Многие машины открыты и некоторые полицейские отделения тоже. Тяжелая, круглосуточная, нескончаемая работа. Охрана правопорядка с трудоемкой деятельностью денно и нощно на страже законности. Табельного оружия пока нет. Оно режимно оттягивается в ствольный рост и переводит дух в укромных хранилищах, либо активно вкалывает при исполнении. Всё по уставу.
Всегда была законопослушным налогоплательщиком и верноподданным гражданином. Раньше, в предыдущем бытие. При досмотре полицейского имущества я, зачем-то, регулярно надеваю перчатки. Несусветное, тупоумное бессмыслие. Моих четких, превосходно сохраненных, обнародованных и опубликованных отпечатков повсюду, прямо навалом. Вдоль и поперек по всем районным улицам. Везде, где что-то непрезентабельно разбито, уродливо нарушено, липко пролито и неприглядно рассыпано.
Тем не менее, нашла три пистолета с дополнительными обоймами. Некоторые огнестойкие и недосягаемые шкафы в кабинетах открыты. Был в наличии даже штатский, потный и прокуренный пиджачок на кресле с пушкой в кобуре. Это пока первые трофеи. В дальнейшем, насобирала неплохой ассортимент. Мой арсенал не похож на склад боеприпасов, но стараюсь брать гуртом всё что попадается в загребущие ручки, даже если совершенно не смыслю, что это такое и как всем незнамо-удивительным пользоваться.
Наткнулась на панорамные очки и другие приборы ночного видения, тут же нахально и беззастенчиво прикарманила. Том, разумеется, соучастник во всех моих криминальных вылазках с "веселыми стартами". Осматриваю город, ездила и на правую сторону, ищу следы не моих аморально-разбойных деяний. Сейчас определить уже трудно. В открытых торговых палатках могли побывать и животные. Несколько вскрытых продуктовых ларьков. Скорей всего, давнишние ночные воришки из той, прошлой действительности, потому как рядом стояла полицейская машина.
Теперь я неплохо вооружена и экипирована. У меня есть мощный бинокль и не один. Не разбираясь в качестве и в фирмах изготовителей, пришлось взять несколько разных. На небольшой магазинчик около своей работы, наткнулась совершенно случайно. Квадрокоптеры с камерами, тепловизоры. Прибыльное везенье! Капитализировала по четыре штуки каждого.
В обычной жизни, индивидуальная продукция специфического перечня номенклатуры была бы ни к чему и вряд ли пригодилась. Нынче, от подобных, деликатесных предметов меня не оттащить. Жаль, что инфракрасные приборы в бордовый период не работают. Отказываются качественно обслуживать и дружественно сотрудничать. Кроме красно-синей ряби разобрать ничего невозможно. Всё тщетно. Что там начинает клинить и люминофорить, жидкие кристаллы, полупроводниковые плёнки или ещё чего-поди угадай. Ночное видение тоже непомерно фризует. По-видимому, мне не дано рассмотреть через ночные линзы вишнёвый мир с загадочными габитусами. Укрылись надежно!
Досада!
В разных местах города и за его пределами оставила подготовленные автомобили и квартиры, с необходимыми продовольственными пайками и вещами, как временное укрытие на случай непредсказуемых, экстренных ситуаций. На случай срочного бегства, поспешного отступления, на случай преследования. За время своих поездок, подозрительного ничего не обнаружила.
Около шлагбаума, недалеко от дома, пришлось развернуть пикап с прицепом, почти поперек дороги. Создала несомненную видимость старой аварии. Достоверно? Вполне правдиво! Аккурат неисправность! Мне теперь всякий раз придется возиться с колхозным лимузином: разворачивать и освобождать дорогу при выезде и въезде, зато так спокойнее. Можно добраться до нас пешком через лес. Вот тут я бессильна и беззащитна. Что есть, то есть. Основные приготовления закончила. На разгон, раскрутку и оптимизацию творческого процесса с интенсивными, физическими нагрузками ушло немало времени и натруженных усилий.
Стреляю в тире. В комнате Жени много незаменимых книг об оружии, мне на пользу. Просматриваю её тренировки и соревнования. Она ещё ведет занятия по самообороне.
Ничего себе, боевая и бравая девочка Ляля! Отчего у неё такой повышенный интерес и тяга к военному делу? Что с ней произошло? Тайность. Семейная. Негласная.
Вскидывать стволы и жахать из них приноровилась быстро. У меня не получается метать нож. Он ни разу не воткнулся в цель. Холодным оружием точно не смогу воспользоваться, но острый резак тоже всегда беру с собой.
Весна заканчивается, последние дни, очень тепло и давно тепло, настоящее жаркое лето с первых чисел апреля. Метеорологи и прежняя, плавная линия изотермы должны присвистнуть и слететь с катушек.
Я же слетела от новых погодных условий!
Обдумывала, нужен ли мне огород? Решила, что займусь агрикультурой и овощеводством. Рассада помидор, перцев и капусты уже есть, посадила семена в зимнем саду ещё в конце февраля. Не пропадать же добру. У соседей, где недострой, есть кусок распаханной и очищенной от корней земли. Туда забросила картошку и всякую мелочь. Примитивную теплицу можно возвести без особых проблем, только передумала. Не первоочередная задача. Сеянцы высадила в открытый грунт. Немного забылась и отвлеклась, пытаясь разогнать свои невеселые мысли.
Вечер. Вроде тишина, безмятежность, природная умиротворенность и гармония. Ничего не взрывается и не громыхает, ни дыма с пожарами, ни криков с выстрелами. Отчего так тяжко, тревожно и паскудно? Залезла с биноклем на крышу, разглядывала посёлок, таращилась в сторону города. Птицы занудно кружат в безоблачном небе, ничем не всполошенные, реют успокоительно. Прислушивалась почти всю ночь. Спать совсем невозможно, издергалась. Том молча скалит зубы, оповещает. Опасность!
Ты то куда шкандыбаешь без перекура? Застопорись ненадолго.
На душе у меня поскрябывает острый коготок предчувствия, задевая обнаженно-нервные жилки беспокойства. Непроходимый, лихорадочный озноб. Степень надрыва и смуты не крайняя, но надламывает основательно. Надо бы откатиться от сигналов переживания и немного вздремнуть.
Завтра. Всё завтра.
Мы собрались в дорогу, в город. Я взяла всех, кроме Вари, её выпустила. Если что-выстоит, сдюжит. Ей не привыкать и неохватный лес для нашей вороны-знакомая, родная страна. Это ещё не полная эвакуация, пока предварительная вылазка. Пикапом, как всегда, перекрыла проезд, ведь мы должны вернуться. Обязательно. Добрались до границы спального района без проблем.
Всю территорию объехать невозможно, я и не стараюсь. На центральные улицы не сворачиваю, опасаюсь нежелательных встреч. Решила посмотреть загородные дома на другом конце города. Нам непременно надо иметь запасное жилище и не одно. Данная приставучая мысль в последнее время не оставляет меня в покое. Давит на все составляющие организма и толкает на разработку новых перспективных, спасительных планов.
Дорога была прямая, ровная, сухая. Картинка! Играла музыка, в промежутке между песнями вдруг услышала два глухих хлопка. С первого же слова "эксклюзив", следующей оригинальной, ковбойской композиции Bruce Springsteen-State Trooper (Nikos Diamantopoulos Edit) началась вихревая свистопляска. Машину внезапно занесло, она пошла юзом и я ничего не смогла сделать со скоростной быстриной, не смогла правильно вывернуть руль. Сначала резко крутанула его в одну сторону, потом рывком в другую. Третья попытка выровнять первоначальное движение ни к чему хорошему не привела, только усугубило и без того шаткое положение.
Сработала быстро и решительно, только неправильно. Все мои действия оказались абсолютно неверными и противоположными тому, что следовало бы предпринять в данной ситуации. Потому как широкий и тяжелый автомобиль, под три тонны, сразу легко, безудержно раскачало. Его подхватило центробежной силой и он заскользил, поплыл по инерции невесомым бумажным корабликом в одиночное плавание. Тормоза не спасли. Стало только намного хуже. Ничего не могло стабилизировать исходное направление.
Неожиданно дзинькнуло и вчистую разлетелось мелкими осколками стекло со стороны багажника. У данного, баснословно-дорогого "морского левиафана" оно не должно было разбиться, не должно. Закаленная противоударка обязана была покрыться трещинами и остаться в любом случае.
Малосведущая! Откуда тебе знать, как оно подобает, надлежит и положено.
Уже не столь важно. Сталинит, триплекс и весь хренохриплекс, всё бешено мчится на свалку металлолома. Не удержать.
Это был действительно неповторимый и полный эксклюзив. Нас унесло с дороги на обочину, затем мы улетели под откос. Вёртко перевернулись и несколько раз споро кувыркнулись с крутого склона. Мне сзади в голову, по касательной, прилетело нечто тяжелое.
Неслабо, когда увесистый молоток вырвавшись из под сидения на свободу в общедоступную секцию, решил продуманно и инициативно порезвиться в салоне. Какая натренированная избирательность! Вот, оказывается, для какой миссии он был туда засунут. И всё по моей милости.
Вижу в замедленном действии, как открываются, корежатся двери и всё под громкую танцевальную мелодию, которая начала постепенно удаляться и затухать.
Перед моими глазами, вроде, должна была пронестись вся жизнь, а она даже не показала ни одного эпизодика, не вышла ко мне на посошок и не отправила памятную корреспонденцию. Не всем ярко демонстрируют подробное содержание автобиографии. Чем я хуже? Я тоже не прочь быстренько пролистать сериальную кинопродукцию про себя и вспомнить личную, неприукрашенную, маршрутно-прямую линию длиною в двадцать девять лет.
Наконец, машина стала на колеса. Вместо знакомой песни сейчас зазвучал терменвокс. Тоника перебора доносится со всех сторон, из всех окружающих предметов. Мягко, тепло сливается с кожаной обивки автомобиля, сладко прыскает с моего армейского комбинезона, стекает фатином и атласом с взъерошенной шевелюры, затуманивая разум. Легкий, дивный чилаут исходит из самого шифонового воздуха.
Непостижимо!
Здесь смычок и гитара, цифровое пианино и рояль с органом, здесь скрипичный и басовый ключи. Нежное, переливчатое звучание хрупко струится, беспрепятственно, плавно облекает все части железной конструкции и устремляется вверх.
Сенсуальная, обворожительная мелодичность!
Я стараюсь сконцентрировать свой взгляд в одну точку и не упускать щёлочку светлого ракурса, однако тусклая, серая пелена всё равно густеет перед глазами. Она облипает, инфильтрируя облачение и добирается до тела. Микрофон нотных звуков электромагнитного поля выключается с придыханием. Финальная кода заоблачной рапсодии с лазурным звездопадом завершилась. Невероятное безразличие и безволие. Нечеткий пейзаж, запечатленный взглядом, расширяется до анфилады примыкающих друг к другу шахт всех оттенков чёрного. Отсутствие шумового фона, отсутствие осязания и чувствительности. Я заполучила бесплатную путёвку с пропуском в засасывающий, зияющий беспросветный провал.
Полный вакуум.
Затмение.
Занавес.
Амба...
Солнце, цвета томатного пюре, запуталось в гипюровом облаке, неброско просвечивает сквозь рельефное ткачество и не слепит меня. Далеко за полдень. Я внутри салона, на своем водительском сидении, крепко пристегнута. Тишина, молчок флешки и гиперпространства. Они больше не тянут приворотную, задушевную оркестровку и многоголосие вокалистов всех марок и плейлистов.
От дверей осталось одно название. Подушки безопасности по какой-то причине не сработали. Может их там и не было вовсе.
Вот тебе и машина премиум-люкс!
Капот смялся, вдавился в двигатель и оттуда идет тоненькая струйка пара. Откидной крышке больше никакая рихтовка не поможет.
У меня небольшая ранка на голове, слева, выше виска, крови совсем немного. Расторопная колотушка постаралась! Вовсю позабавилась с земным тяготением и независимым, самоуправляющим вращением. Замок удерживающего ремня заклинило намертво. Дергала, двигала, шевелила. Всё же немного ослабила и еле вылезла. То, что имею на теле прикрепленный, заточенный нож из дамасской стали, не вспомнила.
На заднем сидении валялась пустая клетка с вырванной дверцей.
Я нашла Алису и Фёдора. Они погибли.
Тома искала долго.
Следов крови нет, рядом лес. Ходила в чащу, звала-без результата. Без сознания была минут пять-десять, не больше. За это время, он мог уйти на приличное расстояние. На Томе биотановый поводок, но если он неудачно за что-нибудь зацепится, запутается и не сможет перегрызть своими острыми зубами привязь-ему не выжить. До самой темноты бродила среди деревьев, обшаривала все кусты и коряги. Наступила ночь. Некоторое время я ещё сидела около машины, ждала. Рану свою промыла и обработала. Меня иногда рвет, всё-таки получила сотрясение.
Надо выбираться отсюда.
Рюкзак зажало осевшей кормой моего "кашалота" с отстегнувшимся колесом. Алису и Фёдора завернула в полотенце и соорудив для них слинг из спортивной кофты, я безбоязненно шагнула в кромешный мрак и мглу.
Неужели должно было произойти именно ЭТО, чтобы меня больше уже ничего не пугало. Я утратила всех. Лишилась ценнейшей поддержки. У меня под ногами раздробился и разрушился фундамент, который являлся основной платформой и опорой. Теперь на его месте ровный участок мшары, затянутый зеленой растительностью и я не могу нащупать твёрдую почву.
Так больно. Бесконечно больно.
Лютую на себя за всё и это очень сильное чувство, намного сильнее страха.
Не оградила! Не уследила! Не отвратила!
Ненавижу себя.
Ненавижу жестко.
Сволочь я! Последняя!
Мразь! Ничтожество!
Шла продолжительно. Долго слонялась по ночным улицам, не могла в потёмках отыскать одну из подготовленных мною машин.
Только к позднему рассвету прибыла домой. Том не возвращался. Я похоронила Алису с Фёдором рядышком, на заднем дворе, под пихтой. Немного времени ушло на умывание и переодевание и я поехала обратно. Искала собаку весь день. А на следующий, для начала посшибав собой все имеющиеся углы, выпала из быстрой походки и не смогла подняться с кровати, жутко кружилась голова.
Я лежала без движения. Меня, наконец, прорвало, впервые за всё время пребывания в данном месте. Слезы потопом, безостановочно лились по окаменевшему, застывшему лицу. Это был самый последний, заключительно-конечный ниагарский сброс из моего рапаместилища. Оно было осушено до дна и соляным, горьким раствором больше никогда не пополнялось.
Том возник в дверях на четвёртые сутки.
Поводок перегрызен, всё таки где-то застрял. На спине, около лопатки и под шеей порезы, которые уже затягивались. Морда и передние лапы все в свежей крови, однако при осмотре, оказалось, что кровь чужая. И, вообще, он был не голодный. Добытчик! Самостоятельный! Радовалась его появлению безгласно и дремотно, чувствовала себя ужасно. Не вставала больше недели, от любой неровности и дуновения всё размывалось перед глазами.
Всегда была законопослушным налогоплательщиком и верноподданным гражданином. Раньше, в предыдущем бытие. При досмотре полицейского имущества я, зачем-то, регулярно надеваю перчатки. Несусветное, тупоумное бессмыслие. Моих четких, превосходно сохраненных, обнародованных и опубликованных отпечатков повсюду, прямо навалом. Вдоль и поперек по всем районным улицам. Везде, где что-то непрезентабельно разбито, уродливо нарушено, липко пролито и неприглядно рассыпано.
Тем не менее, нашла три пистолета с дополнительными обоймами. Некоторые огнестойкие и недосягаемые шкафы в кабинетах открыты. Был в наличии даже штатский, потный и прокуренный пиджачок на кресле с пушкой в кобуре. Это пока первые трофеи. В дальнейшем, насобирала неплохой ассортимент. Мой арсенал не похож на склад боеприпасов, но стараюсь брать гуртом всё что попадается в загребущие ручки, даже если совершенно не смыслю, что это такое и как всем незнамо-удивительным пользоваться.
Наткнулась на панорамные очки и другие приборы ночного видения, тут же нахально и беззастенчиво прикарманила. Том, разумеется, соучастник во всех моих криминальных вылазках с "веселыми стартами". Осматриваю город, ездила и на правую сторону, ищу следы не моих аморально-разбойных деяний. Сейчас определить уже трудно. В открытых торговых палатках могли побывать и животные. Несколько вскрытых продуктовых ларьков. Скорей всего, давнишние ночные воришки из той, прошлой действительности, потому как рядом стояла полицейская машина.
Теперь я неплохо вооружена и экипирована. У меня есть мощный бинокль и не один. Не разбираясь в качестве и в фирмах изготовителей, пришлось взять несколько разных. На небольшой магазинчик около своей работы, наткнулась совершенно случайно. Квадрокоптеры с камерами, тепловизоры. Прибыльное везенье! Капитализировала по четыре штуки каждого.
В обычной жизни, индивидуальная продукция специфического перечня номенклатуры была бы ни к чему и вряд ли пригодилась. Нынче, от подобных, деликатесных предметов меня не оттащить. Жаль, что инфракрасные приборы в бордовый период не работают. Отказываются качественно обслуживать и дружественно сотрудничать. Кроме красно-синей ряби разобрать ничего невозможно. Всё тщетно. Что там начинает клинить и люминофорить, жидкие кристаллы, полупроводниковые плёнки или ещё чего-поди угадай. Ночное видение тоже непомерно фризует. По-видимому, мне не дано рассмотреть через ночные линзы вишнёвый мир с загадочными габитусами. Укрылись надежно!
Досада!
В разных местах города и за его пределами оставила подготовленные автомобили и квартиры, с необходимыми продовольственными пайками и вещами, как временное укрытие на случай непредсказуемых, экстренных ситуаций. На случай срочного бегства, поспешного отступления, на случай преследования. За время своих поездок, подозрительного ничего не обнаружила.
Около шлагбаума, недалеко от дома, пришлось развернуть пикап с прицепом, почти поперек дороги. Создала несомненную видимость старой аварии. Достоверно? Вполне правдиво! Аккурат неисправность! Мне теперь всякий раз придется возиться с колхозным лимузином: разворачивать и освобождать дорогу при выезде и въезде, зато так спокойнее. Можно добраться до нас пешком через лес. Вот тут я бессильна и беззащитна. Что есть, то есть. Основные приготовления закончила. На разгон, раскрутку и оптимизацию творческого процесса с интенсивными, физическими нагрузками ушло немало времени и натруженных усилий.
Стреляю в тире. В комнате Жени много незаменимых книг об оружии, мне на пользу. Просматриваю её тренировки и соревнования. Она ещё ведет занятия по самообороне.
Ничего себе, боевая и бравая девочка Ляля! Отчего у неё такой повышенный интерес и тяга к военному делу? Что с ней произошло? Тайность. Семейная. Негласная.
Вскидывать стволы и жахать из них приноровилась быстро. У меня не получается метать нож. Он ни разу не воткнулся в цель. Холодным оружием точно не смогу воспользоваться, но острый резак тоже всегда беру с собой.
Весна заканчивается, последние дни, очень тепло и давно тепло, настоящее жаркое лето с первых чисел апреля. Метеорологи и прежняя, плавная линия изотермы должны присвистнуть и слететь с катушек.
Я же слетела от новых погодных условий!
Обдумывала, нужен ли мне огород? Решила, что займусь агрикультурой и овощеводством. Рассада помидор, перцев и капусты уже есть, посадила семена в зимнем саду ещё в конце февраля. Не пропадать же добру. У соседей, где недострой, есть кусок распаханной и очищенной от корней земли. Туда забросила картошку и всякую мелочь. Примитивную теплицу можно возвести без особых проблем, только передумала. Не первоочередная задача. Сеянцы высадила в открытый грунт. Немного забылась и отвлеклась, пытаясь разогнать свои невеселые мысли.
Вечер. Вроде тишина, безмятежность, природная умиротворенность и гармония. Ничего не взрывается и не громыхает, ни дыма с пожарами, ни криков с выстрелами. Отчего так тяжко, тревожно и паскудно? Залезла с биноклем на крышу, разглядывала посёлок, таращилась в сторону города. Птицы занудно кружат в безоблачном небе, ничем не всполошенные, реют успокоительно. Прислушивалась почти всю ночь. Спать совсем невозможно, издергалась. Том молча скалит зубы, оповещает. Опасность!
Ты то куда шкандыбаешь без перекура? Застопорись ненадолго.
На душе у меня поскрябывает острый коготок предчувствия, задевая обнаженно-нервные жилки беспокойства. Непроходимый, лихорадочный озноб. Степень надрыва и смуты не крайняя, но надламывает основательно. Надо бы откатиться от сигналов переживания и немного вздремнуть.
Завтра. Всё завтра.
Глава 18: Эксклюзив
Мы собрались в дорогу, в город. Я взяла всех, кроме Вари, её выпустила. Если что-выстоит, сдюжит. Ей не привыкать и неохватный лес для нашей вороны-знакомая, родная страна. Это ещё не полная эвакуация, пока предварительная вылазка. Пикапом, как всегда, перекрыла проезд, ведь мы должны вернуться. Обязательно. Добрались до границы спального района без проблем.
Всю территорию объехать невозможно, я и не стараюсь. На центральные улицы не сворачиваю, опасаюсь нежелательных встреч. Решила посмотреть загородные дома на другом конце города. Нам непременно надо иметь запасное жилище и не одно. Данная приставучая мысль в последнее время не оставляет меня в покое. Давит на все составляющие организма и толкает на разработку новых перспективных, спасительных планов.
Дорога была прямая, ровная, сухая. Картинка! Играла музыка, в промежутке между песнями вдруг услышала два глухих хлопка. С первого же слова "эксклюзив", следующей оригинальной, ковбойской композиции Bruce Springsteen-State Trooper (Nikos Diamantopoulos Edit) началась вихревая свистопляска. Машину внезапно занесло, она пошла юзом и я ничего не смогла сделать со скоростной быстриной, не смогла правильно вывернуть руль. Сначала резко крутанула его в одну сторону, потом рывком в другую. Третья попытка выровнять первоначальное движение ни к чему хорошему не привела, только усугубило и без того шаткое положение.
Сработала быстро и решительно, только неправильно. Все мои действия оказались абсолютно неверными и противоположными тому, что следовало бы предпринять в данной ситуации. Потому как широкий и тяжелый автомобиль, под три тонны, сразу легко, безудержно раскачало. Его подхватило центробежной силой и он заскользил, поплыл по инерции невесомым бумажным корабликом в одиночное плавание. Тормоза не спасли. Стало только намного хуже. Ничего не могло стабилизировать исходное направление.
Неожиданно дзинькнуло и вчистую разлетелось мелкими осколками стекло со стороны багажника. У данного, баснословно-дорогого "морского левиафана" оно не должно было разбиться, не должно. Закаленная противоударка обязана была покрыться трещинами и остаться в любом случае.
Малосведущая! Откуда тебе знать, как оно подобает, надлежит и положено.
Уже не столь важно. Сталинит, триплекс и весь хренохриплекс, всё бешено мчится на свалку металлолома. Не удержать.
Это был действительно неповторимый и полный эксклюзив. Нас унесло с дороги на обочину, затем мы улетели под откос. Вёртко перевернулись и несколько раз споро кувыркнулись с крутого склона. Мне сзади в голову, по касательной, прилетело нечто тяжелое.
Неслабо, когда увесистый молоток вырвавшись из под сидения на свободу в общедоступную секцию, решил продуманно и инициативно порезвиться в салоне. Какая натренированная избирательность! Вот, оказывается, для какой миссии он был туда засунут. И всё по моей милости.
Вижу в замедленном действии, как открываются, корежатся двери и всё под громкую танцевальную мелодию, которая начала постепенно удаляться и затухать.
Перед моими глазами, вроде, должна была пронестись вся жизнь, а она даже не показала ни одного эпизодика, не вышла ко мне на посошок и не отправила памятную корреспонденцию. Не всем ярко демонстрируют подробное содержание автобиографии. Чем я хуже? Я тоже не прочь быстренько пролистать сериальную кинопродукцию про себя и вспомнить личную, неприукрашенную, маршрутно-прямую линию длиною в двадцать девять лет.
Наконец, машина стала на колеса. Вместо знакомой песни сейчас зазвучал терменвокс. Тоника перебора доносится со всех сторон, из всех окружающих предметов. Мягко, тепло сливается с кожаной обивки автомобиля, сладко прыскает с моего армейского комбинезона, стекает фатином и атласом с взъерошенной шевелюры, затуманивая разум. Легкий, дивный чилаут исходит из самого шифонового воздуха.
Непостижимо!
Здесь смычок и гитара, цифровое пианино и рояль с органом, здесь скрипичный и басовый ключи. Нежное, переливчатое звучание хрупко струится, беспрепятственно, плавно облекает все части железной конструкции и устремляется вверх.
Сенсуальная, обворожительная мелодичность!
Я стараюсь сконцентрировать свой взгляд в одну точку и не упускать щёлочку светлого ракурса, однако тусклая, серая пелена всё равно густеет перед глазами. Она облипает, инфильтрируя облачение и добирается до тела. Микрофон нотных звуков электромагнитного поля выключается с придыханием. Финальная кода заоблачной рапсодии с лазурным звездопадом завершилась. Невероятное безразличие и безволие. Нечеткий пейзаж, запечатленный взглядом, расширяется до анфилады примыкающих друг к другу шахт всех оттенков чёрного. Отсутствие шумового фона, отсутствие осязания и чувствительности. Я заполучила бесплатную путёвку с пропуском в засасывающий, зияющий беспросветный провал.
Полный вакуум.
Затмение.
Занавес.
Амба...
Солнце, цвета томатного пюре, запуталось в гипюровом облаке, неброско просвечивает сквозь рельефное ткачество и не слепит меня. Далеко за полдень. Я внутри салона, на своем водительском сидении, крепко пристегнута. Тишина, молчок флешки и гиперпространства. Они больше не тянут приворотную, задушевную оркестровку и многоголосие вокалистов всех марок и плейлистов.
От дверей осталось одно название. Подушки безопасности по какой-то причине не сработали. Может их там и не было вовсе.
Вот тебе и машина премиум-люкс!
Капот смялся, вдавился в двигатель и оттуда идет тоненькая струйка пара. Откидной крышке больше никакая рихтовка не поможет.
У меня небольшая ранка на голове, слева, выше виска, крови совсем немного. Расторопная колотушка постаралась! Вовсю позабавилась с земным тяготением и независимым, самоуправляющим вращением. Замок удерживающего ремня заклинило намертво. Дергала, двигала, шевелила. Всё же немного ослабила и еле вылезла. То, что имею на теле прикрепленный, заточенный нож из дамасской стали, не вспомнила.
На заднем сидении валялась пустая клетка с вырванной дверцей.
Я нашла Алису и Фёдора. Они погибли.
Тома искала долго.
Следов крови нет, рядом лес. Ходила в чащу, звала-без результата. Без сознания была минут пять-десять, не больше. За это время, он мог уйти на приличное расстояние. На Томе биотановый поводок, но если он неудачно за что-нибудь зацепится, запутается и не сможет перегрызть своими острыми зубами привязь-ему не выжить. До самой темноты бродила среди деревьев, обшаривала все кусты и коряги. Наступила ночь. Некоторое время я ещё сидела около машины, ждала. Рану свою промыла и обработала. Меня иногда рвет, всё-таки получила сотрясение.
Надо выбираться отсюда.
Рюкзак зажало осевшей кормой моего "кашалота" с отстегнувшимся колесом. Алису и Фёдора завернула в полотенце и соорудив для них слинг из спортивной кофты, я безбоязненно шагнула в кромешный мрак и мглу.
Неужели должно было произойти именно ЭТО, чтобы меня больше уже ничего не пугало. Я утратила всех. Лишилась ценнейшей поддержки. У меня под ногами раздробился и разрушился фундамент, который являлся основной платформой и опорой. Теперь на его месте ровный участок мшары, затянутый зеленой растительностью и я не могу нащупать твёрдую почву.
Так больно. Бесконечно больно.
Лютую на себя за всё и это очень сильное чувство, намного сильнее страха.
Не оградила! Не уследила! Не отвратила!
Ненавижу себя.
Ненавижу жестко.
Сволочь я! Последняя!
Мразь! Ничтожество!
Шла продолжительно. Долго слонялась по ночным улицам, не могла в потёмках отыскать одну из подготовленных мною машин.
Только к позднему рассвету прибыла домой. Том не возвращался. Я похоронила Алису с Фёдором рядышком, на заднем дворе, под пихтой. Немного времени ушло на умывание и переодевание и я поехала обратно. Искала собаку весь день. А на следующий, для начала посшибав собой все имеющиеся углы, выпала из быстрой походки и не смогла подняться с кровати, жутко кружилась голова.
Я лежала без движения. Меня, наконец, прорвало, впервые за всё время пребывания в данном месте. Слезы потопом, безостановочно лились по окаменевшему, застывшему лицу. Это был самый последний, заключительно-конечный ниагарский сброс из моего рапаместилища. Оно было осушено до дна и соляным, горьким раствором больше никогда не пополнялось.
Том возник в дверях на четвёртые сутки.
Поводок перегрызен, всё таки где-то застрял. На спине, около лопатки и под шеей порезы, которые уже затягивались. Морда и передние лапы все в свежей крови, однако при осмотре, оказалось, что кровь чужая. И, вообще, он был не голодный. Добытчик! Самостоятельный! Радовалась его появлению безгласно и дремотно, чувствовала себя ужасно. Не вставала больше недели, от любой неровности и дуновения всё размывалось перед глазами.
