***НАСТЯ О. ЗОВ***
АННОТАЦИЯ
Сделав шаг в неизвестность, она оказалась на планете, где ненавидят существ с примесью сверхъестественной крови. Доверившись симпатичному дракону, добавила ко всем своим бедам еще и личные переживания. А ведь ей просто нужно было найти несостоявшегося жениха, возвратив долг юности. Но когда ты являешься дочерью сирены, помолвленной на крови, даже самые благородные поступки могут повлечь за собой непредсказуемые последствия. Решит ли все проблемы единственная песня, ради которой она была рождена?
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: некоторые астрономические понятия соответствуют действительности (в созвездии Дракона, например, действительно располагаются три галактики), некоторые являются предметом вымысла. Проверять подлинность предоставляемых сведений, с вашего позволения, автор предоставляет кропотливому читателю. А у нас роман о любви.
ПРОЛОГ
Никто доподлинно не знает, как образовалась необъятная Вселенная, населенная бесчисленным количеством рас. Но однажды в темном пространстве космоса вдруг зажглись миллиарды звезд, а на них, в свою очередь, стали обитать существа, похожие внешне и, тем не менее, совершенно разные внутри. Подобно сияющему хвосту пролетающей кометы, в созвездии Дракона появились три галактики, населенные мудрыми и справедливыми обитателями: звезда Этамин стала прибежищем для наиболее сильных представителей расы – призрачных драконов, Тубан объединил под своим крылом подземных, «плясун» Арракис – огненных, и самых способных к дипломатии, драконов. Вместе они олицетворяли расу разума, знаний и инициаторов перемен. Именно с их созвездия во Вселенную и пришло процветание.
В противовес рассудочным и продуманным представителям триединого созвездия судьба поставила свободолюбивые Магеллановы Облака. Их жители – крылатые и морские сирены – нравом отличались строптивым, заносчивым и руководствовались лишь собственной выгодой и комфортом. Чужаков не любили, сами же охотно путешествовали, насколько позволяли технологии (приобретенные благодаря драконам). Вызвано это было необходимостью рождения потомства, поскольку сирены, в большинстве своем, приносили свету одних только девочек. В награду за то, что чужое семя прорастало в них, сирены пели песни. Из всех созданий Вселенной они обладали наиболее древней и загадочной магией, не поддающейся никому другому, и песни сирен – добрые, ласковые, а порой и режущие лучше всякого клинка – могли приносить как умиротворение, так и служить причиной для начала кровопролитной войны. Женщины эти славу заслужили дурную, поскольку не всякий брошенный ими мужчина был готов навсегда расстаться с потомством. Но сирены уходили, слетались обратно на Облака, и границу закрывали тотчас же, как оказывались в родных владениях. К помощи их прибегали лишь в самых крайних случаях, поскольку обладали они странным свойством: один раз за всю жизнь слышали зов, на который не могли не откликнуться, и бороздили звездные просторы до тех пор, пока не находили мужчину, ставшего причиной беспокойства. Мудрая Вселенная сама подсказывала самодостаточным путешественницам, где стоит искать мир и покой, с кем нужно остаться, чтобы обрести счастье, но…сирены были верны своей Родине. Сирены были непреклонны.
Третьей, наряду с драконами и сиренами, наиболее древней и по праву считающейся высшей расой стали горгулы – двуипостасные сущности, могущие принимать форму камня в те минуты, когда угрожала опасность. Это свойство горгульей природы нашло применение в диалоге с подземными: боевая ипостась горгулов, имевшая, помимо всего прочего, еще и плотные крылья, обладала повышенной выносливостью и недюжинной силой. Признанные строители Вселенной – подземные драконы – по достоинству оценили это качество, положив начало долгосрочному и плодотворному сотрудничеству. А еще горгулы по праву считались связующей нитью Вселенной: добываемое в недрах планет, обращающихся вокруг центров галактик, принадлежащих созвездию Льва, топливо применялось для быстрой транспортировки пассажиров и грузов на большие расстояния.
Три расы – драконы, сирены и горгулы – были названы высшими, поскольку могли использовать энергию ядра планет своих звездных систем, так называемых Источников, имеющую выход на поверхность в виде плазменных столбов, уходящих под небосвод. Наследниками высших по праву считались те, кто мог подчинить себе энергию Источника. Ни одна из появившихся после рас – людей и метаморфов – таким свойством не обладала. И если первые, считающиеся наиболее слабой и беззащитной частью Вселенной, стали бороться с этим путем построения лучшего космического флота, то вторые со своим положением смиряться не собирались.
Кто из оборотней первым объявил драконам войну, осталось под завесой тайны. Возможно, этого факта в истории не существовало, поскольку древнейших высших начали уничтожать преимущественно поодиночке, а миролюбивые драконы просто не могли поднять руку на младших братьев. Были, конечно, и кровопролитные столкновения, но оборотни всегда брали количеством: они не были стеснены рамками какой–либо галактики, они обладали свойством путешествовать любыми видами телепортов, гостеприимно предлагаемых драконами, они не обладали принципами невмешательства. Ближайших помощников – горгулов – изолировали тогда, когда уничтожили одного из династии правителей. Сирены к бедам драконов остались равнодушны, поскольку пытались отстоять независимость своей родины. И свободолюбивым женщинам, в отличие от мудрых крылатых, это удалось. Но с тех пор они стали изгоями Вселенной. Их ненавидели, имя их считалось синонимом предательства и вероломства. Сирены оказались вне закона.
Возможно, так продолжалось бы и по сей день. Но судьба распорядилась иначе, и однажды два представителя планет с системы Лигейи, ближе всего в Млечном пути находящейся к Дракону, провели между своими детьми обряд кровной помолвки. Ничего серьезного – простое дипломатическое соглашение: смешали в чаше кровь наследников, пожали друг другу руки и разошлись управлять своими планетами дальше. Только короткая встреча положила начало одной из основательных перемен в отношениях между расами, устроила перелом в продолжительной холодной войне. С нее и начинается эта история.
ЧАСТЬ 1. ПРИЙТИ НА ЗОВ
ГЛАВА 1. ТЫ СНИШЬСЯ МНЕ
– Я не могу уснуть.
Наш семейный врач и по совместительству светило местной медицины – а именно планеты Орфей системы Лигейи в самом хвосте рукава Стрельца галактики Млечный Путь – посмотрел на меня с интересом. Наверное, удивился. По крайней мере, я так подумала поначалу. Еще бы, дочка президента всегда отличалась прекрасным здоровьем. Арина Одиссис не простывала, не ломала руки и ноги, никогда не срывала голос – и вдруг перестала нормально спать? Я бы тоже заинтересовалась.
– Не подумайте ничего плохого, – тут же поспешила объяснить происходящие со мной вещи подробнее. – В сон я проваливаюсь, а потом начинается оно…
– Что – оно? – Густав наконец–то подал голос.
– Я слышу голос. Он зовет меня… – по залегшей между бровей складке поняла: мужчина крепко задумался. С Густавом это происходило всегда: обычно он был молчалив и улыбчив, когда заходил к нам на чаепития и проверял состояние здоровья папы – как–никак, а президент нуждался в тщательном уходе – но когда начинался действительно важный мыслительный процесс, он медленно уходил себя, прерываясь на короткие вылазки на поверхность сознания с целью задать несколько наводящих вопросов. И снова исчезал. Сейчас, как оказалось, был немного другой случай.
– Что он говорит? – словно так и должно быть, призвал меня к ответу терапевт.
– Я не помню, – я честно пожала плечами. – Но после каждого такого сеанса чувствую себя так, словно целую ночь только тем и занималась, что тренировалась в спортзале.
Густав как–то подозрительно сощурился:
– Как давно это началось?
– Около месяца назад.
Врач испустил тяжелый вздох и выдал очень подходящее моменту ругательство:
– Черт! Я надеялся, что этого все же не произойдет…
С этими словами, несмотря на некоторую грузность фигуры и приличный животик, он на удивление легко поднялся из кресла в гостиной, где мы устроились для приватного разговора, и решительно встал рядом с моим:
– Пойдем, Арина. Пришла пора поговорить с папой…
Не совсем понимая, о чем именно пойдет речь, я, тем не менее, поднялась следом и конечно пошла за Густавом.
Выходной отец нашего дружного (и совсем не из–за политического имиджа, а ввиду крепкого фундамента, заложенного при первой же встрече) и благородного семейства обычно проводил в кабинете. Нет, не за деловыми переговорами – этому уделялись будние дни, ну и папа, пусть и скрывал, но откровенно побаивался грозного маминого напоминания о том, что дом не есть место для политики. Эрик Одиссис просматривал новости, делился с друзьями впечатлениями ну и, конечно, посвящал время семье, то есть нам с мамой. Такие минуты Терриния – или Терри, как, подобно далекой сестре с Магеллановых Облаков, любил уменьшать мамино имя папа – Брок–Одиссис любила больше всего. Она частенько повторяла, что ценить стоит те мгновения, которые мы проводим с самыми близкими. Конечно, никого роднее нас с папой для нее не было. Тетя Эдна периодически с ней связывалась, но некоторая отстраненность систем Магеллана от общего стремления быть друг к другу ближе делала разговоры с сестрой быстрыми и скомканными. Мама скучала – я это видела, но при нынешней ситуации и руководстве Облаков вряд ли можно было как–то ситуацию исправить. Вот и приходился избыток маминой любви, предназначенный для далекой родной крови, на нас с папой. Больше детей у родителей не случилось, но это они объясняли достаточно просто: им хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, что я стану единственным светом до конца их жизни. Нет, знала я и нормальную причину своего вынужденного одинокого существования, но… на Млечном Пути о таких вещах говорить было не принято. Во избежание. Да…
Кабинет находился рядом с гостиной, так что в вотчину папы мы пришли достаточно быстро. Насыщенно–каштановая шевелюра с упругими кольцами волос, которую он старался стричь максимально коротко, чтобы можно было выглядеть презентабельно, и удивительно–загорелая кожа выдавали в нем коренного жителя планеты Орфей. Все правильно, мы находились на таком расстоянии от Лигейи, что уровень излучения всех поголовно жителей наделял насыщенным цветом кожи. То ли дело соседний Рокис – он и дальше, и прохладнее на нем. А мы – жители горячей планеты, как прозвали нас ближайшие в масштабах небесных тел собеседники. Хотя мама у меня бледна и темноволоса. Но она ведь и не отсюда родом…впрочем, внешностью я все равно пошла в папу. Я – длинноволосый и выросший кудрявый барашек, как до сих пор порой называет меня отец. Я не против. В семье иногда не грех и подурачиться.
Папа оторвал глаза от бумаг, стоило Густаву открыть дверь внутрь.
– Что–то случилось? – с улыбкой спросил мой почти венценосный родитель и правитель всея Орфея. На включенном в режим конференц–связи мини–видеофоне, лежащем рядом на столе, я успела заметить лицо министра внутренних дел, Маркуса Вери, но решила папу не сдавать, тем более что мама сейчас занималась с розами в саду и отвлекать ее было нежелательно.
Пришлось повторно пересказывать то, что уже услышал Густав, папе и Маркусу. Я–то, конечно, особой значимости в своей проблеме не видела, но раз попросили…отец все сильнее хмурился с каждым моим словом, а Маркус от нетерпения, кажется, только что не подпрыгивал и все время норовил напомнить о чем–то папе словами «Эрик, мы не можем такого шанса упустить!» Когда мой рассказ подошел к концу, папа поднял на меня взгляд и без подготовки спросил:
– Милая, ты же помнишь Дориана?
От неожиданности вопроса я даже дернулась:
– Дориана? Дориана Детри?
– Именно его, девочка моя, – утвердительно кивнул отец, а мне пришлось окунуться в невеселые воспоминания.
С сыном президента планеты Рокис судьба когда–то попыталась связать нас не самым обычным образом. Случилось это двадцать шесть лет назад. Дело в том, что оккупированные оборотнями – преимущественно львами и тиграми – звезды Дракона в один далеко не счастливый для Млечного Пути момент внезапно решили нанести визит вежливости. С языка метаморфов это можно было перевести примерно следующим образом: слабые люди, готовьтесь, мы идем к вам с войной. Оборотни – точнее, радикально настроенные по отношению к другим расам оборотни – учли всё. Кроме одной детали. Люди были прекрасно осведомлены о том, что не обладают ни способностью подключаться к Источнику своей планеты, ни возможностью использовать дополнительные силы организма, в отличие от двуликих. И пусть человечество в сравнении с метаморфами явно проигрывало в количестве, оно призвало на свою защиту новейшие достижения техники. Там, где оборотни свободно использовали телепорты, люди оборудовали оборонительные пункты, отбиваясь новейшим оружием. Там, где враги шли с большой космической флотилией, любезно позаимствованной у вымерших (благодаря тем же любезным метаморфам) драконов, люди выставляли свои корабли. И бились до последней капли крови. Столкновения с лже–правителями Дракона около тридцати лет назад закончились тем, что оборотням указали на их законное – по крайней мере, они так полагали – место и настоятельно рекомендовали больше на Млечном Пути не появляться. В довершение всего в одной из приграничных систем Милки–Уэя было решено подписать мирный договор между сторонами. Вот с того времени и началась наша с Дорианом история…
На переговоры отец прибыл вместе с Патриком Детри – отцом Дора. Как представители одного из пограничных рукавов галактики, они были избраны федерацией Млечного Пути на роли парламентеров. И все вроде бы шло хорошо, вот только кто–то из реакционеров с позорным бегством оборотней явно не был согласен. Отца отравили. Не окажись рядом Патрика, мать осталась бы вдовой, а я…на тот момент отец о моем существовании еще не знал, но мечтал расплатиться с Детри–старшим за свое спасение каким–нибудь глобальным образом. Вернувшись на Орфей и заведя приятельские отношения с президентом соседней планеты, отец вскоре был обрадован новостью о том, что…собственно, станет родителем. В то, что у четы Детри есть отпрыск мужского пола, мои предки были посвящены. В том, что у самих на свет появится девочка, не сомневались ни минуты. Почему? Собственно, потому же, почему и о внешности мамы у нас не принято разговаривать за семейными обедами. Но пол будущего первенца не обсуждался. Не было смысла.
Отец на радостях связался с Патриком. Как на подобную авантюру согласился Детри, для меня до сих пор остается неизвестным, но… Спустя год, когда я только–только встала на ножки, а Дориан, судя по отрывочным воспоминаниям родителей, представлял собой не по годам серьезного молодого человека шести лет от роду, меня отвезли на Рокис, где в одном из храмов, исповедующих древние обряды крови, и была заключена помолвка. Так, ничего особенного – просто несколько капелек из пальцев двух маленьких детей, смешанных в чаше для ритуалов. Просто это обещание могло бы обернуться счастливой свадьбой двух влюбленных. Но…
– Помню, папа, – безмятежно улыбнувшись, ответила я. – Дориан оказался настолько умен и великодушен, что освободил меня от вашего непонятного желания связать наши судьбы.
