Странно, но после душа чужое присутствие совершенно не напрягало. Ну, есть кто-то. Не угрожает, убирает дом. Отличный сосед.
— Слышишь меня? Давай, как в сказке, знакомиться! Коли старый человек, дядей будешь нам навек, коли парень ты румяный — братец будешь нам названый, коль старушка — будь нам мать, так и станем величать. Коли красная девица — будь нам милая сестрица. В общем, как представишься, так называть и буду! А я — Лида, без церемоний. Хорошо?
И пошла отмечать удачное новоселье.
Если бы Лида обернулась, то успела бы заметить черное пятно тени на полу. Оно отделилось от стены так быстро и так плавно, что было ясно — на зов пришел кто-то ловкий и хищный. Крышка бесшумно поднялась, гость принюхался...
«Так себе выбор! Дядя, мать, сестрица... Все для людей! Дискриминация. Но и отказываться глупо! Угощайся!»
«Мне интересно, заорет она или нет, когда тебя увидит?»
«Мне тоже».
Из кухни не доносилось ни звука, но, когда Лидия принесла посуду, то мяса не было. Зато на сушилке стояла совершенно чистая тарелка и не менее чистый бокал. Второй обитатель дома поужинал и, кажется, остался доволен. Ночью Лидии снилась девочка в пижамке и смешном берете с помпоном. Она сидела в кресле, глядя в окно, и напевала колыбельную...
Утром Лидию ждал завтрак. Чашка кофе с молоком и сиропом. Подплавленный сыр на хрустящем тосте и овсяная каша.
— Спасибо, конечно, — сказала она, изучив порцию и соотнеся с посудой на сушилке. — Но готовь, пожалуйста, на двоих, а то мне неудобно. Ощущение, что ты голодный, а я злобный эксплуататор! О! Я сегодня закажу продукты! Курьера не пугай, он человек трудящийся и полезный.
Створка шкафчика со скрипом приоткрылась и захлопнулась сама по себе...
— Будем считать, что это согласие, — Лидия нашла силы улыбнуться, хотя в животе скрутился ледяной мерзкий ком. Дом, точнее, его обитатель, несомненно, отвечал. А всё-таки, кто здесь? Маньяк или... спецслужбы? Кого там из писателей сводили с ума? Хемингуэя, кажется... Или кого-то другого. Но она-то тут при чем? Она не писатель, она для них никто. Может, кого-то из прежних хозяев? Почему-то представился одинокий, забытый начальством офицер КГБ, который с тех пор так и сидит, дожидаясь приказа, который никто и никогда не отдаст. Беднягу стало жалко до слёз и появилось желание купить ему хотя бы шоколадку. Обязательно!
Порывшись в сумке, она выловила второй смартфон, старый, с треснутым стеклом, но еще рабочий. Положила на стол.
Помахала рукой и схватила сумочку.
— Всё, до вечера, если что надо, не стесняйся, пиши, звони! Помни про курьера!
«Ты её всё-таки напугал».
«Зато теперь она в нас верит. Наверное. Люди странные существа, сперва испугалась, потом вдруг чуть не заплакала и страх прошел... Почему?»
«Не знаю...»
С курьерской службой пришлось договариваться — ни один из курьеров не желал ехать в проклятый дом. И Лидия долго доказывала, что дом совершенно безопасен — она там уже две ночи провела и ничего, жива. И даже вполне довольна приобретением. И нет, она не сумасшедшая и не монстр — любой желающий может заехать в магазин при станции и на нее посмотреть!
Наконец один паренёк согласился, при условии, что оставит заказ даже не на крыльце, а перед калиткой. Расстояние считалось большое и оплата — достойная.
Добрался парень через лес, быстрее, чем предполагалось. Остановился, разглядывая дом — особняк по-прежнему казался мрачным и необжитым. Несмотря на абсолютно безветренную погоду, на втором этаже болталась створка окна. Она скрипела при каждом движении, хлопая с такой силой, что, казалось, стёкла вот-вот вылетят.
Курьер поставил пакет с заказом у забора. Прыгнул на велосипед, но замер. Обернулся и посмотрел на доставленный груз. То, что хозяйка на работе, он знал и сильно подозревал, что покупке очень быстро приделают ноги. Немного поколебавшись и трижды сплюнув через плечо, парень подхватил пакет, открыл калитку и зашагал по тропинке к особняку.
К двери он почти подкрался, делая осторожные шаги и в любой момент готовясь бежать. Как ни странно, ничего не произошло, заказ был благополучно пристроен на крыльцо у двери.
Створка над головой хлопнула особенно сильно и нервы парня не выдержали. Он драпанул, спотыкаясь, едва не падая, не обращая никакого внимания на сильный толчок ветра в бок.
Выскочив за калитку парень обернулся. Сумки на крыльце уже не было. Как и света в окнах, только одиноко скрипела створка. И почему-то в этом скрипе явно слышалось ехидство. Ну, нет, больше он сюда не поедет — ни за двойную, ни за тройную плату! За пятерную... Оглянулся на дом, на мотающуюся створку... Всё равно — нет!
Курьер вытер лоб, постоял, тяжело дыша и унимая колотящееся сердце. И уехал, не заметив, что за ним внимательно наблюдают.
Из кустов вышел крупный небритый мужчина. В отличие от курьера, он видел, что пакет забрал ребёнок.
— Видимо, сестрёнку оставила, — пробормотал он. — Придумают тоже — монстр!
Наличие в доме ребёнка грабителя не смутило — сколько раз уже попадались ему и детишки, и старушки... А он даже маской не озаботился, не любил на морде этих тряпок — дышать мешают, а свидетелей он всё равно не оставляет.
Невидимые руки потрошили пакет, расставляя на столе покупки:
«Мука, коричневый сахар...»
«Мне не видно! Подвинься!»
«Не мешай, достану и увидишь! Какао! Можно пирожных для хозяйки наделать! Курица... Смотри, шоколадка! И открыточка! “Лучшему соседу и другу”. Это нам! Представляешь? Надо ей сказать, что я не друг, а подруга!»
«Я тоже буду!»
«С чаем, после обеда!»
«Обеда? А! Вижу. Встречу. Готовься!»
Покупки исчезли, словно их и не было, воздух дрогнул, наливаясь серой хмарью, а когда она развеялась, обстановка полностью изменилась.
— Ничего себе! — поразился мужчина, войдя в дом. Окинул опытным взглядом старинную мебель, иконы в темных от времени киотах — золотых, с драгоценными камнями. — Да тут антиквариата на миллионы!
Он сорвал с кресла чехол, связал мешком и принялся снимать иконы, укладывая стопками...
«Давай, твой выход».
«Вторая охота подряд! Как в лотерею выиграли!»
Вор уже вскрыл ящики трюмо и перекладывал в мешок пачки денег и украшения...
— Дядя, а что ты делаешь? — спросил детский голосок.
Он обернулся, позади стояла девочка лет десяти-двенадцати. Светловолосая, в пышном розовом платьице и чёрных туфельках.
— А через забор ты вроде старше казалась, — пробормотал мужчина, делая к ней шаг. — Ну, молодец, сама пришла, искать не надо. — Перехватил удобнее массивный серебряный подсвечник, который он как раз снял с полки.
— Дядя...
Подсвечник врезался в висок девочки и она рухнула на пол, из-под головы потекла тонкая темно-красная струйка. Равнодушно переступив через неподвижное тело ребёнка, убийца спокойно прошёл дальше вглубь дома — там наверняка было ещё что-то ценное.
«Вот скотина! Даже ложки серебряные спёр!»
«Зато какой сюрприз его ждёт!»
В старинной горке нашлось несколько массивных серебряных ваз и кувшинов. Прикинув на глаз ценность добычи, грабитель довольно ухмыльнулся. Ещё раз оглядел комнату, закинул потяжелевший мешок на плечо и двинулся к выходу. Жаль, конечно, что на второй этаж не заглянул, но и так «хабар» приличный. Такой не часто попадался. А теперь надо успеть убраться до возвращения хозяйки дома, хватит и одного трупа... А где он, кстати?
Тело исчезло, только пол обеих комнат был залит кровью так, словно здесь целое стадо свиней резали.
Другого пути не было, грабителю пришлось наступать в лужу. На втором шаге ноги разъехались и он больно хлопнулся задом, подняв кучу брызг.
— Дядя, а что ты делаешь? — прозвучал детский голосок.
Грабитель попытался вскочить, но тяжёлый мешок потянул его назад и он завалился на спину, окончательно извалявшись в липкой тёмно-бурой субстанции.
— Дядя... — протянул тот же голос.
Злобно пыхтя, но больше не пытаясь встать, мужчина на четвереньках пополз к двери с единственной мыслью — добраться до несносной девчонки. Мешок с награбленным он упрямо волочил за собой.
Комната, где он оказался, была незнакома. Да и девчонка была другая, вроде постарше... Он поднял взгляд от розовых кроссовок по джинсам наверх и едва не заорал — на него смотрела морда гиены.
— Дядя, я тебе не нравлюсь? — В голосе девчонки звенела обида. Пасть зверя не шевельнулась и он понял, что это маска, просто страшная маска!
Он рванулся, хватая маску, та соскользнула, раздался щелчок, словно лопнула резинка... и морда гиены тряпкой повисла в руке мужчины.
— Дядя, а так лучше? — кокетливо спросила девочка, морща в оскале чёрный нос.
Грабитель с ужасом смотрел на звериную морду — не гиены, чего-то куда более страшного. Он схватил стул и швырнул в монстра. Чудище перехватило его рукой и пастью. Челюсти сжались, обломок толстой ножки стукнулся о пол.
— Ну, дядя, — с упрёком сказал монстр тем же девчачьим голоском и, сгорбившись, двинулся к нему. Заорав, мужчина схватил мешок и бросился прочь, туда, где по ощущениям находилась входная дверь.
«Слабак!»
«Да, нервишки шалят... как думаешь, на ужин хозяйке что лучше, курицу с апельсинами и карамелизированной корочкой или бульон с клецками и зеленью?»
«Делай все, такую хозяйку надо беречь и баловать! Годами ни одного чужака не было, а тут второй подряд!»
«Ты права. И блинчики с яблоками! Ишь ты, разбегался, а мешок не бросает, хотя я ему уже семь кило добавил».
«Добавь еще, люблю красивый финал».
Грабитель добрался до входной двери, распахнул её и... очутился в другой комнате. В боковых стенах были открытые двери, а на противоположной стороне — большой шкаф.
Грабитель заметался, пытаясь выбрать ведущий наружу ход. Обе двери были совершенно одинаковыми, и за ними клубилась непроницаемая для глаз тьма. В отчаянии он открыл дверцу шкафа, который оказался пуст. Ни вещей, ни даже вешалок. Только на задней стенке висела тигриная маска. При виде человека глаза её вспыхнули зелёным, а из неподвижной пасти раздался оглушительный рёв дикого зверя. Захлопнув дверь, мужчина бросился в тёмный проход. Куда угодно, только подальше.
Несколько минут он бежал, мешок бил по спине и, казалось, становился всё тяжелее и тяжелее. Шаги разносились по коридору, эхом отдаваясь от стен. Наконец силы оставили мужчину, да ещё мешок вдруг дёрнулся, ткань с треском разошлась и на пол посыпались кости — с виду не человеческие, слишком огромные.
Последним выпал лошадиный череп, приземлившись на кучу остальных и издевательски уставясь пустыми глазницами на человека. Он недоверчиво посмотрел на руку: вместо прочного атласного чехла в кулаке была зажата истлевшая плесневелая тряпка. Да ещё шаги, хотя он стоял на месте, не прекратились. Наоборот, многократно отражённый от стен коридора, звук приближался.
Грабитель схватил одну из костей, готовясь обороняться. Шаги звучали всё ближе, а потом вдруг из темноты возникла девочка, та самая, с жуткой мордой чудовища. Теперь лицо у неё было человеческим, только бледным. И глаза нехорошо светились красным.
— Вот и всё, дядя, — сказала она, — прогулка закончена.
Он замахнулся, но девчонка отпрыгнула, упала на четвереньки и изменилась. Тварь, чью морду он видел наверху, стояла, расставив мощные когтистые лапы. Серая с тёмными полосками шерсть шевелилась в такт дыханию. Монстр зарычал, нагибая голову к земле, и прыгнул...
— Разрыв сердца, — констатировала Дуд, приземлившись. — Отбегался. Слабак!
«Уморила все-таки! А я с тобой всю жизнь живу!»
«Можно подумать, я тебя обижаю. Быстро приводи всё в порядок, и пошли готовить. Скоро придёт хозяйка!»
Вернулась Лидия домой не с пустыми руками. Из сумки был извлечён торт, выданный хозяйкой магазина за хорошую работу. Очень хороший, из натуральных ингредиентов, но сумевшей упасть с полки и потерять товарный вид. Торт был огромный и девушка разрезала его на двенадцать частей — постепенно съедят, а что не съедят, можно заморозить.
Еще один подарок был оставлен на кресле: два махровых полотенца — одно поменьше, а в другое мог завернуться взрослый человек.
— Вот! — торжественно провозгласила Лида. — Это тебе, сосед, кто бы ты ни был!
Наверху хлопнула створка окна. Наверное, следовало испугаться, но не выходило. Слишком хорошо было возвращаться в уютный дом, где тебя явно ждали. И подарки приняли — пока вертела головой и прислушивалась, полотенца исчезли.
Хоть и монстр, а тоже такой же человек, — думала она, — любит уют, подарки... фантик от шоколадки, вон, в мусоре валяется, а открытки нет, значит, оставил себе. Интересно, когда у него или у нее день рождения?!
Лида вышла в столовую и замерла в изумлении.
— В честь чего такое пиршество?
Стол был сервирован по высшему разряду: на овальном фарфором блюде блестела золотистой корочкой курица с апельсинами, рядом стояли чашка с бульоном и маленькая пиалочка с сухариками. В глубокой тарелке всё из того же сервиза красовался отварной картофель — язык не поворачивался назвать эти аккуратные маленькие клубни, присыпанные зеленью, банальной картошкой... Белоснежные салфетки, серебряный прибор... И как восклицательный знак — алая роза в изящной тонкогорлой вазе.
После сытной еды вставать из-за стола было лень и, следуя правилам игры, Лида отвернулась, да еще закрыла глаза руками. Посчитала до пятидесяти... Повернулась к столу — перед ней стояла чашка с чаем и блюдце с куском торта. Перемещался сосед очень быстро и совершенно бесшумно.
Удивительное дело, подумала она, по идее, в таких случаях полагается бегать, орать, в крайнем случае — обыскивать дом... а ей хочется попить чаю с тортом и спать! Всё-таки никакущий из нее герой ужастика!
Да и монстр хорош! Где мигание света? Жуткая музыка? Тени и лужи крови? Не выйдет у них кина... Интересно — ему торт понравился?
Оказалось — очень. Когда она все-таки дошла до кухни, то узрела лишь одинокий кусочек — ее часть. Остальные слопал второй жилец — на сушке стояли две тарелочки и две чашки.
— Да-а... не выйдет у нас ужастика, — пробормотала Лида и громко добавила: — Спокойной ночи!
Следующее утро снова началось с кофе. А к нему прилагались булочка с корицей и пышный омлет с ветчиной.
— Я хотела бы отпраздновать новоселье, — сказала Лида, оглядываясь в идиотской надежде все-таки увидеть соседа. — Ты не будешь против, если я приглашу друзей?
На этот раз дверь хлопнула внутри дома, в одной из комнат, которые она так до сих пор и не освоила. Да и не особо стремилась, логично решив, что у второго обитателя дома должно быть какое-то своё пространство. Потом привыкнет, вылезет. Он ест, значит, точно человек, и человек голодный — торт был большой. Полтора килограмма.
«Меня тревожит такое количество чужаков».
«Гости. Хороший повод познакомиться».
— Слышишь меня? Давай, как в сказке, знакомиться! Коли старый человек, дядей будешь нам навек, коли парень ты румяный — братец будешь нам названый, коль старушка — будь нам мать, так и станем величать. Коли красная девица — будь нам милая сестрица. В общем, как представишься, так называть и буду! А я — Лида, без церемоний. Хорошо?
И пошла отмечать удачное новоселье.
Если бы Лида обернулась, то успела бы заметить черное пятно тени на полу. Оно отделилось от стены так быстро и так плавно, что было ясно — на зов пришел кто-то ловкий и хищный. Крышка бесшумно поднялась, гость принюхался...
«Так себе выбор! Дядя, мать, сестрица... Все для людей! Дискриминация. Но и отказываться глупо! Угощайся!»
«Мне интересно, заорет она или нет, когда тебя увидит?»
«Мне тоже».
Из кухни не доносилось ни звука, но, когда Лидия принесла посуду, то мяса не было. Зато на сушилке стояла совершенно чистая тарелка и не менее чистый бокал. Второй обитатель дома поужинал и, кажется, остался доволен. Ночью Лидии снилась девочка в пижамке и смешном берете с помпоном. Она сидела в кресле, глядя в окно, и напевала колыбельную...
Утром Лидию ждал завтрак. Чашка кофе с молоком и сиропом. Подплавленный сыр на хрустящем тосте и овсяная каша.
— Спасибо, конечно, — сказала она, изучив порцию и соотнеся с посудой на сушилке. — Но готовь, пожалуйста, на двоих, а то мне неудобно. Ощущение, что ты голодный, а я злобный эксплуататор! О! Я сегодня закажу продукты! Курьера не пугай, он человек трудящийся и полезный.
Створка шкафчика со скрипом приоткрылась и захлопнулась сама по себе...
— Будем считать, что это согласие, — Лидия нашла силы улыбнуться, хотя в животе скрутился ледяной мерзкий ком. Дом, точнее, его обитатель, несомненно, отвечал. А всё-таки, кто здесь? Маньяк или... спецслужбы? Кого там из писателей сводили с ума? Хемингуэя, кажется... Или кого-то другого. Но она-то тут при чем? Она не писатель, она для них никто. Может, кого-то из прежних хозяев? Почему-то представился одинокий, забытый начальством офицер КГБ, который с тех пор так и сидит, дожидаясь приказа, который никто и никогда не отдаст. Беднягу стало жалко до слёз и появилось желание купить ему хотя бы шоколадку. Обязательно!
Порывшись в сумке, она выловила второй смартфон, старый, с треснутым стеклом, но еще рабочий. Положила на стол.
Помахала рукой и схватила сумочку.
— Всё, до вечера, если что надо, не стесняйся, пиши, звони! Помни про курьера!
«Ты её всё-таки напугал».
«Зато теперь она в нас верит. Наверное. Люди странные существа, сперва испугалась, потом вдруг чуть не заплакала и страх прошел... Почему?»
«Не знаю...»
С курьерской службой пришлось договариваться — ни один из курьеров не желал ехать в проклятый дом. И Лидия долго доказывала, что дом совершенно безопасен — она там уже две ночи провела и ничего, жива. И даже вполне довольна приобретением. И нет, она не сумасшедшая и не монстр — любой желающий может заехать в магазин при станции и на нее посмотреть!
Наконец один паренёк согласился, при условии, что оставит заказ даже не на крыльце, а перед калиткой. Расстояние считалось большое и оплата — достойная.
Добрался парень через лес, быстрее, чем предполагалось. Остановился, разглядывая дом — особняк по-прежнему казался мрачным и необжитым. Несмотря на абсолютно безветренную погоду, на втором этаже болталась створка окна. Она скрипела при каждом движении, хлопая с такой силой, что, казалось, стёкла вот-вот вылетят.
Курьер поставил пакет с заказом у забора. Прыгнул на велосипед, но замер. Обернулся и посмотрел на доставленный груз. То, что хозяйка на работе, он знал и сильно подозревал, что покупке очень быстро приделают ноги. Немного поколебавшись и трижды сплюнув через плечо, парень подхватил пакет, открыл калитку и зашагал по тропинке к особняку.
К двери он почти подкрался, делая осторожные шаги и в любой момент готовясь бежать. Как ни странно, ничего не произошло, заказ был благополучно пристроен на крыльцо у двери.
Створка над головой хлопнула особенно сильно и нервы парня не выдержали. Он драпанул, спотыкаясь, едва не падая, не обращая никакого внимания на сильный толчок ветра в бок.
Выскочив за калитку парень обернулся. Сумки на крыльце уже не было. Как и света в окнах, только одиноко скрипела створка. И почему-то в этом скрипе явно слышалось ехидство. Ну, нет, больше он сюда не поедет — ни за двойную, ни за тройную плату! За пятерную... Оглянулся на дом, на мотающуюся створку... Всё равно — нет!
Курьер вытер лоб, постоял, тяжело дыша и унимая колотящееся сердце. И уехал, не заметив, что за ним внимательно наблюдают.
Из кустов вышел крупный небритый мужчина. В отличие от курьера, он видел, что пакет забрал ребёнок.
— Видимо, сестрёнку оставила, — пробормотал он. — Придумают тоже — монстр!
Наличие в доме ребёнка грабителя не смутило — сколько раз уже попадались ему и детишки, и старушки... А он даже маской не озаботился, не любил на морде этих тряпок — дышать мешают, а свидетелей он всё равно не оставляет.
Невидимые руки потрошили пакет, расставляя на столе покупки:
«Мука, коричневый сахар...»
«Мне не видно! Подвинься!»
«Не мешай, достану и увидишь! Какао! Можно пирожных для хозяйки наделать! Курица... Смотри, шоколадка! И открыточка! “Лучшему соседу и другу”. Это нам! Представляешь? Надо ей сказать, что я не друг, а подруга!»
«Я тоже буду!»
«С чаем, после обеда!»
«Обеда? А! Вижу. Встречу. Готовься!»
Покупки исчезли, словно их и не было, воздух дрогнул, наливаясь серой хмарью, а когда она развеялась, обстановка полностью изменилась.
— Ничего себе! — поразился мужчина, войдя в дом. Окинул опытным взглядом старинную мебель, иконы в темных от времени киотах — золотых, с драгоценными камнями. — Да тут антиквариата на миллионы!
Он сорвал с кресла чехол, связал мешком и принялся снимать иконы, укладывая стопками...
«Давай, твой выход».
«Вторая охота подряд! Как в лотерею выиграли!»
Вор уже вскрыл ящики трюмо и перекладывал в мешок пачки денег и украшения...
— Дядя, а что ты делаешь? — спросил детский голосок.
Он обернулся, позади стояла девочка лет десяти-двенадцати. Светловолосая, в пышном розовом платьице и чёрных туфельках.
— А через забор ты вроде старше казалась, — пробормотал мужчина, делая к ней шаг. — Ну, молодец, сама пришла, искать не надо. — Перехватил удобнее массивный серебряный подсвечник, который он как раз снял с полки.
— Дядя...
Подсвечник врезался в висок девочки и она рухнула на пол, из-под головы потекла тонкая темно-красная струйка. Равнодушно переступив через неподвижное тело ребёнка, убийца спокойно прошёл дальше вглубь дома — там наверняка было ещё что-то ценное.
«Вот скотина! Даже ложки серебряные спёр!»
«Зато какой сюрприз его ждёт!»
В старинной горке нашлось несколько массивных серебряных ваз и кувшинов. Прикинув на глаз ценность добычи, грабитель довольно ухмыльнулся. Ещё раз оглядел комнату, закинул потяжелевший мешок на плечо и двинулся к выходу. Жаль, конечно, что на второй этаж не заглянул, но и так «хабар» приличный. Такой не часто попадался. А теперь надо успеть убраться до возвращения хозяйки дома, хватит и одного трупа... А где он, кстати?
Тело исчезло, только пол обеих комнат был залит кровью так, словно здесь целое стадо свиней резали.
Другого пути не было, грабителю пришлось наступать в лужу. На втором шаге ноги разъехались и он больно хлопнулся задом, подняв кучу брызг.
— Дядя, а что ты делаешь? — прозвучал детский голосок.
Грабитель попытался вскочить, но тяжёлый мешок потянул его назад и он завалился на спину, окончательно извалявшись в липкой тёмно-бурой субстанции.
— Дядя... — протянул тот же голос.
Злобно пыхтя, но больше не пытаясь встать, мужчина на четвереньках пополз к двери с единственной мыслью — добраться до несносной девчонки. Мешок с награбленным он упрямо волочил за собой.
Комната, где он оказался, была незнакома. Да и девчонка была другая, вроде постарше... Он поднял взгляд от розовых кроссовок по джинсам наверх и едва не заорал — на него смотрела морда гиены.
— Дядя, я тебе не нравлюсь? — В голосе девчонки звенела обида. Пасть зверя не шевельнулась и он понял, что это маска, просто страшная маска!
Он рванулся, хватая маску, та соскользнула, раздался щелчок, словно лопнула резинка... и морда гиены тряпкой повисла в руке мужчины.
— Дядя, а так лучше? — кокетливо спросила девочка, морща в оскале чёрный нос.
Грабитель с ужасом смотрел на звериную морду — не гиены, чего-то куда более страшного. Он схватил стул и швырнул в монстра. Чудище перехватило его рукой и пастью. Челюсти сжались, обломок толстой ножки стукнулся о пол.
— Ну, дядя, — с упрёком сказал монстр тем же девчачьим голоском и, сгорбившись, двинулся к нему. Заорав, мужчина схватил мешок и бросился прочь, туда, где по ощущениям находилась входная дверь.
«Слабак!»
«Да, нервишки шалят... как думаешь, на ужин хозяйке что лучше, курицу с апельсинами и карамелизированной корочкой или бульон с клецками и зеленью?»
«Делай все, такую хозяйку надо беречь и баловать! Годами ни одного чужака не было, а тут второй подряд!»
«Ты права. И блинчики с яблоками! Ишь ты, разбегался, а мешок не бросает, хотя я ему уже семь кило добавил».
«Добавь еще, люблю красивый финал».
Грабитель добрался до входной двери, распахнул её и... очутился в другой комнате. В боковых стенах были открытые двери, а на противоположной стороне — большой шкаф.
Грабитель заметался, пытаясь выбрать ведущий наружу ход. Обе двери были совершенно одинаковыми, и за ними клубилась непроницаемая для глаз тьма. В отчаянии он открыл дверцу шкафа, который оказался пуст. Ни вещей, ни даже вешалок. Только на задней стенке висела тигриная маска. При виде человека глаза её вспыхнули зелёным, а из неподвижной пасти раздался оглушительный рёв дикого зверя. Захлопнув дверь, мужчина бросился в тёмный проход. Куда угодно, только подальше.
Несколько минут он бежал, мешок бил по спине и, казалось, становился всё тяжелее и тяжелее. Шаги разносились по коридору, эхом отдаваясь от стен. Наконец силы оставили мужчину, да ещё мешок вдруг дёрнулся, ткань с треском разошлась и на пол посыпались кости — с виду не человеческие, слишком огромные.
Последним выпал лошадиный череп, приземлившись на кучу остальных и издевательски уставясь пустыми глазницами на человека. Он недоверчиво посмотрел на руку: вместо прочного атласного чехла в кулаке была зажата истлевшая плесневелая тряпка. Да ещё шаги, хотя он стоял на месте, не прекратились. Наоборот, многократно отражённый от стен коридора, звук приближался.
Грабитель схватил одну из костей, готовясь обороняться. Шаги звучали всё ближе, а потом вдруг из темноты возникла девочка, та самая, с жуткой мордой чудовища. Теперь лицо у неё было человеческим, только бледным. И глаза нехорошо светились красным.
— Вот и всё, дядя, — сказала она, — прогулка закончена.
Он замахнулся, но девчонка отпрыгнула, упала на четвереньки и изменилась. Тварь, чью морду он видел наверху, стояла, расставив мощные когтистые лапы. Серая с тёмными полосками шерсть шевелилась в такт дыханию. Монстр зарычал, нагибая голову к земле, и прыгнул...
— Разрыв сердца, — констатировала Дуд, приземлившись. — Отбегался. Слабак!
«Уморила все-таки! А я с тобой всю жизнь живу!»
«Можно подумать, я тебя обижаю. Быстро приводи всё в порядок, и пошли готовить. Скоро придёт хозяйка!»
Вернулась Лидия домой не с пустыми руками. Из сумки был извлечён торт, выданный хозяйкой магазина за хорошую работу. Очень хороший, из натуральных ингредиентов, но сумевшей упасть с полки и потерять товарный вид. Торт был огромный и девушка разрезала его на двенадцать частей — постепенно съедят, а что не съедят, можно заморозить.
Еще один подарок был оставлен на кресле: два махровых полотенца — одно поменьше, а в другое мог завернуться взрослый человек.
— Вот! — торжественно провозгласила Лида. — Это тебе, сосед, кто бы ты ни был!
Наверху хлопнула створка окна. Наверное, следовало испугаться, но не выходило. Слишком хорошо было возвращаться в уютный дом, где тебя явно ждали. И подарки приняли — пока вертела головой и прислушивалась, полотенца исчезли.
Хоть и монстр, а тоже такой же человек, — думала она, — любит уют, подарки... фантик от шоколадки, вон, в мусоре валяется, а открытки нет, значит, оставил себе. Интересно, когда у него или у нее день рождения?!
Лида вышла в столовую и замерла в изумлении.
— В честь чего такое пиршество?
Стол был сервирован по высшему разряду: на овальном фарфором блюде блестела золотистой корочкой курица с апельсинами, рядом стояли чашка с бульоном и маленькая пиалочка с сухариками. В глубокой тарелке всё из того же сервиза красовался отварной картофель — язык не поворачивался назвать эти аккуратные маленькие клубни, присыпанные зеленью, банальной картошкой... Белоснежные салфетки, серебряный прибор... И как восклицательный знак — алая роза в изящной тонкогорлой вазе.
После сытной еды вставать из-за стола было лень и, следуя правилам игры, Лида отвернулась, да еще закрыла глаза руками. Посчитала до пятидесяти... Повернулась к столу — перед ней стояла чашка с чаем и блюдце с куском торта. Перемещался сосед очень быстро и совершенно бесшумно.
Удивительное дело, подумала она, по идее, в таких случаях полагается бегать, орать, в крайнем случае — обыскивать дом... а ей хочется попить чаю с тортом и спать! Всё-таки никакущий из нее герой ужастика!
Да и монстр хорош! Где мигание света? Жуткая музыка? Тени и лужи крови? Не выйдет у них кина... Интересно — ему торт понравился?
Оказалось — очень. Когда она все-таки дошла до кухни, то узрела лишь одинокий кусочек — ее часть. Остальные слопал второй жилец — на сушке стояли две тарелочки и две чашки.
— Да-а... не выйдет у нас ужастика, — пробормотала Лида и громко добавила: — Спокойной ночи!
Следующее утро снова началось с кофе. А к нему прилагались булочка с корицей и пышный омлет с ветчиной.
— Я хотела бы отпраздновать новоселье, — сказала Лида, оглядываясь в идиотской надежде все-таки увидеть соседа. — Ты не будешь против, если я приглашу друзей?
На этот раз дверь хлопнула внутри дома, в одной из комнат, которые она так до сих пор и не освоила. Да и не особо стремилась, логично решив, что у второго обитателя дома должно быть какое-то своё пространство. Потом привыкнет, вылезет. Он ест, значит, точно человек, и человек голодный — торт был большой. Полтора килограмма.
«Меня тревожит такое количество чужаков».
«Гости. Хороший повод познакомиться».
