— Гм-гм… А ты бубнил, что невесты тебе ни к чему… Врать нехорошо.
— Марго?.. — Перед ними возникла Маргарет. По сравнению с первыми встречами с Ритой и с Мирой, она расцвела и выглядела полной счастья, что лилось из глаз.
— Как же так, Сапфир? Я верила: ты мне правду-матку режешь.
— С чего ты взяла?! Я наткнулся на неё в реальности. Она меня за пояс волокла! Клянусь, не лгал!
— Ага, понятно. А она чья, беспризорница? — Марго расхохоталась, но Мира нахмурилась и возразила.
— Я не беспризорница! Родители живы-здоровы, не хорони их раньше срока. Думай о спутниках повежливее…
Марго призадумалась, лицо омрачилось тенью, затем она шагнула к Мире, почти касаясь.
— Рита и Саша, верно?.. Знаю их. Ты вылитая мать, девчонка, и нрав такой же огненный… — Марго ласково взъерошила волосы Миры и глянула на друга. — Куда путь держите?
— К поляне… моей поляне.
— Ой, романтика льётся рекой~ Ладно, наслаждайтесь. Пока-пока! — Марго обняла Сапфира, поправила его кудри и растворилась в воздухе, материализовавшись в кабинете. За столом возвышалась широкая спина Юэна. Увидев его, она улыбнулась, обвила руками сзади его плечи, уткнувшись носом в шею, тёплую, как летний ветер.
— Вернулась, Маргош. Где Сапфир?
— Гуляет с девчушкой~
— Хм… Ясно. А ты почему не с ними?
— Хочу с тобой, вдвоём. А завтра втроём, по лесам.
Юэн кивнул, погружённый в бумаги, а Марго, с лёгкой скукой в глазах, чмокнула его в затылок — он порозовел, но маска холодности не треснула.
— Юэн… Помнишь розу под куполом?
— Конечно, на подоконнике красуется. И что?
Марго извлекла из кармана чёрную розу, мерцающую лазурным сиянием, как ночная звезда.
— Посадим её к красной… Подарок тебе! Теперь нужен цветок под Сапфира, и под куполом расцветёт целая семья.
Юэн замер, поражённый, но сердце его растаяло в волне нежности, как лёд под солнцем.
— Спасибо… Это трогает душу…
— Я в восторге! Так долго рыскала по мирам!
Марго сжала объятия, зарываясь носом в его плечо. Юэн взял розу, погладил лепесток пальцем, сухим, но полным тепла.
7 ГЛАВА. ‘’Каравелла’’
‘’У меня, помимо чувств, осталась внешняя черта человека ’’
Рита носилась по деревне вихрем отчаяния, врываясь в каждый домик соседей, выплескивая вопросы о пропавшей дочери. Саша, сжимая кулаки в лихорадочном порыве, рыскал у речных излучин и полевых просторов, но след Миры растаял. У того древнего дуба, где пути их скрестились, Рита рухнула на землю и в муках грызла заусенцы, с которых сочилась алая струйка крови.
— Что стряслось с ней? Куда она делась? А вдруг в лес убежала? Боже, где моя девочка?!
— Тише, родная… Давай проверим там… И заглянем в ту Сапфировую чащу, если сможем… Я верю, с ней всё хорошо, — Саша нежно сжал ладонь жены, проводя пальцами по её тыльной стороне, желая успокоить. — Я уверен, если она там, то Сапфир ей не даст умереть, доверимся ему.
— Веди же, не сомкну глаз, покуда дочь не верну!
Девушка схватила Сашин топор и ринулась в лесную глушь, цепляясь за хрупкую надежду, что их девочка цела.
— Сапфир, полегчало тебе?
— Ага, благодарю… — Юноша замер, как вкопанный, и крепко ухватил Миру за локоть. — Пришли, — прошептал он, увлекая подругу к цветочной поляне, где цвели ковры из лепестков. Мира замерла в изумлении от этой красоты, и улыбка расцвела на её лице, следуя за ним.
— Прямо как в нашей Каравелле на лугу! Такая теплота…
— Верно… Я же из плоти и крови, тоскую по таким уголкам, они для меня как родной очаг.
— Хм… А с мамой венки из цветов вы делали?
— Да, но я был крохой, лет трёх от роду… — Сапфир скользнул взглядом к Мире и узрел, как она, на коленях, срывает цветы и плетёт их в косу. Вокруг порхали белые бабочки-капустницы, танцуя в лучах солнца.
— Если вились, то сплети себе тоже! Пока время позволяет.
— Не тянет… Не горю желанием… — Не досказав, он ощутил, как с головы слетает диадема, а вместо неё ложится венок из снежно-белых ромашек. Но Мира невзначай задела повязку на его глазу, и та соскользнула, открыв тайну.
— Сапфир… — Левый глаз, скрытый под чёрной тенью, сиял янтарным пламенем, как заходящее солнце. — Это… твой истинный оттенок? Какая дивная прелесть…
— Да… Чудно, право, у Марго нет такой черты.
Мира взирала на друга с восторгом, и её смех зазвенел.
— Что забавно?
— Просто ваша форма фиолетовая, а глаз твой в золотистых тонах… А жёлтый антагонист фиолетовому, как в той книге о красках… Словно два мира в тебе: светлый, подлинный ты и тёмная, волшебная половина…
Сапфир уставился на неё в шоке. Её очи искрились звёздами, улыбка сияла, как рассвет. Он смотрел так миг пять и вдруг разразился хохотом — громким, чистым, впервые за их время вместе. Щёки его порозовели, и Мира, заражённая, расхохоталась в ответ.
— Давно меня так не растормошили… Уф… Признаюсь, польщён до глубины души. Но тебе не к лицу философствовать.
— Ой, ну перестань! — Мира обвила его руками, а он смущённо глянул на её макушку.
— Ты чего?
— Обнимаюсь, а что такого?
— Разве объятия дарят не только родным и близким? По-моему, это диковина…
— Объятия для тех, кто мил сердцу, не только для друзей или семьи.
— Ну, пожалуй… — внезапно юноша осекся и вскочил, стряхивая её руки.
— Что стряслось?
— Ничего… Идём, до дворца дойдём, и я тебя домой отпущу…
— А не погулять ли ещё? С тобой так легко…
— Пока не знаю… — Сапфир надел диадему, венок примотал к поясу и шагнул прочь от полянки, ведя к дворцу.
— Рита! Не несись сломя голову, покалечишься!
Рита мчалась с топором к порталу. Родители были твёрды в своём решении: дочь в Сапфировой чаще, иного не дано. Леса пусты — значит, там. У обрыва девушка ринулась рубить исполинское древо, удары её были яростны, но силы таяли. В отчаянии она молотила, но Саша поймал её запястья, мягко отняв топор.
— Стой… Успокойся, я докончу, а ты толкай… — Рита кивнула и упёрлась в ствол, а Саша довершил рубку. Дерево грохнулось, легло мостиком вниз. По нему же и спустились к той постройке. Давненько ребята там не были. Следом, немедля ни секунды, они взялись за руки, вторые легли на гранит.
— Помнишь?
— Как вчера… — супруги переглянулись, сжали ладони и хором воззвали: «Ангелы мои, стражи близкие, ведущие меня…»
8 ГЛАВА. ‘’Горгона’’
‘’Не нужно. Мне плевать на закон’’
Маргарет замерла на балконе, вдыхая ночной бриз, заворожённо впиваясь взглядом в серебристый диск луны — вечной стражи небес. Внезапно чья-то ладонь, тёплая и родная, коснулась её плеча. Она резко обернулась, и улыбка расцвела на губах, узрев Юэна.
— Как же ты быстро управился?
— Счастлива?
— До самого сердца достало это счастье! — Марго прильнула к любимому, и вместе они устремили взоры в бездонную черноту, где мерцали звёзды.
— Кстати, я уже укоренил ту чёрную розу, бок о бок с алой, как ты шептала… Она завораживает меня, я в восторге, правда…
— Знаю… Иногда меня забавляет, когда ты со своей кислой моськой на меня смотришь, а разговариваешь со мной самым милым образом.
— Это моя суть, что привлекло тебя ко мне.
— Верно, и не отвертишься! — Маргарет шутливо ткнула пальцем в его нос, и смех её зазвенел. Юэн в ответ стиснул объятия крепче.
— Мы почти пришли… Готовься к возвращению домой. Твои родители, верно, напуганы из-за твоего исчезновения.
— Не верю, всего три часа с тех пор, как я выскользнула из дома.
— Здесь время ползёт ленивее, в отличие от мира реального. У вас там утекло три-четыре дня…
Мира ахнула, воздух застрял в горле, и она в ужасе уставилась на Сапфира.
— Боже… Что же мама вообразит…
— Я чую твою мать, тебе кранты. Она, наверное, напугана. Надеюсь, вы сойдётесь, и она не задушит тебя.
— Моя мама очень хорошая, мухи не тронет, не выдумывай.
— Угу, охотно киваю. — Они шагали дальше. Вдруг с ветви на плечо юноши запрыгнула пушистая белочка, её шерстка — бархат ночи. Мира вспыхнула восторгом, поглаживая кроху, словно сокровище.
— Ого! И у вас есть белочки? Какая прелесть, лапочка на ножках! Белки — это моя вечная слабость.
— Согласен, но я больше козлят люблю, особенно их детёнышей.
Белочка вскарабкалась выше, обнюхала его и заглянула за спину — и застыла, как статуя, рухнув на землю в осколках камня. Мира отпрянула, Сапфир же хватился за клинок, оборачиваясь. Он знал, кто это: сестра Медуз, выжившая Горонна, кралась, скрывая ярость под лаской змей на голове, что шипели, как яд в венах.
— Здравствуй, Сапфир… Давно ли мы, монстры, жмём руки смертным?
— Тебе-то что? Законы здесь перековали. Тебе никто не говорил из девочек? Расскажу, не жалко.
— Плевать мне на своды. Природа в нас клеймит людей врагами — пусть Нага и Хули-Цзин слепы к этому, но мы, остальные, следуем зову крови! Хотя… зачем болтать, если я могу стереть её, как пыль?
— Ни шагу! Запрещаю!
— Осмелел, щенок… Ты испортился… — Горгона вперила взгляд, и тело Сапфира начало кристаллизоваться.
— Чудовище! — Мира выхватила меч из ножен, предвосхищая окаменение, и отсекла ему полтела. Он зашипел, падая, но ноги восстали за миг. Сапфир уставился на неё в изумлении.
— Это что было?
— Ты же регенерируешь, как бессмертный… Подумала, верный ход для спасения…
— А… благодарю тогда… Быстро мыслишь, единственный плюс…
— Эй!
Горгона фыркнула, надвигаясь. Сапфир метнул клинок, целя в шею, но она отпрыгнула, лишившись кистей, но те отросли заново в один миг.
— Стал ты мягок, человечен… Слабак! Никогда не любила тебя…
Юноша дрогнул, но прошипел, как змея:
— Я человек и маг, не тварь вроде тебя! Твои слова на меня не действуют! Я понять не могу, почему ты не можешь быть без конфликтов?! Только всё наладилось… ты действительно так нас всех ненавидишь?
Горгона лишь игнорировала этот вопрос и шагнула вперёд. Её глаза показывали хоть каплю каких-то эмоций, но они сидели глубоко внутри. Выпустив свои когти, медуза сделала ещё один шаг, но за ней блеснул топор — она замерла, сплюнув алый ручей. Шея рассеклась красной нитью, а голова безмятежно упала на землю. А за ней — Рита с окровавленным лезвием и Саша, дышащий, как будто болен. Взгляд матери упал на дочь, смывая обиды волной.
— Мама…
— Мирочка… — Топор грянулся оземь, и Рита сомкнула объятия. Слёзы Миры хлынули рекой.
— Я сходила с ума от страха! Зачем бежать, глупышка? Могли бы выговориться позже…
— Прости, мама… Больше не дам тебе дрожать и плакать… Не рыдай.
Саша же аккуратно прижал дочь сбоку.
— Извини за крик… Не хотел этого. Я просто очень переживал, ведь мы с мамой твоей тут были и чуть не погибли, и я не хотел тебе того же.
— Я простила сразу, как в сени вышла, люблю вас без края… — Она стиснула родителей. Разлука взорвалась эмоциями, как вулкан. Рита глянула за дочь, узрев Сапфира, и улыбнулась теплом. Сапфир же медленно подходил к голове Горгоны и сел на колени около неё, беря в руки…
— Вот ты так плохо говоришь о нас, а Нага расстроится, если узнает. И мне тошно держать твою голову… Спроси у Юки, как у неё дела… — Следом юноша поднялся и почувствовал руку на плече. Обернувшись, он увидел Риту с улыбкой на лице.
— Благодарю, что стерёг Миру… Ты мой спаситель…
Сапфир вспыхнул румянцем, но выпрямился.
— Пустяки… Всё возвращается обратно. Вы мне тоже светили, и я в долгу за такую дочь… — И тут Мира взвилась:
— Нет, стоит! — Подлетев, она обняла парня, прильнув, шокировав всех. — Мама! Разреши мне быть здесь? Или пусть Сапфир к нам ходит, я хочу гулять с ним всегда! Он жемчужина среди теней…
— Если тебе хочется, то можно, Сапфир — надёжный парень…
Сапфир же замялся, отлепливая её, алея всё больше.
— Мира… К чему вдруг? Мы ж не друзья для таких слов.
— А я бы хотела стать твоим лучшим другом, если ты хочешь, конечно… Ты меня понимаешь?
— Понимаю… — Юноша заглянул в глаза девочки, полные звёзд. — Ладно, рискнём…
— Ура! — Мира врезалась в него с разбегу, обнимая. Он растерялся, но улыбнулся, отвечая объятием, посвящая своё тепло как настоящему другу.
С вершины чёрного дуба, ветви — когти ночи, Марго и Юэн взирали, перемигиваясь. Смотря на своего товарища.
— Рада за друга?
— До самого сердца радость достаёт, но… ревную, как мать к невестке сына…
— Знакомо. Отпускать людей — как рвать нити сердца. Когда полюбил тебя, пытался, не вышло, следил, как тень.
— Ах ты! Бесстыжий! — Марго запрыгнула Юэну на спину, ероша волосы кулаком. Спутник же слабо хохотал, как мальчишка.
9 ГЛАВА. ‘’Новая жизнь’’
‘’Я вот думаю, навещает ли меня мама…’’
Каравелла. 1671 год.
В воздухе разливался аромат мая. В деревенских садах яблони и тополя, словно невесты, усыпались цветами. Луга, как золотые ковры, заткались одуванчиками, из которых юная девушка сплела солнечные венки. Закончив колдовство, Мира очень быстро помчалась в лесную чащу, где у того самого портала её ждал Сапфир. Десять минут тянулись как вечность, и вдруг вихрь объятий обрушился на его спину. Запыхавшаяся, она прошептала:
— Прости за опоздание, лучик! Венки плела, чтобы у нас у обоих было солнечное настроение.
В ответ юноша одарил её улыбкой. «Лучик…» С тех пор как первые лучи дружбы озарили их сердца, Мира звала его так, как когда-то его мама, а после и Маргарет. Может, он и вправду был для них лучом света? Но сейчас это не имело значения, он просто наслаждался её голосом, от которого тепло разливалось по душе, а щёки вспыхивали румянцем заката.
— Я скучал…
Мира водрузила венок на его голову, насмешливо подтолкнув его в голень и побежала вперёд, а он за ней, вторя ей смехом. Добежав до Удасы, друзья устроились у родного дома Сапфира.
— Знаешь, Мир, я открыл тебе душу, но ты до сих пор не знаешь моего настоящего имени. Как-то неудобно…
— Правда? И какое же оно?
— Иван… Иван Сергеевич. Но называй меня Сапфиром, прошу тебя, как и прежде!
Мира, в удивлении распахнув глаза, рассмеялась:
— Тогда я Мирослава Александровна!
— Очень приятно…
Взрыв смеха, объятия, как крепкий союз двух сердец.
— Интересно, мама навещает меня…?
— Конечно, навещает!
— Я тоже так думаю, — ответил Сапфир. — Ведь она смотрит на меня твоими глазами…
— В смысле?
— Ты — её отблеск. Такая же светлая душа…
Сапфир нежно коснулся её лба губами.
— Спасибо за то, что ты появилась в моей жизни… И ещё раз прости за мою тогдашнюю угрюмость.
— Не стоит благодарности. Это я тебе должна сказать спасибо за то, что стал моим первым и лучшим другом. Навеки…
А наши Маргарита и Александр у того самого дуба сидели, листая старую тетрадь — свидетельницу их юных лет.
— Саш, ты доволен своей жизнью?
— Более чем. Было много всего и светлого, и печального, но свет перевешивает. Я ценю настоящее и храню память о прошлом…
— Согласна… Я тоже счастлива.
КОНЕЦ 2 ТОМА
Интересные факты:
Нага:
Нага — одно из самых сильных существ в Сапфировой чаще.
Нага всегда разговаривала с королевской семьей как с равными, показывая тем самым свое самоуважение и превышение к высшему рангу.
Горгона:
В своем коллективе Горгона была изгоем, и сама всех ненавидела, но не показывала этого.
Горгона является перфекционистом во всех сферах
Хули-Цзин:
Единственная особа, умеющая играть на биве
Марфа:
Марфа являлась вдовой с 20 лет, когда её супруг погиб на службе в армии, оставив девушку одну с сыном на руках
Мира:
На данный момент своего возраста (18 лет), девушка имеет рост 157 см
Мирослава увлекается философией, и в дальнейшем стрельбе из лука
— Марго?.. — Перед ними возникла Маргарет. По сравнению с первыми встречами с Ритой и с Мирой, она расцвела и выглядела полной счастья, что лилось из глаз.
— Как же так, Сапфир? Я верила: ты мне правду-матку режешь.
— С чего ты взяла?! Я наткнулся на неё в реальности. Она меня за пояс волокла! Клянусь, не лгал!
— Ага, понятно. А она чья, беспризорница? — Марго расхохоталась, но Мира нахмурилась и возразила.
— Я не беспризорница! Родители живы-здоровы, не хорони их раньше срока. Думай о спутниках повежливее…
Марго призадумалась, лицо омрачилось тенью, затем она шагнула к Мире, почти касаясь.
— Рита и Саша, верно?.. Знаю их. Ты вылитая мать, девчонка, и нрав такой же огненный… — Марго ласково взъерошила волосы Миры и глянула на друга. — Куда путь держите?
— К поляне… моей поляне.
— Ой, романтика льётся рекой~ Ладно, наслаждайтесь. Пока-пока! — Марго обняла Сапфира, поправила его кудри и растворилась в воздухе, материализовавшись в кабинете. За столом возвышалась широкая спина Юэна. Увидев его, она улыбнулась, обвила руками сзади его плечи, уткнувшись носом в шею, тёплую, как летний ветер.
— Вернулась, Маргош. Где Сапфир?
— Гуляет с девчушкой~
— Хм… Ясно. А ты почему не с ними?
— Хочу с тобой, вдвоём. А завтра втроём, по лесам.
Юэн кивнул, погружённый в бумаги, а Марго, с лёгкой скукой в глазах, чмокнула его в затылок — он порозовел, но маска холодности не треснула.
— Юэн… Помнишь розу под куполом?
— Конечно, на подоконнике красуется. И что?
Марго извлекла из кармана чёрную розу, мерцающую лазурным сиянием, как ночная звезда.
— Посадим её к красной… Подарок тебе! Теперь нужен цветок под Сапфира, и под куполом расцветёт целая семья.
Юэн замер, поражённый, но сердце его растаяло в волне нежности, как лёд под солнцем.
— Спасибо… Это трогает душу…
— Я в восторге! Так долго рыскала по мирам!
Марго сжала объятия, зарываясь носом в его плечо. Юэн взял розу, погладил лепесток пальцем, сухим, но полным тепла.
7 ГЛАВА. ‘’Каравелла’’
‘’У меня, помимо чувств, осталась внешняя черта человека ’’
Рита носилась по деревне вихрем отчаяния, врываясь в каждый домик соседей, выплескивая вопросы о пропавшей дочери. Саша, сжимая кулаки в лихорадочном порыве, рыскал у речных излучин и полевых просторов, но след Миры растаял. У того древнего дуба, где пути их скрестились, Рита рухнула на землю и в муках грызла заусенцы, с которых сочилась алая струйка крови.
— Что стряслось с ней? Куда она делась? А вдруг в лес убежала? Боже, где моя девочка?!
— Тише, родная… Давай проверим там… И заглянем в ту Сапфировую чащу, если сможем… Я верю, с ней всё хорошо, — Саша нежно сжал ладонь жены, проводя пальцами по её тыльной стороне, желая успокоить. — Я уверен, если она там, то Сапфир ей не даст умереть, доверимся ему.
— Веди же, не сомкну глаз, покуда дочь не верну!
Девушка схватила Сашин топор и ринулась в лесную глушь, цепляясь за хрупкую надежду, что их девочка цела.
— Сапфир, полегчало тебе?
— Ага, благодарю… — Юноша замер, как вкопанный, и крепко ухватил Миру за локоть. — Пришли, — прошептал он, увлекая подругу к цветочной поляне, где цвели ковры из лепестков. Мира замерла в изумлении от этой красоты, и улыбка расцвела на её лице, следуя за ним.
— Прямо как в нашей Каравелле на лугу! Такая теплота…
— Верно… Я же из плоти и крови, тоскую по таким уголкам, они для меня как родной очаг.
— Хм… А с мамой венки из цветов вы делали?
— Да, но я был крохой, лет трёх от роду… — Сапфир скользнул взглядом к Мире и узрел, как она, на коленях, срывает цветы и плетёт их в косу. Вокруг порхали белые бабочки-капустницы, танцуя в лучах солнца.
— Если вились, то сплети себе тоже! Пока время позволяет.
— Не тянет… Не горю желанием… — Не досказав, он ощутил, как с головы слетает диадема, а вместо неё ложится венок из снежно-белых ромашек. Но Мира невзначай задела повязку на его глазу, и та соскользнула, открыв тайну.
— Сапфир… — Левый глаз, скрытый под чёрной тенью, сиял янтарным пламенем, как заходящее солнце. — Это… твой истинный оттенок? Какая дивная прелесть…
— Да… Чудно, право, у Марго нет такой черты.
Мира взирала на друга с восторгом, и её смех зазвенел.
— Что забавно?
— Просто ваша форма фиолетовая, а глаз твой в золотистых тонах… А жёлтый антагонист фиолетовому, как в той книге о красках… Словно два мира в тебе: светлый, подлинный ты и тёмная, волшебная половина…
Сапфир уставился на неё в шоке. Её очи искрились звёздами, улыбка сияла, как рассвет. Он смотрел так миг пять и вдруг разразился хохотом — громким, чистым, впервые за их время вместе. Щёки его порозовели, и Мира, заражённая, расхохоталась в ответ.
— Давно меня так не растормошили… Уф… Признаюсь, польщён до глубины души. Но тебе не к лицу философствовать.
— Ой, ну перестань! — Мира обвила его руками, а он смущённо глянул на её макушку.
— Ты чего?
— Обнимаюсь, а что такого?
— Разве объятия дарят не только родным и близким? По-моему, это диковина…
— Объятия для тех, кто мил сердцу, не только для друзей или семьи.
— Ну, пожалуй… — внезапно юноша осекся и вскочил, стряхивая её руки.
— Что стряслось?
— Ничего… Идём, до дворца дойдём, и я тебя домой отпущу…
— А не погулять ли ещё? С тобой так легко…
— Пока не знаю… — Сапфир надел диадему, венок примотал к поясу и шагнул прочь от полянки, ведя к дворцу.
— Рита! Не несись сломя голову, покалечишься!
Рита мчалась с топором к порталу. Родители были твёрды в своём решении: дочь в Сапфировой чаще, иного не дано. Леса пусты — значит, там. У обрыва девушка ринулась рубить исполинское древо, удары её были яростны, но силы таяли. В отчаянии она молотила, но Саша поймал её запястья, мягко отняв топор.
— Стой… Успокойся, я докончу, а ты толкай… — Рита кивнула и упёрлась в ствол, а Саша довершил рубку. Дерево грохнулось, легло мостиком вниз. По нему же и спустились к той постройке. Давненько ребята там не были. Следом, немедля ни секунды, они взялись за руки, вторые легли на гранит.
— Помнишь?
— Как вчера… — супруги переглянулись, сжали ладони и хором воззвали: «Ангелы мои, стражи близкие, ведущие меня…»
8 ГЛАВА. ‘’Горгона’’
‘’Не нужно. Мне плевать на закон’’
Маргарет замерла на балконе, вдыхая ночной бриз, заворожённо впиваясь взглядом в серебристый диск луны — вечной стражи небес. Внезапно чья-то ладонь, тёплая и родная, коснулась её плеча. Она резко обернулась, и улыбка расцвела на губах, узрев Юэна.
— Как же ты быстро управился?
— Счастлива?
— До самого сердца достало это счастье! — Марго прильнула к любимому, и вместе они устремили взоры в бездонную черноту, где мерцали звёзды.
— Кстати, я уже укоренил ту чёрную розу, бок о бок с алой, как ты шептала… Она завораживает меня, я в восторге, правда…
— Знаю… Иногда меня забавляет, когда ты со своей кислой моськой на меня смотришь, а разговариваешь со мной самым милым образом.
— Это моя суть, что привлекло тебя ко мне.
— Верно, и не отвертишься! — Маргарет шутливо ткнула пальцем в его нос, и смех её зазвенел. Юэн в ответ стиснул объятия крепче.
— Мы почти пришли… Готовься к возвращению домой. Твои родители, верно, напуганы из-за твоего исчезновения.
— Не верю, всего три часа с тех пор, как я выскользнула из дома.
— Здесь время ползёт ленивее, в отличие от мира реального. У вас там утекло три-четыре дня…
Мира ахнула, воздух застрял в горле, и она в ужасе уставилась на Сапфира.
— Боже… Что же мама вообразит…
— Я чую твою мать, тебе кранты. Она, наверное, напугана. Надеюсь, вы сойдётесь, и она не задушит тебя.
— Моя мама очень хорошая, мухи не тронет, не выдумывай.
— Угу, охотно киваю. — Они шагали дальше. Вдруг с ветви на плечо юноши запрыгнула пушистая белочка, её шерстка — бархат ночи. Мира вспыхнула восторгом, поглаживая кроху, словно сокровище.
— Ого! И у вас есть белочки? Какая прелесть, лапочка на ножках! Белки — это моя вечная слабость.
— Согласен, но я больше козлят люблю, особенно их детёнышей.
Белочка вскарабкалась выше, обнюхала его и заглянула за спину — и застыла, как статуя, рухнув на землю в осколках камня. Мира отпрянула, Сапфир же хватился за клинок, оборачиваясь. Он знал, кто это: сестра Медуз, выжившая Горонна, кралась, скрывая ярость под лаской змей на голове, что шипели, как яд в венах.
— Здравствуй, Сапфир… Давно ли мы, монстры, жмём руки смертным?
— Тебе-то что? Законы здесь перековали. Тебе никто не говорил из девочек? Расскажу, не жалко.
— Плевать мне на своды. Природа в нас клеймит людей врагами — пусть Нага и Хули-Цзин слепы к этому, но мы, остальные, следуем зову крови! Хотя… зачем болтать, если я могу стереть её, как пыль?
— Ни шагу! Запрещаю!
— Осмелел, щенок… Ты испортился… — Горгона вперила взгляд, и тело Сапфира начало кристаллизоваться.
— Чудовище! — Мира выхватила меч из ножен, предвосхищая окаменение, и отсекла ему полтела. Он зашипел, падая, но ноги восстали за миг. Сапфир уставился на неё в изумлении.
— Это что было?
— Ты же регенерируешь, как бессмертный… Подумала, верный ход для спасения…
— А… благодарю тогда… Быстро мыслишь, единственный плюс…
— Эй!
Горгона фыркнула, надвигаясь. Сапфир метнул клинок, целя в шею, но она отпрыгнула, лишившись кистей, но те отросли заново в один миг.
— Стал ты мягок, человечен… Слабак! Никогда не любила тебя…
Юноша дрогнул, но прошипел, как змея:
— Я человек и маг, не тварь вроде тебя! Твои слова на меня не действуют! Я понять не могу, почему ты не можешь быть без конфликтов?! Только всё наладилось… ты действительно так нас всех ненавидишь?
Горгона лишь игнорировала этот вопрос и шагнула вперёд. Её глаза показывали хоть каплю каких-то эмоций, но они сидели глубоко внутри. Выпустив свои когти, медуза сделала ещё один шаг, но за ней блеснул топор — она замерла, сплюнув алый ручей. Шея рассеклась красной нитью, а голова безмятежно упала на землю. А за ней — Рита с окровавленным лезвием и Саша, дышащий, как будто болен. Взгляд матери упал на дочь, смывая обиды волной.
— Мама…
— Мирочка… — Топор грянулся оземь, и Рита сомкнула объятия. Слёзы Миры хлынули рекой.
— Я сходила с ума от страха! Зачем бежать, глупышка? Могли бы выговориться позже…
— Прости, мама… Больше не дам тебе дрожать и плакать… Не рыдай.
Саша же аккуратно прижал дочь сбоку.
— Извини за крик… Не хотел этого. Я просто очень переживал, ведь мы с мамой твоей тут были и чуть не погибли, и я не хотел тебе того же.
— Я простила сразу, как в сени вышла, люблю вас без края… — Она стиснула родителей. Разлука взорвалась эмоциями, как вулкан. Рита глянула за дочь, узрев Сапфира, и улыбнулась теплом. Сапфир же медленно подходил к голове Горгоны и сел на колени около неё, беря в руки…
— Вот ты так плохо говоришь о нас, а Нага расстроится, если узнает. И мне тошно держать твою голову… Спроси у Юки, как у неё дела… — Следом юноша поднялся и почувствовал руку на плече. Обернувшись, он увидел Риту с улыбкой на лице.
— Благодарю, что стерёг Миру… Ты мой спаситель…
Сапфир вспыхнул румянцем, но выпрямился.
— Пустяки… Всё возвращается обратно. Вы мне тоже светили, и я в долгу за такую дочь… — И тут Мира взвилась:
— Нет, стоит! — Подлетев, она обняла парня, прильнув, шокировав всех. — Мама! Разреши мне быть здесь? Или пусть Сапфир к нам ходит, я хочу гулять с ним всегда! Он жемчужина среди теней…
— Если тебе хочется, то можно, Сапфир — надёжный парень…
Сапфир же замялся, отлепливая её, алея всё больше.
— Мира… К чему вдруг? Мы ж не друзья для таких слов.
— А я бы хотела стать твоим лучшим другом, если ты хочешь, конечно… Ты меня понимаешь?
— Понимаю… — Юноша заглянул в глаза девочки, полные звёзд. — Ладно, рискнём…
— Ура! — Мира врезалась в него с разбегу, обнимая. Он растерялся, но улыбнулся, отвечая объятием, посвящая своё тепло как настоящему другу.
С вершины чёрного дуба, ветви — когти ночи, Марго и Юэн взирали, перемигиваясь. Смотря на своего товарища.
— Рада за друга?
— До самого сердца радость достаёт, но… ревную, как мать к невестке сына…
— Знакомо. Отпускать людей — как рвать нити сердца. Когда полюбил тебя, пытался, не вышло, следил, как тень.
— Ах ты! Бесстыжий! — Марго запрыгнула Юэну на спину, ероша волосы кулаком. Спутник же слабо хохотал, как мальчишка.
9 ГЛАВА. ‘’Новая жизнь’’
‘’Я вот думаю, навещает ли меня мама…’’
Каравелла. 1671 год.
В воздухе разливался аромат мая. В деревенских садах яблони и тополя, словно невесты, усыпались цветами. Луга, как золотые ковры, заткались одуванчиками, из которых юная девушка сплела солнечные венки. Закончив колдовство, Мира очень быстро помчалась в лесную чащу, где у того самого портала её ждал Сапфир. Десять минут тянулись как вечность, и вдруг вихрь объятий обрушился на его спину. Запыхавшаяся, она прошептала:
— Прости за опоздание, лучик! Венки плела, чтобы у нас у обоих было солнечное настроение.
В ответ юноша одарил её улыбкой. «Лучик…» С тех пор как первые лучи дружбы озарили их сердца, Мира звала его так, как когда-то его мама, а после и Маргарет. Может, он и вправду был для них лучом света? Но сейчас это не имело значения, он просто наслаждался её голосом, от которого тепло разливалось по душе, а щёки вспыхивали румянцем заката.
— Я скучал…
Мира водрузила венок на его голову, насмешливо подтолкнув его в голень и побежала вперёд, а он за ней, вторя ей смехом. Добежав до Удасы, друзья устроились у родного дома Сапфира.
— Знаешь, Мир, я открыл тебе душу, но ты до сих пор не знаешь моего настоящего имени. Как-то неудобно…
— Правда? И какое же оно?
— Иван… Иван Сергеевич. Но называй меня Сапфиром, прошу тебя, как и прежде!
Мира, в удивлении распахнув глаза, рассмеялась:
— Тогда я Мирослава Александровна!
— Очень приятно…
Взрыв смеха, объятия, как крепкий союз двух сердец.
— Интересно, мама навещает меня…?
— Конечно, навещает!
— Я тоже так думаю, — ответил Сапфир. — Ведь она смотрит на меня твоими глазами…
— В смысле?
— Ты — её отблеск. Такая же светлая душа…
Сапфир нежно коснулся её лба губами.
— Спасибо за то, что ты появилась в моей жизни… И ещё раз прости за мою тогдашнюю угрюмость.
— Не стоит благодарности. Это я тебе должна сказать спасибо за то, что стал моим первым и лучшим другом. Навеки…
А наши Маргарита и Александр у того самого дуба сидели, листая старую тетрадь — свидетельницу их юных лет.
— Саш, ты доволен своей жизнью?
— Более чем. Было много всего и светлого, и печального, но свет перевешивает. Я ценю настоящее и храню память о прошлом…
— Согласна… Я тоже счастлива.
КОНЕЦ 2 ТОМА
Интересные факты:
Нага:
Нага — одно из самых сильных существ в Сапфировой чаще.
Нага всегда разговаривала с королевской семьей как с равными, показывая тем самым свое самоуважение и превышение к высшему рангу.
Горгона:
В своем коллективе Горгона была изгоем, и сама всех ненавидела, но не показывала этого.
Горгона является перфекционистом во всех сферах
Хули-Цзин:
Единственная особа, умеющая играть на биве
Марфа:
Марфа являлась вдовой с 20 лет, когда её супруг погиб на службе в армии, оставив девушку одну с сыном на руках
Мира:
На данный момент своего возраста (18 лет), девушка имеет рост 157 см
Мирослава увлекается философией, и в дальнейшем стрельбе из лука
