— Тогда будем ждать. Надо бы с ним поболтать…
* * *
Сайла не изменилась. Все такая же короткая стрижка, все те же добрые глаза, все та же красота, свойственная всем лаарам, но их королеве в особенности. Все тот же взгляд человека, долгое время находящегося у власти, но только теперь в нем нет и следа на то, что когда-то там отсутствовала и малейшая частица надежды, появившаяся лишь после разговора со мной тогда, в тот давний для меня, и, подавно, для нее день. Она очень радовалась моему возвращению, и мне было обещано, что день, когда я, как мы договорились это называть, вернулся Домой отныне больше не будет трауром, но Великим праздником. Боже, как же в этом мире много Великого с большой буквы! Аудиенция прошла быстро. Вечером весь лаарский народ собирался праздновать мое возвращение и поминать погибших героев. Что ж, ушел после пира, пришел на пир — это становится традицией…
Меня поселили туда же, где я жил, когда пребывал здесь в прошлый раз. За моим деревом-домом следили, убирали, чистили, в общем, берегли как зеницу ока, потому что оно являлось для них каким-то местом средоточия силы или чем-то на подобии, как я понял, хотя ничего такого на магическом уровне не наблюдалось. Ну, да ладно. Теперь будем ждать, пока не объявится Уку. В самом домике ничего не изменилось, как я оставлял все перед уходом в горы, так все и было.
Для Вилен невдалеке от моего дерева-дома собрали большую кучу мягких и чистых листьев, которых в лесу было хоть пруд пруди. Дракониха улеглась на них и тут же уснула, показывая таким образом, что она очень благодарна лаарам.
Витька действительно пришел в себя через час и когда увидел лица прекрасных лаариек над собой, решил, что это ангелы, и он попал в Рай.
— Ты тоже умер? — Спросил он у меня прямо из кровати, когда я вошел к нему в палату. Лаары запретили ему вставать на всякий случай. Так как он не понимал ни мальвинского, ни лаарского языка, лаары общались с ним посредством передачи мысленных образов, кстати, очень действенный способ, похожий на мое общение с Вилен. Мне пришлось его расстроить и сообщить, что он все еще жив. Почему-то мне не пришлось долго доказывать ему свою правоту. Да и тот факт, что прелестные лица принадлежали таинственным лаарам, о которых на Земле легенд и сказок не счесть, только сильнее раззадорило его жажду изучить каждый уголок столь волшебного мира. А вот когда он узнал что он маг, он мне не поверил. Его убедил лишь парящий над землей камень, управляемый его взглядом, отправившийся в полет, после того как он сделал то, о чем я говорил и произнес нужные слова на лаарском языке. С этого момента он завопил на всю лаарскую улицу, чтобы ему срочно дали учебники по лаарскому языку. Но вот тут он действительно расстроился, узнав, что таких книжек на русском языке нет. Придется их ему наколдовать, пусть учится помаленьку.
Я лежал у себя в комнате на кровати и отдыхал. После битвы, что прошла утром этого дня, я чувствовал себя уставшим и вот наконец-то мог прилечь и слегка отдохнуть. В дверь постучали. Как же лень! Я отдал мысленный приказ, и дверь медленно открылась. Я сел на кровати и увидел на пороге Синелию. На душе сразу полегчало…
— Привет, — улыбаясь, как можно бодрее поприветствовал я, — как ты? Все хорошо?
— Привет! Да, спасибо. Ты как, будешь тут сидеть или, может, хочешь со мной прогуляться?
— Конечно! Что может быть лучше прогулки перед пиром?! — На самом деле я подумал, что может быть лучше прогулки с любимой…
Я хотел было вскочить с кровати, но зацепился за одеяло и рухнул на пол. Ненавижу такие дни! Синелия звонко засмеялась, вгоняя меня в дикую краску, я даже почувствовал, как кровь приливает к голове.
— Да ты красный как помидор! — Хохотала она, но мне не было обидно, что надо мной смеются, я только смущенно смотрел на нее и смеялся вместе с ней.
Мы шли по темнеющему лесу где-то рядом с городом. Она улыбалась и молчала, так же как и я, боясь нарушить такую светлую тишину. Где-то пели свою песню какие-то птицы, я не разбирался в них и на Земле, а здесь и подавно. Лето во всей красе! Удивительно, что у нас, там страшная, ледяная зима, а тут такое мягкое, дружелюбное, тихое и теплое лето. Как же хорошо…
— Ты не скучаешь? — Вдруг спросила она.
— Что?
— Ты не скучаешь по тому, чего уж не вернуть? По счастливым моментам жизни, по лицам, давно забытых людей, по чувствам испытанным когда-то?
— Скучаю иногда…иногда мне хочется вернуться назад и просто посмотреть, ничего не меняя, просто сидеть и наблюдать за тем, что там происходит. Да, Синелия, я скучаю по этому…
— И я тоже, и знаешь, я буду когда-нибудь скучать по этому моменту. Точно буду, и не спорь!
— Да, я и не собирался, ведь, я…тоже буду скучать…
Мы сделали еще пару шагов и посмотрели друг на друга.
— Игорь?
— Что?
— Ты спросил тогда, почему я пошла искать тебя… Так вот, я скучала по тому дню, когда мы смотрели на звезды, вместе… В тот день ты так посмотрел на меня и улыбнулся. Я тогда… — она замолчала.
— Что?
— Я тогда поняла, что ты дорог мне. Не знаю почему, но ты дорог… — Она неожиданно развернулась и отошла на несколько шагов от меня. Да, девушка, которую я люблю, фактически призналась мне в любви…
— Синелия, постой, — она остановилась, а я догнал ее и положил руки ей на плечи. Лаарийка смотрела куда-то вдаль, туда, где еще за верхушками деревьев проглядывало Солнце. Скоро оно зайдет за горы и его не будет видно до завтрашнего утра, но мое Солнце стояло рядом. Я повернул ее к себе, она не сопротивлялась, но смотрела куда-то вниз, на ноги. Ее щеки были красными. Я приблизился к ее уху и прошептал, — Синелия, я люблю тебя.
Она слегка оттолкнула меня. Неужели я ошибся?! Но нет, она лишь подняла свои блестящие, как-то странно и неожиданно светящиеся глаза и посмотрела в мои. А затем я даже не заметил, как она оказалась так близко ко мне. Я обнял ее и мягкие лаарские губы нашли мои…
* * *
Пир лаары закатили на весь мир! Такого даже в День Победы над Беллардом не было. Все кипело и утопало в веселии. Фаппа и красное вино лились рекой, и отовсюду слышался смех и всякие байки да смешные истории. Танцы, песни и конечно же игры. Кто-то прыгал в хороводе под смешную песенку, кто-то укладывал всех в армреслинге, но атмосфера царила превосходная. Мы с Синелией тоже принимали участие, в чем попало, да и чем только не принимали! Витьку тоже пустили сюда. Правда был он тут не долго, с него хватило стакана фапы, после которого он под дружный смех вырубился и до самого утра глаз не открывал — это точно! Вилен на этом празднике тоже не скучала. Ей притащили несколько жареных баранов и бочку вина, которую она успешно выпила. Да уж, бухающий дракон — вот это было зрелище! Домой я отправился изрядно выпивший, да еще и фапы под конец глотнул и чуть прямо там не вырубился, чего не скажешь о моем Солнце. Короче говоря — повеселились!
Я забрал спящую Синелию с полянки, и где и устроили гулянку, и на руках отнес к ней домой, где уложил на кровать, не будя. Пускай, спит себе. Немного полюбовавшись ее светлым лицом, я нехотя побрел домой. Теперь, когда на моих руках не было такого ценного груза, я шел, спотыкаясь и заваливаясь на какой-нибудь бок. Еще бы, тяжело идти, когда в тебе несколько литров пива, вина и фапы!
Таки добравшись до своего дерева, я пробрался внутрь и улегся на кровать, не раздеваясь, в надежде наконец-то уснуть. Но у меня не получалось, из головы никак не выходил мой первый поцелуй. Те эмоции, что я испытал, даже Вилен заставили проснуться.
— Ты что там творишь? — Непонимающе поинтересовалась она тогда, на что ответа так и не получила. Что-то там ворча, мне было не до нее, она снова улеглась спать, а мы, бережно взяв друг друга за руку, медленно пошли к городу. Это лучший день в моей жизни!
— Ну, наконец-то тебя нашли! — О Боже, ну почему Уку заявился именно сейчас?! Другого времени найти не мог?!
— Ну и чего ты хочешь, смертствователь, а?
В ответ тишина.
— Откуда ты знаешь об этом?!
— Повстречал нотарионов, ты-то меня не посвятил!
— Нотарионов? И сколько же их было, что ты до сих пор остаешься живым? Ты хоть и стал сильнее, но не настолько, чтобы с ними со всеми справиться.
— Да так, не важно. Уку, давай мы с тобой утром побеседуем, а? А то у меня тут проблемки небольшие…
— Перестань, ты уже трезв, и спать уже не хочешь.
И действительно, я уже был в полном порядке.
— Твоя работа?
— А чья же еще?
— Ладно, черт с тобой! Кто такие смертствователи?
— Ну, видишь ли, это те, кто должен был умереть, и умер, но выжил…эм…как-то странно получается.
— То есть, ты тоже когда-то умер, как я?
— Да, но ты умер дважды.
— А когда во второй раз?
— Когда тебя демон убил…
— А в первый?
— Когда ты под машину попал…
— А как же я вернулся на Землю?
— Ты не совсем на нее вернулся. Ты попал на другую Землю, просто она максимально совпадает с твоей первой по хронологии. Короче говоря, это был другой мир.
— Допустим, и что же с того, что я стал смертствователем?
— Собственно, ничего особенного. Только строение твоего организма слегка изменилось и теперь ты можешь накапливать большие энергии в себе, собственно только благодаря этому твои силы все еще растут, хоть уже заметно медленнее, чем раньше.
— Хорошо, а нотарионы кто такие?
— А вот об этом я и сам мало знаю. Это такая раса. Они живут в каком-то одном своем миру и обычно никуда из него не выходят, хотя уровень их технического развития настолько велик, что они с легкостью могут это сделать. Они напрочь лишены магического дара и полностью полагаются на технологии. С древних пор у них одна задача — убить любого обнаруженного смертвователя. Не знаю, кто, когда и зачем ее им навязал, но выполняли они ее прекрасно до поры до времени. Последние пятьсот лет о них не было ни слуху, ни духу. Я ответил на твои вопросы, и мы можем переходить к делу?
— Не совсем, меня еще очень многое интересует…
— Нет, я ответил на все вопросы, которые ты должен был задать, — резко оборвал меня Уку, — дело, по которому я с тобой связался, не терпит отлагательств, так как касается оно твоих старых друзей и твоего убийцы. На остальные твои вопросы ты получишь ответы, не задавая их. Да, я знаю, что тебя интересует Беллард и его отец. Демону, которого забросили обратно в его мир, тяжело выбраться назад, но иногда им это удается. Я не знаю, почему это так, но как показывает история, отосланные в Ад демоны либо возвращались через много лет, либо так и оставались там. Беллард — не исключение. Ему все еще не удалось выбраться оттуда. Но вот его папаша, изгнанный еще до появления Мальвии в каком-то древнем, уже давно умершем мире, он объявился спустя пять тысяч лет. И самое первое, что он сделал, так это убил тебя, и, если верить тому, что сообщила Вилен, так он еще и какого-то некроманта, невесть зачем, утащил с собой. Игорь, происходят странные вещи, и все стягивается к тебе. Если ты прав, и те мысли, что появляются в твоей голове — правда, то охота на тебя нотарионов — действительно их рук дело и я даже скажу больше, это его работа. Каждый демон — смертствователь, как и ты, и я. Когда-то очень давно они погибли и появились в другом мире, но только это был Ад. Не представляю через что они там прошли, но из-за этого их сущность изменилась. Они стали бессмертными, огромными и страшными. Поглощенные жаждой крови они только и делали, что убивали всех, кого только могли, даже себе подобных, наращивали свою силу и эволюционировали, как Вейель тогда, во время битвы, уменьшаясь в размерах. Потом жажда убийства ослабла, но не пропала, среди них появился лидер, очень хитрый лидер. Он собирал вокруг себя сильнейших демонов и задавливал тех, кто не подчинялся. И вот тогда-то мир узнал о них. Вспыхнула страшная война. От демонических бесчинств гибли целые миры. Но внезапно, кто-то дал им отпор. Никто не знает кто, когда и каким образом, но все демоны были изгнаны в свой мир, а через некоторое время появились драконы. Больше мне ничего не известно об их природе, но скажу тебе одно, если вся их разъяренная стая вырвется наружу, то всем мирам несдобровать. Игорь, мое время на исходе, больше я никогда не свяжусь с тобой мысленно. Но ты должен знать, они что-то готовят. Ты должен научиться кое-чему. Это связано с твоим драконом. У тебя мало времени! — Он начал говорить очень быстро, точно не успевал. — Дракон и его Хозяин — это по сути одно целое, именно потому их магическая сила становится общей, вот почему они постоянно слышат мысли друг друга. Именно поэтому их больше всего ненавидят нотарионы, которые призваны защищать миры от всего необычного, чем являются смертствователи и Хозяева драконов. Ты должен научиться превращению в полудр… — Он внезапно замолчал. Тишина…
— Уку? Слышишь? Чему я должен научиться?
Но ответа не последовало, а вот моя трезвость и ясность ума исчезли, я погрузился в сон.
Проснулся я от того, что что-то кусало меня за нос. Я открыл глаза и увидел карюю глубину глаз Синелии.
— Нели?! Ты что делаешь, — голосом известного переводчика старых фильмов, проговорил я с зажатым носом.
— Мне тебя укусить захотелось! — Радостно смеясь, объяснила она. — Нели? Мне нравится это имя! А как я могу тебя называть? Игорь, как-то грубо…
— Да как хочешь, называй.
— Тогда я назову тебя Помидором, а то ты постоянно красный!
Она нагнулась и поцеловала меня.
— Как спалось?
— Плохо. Вчера ночью объявился Уку. Мы с ним долго разговаривали. Он заявил, что демоны что-то готовят, а я должен научиться какому-то превращению в какого-то полудр… Дальше он не договорил, его голос пропал.
— Странно… — Лаарийка села на краю кровати, давая мне встать.
— Да уж, странно, но с другой стороны, если бы было меньше странного в нашей жизни, мы бы с тобой никогда бы не встретились.
Мы сидели на краю кровати, и улыбались друг другу.
— Здорово, голубки! Не помешал?
Прямо мне в лицо смотрела уже знакомая рожа демона. Это именно он тогда напал на меня и забрал некроманта. Во мне начала закипать ненависть к нему, сразу, как только я увидел его. Но снова я не мог даже пошевельнуться — настолько сильным он был. Воздух вокруг потяжелел от его энергетических потоков и давил со всех сторон. Все вокруг стало каким-то темным и тусклым и лишь ЕГО лицо оставалось неизменным.
— Знаешь, а я ведь думал, что ты подох, и ты не представляешь какого было мое удивление, когда я узнал, что не прикончил тебя, такого паршивого ублюдка. Но, радуйся, сегодня ты снова не умрешь! Я больше не буду нарушать свое слово и пытаться убить тебя… В тот раз я отплатил тебе сполна и, как я вижу, последствия до сих пор сказываются, дышишь-то ты с трудом, мой милый ходячий мертвец.
— Тогда зачем ты пришел? — Сквозь зубы проговорил я.
— Ого! Ты говоришь?! Ну, надо же, сильнее стал… Что ж, раз уж такое дело, то отвечу я тебе. Я вот предупредить тебя приперся, будешь соваться, куда не надо и кирдык ей! Да, ты не ошибся, именно вот этой твоей голубке крышка будет, если помешаешь нам! Влип ты, парень, на все сто!
Вот теперь ко мне в душу забралось и чувство страха, которое почему-то отсутствовало там до сих пор. Вилен, непонятно почему, была совершенно спокойна и попросту не давала мне бояться. Но вот теперь даже ее стена безразличия рухнула.
* * *
Сайла не изменилась. Все такая же короткая стрижка, все те же добрые глаза, все та же красота, свойственная всем лаарам, но их королеве в особенности. Все тот же взгляд человека, долгое время находящегося у власти, но только теперь в нем нет и следа на то, что когда-то там отсутствовала и малейшая частица надежды, появившаяся лишь после разговора со мной тогда, в тот давний для меня, и, подавно, для нее день. Она очень радовалась моему возвращению, и мне было обещано, что день, когда я, как мы договорились это называть, вернулся Домой отныне больше не будет трауром, но Великим праздником. Боже, как же в этом мире много Великого с большой буквы! Аудиенция прошла быстро. Вечером весь лаарский народ собирался праздновать мое возвращение и поминать погибших героев. Что ж, ушел после пира, пришел на пир — это становится традицией…
Меня поселили туда же, где я жил, когда пребывал здесь в прошлый раз. За моим деревом-домом следили, убирали, чистили, в общем, берегли как зеницу ока, потому что оно являлось для них каким-то местом средоточия силы или чем-то на подобии, как я понял, хотя ничего такого на магическом уровне не наблюдалось. Ну, да ладно. Теперь будем ждать, пока не объявится Уку. В самом домике ничего не изменилось, как я оставлял все перед уходом в горы, так все и было.
Для Вилен невдалеке от моего дерева-дома собрали большую кучу мягких и чистых листьев, которых в лесу было хоть пруд пруди. Дракониха улеглась на них и тут же уснула, показывая таким образом, что она очень благодарна лаарам.
Витька действительно пришел в себя через час и когда увидел лица прекрасных лаариек над собой, решил, что это ангелы, и он попал в Рай.
— Ты тоже умер? — Спросил он у меня прямо из кровати, когда я вошел к нему в палату. Лаары запретили ему вставать на всякий случай. Так как он не понимал ни мальвинского, ни лаарского языка, лаары общались с ним посредством передачи мысленных образов, кстати, очень действенный способ, похожий на мое общение с Вилен. Мне пришлось его расстроить и сообщить, что он все еще жив. Почему-то мне не пришлось долго доказывать ему свою правоту. Да и тот факт, что прелестные лица принадлежали таинственным лаарам, о которых на Земле легенд и сказок не счесть, только сильнее раззадорило его жажду изучить каждый уголок столь волшебного мира. А вот когда он узнал что он маг, он мне не поверил. Его убедил лишь парящий над землей камень, управляемый его взглядом, отправившийся в полет, после того как он сделал то, о чем я говорил и произнес нужные слова на лаарском языке. С этого момента он завопил на всю лаарскую улицу, чтобы ему срочно дали учебники по лаарскому языку. Но вот тут он действительно расстроился, узнав, что таких книжек на русском языке нет. Придется их ему наколдовать, пусть учится помаленьку.
Я лежал у себя в комнате на кровати и отдыхал. После битвы, что прошла утром этого дня, я чувствовал себя уставшим и вот наконец-то мог прилечь и слегка отдохнуть. В дверь постучали. Как же лень! Я отдал мысленный приказ, и дверь медленно открылась. Я сел на кровати и увидел на пороге Синелию. На душе сразу полегчало…
— Привет, — улыбаясь, как можно бодрее поприветствовал я, — как ты? Все хорошо?
— Привет! Да, спасибо. Ты как, будешь тут сидеть или, может, хочешь со мной прогуляться?
— Конечно! Что может быть лучше прогулки перед пиром?! — На самом деле я подумал, что может быть лучше прогулки с любимой…
Я хотел было вскочить с кровати, но зацепился за одеяло и рухнул на пол. Ненавижу такие дни! Синелия звонко засмеялась, вгоняя меня в дикую краску, я даже почувствовал, как кровь приливает к голове.
— Да ты красный как помидор! — Хохотала она, но мне не было обидно, что надо мной смеются, я только смущенно смотрел на нее и смеялся вместе с ней.
Мы шли по темнеющему лесу где-то рядом с городом. Она улыбалась и молчала, так же как и я, боясь нарушить такую светлую тишину. Где-то пели свою песню какие-то птицы, я не разбирался в них и на Земле, а здесь и подавно. Лето во всей красе! Удивительно, что у нас, там страшная, ледяная зима, а тут такое мягкое, дружелюбное, тихое и теплое лето. Как же хорошо…
— Ты не скучаешь? — Вдруг спросила она.
— Что?
— Ты не скучаешь по тому, чего уж не вернуть? По счастливым моментам жизни, по лицам, давно забытых людей, по чувствам испытанным когда-то?
— Скучаю иногда…иногда мне хочется вернуться назад и просто посмотреть, ничего не меняя, просто сидеть и наблюдать за тем, что там происходит. Да, Синелия, я скучаю по этому…
— И я тоже, и знаешь, я буду когда-нибудь скучать по этому моменту. Точно буду, и не спорь!
— Да, я и не собирался, ведь, я…тоже буду скучать…
Мы сделали еще пару шагов и посмотрели друг на друга.
— Игорь?
— Что?
— Ты спросил тогда, почему я пошла искать тебя… Так вот, я скучала по тому дню, когда мы смотрели на звезды, вместе… В тот день ты так посмотрел на меня и улыбнулся. Я тогда… — она замолчала.
— Что?
— Я тогда поняла, что ты дорог мне. Не знаю почему, но ты дорог… — Она неожиданно развернулась и отошла на несколько шагов от меня. Да, девушка, которую я люблю, фактически призналась мне в любви…
— Синелия, постой, — она остановилась, а я догнал ее и положил руки ей на плечи. Лаарийка смотрела куда-то вдаль, туда, где еще за верхушками деревьев проглядывало Солнце. Скоро оно зайдет за горы и его не будет видно до завтрашнего утра, но мое Солнце стояло рядом. Я повернул ее к себе, она не сопротивлялась, но смотрела куда-то вниз, на ноги. Ее щеки были красными. Я приблизился к ее уху и прошептал, — Синелия, я люблю тебя.
Она слегка оттолкнула меня. Неужели я ошибся?! Но нет, она лишь подняла свои блестящие, как-то странно и неожиданно светящиеся глаза и посмотрела в мои. А затем я даже не заметил, как она оказалась так близко ко мне. Я обнял ее и мягкие лаарские губы нашли мои…
* * *
Пир лаары закатили на весь мир! Такого даже в День Победы над Беллардом не было. Все кипело и утопало в веселии. Фаппа и красное вино лились рекой, и отовсюду слышался смех и всякие байки да смешные истории. Танцы, песни и конечно же игры. Кто-то прыгал в хороводе под смешную песенку, кто-то укладывал всех в армреслинге, но атмосфера царила превосходная. Мы с Синелией тоже принимали участие, в чем попало, да и чем только не принимали! Витьку тоже пустили сюда. Правда был он тут не долго, с него хватило стакана фапы, после которого он под дружный смех вырубился и до самого утра глаз не открывал — это точно! Вилен на этом празднике тоже не скучала. Ей притащили несколько жареных баранов и бочку вина, которую она успешно выпила. Да уж, бухающий дракон — вот это было зрелище! Домой я отправился изрядно выпивший, да еще и фапы под конец глотнул и чуть прямо там не вырубился, чего не скажешь о моем Солнце. Короче говоря — повеселились!
Я забрал спящую Синелию с полянки, и где и устроили гулянку, и на руках отнес к ней домой, где уложил на кровать, не будя. Пускай, спит себе. Немного полюбовавшись ее светлым лицом, я нехотя побрел домой. Теперь, когда на моих руках не было такого ценного груза, я шел, спотыкаясь и заваливаясь на какой-нибудь бок. Еще бы, тяжело идти, когда в тебе несколько литров пива, вина и фапы!
Таки добравшись до своего дерева, я пробрался внутрь и улегся на кровать, не раздеваясь, в надежде наконец-то уснуть. Но у меня не получалось, из головы никак не выходил мой первый поцелуй. Те эмоции, что я испытал, даже Вилен заставили проснуться.
— Ты что там творишь? — Непонимающе поинтересовалась она тогда, на что ответа так и не получила. Что-то там ворча, мне было не до нее, она снова улеглась спать, а мы, бережно взяв друг друга за руку, медленно пошли к городу. Это лучший день в моей жизни!
— Ну, наконец-то тебя нашли! — О Боже, ну почему Уку заявился именно сейчас?! Другого времени найти не мог?!
— Ну и чего ты хочешь, смертствователь, а?
В ответ тишина.
— Откуда ты знаешь об этом?!
— Повстречал нотарионов, ты-то меня не посвятил!
— Нотарионов? И сколько же их было, что ты до сих пор остаешься живым? Ты хоть и стал сильнее, но не настолько, чтобы с ними со всеми справиться.
— Да так, не важно. Уку, давай мы с тобой утром побеседуем, а? А то у меня тут проблемки небольшие…
— Перестань, ты уже трезв, и спать уже не хочешь.
И действительно, я уже был в полном порядке.
— Твоя работа?
— А чья же еще?
— Ладно, черт с тобой! Кто такие смертствователи?
— Ну, видишь ли, это те, кто должен был умереть, и умер, но выжил…эм…как-то странно получается.
— То есть, ты тоже когда-то умер, как я?
— Да, но ты умер дважды.
— А когда во второй раз?
— Когда тебя демон убил…
— А в первый?
— Когда ты под машину попал…
— А как же я вернулся на Землю?
— Ты не совсем на нее вернулся. Ты попал на другую Землю, просто она максимально совпадает с твоей первой по хронологии. Короче говоря, это был другой мир.
— Допустим, и что же с того, что я стал смертствователем?
— Собственно, ничего особенного. Только строение твоего организма слегка изменилось и теперь ты можешь накапливать большие энергии в себе, собственно только благодаря этому твои силы все еще растут, хоть уже заметно медленнее, чем раньше.
— Хорошо, а нотарионы кто такие?
— А вот об этом я и сам мало знаю. Это такая раса. Они живут в каком-то одном своем миру и обычно никуда из него не выходят, хотя уровень их технического развития настолько велик, что они с легкостью могут это сделать. Они напрочь лишены магического дара и полностью полагаются на технологии. С древних пор у них одна задача — убить любого обнаруженного смертвователя. Не знаю, кто, когда и зачем ее им навязал, но выполняли они ее прекрасно до поры до времени. Последние пятьсот лет о них не было ни слуху, ни духу. Я ответил на твои вопросы, и мы можем переходить к делу?
— Не совсем, меня еще очень многое интересует…
— Нет, я ответил на все вопросы, которые ты должен был задать, — резко оборвал меня Уку, — дело, по которому я с тобой связался, не терпит отлагательств, так как касается оно твоих старых друзей и твоего убийцы. На остальные твои вопросы ты получишь ответы, не задавая их. Да, я знаю, что тебя интересует Беллард и его отец. Демону, которого забросили обратно в его мир, тяжело выбраться назад, но иногда им это удается. Я не знаю, почему это так, но как показывает история, отосланные в Ад демоны либо возвращались через много лет, либо так и оставались там. Беллард — не исключение. Ему все еще не удалось выбраться оттуда. Но вот его папаша, изгнанный еще до появления Мальвии в каком-то древнем, уже давно умершем мире, он объявился спустя пять тысяч лет. И самое первое, что он сделал, так это убил тебя, и, если верить тому, что сообщила Вилен, так он еще и какого-то некроманта, невесть зачем, утащил с собой. Игорь, происходят странные вещи, и все стягивается к тебе. Если ты прав, и те мысли, что появляются в твоей голове — правда, то охота на тебя нотарионов — действительно их рук дело и я даже скажу больше, это его работа. Каждый демон — смертствователь, как и ты, и я. Когда-то очень давно они погибли и появились в другом мире, но только это был Ад. Не представляю через что они там прошли, но из-за этого их сущность изменилась. Они стали бессмертными, огромными и страшными. Поглощенные жаждой крови они только и делали, что убивали всех, кого только могли, даже себе подобных, наращивали свою силу и эволюционировали, как Вейель тогда, во время битвы, уменьшаясь в размерах. Потом жажда убийства ослабла, но не пропала, среди них появился лидер, очень хитрый лидер. Он собирал вокруг себя сильнейших демонов и задавливал тех, кто не подчинялся. И вот тогда-то мир узнал о них. Вспыхнула страшная война. От демонических бесчинств гибли целые миры. Но внезапно, кто-то дал им отпор. Никто не знает кто, когда и каким образом, но все демоны были изгнаны в свой мир, а через некоторое время появились драконы. Больше мне ничего не известно об их природе, но скажу тебе одно, если вся их разъяренная стая вырвется наружу, то всем мирам несдобровать. Игорь, мое время на исходе, больше я никогда не свяжусь с тобой мысленно. Но ты должен знать, они что-то готовят. Ты должен научиться кое-чему. Это связано с твоим драконом. У тебя мало времени! — Он начал говорить очень быстро, точно не успевал. — Дракон и его Хозяин — это по сути одно целое, именно потому их магическая сила становится общей, вот почему они постоянно слышат мысли друг друга. Именно поэтому их больше всего ненавидят нотарионы, которые призваны защищать миры от всего необычного, чем являются смертствователи и Хозяева драконов. Ты должен научиться превращению в полудр… — Он внезапно замолчал. Тишина…
— Уку? Слышишь? Чему я должен научиться?
Но ответа не последовало, а вот моя трезвость и ясность ума исчезли, я погрузился в сон.
Проснулся я от того, что что-то кусало меня за нос. Я открыл глаза и увидел карюю глубину глаз Синелии.
— Нели?! Ты что делаешь, — голосом известного переводчика старых фильмов, проговорил я с зажатым носом.
— Мне тебя укусить захотелось! — Радостно смеясь, объяснила она. — Нели? Мне нравится это имя! А как я могу тебя называть? Игорь, как-то грубо…
— Да как хочешь, называй.
— Тогда я назову тебя Помидором, а то ты постоянно красный!
Она нагнулась и поцеловала меня.
— Как спалось?
— Плохо. Вчера ночью объявился Уку. Мы с ним долго разговаривали. Он заявил, что демоны что-то готовят, а я должен научиться какому-то превращению в какого-то полудр… Дальше он не договорил, его голос пропал.
— Странно… — Лаарийка села на краю кровати, давая мне встать.
— Да уж, странно, но с другой стороны, если бы было меньше странного в нашей жизни, мы бы с тобой никогда бы не встретились.
Мы сидели на краю кровати, и улыбались друг другу.
— Здорово, голубки! Не помешал?
Прямо мне в лицо смотрела уже знакомая рожа демона. Это именно он тогда напал на меня и забрал некроманта. Во мне начала закипать ненависть к нему, сразу, как только я увидел его. Но снова я не мог даже пошевельнуться — настолько сильным он был. Воздух вокруг потяжелел от его энергетических потоков и давил со всех сторон. Все вокруг стало каким-то темным и тусклым и лишь ЕГО лицо оставалось неизменным.
— Знаешь, а я ведь думал, что ты подох, и ты не представляешь какого было мое удивление, когда я узнал, что не прикончил тебя, такого паршивого ублюдка. Но, радуйся, сегодня ты снова не умрешь! Я больше не буду нарушать свое слово и пытаться убить тебя… В тот раз я отплатил тебе сполна и, как я вижу, последствия до сих пор сказываются, дышишь-то ты с трудом, мой милый ходячий мертвец.
— Тогда зачем ты пришел? — Сквозь зубы проговорил я.
— Ого! Ты говоришь?! Ну, надо же, сильнее стал… Что ж, раз уж такое дело, то отвечу я тебе. Я вот предупредить тебя приперся, будешь соваться, куда не надо и кирдык ей! Да, ты не ошибся, именно вот этой твоей голубке крышка будет, если помешаешь нам! Влип ты, парень, на все сто!
Вот теперь ко мне в душу забралось и чувство страха, которое почему-то отсутствовало там до сих пор. Вилен, непонятно почему, была совершенно спокойна и попросту не давала мне бояться. Но вот теперь даже ее стена безразличия рухнула.
