец передал её Эмили, и я с ней расправился! Я был следующий на очереди! Следующий! Я с таким наслаждением смотрел, как вы дохнете, как собаки. Я сломал тебе шею у неё на глазах и пронзил её сердце кинжалом, которым убил вашу мать. И даже после этого я не стал Верховным! Знаешь, что самое смешное?! Перед самым отъездом я заметил, что ты жив… Представляешь, жив?! И вот я исцелил твою шею и взял к себе. Я годами выслеживал и убивал всех потомков Элиаса, дожидаясь, когда же ты унаследуешь ношу. Я изменил твои воспоминания: из убийцы стал спасителем! Воспитал так, как было нужно мне! Когда сил смотреть на тебя не хватало, выкидывал к Санку. Подавил твою магию и дал свою. Всё, что было, есть и будет у тебя ? всё это дал тебе я! На тебя даже шлюхи не смотрели. Пришлось подложить Лиз! И ты, как телёнок, тупо пошёл за ней. И тут я узнал, что все мои старания напрасны и Верховный ? Эрин!.. Эрин мать его! Все годы, которые я тебя терпел… должны были дать плоды… Всё, что от тебя требовалось ? это убить мерзкую, живучую сестру! Но ты даже с этим не справился! Видимо, тебе достались мужские причиндалы, но мозги и характер ? ей. — Я чувствовала её смерть, ? сказала Лиз, набросив халат.
— Она не могла вернуться из мёртвых! ? крикнул Грам.
— Ты заставил меня убить… ? прошептал Дек. ? Нет, она… она не могла быть моей сестрой. У меня не было сестры. — Ты мне надоел! ? сказал Грам и прикоснулся указательным пальцем к его лбу.
Сознание будто пронзил удар молнии. Согнувшись, Дек закричал. Мир вокруг рассыпался на острые осколки. Воспоминания ? настоящие, утраченные, вырванные ? нахлынули диким, неудержимым потоком. Не радостные игры с отцом, не тёплые объятия матери, не смех сестры, а ужас, боль, крики ? те, что он смутно помнил. Острым терзающим осколком была открывшаяся правда. Грам ? убийца. Грам ? лжец. Грам ? тот, кто уничтожил его семью, кто стёр его прошлое, кто годами питался его доверием и преданностью.
Однако худшей болью, от которой не хотелось жить, был удар, что Дек нанёс сам. Вчерашний день застыл в горле, как комок пепла. Грам, на пару с Лиз, манипулировал им, заставил его поднять руку на собственную сестру. Свою любимую, единственную родную душу, которую он только что обрёл вновь. «Я всегда буду рядом и никогда, никому не позволю тебя обижать». Дек задохнулся от боли, слёзы лились ручьём. Эрин… Как он мог? Как он позволил этому случиться? Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый удар сердца отдавался болью. Эрин всегда держала своё слово. Этому их учили и подавали пример родители. Когда стальная хватка приспешника Грама сомкнулась на его шее. Эрин, из плачущего ребёнка, превратилась в дикого зверя. Дэвид не понял, как она вырвалась из рук взрослого мужика, но в следующий миг его душитель, схватившись за лицо, кричал от боли. Филип, так его звали, до конца своих дней ходил с глубокими царапинами на лице и слепым глазом.
Муки Дека не приносили желанного удовольствия Граму. Он желал его убить, но не мог. Пока не мог. Грам небрежно махнул рукой. В полу появилась дыра, и Дек провалился в неё. Проскользив по туннелю, он, упав на сырой пол, вывихнул плечо. Откуда-то прилетел сатурус, закрывшись на его шее. Руки с ногами сковали кандалы. Скрутившись на полу, Дек продолжал кричать и рыдать, видя и чувствуя смерть близких.
— Почему вы не забрали его тело? ? спросила Лиз, нежно обняв Повелителя со спины. — Потому что связь между ними стала крепче! ? оттолкнув её, прокричал Грам. ? Она должна была разрушиться после смерти девки! — Есть и хорошие новости. Наш приспешник принёс медальон.
— И ты молчала?! ? гаркнул он, врезав ей пощёчину, от которой она упала. ? Где он?! — Ждёт у двери в тронный зал.
Вылетев из комнаты, Грам кратчайшим путём поспешил туда. Под дверями сидел мужчина, и как только он заметил его приближение, вскочил на ноги.
— Повелитель, ? склонился он. — Ты принёс медальон?! ? грубо спросил Грам. — Да, Повелитель, ? с готовностью протянул он свёрток ткани.
Схватив ткань дрожащей рукой, Грам нетерпеливо развернул её. Он уже видел блеск тёмного серебра с изображением горы Невесты и водопадом. Эмили, как могла, молчала о его местонахождении до последнего. Напрасно терпела муки, учитывая, что её слабость была очевидна любому. Грам в лихорадке предвкушения триумфа пролил её кровь, обрекая себя на вечные муки, ощущая боль её смерти. И только подумать, добытый один из двух медальонов стащил с его трупа кто-то из солдат, когда люди его убили. Но спустя столько лет он снова у него. Вместо радости, Грама охватил ступор. Не веря, он провёл пальцем по круглому медальону с какими-то глупыми защитными рунами.
— Ты издеваешься?! ? раздавив медальон в прах, прокричал он. — Нет, Повелитель, я бы не посмел, ? поспешно сказал мужчина. ? Этот медальон защищали рыцари. — Идиот!
— Прошу прощения, господин! ? упал он на колени. ? Я больше не подведу вас! — Конечно! ? сказал Грам, и как только он отошёл, чтобы не испачкаться, кожа мужчины начала отрываться от тела.
Он кричал, визжал от боли, молил и умолял о пощаде. Грам же, оставив двери открытыми, чтобы видеть страдания, сел на трон, наслаждаясь криками. Хоть что-то должно было быть хорошим в этом вечере. Он лишь второй раз возвращался благодаря филактерию, но каждый раз это было отборно неприятно. Грам хотел утешиться воскрешением, опять с разлагающимся телом в объятиях Лиз. Он научился довольствоваться её удовольствием, терпеливо ожидая момента, когда потребует расплатиться за всё. Вот только и этой мелочи ему помешал Дек. Вспомнив об этом, раздражение, чуть утихшее от стенаний умирающего, вернулось.
Грам вновь посмотрел на корчившегося в агонии человека. Его стоны и крики хоть и служили кратковременным утешением, теперь казались лишь отдалённым эхом истинной муки, которую ему готовило это проклятое бессмертие. Он вспомнил, как впервые вернулся. Воскрешение было кошмаром, вывернутым наизнанку. Не было мягкого пробуждения, лишь резкий рывок из небытия, словно насильно выдернутого из объятий забвения. Его собственное тело казалось чужим. Оно пульсировало отвратительной жизнью, полной запаха тлена и медленного разложения. Каждый вдох был борьбой, каждое движение ? пыткой, потому что тело, когда-то верное, теперь стало предателем, медленно распадаясь под действием проклятия, что он сам на себя навлёк.
Первый взгляд в зеркало тогда был сокрушительным. Вместо привычного лица он увидел бледную, иссохшую оболочку, с ввалившимися щеками и пустыми, запавшими глазами, в которых ещё плескался остаток ужаса. Кожа, когда-то живая и тёплая, теперь была холодной и тонкой, словно пергамент, под которым проступали синюшные вены. Он был жив, но это была жизнь, лишённая всего, что делало её ценной: радости, тепла, покоя. Прошли годы, он свыкся с тем, как движется его тело, но в зеркало всё так же не может смотреть. Грам не помнил, как заключал сделку со смертью, не знал, что входило в условия. Он знал, чувствовал только одно: плата будет высокой.
Столько времени и сил он потратил на этого щенка и воплощение в жизнь плана. Он всё предусмотрел! И почему же всё превратилось в прах?! Если верить словам Лиз, то глупый Дек сделал всё как надо. Но как так вышло, что Эрин жива?! Или он снова ошибся?! Вот только этого попросту не может быть. Грам убил всех, в ком текла хоть капля крови Элиаса. Даже тех, кто ошибочно считался внебрачным отпрыском. Остались только четверо. Он, его сын, Дек… и Эрин. И раз он не получил ношу и Дек тоже, а Эрин не могла вернуться к жизни. Неужели его сын унаследовал ношу клятвы? Грам не мог упустить какого-то ублюдка. Он больше не совершал ошибок, что совершил при убийстве Эрин. Их тела он сжигал дотла.
Эрин была на удивление живучей. После стольких недель действий, подталкиваемых рыцарей убить её. После всех ловушек и натравливания существ, она дошла невредимой. Дек её привёз, значит, Грам разрушил связь между ними. Они не узнали друг друга. Тогда почему их связь сейчас стала сильнее?! Возможно, он ошибся, полагая, что смерть одного из них ослабит второго. Сейчас он должен был танцевать на её трупе в теле Дека. А вместо этого Грам сидел на троне, любуясь смертью ничтожного человечка.
«Моя гнусная племянница мертва, а её братец в темнице», ? подумал Грам, сжав подлокотник.
Выходит, его сын… Грам скрипнул зубами. Сын. А вот тут его просчёт. Он узнал, что Эрин жива только семь лет назад. За это время она могла родить. Даже посланное им проклятие оборотня не погубило её. Значит, нужно опять искать какого-нибудь сопливого крысёныша. Господи, зачем Эмили только породила этих полукровок. Теперь он должен десятилетия вытирать мир от её дерьма. Времени у него было достаточно, и он добьется желаемого. Грам протянул перед собой руки. Из воздуха прямо в них появилась увесистая книга, обмотанная цепями.
— Я открою тебя, и вся власть будет моей.
Долгое время Дек кричал, корчился от боли, обливаясь слезами. Воспоминания о несчастливом, с его точки зрения, детстве рвали его сердце. А осознание, что его сестра была так близко, а он этого не понял и, в придачу, стал её убийцей, разрывало душу. Когда сил даже на крики и слёзы не осталось, он просто лежал, смотря в окружающую его темноту.
Как он мог быть таким слепым?! Как мог забыть?! Эрин говорила, что Грам убил её семью, а он продолжал его защищать! Защищать жестокого убийцу! Почему он не понял, кто она? Он же чувствовал эту связь… эту тягу. Но даже не стал задумываться над ней. Для Эрин он мёртв. Дек убил свою сестрёнку. Лучик надежды согрел его сердце. Но ведь чувствовал, что она жива. Может, он промахнулся и не попал в сердце? Может, тот парень спас её? Может, она сейчас где-то лечится? Горькая реальность пустила в ход зубы. Дек никогда не промахивался. Он так жаждал добиться похвалы Повелителя, что днями напролёт тренировался, оттачивая мастерство. Сжав кулаки, Дек приподнял голову. Ему нужно выбраться отсюда! Он должен найти Рин и убить Грама!
На ощупь найдя стену, Дек подобрал подходящее место и с силой ударился об неё плечом. По темнице разнёсся хруст, а следом ? сдавленный стон. Немного посидев, Дек встал и, одной рукой опираясь на стену, медленно пошёл вдоль неё, ногой осторожно прощупывая путь впереди.
Дек с трудом поднялся на ноги, левый бок пульсировал болью. Каждый вдох отзывался тупой, ноющей болью. В ноздри ударил сладковатый запах разложения, смешивающийся с запахом старого вина. Он посмотрел на Повелителя, на то, что им было. Неужели этим некогда человеком он восхищался? Почему он не замечал всего этого раньше? Мысль о том, что Лиз могла испытывать чувства к такому существу, казалась немыслимой. А от воспоминаний, как он её целовал, касался, желудок сворачивался от отвращения.
Дек снова попытался напасть, но магия его не послушалась. Она, будто трусливый пёс перед хозяином, спряталась в конуру. Ещё одна странность, о которой нужно будет подумать погодя. Обнажив меч, Дек бросился в бой. Когда до Повелителя осталось всего несколько метров, из стен появились цепи и, сомкнувшись на ногах и руках, растянули Дека посреди комнаты. Он дёрнул рукой, но попытки вырваться были безуспешны. Цепи были чёрными, липкими и будто живые, они с жадностью впивались в его плоть.
— Трус! Сразись как мужик!
— Было бы с кем сражаться, ? подошёл к нему Грам. ? У тебя есть последние слова, которые ты хочешь сказать перед смертью? — Ублюдок! Тварь! Гнилой кусок дерьма! ? смело смотря в глаза человеку, которого мгновение назад боготворил, прокричал Дек. Подумать только, ведь ещё не прошло суток, как он душил Эрин за подобные высказывания. В груди снова кольнула боль. — Оригинальностью ты не отличаешься, ? сказал Грам и с торжественным блеском в глазах положил руку ему на грудь.
Дек сжался, ощущая, как невидимые нити струятся под кожей, оплетают его, подчиняя чужой воле. Он взвыл. Кровь будто превращалась в пылающую лаву, кости выкручивало, мышцы рвались от натуги. Казалось, его выворачивают на изнанку, как какую-то одежонку. Что-то отвратительное, мерзкое внутри отзывалось Граму.
Нахмурившись, Грам сильнее надавил на грудь. По телу Дека побежала волна магии, так рванув, что из рта потекла кровь. Он покраснел, вены на шее и лбу вздулись. Глаза засветились белым, но белки застелила чернота. Дек чувствовал, как он сгорает, как что-то рвёт на части его душу. Боль в груди вспыхнула ярко, как искра в полной темноте. Её жар заставил тьму отступить. Перед взором Дека на миг появилась каменная арка, покрытая льдом. От неё тянуло холодом, однако не смертельным, а ласковым и нерушимым. Ладонь Грама, стремительно нарастая, жгла. Вскоре от места соприкосновения начал подниматься дым.
Когда жар в груди достиг своего пика, призрачная арка засияла ярче. Он потянулся к ней всем своим существом, приятное прикосновение льда окутало его, спасая от жара. С глубин, вытесняя магию Грама, поднималась другая магия, которую Дек раньше не ощущал. Это была не просто магия, а что-то большее, духовное, что-то, что могло исцелять и разрушать одновременно. Боль утихла, будто наяву Дек ощутил касание грозового ветра.
— Зараза! ? отдёрнув руку, вскрикнул Грам. Его ладонь, словно обожжённая, покрылась темными пятнами.
Грам недоуменно уставился на Дека. Повиснув на цепях, он, опустив голову, тупо смотрел, как из его рта капает кровь, перемешиваясь на полу с потом. Его трясло. Он чувствовал, как его тело, измученное и почти сломленное, по крупицам собирает силы. Отголоски пугающей мощи ещё бежали по венам. С тем как она рассеивалась, росло чувство пустоты, одиночества и боль от невидимого кинжала.
— Что случилось? Почему вы остановились? ? вскочив с кровати, спросила Лиз. ? Вы же говорили, что после её смерти сможете забрать его тело. — Я знаю, что говорил! ? крикнул Грам, сильно сжав её руку.
— Ай… Мне больно! ? захныкала она, пытаясь освободить руку. — Я нарушил твои планы?! ? спросил Дек, подняв голову, и сплюнул на его ноги. — Ах, ты мерзавец! ? Грам ударил его коленом в подбородок.
От удара голова Дека опрокинулась назад, кровь брызнула на накидку Грама. Вот только Дек, после перенесённой боли, практически не чувствовал её. Тело, разум будто онемели. Кипя от злости, Грам магией сорвал с него рубаху. Его взгляд упал на грудь, а затем метнулся к правой руке.
— Этого не может быть! Где надпись?! ? закричал он и оглянулся на Лиз. ? Ты же сказала, что он убил её! — Как вы и хотели, он убил её кинжалом.
— Как вы хотели?!… То всё была подстава?!
— Что? Неужели ты решил включить мозги?! ? спросил Грам, посмотрев на него. ? Впрочем, ты всегда был тупым. — Я не тупой! ? крикнул Дек, дёрнувшись. Он хотел встать, но ноги подвели. ? Просто доверился не тем!
— Тупой! Ты самый тупой человек на свете! Бегаешь за мной, заглядывая в рот! Каждый раз, когда я вижу тебя, едва сдерживаюсь, чтобы не разорвать твою мерзкую рожу. Ты годы не видел, как я практически перед твоим носом имел твою невесту! Слёзно благодарил за спасение жизни. Мне даже не составило труда изменить твои воспоминания! Только эта мерзкая девчонка всё портила! Но я и это поборол за несколько раз! — Что? ? выдохнул Дек, не находя слов и ничего не понимая.
— Эта чёртова ноша Верховного! Отец передал её Эмили, и я с ней расправился! Я был следующий на очереди! Следующий! Я с таким наслаждением смотрел, как вы дохнете, как собаки. Я сломал тебе шею у неё на глазах и пронзил её сердце кинжалом, которым убил вашу мать. И даже после этого я не стал Верховным! Знаешь, что самое смешное?! Перед самым отъездом я заметил, что ты жив… Представляешь, жив?! И вот я исцелил твою шею и взял к себе. Я годами выслеживал и убивал всех потомков Элиаса, дожидаясь, когда же ты унаследуешь ношу. Я изменил твои воспоминания: из убийцы стал спасителем! Воспитал так, как было нужно мне! Когда сил смотреть на тебя не хватало, выкидывал к Санку. Подавил твою магию и дал свою. Всё, что было, есть и будет у тебя ? всё это дал тебе я! На тебя даже шлюхи не смотрели. Пришлось подложить Лиз! И ты, как телёнок, тупо пошёл за ней. И тут я узнал, что все мои старания напрасны и Верховный ? Эрин!.. Эрин мать его! Все годы, которые я тебя терпел… должны были дать плоды… Всё, что от тебя требовалось ? это убить мерзкую, живучую сестру! Но ты даже с этим не справился! Видимо, тебе достались мужские причиндалы, но мозги и характер ? ей. — Я чувствовала её смерть, ? сказала Лиз, набросив халат.
— Она не могла вернуться из мёртвых! ? крикнул Грам.
— Ты заставил меня убить… ? прошептал Дек. ? Нет, она… она не могла быть моей сестрой. У меня не было сестры. — Ты мне надоел! ? сказал Грам и прикоснулся указательным пальцем к его лбу.
Сознание будто пронзил удар молнии. Согнувшись, Дек закричал. Мир вокруг рассыпался на острые осколки. Воспоминания ? настоящие, утраченные, вырванные ? нахлынули диким, неудержимым потоком. Не радостные игры с отцом, не тёплые объятия матери, не смех сестры, а ужас, боль, крики ? те, что он смутно помнил. Острым терзающим осколком была открывшаяся правда. Грам ? убийца. Грам ? лжец. Грам ? тот, кто уничтожил его семью, кто стёр его прошлое, кто годами питался его доверием и преданностью.
Однако худшей болью, от которой не хотелось жить, был удар, что Дек нанёс сам. Вчерашний день застыл в горле, как комок пепла. Грам, на пару с Лиз, манипулировал им, заставил его поднять руку на собственную сестру. Свою любимую, единственную родную душу, которую он только что обрёл вновь. «Я всегда буду рядом и никогда, никому не позволю тебя обижать». Дек задохнулся от боли, слёзы лились ручьём. Эрин… Как он мог? Как он позволил этому случиться? Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый удар сердца отдавался болью. Эрин всегда держала своё слово. Этому их учили и подавали пример родители. Когда стальная хватка приспешника Грама сомкнулась на его шее. Эрин, из плачущего ребёнка, превратилась в дикого зверя. Дэвид не понял, как она вырвалась из рук взрослого мужика, но в следующий миг его душитель, схватившись за лицо, кричал от боли. Филип, так его звали, до конца своих дней ходил с глубокими царапинами на лице и слепым глазом.
Муки Дека не приносили желанного удовольствия Граму. Он желал его убить, но не мог. Пока не мог. Грам небрежно махнул рукой. В полу появилась дыра, и Дек провалился в неё. Проскользив по туннелю, он, упав на сырой пол, вывихнул плечо. Откуда-то прилетел сатурус, закрывшись на его шее. Руки с ногами сковали кандалы. Скрутившись на полу, Дек продолжал кричать и рыдать, видя и чувствуя смерть близких.
— Почему вы не забрали его тело? ? спросила Лиз, нежно обняв Повелителя со спины. — Потому что связь между ними стала крепче! ? оттолкнув её, прокричал Грам. ? Она должна была разрушиться после смерти девки! — Есть и хорошие новости. Наш приспешник принёс медальон.
— И ты молчала?! ? гаркнул он, врезав ей пощёчину, от которой она упала. ? Где он?! — Ждёт у двери в тронный зал.
Вылетев из комнаты, Грам кратчайшим путём поспешил туда. Под дверями сидел мужчина, и как только он заметил его приближение, вскочил на ноги.
— Повелитель, ? склонился он. — Ты принёс медальон?! ? грубо спросил Грам. — Да, Повелитель, ? с готовностью протянул он свёрток ткани.
Схватив ткань дрожащей рукой, Грам нетерпеливо развернул её. Он уже видел блеск тёмного серебра с изображением горы Невесты и водопадом. Эмили, как могла, молчала о его местонахождении до последнего. Напрасно терпела муки, учитывая, что её слабость была очевидна любому. Грам в лихорадке предвкушения триумфа пролил её кровь, обрекая себя на вечные муки, ощущая боль её смерти. И только подумать, добытый один из двух медальонов стащил с его трупа кто-то из солдат, когда люди его убили. Но спустя столько лет он снова у него. Вместо радости, Грама охватил ступор. Не веря, он провёл пальцем по круглому медальону с какими-то глупыми защитными рунами.
— Ты издеваешься?! ? раздавив медальон в прах, прокричал он. — Нет, Повелитель, я бы не посмел, ? поспешно сказал мужчина. ? Этот медальон защищали рыцари. — Идиот!
— Прошу прощения, господин! ? упал он на колени. ? Я больше не подведу вас! — Конечно! ? сказал Грам, и как только он отошёл, чтобы не испачкаться, кожа мужчины начала отрываться от тела.
Он кричал, визжал от боли, молил и умолял о пощаде. Грам же, оставив двери открытыми, чтобы видеть страдания, сел на трон, наслаждаясь криками. Хоть что-то должно было быть хорошим в этом вечере. Он лишь второй раз возвращался благодаря филактерию, но каждый раз это было отборно неприятно. Грам хотел утешиться воскрешением, опять с разлагающимся телом в объятиях Лиз. Он научился довольствоваться её удовольствием, терпеливо ожидая момента, когда потребует расплатиться за всё. Вот только и этой мелочи ему помешал Дек. Вспомнив об этом, раздражение, чуть утихшее от стенаний умирающего, вернулось.
Грам вновь посмотрел на корчившегося в агонии человека. Его стоны и крики хоть и служили кратковременным утешением, теперь казались лишь отдалённым эхом истинной муки, которую ему готовило это проклятое бессмертие. Он вспомнил, как впервые вернулся. Воскрешение было кошмаром, вывернутым наизнанку. Не было мягкого пробуждения, лишь резкий рывок из небытия, словно насильно выдернутого из объятий забвения. Его собственное тело казалось чужим. Оно пульсировало отвратительной жизнью, полной запаха тлена и медленного разложения. Каждый вдох был борьбой, каждое движение ? пыткой, потому что тело, когда-то верное, теперь стало предателем, медленно распадаясь под действием проклятия, что он сам на себя навлёк.
Первый взгляд в зеркало тогда был сокрушительным. Вместо привычного лица он увидел бледную, иссохшую оболочку, с ввалившимися щеками и пустыми, запавшими глазами, в которых ещё плескался остаток ужаса. Кожа, когда-то живая и тёплая, теперь была холодной и тонкой, словно пергамент, под которым проступали синюшные вены. Он был жив, но это была жизнь, лишённая всего, что делало её ценной: радости, тепла, покоя. Прошли годы, он свыкся с тем, как движется его тело, но в зеркало всё так же не может смотреть. Грам не помнил, как заключал сделку со смертью, не знал, что входило в условия. Он знал, чувствовал только одно: плата будет высокой.
Столько времени и сил он потратил на этого щенка и воплощение в жизнь плана. Он всё предусмотрел! И почему же всё превратилось в прах?! Если верить словам Лиз, то глупый Дек сделал всё как надо. Но как так вышло, что Эрин жива?! Или он снова ошибся?! Вот только этого попросту не может быть. Грам убил всех, в ком текла хоть капля крови Элиаса. Даже тех, кто ошибочно считался внебрачным отпрыском. Остались только четверо. Он, его сын, Дек… и Эрин. И раз он не получил ношу и Дек тоже, а Эрин не могла вернуться к жизни. Неужели его сын унаследовал ношу клятвы? Грам не мог упустить какого-то ублюдка. Он больше не совершал ошибок, что совершил при убийстве Эрин. Их тела он сжигал дотла.
Эрин была на удивление живучей. После стольких недель действий, подталкиваемых рыцарей убить её. После всех ловушек и натравливания существ, она дошла невредимой. Дек её привёз, значит, Грам разрушил связь между ними. Они не узнали друг друга. Тогда почему их связь сейчас стала сильнее?! Возможно, он ошибся, полагая, что смерть одного из них ослабит второго. Сейчас он должен был танцевать на её трупе в теле Дека. А вместо этого Грам сидел на троне, любуясь смертью ничтожного человечка.
«Моя гнусная племянница мертва, а её братец в темнице», ? подумал Грам, сжав подлокотник.
Выходит, его сын… Грам скрипнул зубами. Сын. А вот тут его просчёт. Он узнал, что Эрин жива только семь лет назад. За это время она могла родить. Даже посланное им проклятие оборотня не погубило её. Значит, нужно опять искать какого-нибудь сопливого крысёныша. Господи, зачем Эмили только породила этих полукровок. Теперь он должен десятилетия вытирать мир от её дерьма. Времени у него было достаточно, и он добьется желаемого. Грам протянул перед собой руки. Из воздуха прямо в них появилась увесистая книга, обмотанная цепями.
— Я открою тебя, и вся власть будет моей.
***
Долгое время Дек кричал, корчился от боли, обливаясь слезами. Воспоминания о несчастливом, с его точки зрения, детстве рвали его сердце. А осознание, что его сестра была так близко, а он этого не понял и, в придачу, стал её убийцей, разрывало душу. Когда сил даже на крики и слёзы не осталось, он просто лежал, смотря в окружающую его темноту.
Как он мог быть таким слепым?! Как мог забыть?! Эрин говорила, что Грам убил её семью, а он продолжал его защищать! Защищать жестокого убийцу! Почему он не понял, кто она? Он же чувствовал эту связь… эту тягу. Но даже не стал задумываться над ней. Для Эрин он мёртв. Дек убил свою сестрёнку. Лучик надежды согрел его сердце. Но ведь чувствовал, что она жива. Может, он промахнулся и не попал в сердце? Может, тот парень спас её? Может, она сейчас где-то лечится? Горькая реальность пустила в ход зубы. Дек никогда не промахивался. Он так жаждал добиться похвалы Повелителя, что днями напролёт тренировался, оттачивая мастерство. Сжав кулаки, Дек приподнял голову. Ему нужно выбраться отсюда! Он должен найти Рин и убить Грама!
На ощупь найдя стену, Дек подобрал подходящее место и с силой ударился об неё плечом. По темнице разнёсся хруст, а следом ? сдавленный стон. Немного посидев, Дек встал и, одной рукой опираясь на стену, медленно пошёл вдоль неё, ногой осторожно прощупывая путь впереди.
