Вопрос застрял в глотке – дУхи опять взяли Адегоука в оборот, засунули в тело тщедушного дохляка. Пред ним предстал странный противный старикашка. Чужак сидел боком на затейливо изогнутой коряге и монотонно бубнил. Шаман догадался Адегоук – знатная добЫча.
Блеснула надежда: «Подкреплюсь кровью колдуна. И кожа подобреет: приобретёт благородный тёмный цвет». Свет капризным пятнышком просвечивал через розоватое ухо. «Под ним самый сок», – герой ухватил «приз» крепко за плечи. Сладострастный рот медленно, чтоб не сглотнуть обильно выделившуюся слюну, потянулся к тонкой шее. Но… Непостоянные в решениях дУхи возвратили душу закалённого бесценным опытом кинизела на знакомую читателю поляну...
«Семёнушка» игриво вспрыгнул со стула и ловко увернулся. «Но не при всех же!» – восхищение заполонило разум. Кожа под ухом нежно зудела и предвкушала «братский» поцелуй. Пришлось сдерживаться из последних сил. Но сознание строгого профессора переполняла радость, что и в этой «отсталой» стране есть «одарённые», «отзывчивые» студенты.
– Как я ответил на билет из невыученной лекции – мозг у меня понять неспособен. На негнущихся ногах я шёл из экзаменационного зала и бережно сжимал в ладони зачётку с волшебной оценкой в сто баллов. Вслед внимательно смотрел непривычно мягкий заинтересованный взгляд Семён Семёныча. Нервы играли с разумом злую шутку: разбушевавшемуся воображению казалось, что уважаемый профессор смотрит не на спину мне, а пониже…
Блеснула надежда: «Подкреплюсь кровью колдуна. И кожа подобреет: приобретёт благородный тёмный цвет». Свет капризным пятнышком просвечивал через розоватое ухо. «Под ним самый сок», – герой ухватил «приз» крепко за плечи. Сладострастный рот медленно, чтоб не сглотнуть обильно выделившуюся слюну, потянулся к тонкой шее. Но… Непостоянные в решениях дУхи возвратили душу закалённого бесценным опытом кинизела на знакомую читателю поляну...
«Семёнушка» игриво вспрыгнул со стула и ловко увернулся. «Но не при всех же!» – восхищение заполонило разум. Кожа под ухом нежно зудела и предвкушала «братский» поцелуй. Пришлось сдерживаться из последних сил. Но сознание строгого профессора переполняла радость, что и в этой «отсталой» стране есть «одарённые», «отзывчивые» студенты.
– Как я ответил на билет из невыученной лекции – мозг у меня понять неспособен. На негнущихся ногах я шёл из экзаменационного зала и бережно сжимал в ладони зачётку с волшебной оценкой в сто баллов. Вслед внимательно смотрел непривычно мягкий заинтересованный взгляд Семён Семёныча. Нервы играли с разумом злую шутку: разбушевавшемуся воображению казалось, что уважаемый профессор смотрит не на спину мне, а пониже…
