Пролог
Паук прядёт за прядью прядь.
Попал?! Как ткнёшь – где ширь, где гладь?
ивень тонких извилистых струй гаввАха всех цветов и оттенков беспрерывно тёк внутрь тела и разжигал благостный жар. Неукротимое пламя горело в груди, поднималось к затылку, обволакивало негой рогА и хладными точками рассыпалось по лбу – дарило покой и блаженство. Плотно сложенные крылья подрагивали на спине в стройный такт мелодии, что неотвязно крутилась в голове. Собранные в щепоть ладони плавно лежали на коленях. Он наслаждался, закрыв глаза и сидя в позе, что люди называют «лотосом».
Медитация не только дарила мгновения счастья, но и помогала следить за паствой. Туча ментальных ниточек, итеринмЕнтов тянулась к каждому. Нюансы не осмыслить, не разобрать – увы! Но это и не надо. В созданной им паутине – тьма слуг: от вассалов – тех демонов, какие ушли с ним в изгнание, до «низменных людишек». Всех без остатка закрутил, переплёл меж собой в затейливые, зачастую понятные только ему узоры. Щупальца контроля тянулись от одних к другим и без вмешательства служили поставленным ранее целям. Но хозяйничать в чужой душе – просто приятно. Как себе в таком откажешь?
КемлЕй, так звали героя, вздрогнул – кропотливо прочерченный путь пошёл не туда. Придётся встрять! Мысли понеслись по кругу вперемежку с ворчанием: «Обезьяны и есть обезьяны». Для постройки империи в магическую охрану храмов он подобрал сих исчезающих духов. Дал горемыкам дом в человечьих костях в раке, вытащил из хлада нави в ласкающую гаввАхом явь. А эти! Слово «неблагодарность» отсутствовало у него в лексиконе.
Само едкое имя, каким он назвал отступников, не означало ругань. Некогда те племена жили, как и люди. Маги и ремесленники, крестьяне и феодалы… Живые плодились и умирали, а души оседали в междумирье гроздьями рЕте. Настал момент – враг разорвал беднягам скопом за раз связь с живыми. Подпитка перестала поступать. Дух мёртвых зачах, а часть – рассыпалась, ушла в нихИль. Но остатки боролись: гурьбой нападали на каждого, кем в нави впору отобедать, и медленно, но неуклонно редели. А что с потомками в яви? Те зачли новые рода. Но культура, знания ушли из умов – некому учить тех, кто народился. Деградация завела к жизни на деревьях. Шимпанзе – дали сим созданиям имя люди.
На планете, какую КемлЕй облюбовал, прошёл год, другой. Анализ. План. Всё сложилось! Он не торопился: любил порядок, и чтоб наверняка. Тем паче, что там, откуда льётся гаввАх, среди полей и лесов, многие признали его богом, а шоблу пришедших с ним демонов звали ангелами. Храмы. Священники. Толпы верующих. Уничтожать отступников КемлЕй и не собирался. Система сдержек и противовесов прочно вошла к нему в практику. И никакой спешки!
