Растерянная девушка прошла в родительскую спальню. Покойный Фридрих так и не успел до конца обжить эту комнату, и в ней всё ещё пахло горной лавандой и мятой, которые мать любила разбрасывать по полу.
Каменные стены закрывали вышитые женщинами Крайца разноцветные гобелены, поэтому в комнате всегда было тепло и уютно. Родители любили, оставшись наедине и греясь у жаровни обсуждать свои дела. Здесь же стояли сундуки с приданым Агнесс, шкатулки с украшениями и коробочки с пряностями, а на обустроенном в углу алтаре возлежала самая большая ценность Крайца – Библия семьи Беатриче.
Агнесс вытерла слёзы, взглянув на стул матери, но после недолгого раздумья, села всё-таки в кресло отца. Обхватив ладонями подлокотники, отполированные руками несколько поколений Крайцев, девушка почувствовала себя немного уверенней.
- Не надо паниковать! Посмотрим, чего они хотят. На крайний случай придётся отдать им постоялый двор и мост.
Агнесс настолько крепко задумалась о своём незавидном положении, что так и заснула в кресле.
Увы, но утро не оправдало надежд юной защитницы крепости.
Однако прежде чем в воздухе засвистели стрелы, появился парламентер.
Крайцы вышли на крепостную стену. Позади Густава - нового владельца крепости молчаливой тенью держалась его укутанная в траурную вуаль сестра.
- Мой господин - граф Пауль фон Геттенберг, - нагло заявил закованный в кольчугу переговорщик, - предлагает вам прекратить сопротивление и передать в его руки незаконно занимаемый вами замок. Только в этом случае гарантируем жителям Крайца жизнь!
Агнесс не захотела даже отвечать на такие наглые притязания, молча потащив за собой со стены упирающегося брата. Но разозлившийся Густав, вырвавшись, вернулся назад:
- Это земля моих предков! Её мы получили с Божьего благословения, так почему же должны отдать человеку постороннему, даже не баварцу?
- Крайц – выморочное владение, потому что связь вашего отца с ломбардийкой матерью была незаконной
От такого хамства замерли все защитники крепости. Понятно, что на головы парламентеров посыпались ответные оскорбления возмущенных уроженцев Крайца.
Нападавшие ответили градом стрел, а затем над головами обитателей замка с противным шорохом просвистело каменное ядро: раздались первые истошные крики боли, а в ворота с ужасающим грохотом забил таран.
Осада началась.
Расстроенная девушка, распорядившись об уже появившихся раненных, поднялась в покои родителей. Там у домашнего алтаря молилась тетка.
- Зря вы отказались от предложения сдаться! - заголосила та, ломая руки. - Нет ничего хуже осады! А если эти звери ворвутся в замок? Представляешь, что будет с нами?
- Замок хорошо укреплен! – с досадой перебила её племянница. - Если меня что и тревожит, то не осада! Куда исчезли грамоты?
- Какое это имеет теперь значение?! Кому нужны грамоты, когда вскоре здесь все будет предано огню, а нас… нас… Ты не знаешь, что делают мужчины с женщинами, врываясь в осажденный замок!
- Можно подумать, что вы знаете! - непочтительно отозвалась девушка. - Наверняка, мы погибнем, но разве люди приходят в этот мир не для того, чтобы умереть?
- Ох, Агнесс, ты такая же бессердечная, как и твоя ломбардийка мать!
Но племянница уже привыкла к ворчанию тётки и реагировала на него не больше, чем на квохтанье куриц на птичьем дворе.
- Как оповестить герцога о разбойничьем нападении фон Геттенберга? – рассуждала она вслух. - Генрих Лев, наверняка, не ведает даже о смерти Фридриха! Как справиться с хищником швабом?
Луиза растерянно пожала плечами.
- Я никогда его не видела, но слышала, что в молодости он был весьма недурен собой! Говорят, что дьявол когда-то наделил его прадеда серебряными волосами ….
Заслышав про серебряные волосы, Агнесс насторожилась. В памяти неожиданно ожило, казалось, давно забытое воспоминание.
Родители поехали на ярмарку в Аугсбург, прихватив старших детей: её и Фридриха. Отец собирался купить своему отпрыску хороший меч, а жене и дочери позолоченные серебряные браслеты, чеканкой которых славились аугсбургские ювелиры.
Беатриче, истосковавшаяся в глуши горного замка по суете городских улиц, с разрумянившимся от возбуждения лицом обходила ювелирные лавки, и пока мужская часть Крайцев пропадала в оружейном квартале, мать с дочерью с горящими глазами разглядывали женские украшения: перстеньки, колечки, цепочки, броши и диадемы.
Совершив, в конце концов, свои покупки счастливые Беатриче и Агнесс вышли на улицу, раздумывая, куда бы им ещё направиться. И в этот момент на узкой улочке появился всадник разодетый в длинный, подбитый белым горностаем плащ с золотыми пряжками и в сопровождении отряда подвластных людей.
Женщинам и остальным прохожим пришлось прижаться спинами к стенам ближайших домов, чтобы пропустить такую важную особу, но Агнесс хорошо его запомнила. И дело было даже не во властности его осанки или в каменной надменности красивого лица, а в невероятном серебристом подшлемнике на его голове, искрящемся на солнце, как только что выпавший снег. Даже купленные только что браслеты не могли сравниться с ним по сиянию. Голову незнакомца так же украшала широкая диадема из золота в виде короны, каждый из зубцов которой заканчивался кровавым рубином.
- Серебряный шваб… Серебряный шваб….,- зашептались люди по соседству.
- Мама, - дернула мать за рукав очарованная Агнесс, - что это на голове у рыцаря? Парчовый подшлемник?
Беатриче, сама не сводящая восхищенных глаз с всадника, тихо рассмеялась.
- Это волосы, глупышка!
- А разве бывают такие волосы?
Стоявший по соседству улыбающийся мужчина таинственно подмигнул девочке:
- А вы не знаете, юная барышня, что это и есть настоящее серебро? Говорят, когда-то давно его прадед продал душу дьяволу взамен власти и богатства! Но когда граф должен был подписать договор, то выяснилось, что он не разумеет грамоте. Тогда Сатана расхохотался и сказал, что ему и не нужно его подписи, мол, он и так угадает должника. С тех пор у всех истинных потомков графа серебряные волосы!
- А почему серебряные, – полюбопытствовала тогда Агнесс, - а не золотые? Ведь золото дороже серебра!
- А потому, смышлёная фройляйн, что Иуда продал Спасителя за серебро, а не за золото! Дьявол ведет свои расчеты в серебре!
Пока они разговаривали кавалькада проехала мимо, и случайный прохожий пошёл в одну сторону, а женщины направились в другую.
- Мама, а серебряные волосы нужно мыть?
Беатриче снисходительно рассмеялась.
- Это всего лишь старинная легенда, дорогая! А у графа просто необычный цвет волос.
Всадник проехал и исчез, но воспоминания о нём, оказывается, сохранились в её памяти. Лица графа девушка не запомнила, но вот волосы… увидев хотя бы раз искрящийся блеск серебристых локонов, забыть их уже было невозможно.
- Так это и был фон Геттенберг… – разочарованно пробормотала она. - А что если написать письмо папе? Говорят, его святейшество даже покойного императора мог приструнить!
- И что его святейшеству до нашего Крайца? Пока письмо будет идти в Рим, от нас уже и костей-то не останется: волки растащат!
Агнесс сдержанно вздохнула. Крайц стоял в окружении скал и дремучих лесов, и волки были серьезной проблемой в их владениях, постоянно устраивая набеги на окрестные села. Впрочем, сейчас бы она предпочла самого страшного волка свирепым леопардам фон Геттенбергов!
К вечеру все, наконец-то, угомонились: и осажденные, и осаждающие. Пока в замке подсчитывали потери, обеспокоенная девушка вновь вышла на стену.
Что-то влекло её к этим огням, вокруг которых сейчас отдыхали враги. В отдалении на холме бросалась в глаза хорошо освещенная ярко-жёлтая палатка. Днем её не было!
- Сам граф здесь! - хмуро пояснил юной госпоже подошедший Хальц, - Приехал на вечерней заре вместе со старшим сыном! И за что нам такая честь?
- Это плохо?
- Да куда уж хуже! - буркнул старый рыцарь. - Можно, что угодно говорить про графа, но одного оспорить невозможно: он опытный воин! И я сомневаюсь, что будет тратить своё время в бесполезной осаде.
- Но разве у него есть другой выход из положения?
Хальц только пожал плечами, брякнув железными рукавицами.
- Не знаю… Может, сделают подкоп? Хотя здесь крепкий скальный грунт. Но я бы предпочел, чтобы он сидел в своём графстве, а осаду вел его капитан. С тем можно, в конце концов, столковаться, а с самим фон Геттенбергом переговоры невозможны!
- И что же теперь будет?
- Всё в руках Господа!
Вопреки прогнозам старого рыцаря следующий день не принес значительных перемен. Никакой особой ярости в осаждавших крепость воинах не ощущалось: этот день не увенчался даже попыткой штурма.
Агнесс с теткой стояли в часовне за молитвой, когда к ним через толпу таких же молящихся женщин протиснулся один из рыцарей.
- Госпожа, вас зовут на крепостную стену!
Встревоженная девушка поспешила на деревянную лестницу, ведущую на смотровую башню. Вчера во время боя, некоторые ступеньки были поломаны втаскивающими чаны с кипятком защитниками замка, и теперь ей было довольно тяжело карабкаться наверх. Когда она, запыхавшись, появилась на смотровой башне, там её ждал мрачный как туча Хальц.
- Посмотрите,- взмахнул он рукой вниз, - что-то не так!
Агнесс осторожно выглянула из-за зубца башни и обрадовано замерла. Под стенами замка суетились нападающие, разбирая и оттаскивая прочь все приготовленные для штурма лестницы и сооружения.
- Они уходят?
- Не думаю! Вряд ли граф прибыл сюда, чтобы снять осаду. Нет, они придумали нечто другое! После крестовых походов появилось немало осадных орудий, о которых я не имею представления. Вам нужно бежать! – убежденно добавил он.
Агнесс знала про потайной ход с детства - это была тайна, известная только близким членам семьи, даже тетка и то была не в курсе. Зато знал о его существовании Хальц.
- Если мы исчезнем,- нахмурилась девушка, - в Крайце тот час воцарится паника, и противнику моментально откроют ворота. Сообразив, что мы исчезли граф организует погоню и… далеко мы не убежим!
- Но ваше пребывание здесь по-настоящему опасно!
Девушка долго размышляла, пристально разглядывая неспешную суету вражеского лагеря.
Она не имела права рисковать последним фон Крайцем. Густав ещё слишком юн и слаб, чтобы попасть в руки противника.
- Я останусь, - наконец, решилась она,- а ты с преданными рыцарями возьмешь Густава и отправишься с ним в Нюрнберг: к герцогскому двору, за защитой!
- А как же…
- На стенах вместе с людьми останусь я!
- Но, фройляйн,- смутился старый воин,- вам нельзя здесь оставаться! Я вовсе не хочу вас пугать, но про графа ходят очень нехорошие слухи! Он никого не щадит: ни мужчин, ни женщин, ни детей!
- Зачем ему гибель молоденькой девушки - даже не наследницы? Скорее всего, граф потребует выкуп с наших подданных!
- Но… он настаивает, что это его подданные!
Агнесс, тяжело вздохнув, отвернулась от преданного рыцаря.
- Из этой ситуации нет другого выхода! Я буду молиться Пресвятой Деве, и она защитит меня от ярости зверя!
Хальцу только и осталось, что покорно склонить голову, с уважением посмотрев на суровую девушку рядом.
Агнесс уже собиралась спуститься со стены, когда рассеянно бросив взгляд на ставку неприятеля, вдруг уперлась глазами в высокую фигуру воина в начищенных до зеркального блеска латах. Он наблюдал за работой своих людей, суетящихся вокруг высоченного, странного сооружения с огромными полыми колесами, являющимися частью непонятного механизма.
- Это…
- Граф Пауль фон Геттенберг. Его ещё зовут Серебряным швабом за необычный цвет волос как будто он с рождения седой, - сухо подтвердил Хальц, с ненавистью взирая на врага, - а эта машина похожа на требюше. Я слышал о них. Говорят, что эта катапульта работает за счёт противовесов и может забросить за стену замка даже дохлую лошадь! Адская машина!
- А зачем графу забрасывать нам лошадь?!
- Я многое бы дал, чтобы узнать, что в его голове?
Граф был без шлема, и его серебристые длинные волосы трепал ветер, но с такого расстояния Агнесс не смогла рассмотреть лица, отметив только далеко не старческую стать.
- Он не похож на старика!
- А он и не старик - мужчина в самом расцвете сил! Опытный, опасный воин, полный неприятных сюрпризов! Фройляйн, пока не поздно… есть вещи похуже смерти!
- Нет!
Но фигура грозного рыцаря настолько устрашила девушку, что она в смятении повернулась к Хальцу.
- Ради Пресвятой Девы уходите, не дожидаясь темноты! В Густаве сосредоточено всё будущее семьи фон Крайцев! Берегите его! А я… со мной все будет хорошо! Мы продержимся в осаде до подхода помощи от герцога!
Нелегкая задача: отправить нескольких человек из осажденного замка так, чтобы об этом никто не догадался. Но Агнесс действовала как никогда изобретательно и стремительно, настолько устрашила её внезапная встреча с графом, продавшим душу дьяволу. И только мысль об удалявшемся в безопасное место юном брате немного согревала душу девушки. Густав упросит Генриха Льва помочь Крайцу, и всё закончится хорошо!
Страшные удары один за другим стали потрясать стены замка в тот самый миг, когда прозвонил колокол к вечерне.
- Они решили разбить из требюше южную стену! Бросают в неё огромные глыбы, и уже пошли трещины! – вбежал один из воинов в часовню, где в окружении женщин и детей молилась Агнесс.
Кто-то в ужасе взвыл, кто-то с криком заметался по тесному помещению, прижимая к себе детей, и всё так перемешалось как будто уже наступил Апокалипсис!
Выбежавшая из часовни Агнесс с ужасом увидела, как содрогнулась от очередного удара стена. Мгновение, и она стремительно осыпалась, подняв клубы удушливой пыли. А из пролома как из врат ада стали выпрыгивать осыпанные осколками камня и страшно орущие воины. Им навстречу кинулись немногие из уцелевших защитников Крайца, и во дворе замка завязалась кровавая сеча.
Испуганная девушка бросилась вверх по лестнице в башню донжона.
- Ломайте лестницу! – закричала она, кому-то из кинувшихся следом людей. - Закрывайте двери!
И с облегчением услышала треск обрушиваемого дерева за спиной. Толстые стены донжона было не сломать даже самой грозной катапульте! Но как знать: не придумает ли какую-нибудь очередную хитрость её коварный враг?
Агнесс забежала в спальню родителей в откровенном стремлении укрыться, забиться в родной безопасный угол, где ещё таились тени близких, почувствовать себя хоть на миг под их защитой, прежде чем наступят страшные испытания.
Закрывшись в спальне, она суматошно подперла дверь двумя тяжеленными сундуками и попыталась встать за молитву у домашнего алтаря, но ничего не получилось. Её трясло от страха как в лихорадке, мысли путались, зубы стучали, и она даже потихоньку жалобно завыла, заскулила как обиженная собачонка…
И вот тогда Агнесс бессильно опустилась в отцовское кресло, судорожно сжав его подлокотники, и уставилась напряженными глазами на дверь.
- Ничего плохого не случится, - уговаривала она себя. - Со знатными дамами ничего плохого не случается! Стены выдержат, а если и нет… он не осмелится убить меня! Я - благородная девица! А если и убьет, то Дева Мария защитит меня, даст силы умереть достойно!
Может, стены родительской спальни придали несчастной девушке мужества, а может, она и сама уже оправилась от неожиданности.
Каменные стены закрывали вышитые женщинами Крайца разноцветные гобелены, поэтому в комнате всегда было тепло и уютно. Родители любили, оставшись наедине и греясь у жаровни обсуждать свои дела. Здесь же стояли сундуки с приданым Агнесс, шкатулки с украшениями и коробочки с пряностями, а на обустроенном в углу алтаре возлежала самая большая ценность Крайца – Библия семьи Беатриче.
Агнесс вытерла слёзы, взглянув на стул матери, но после недолгого раздумья, села всё-таки в кресло отца. Обхватив ладонями подлокотники, отполированные руками несколько поколений Крайцев, девушка почувствовала себя немного уверенней.
- Не надо паниковать! Посмотрим, чего они хотят. На крайний случай придётся отдать им постоялый двор и мост.
Агнесс настолько крепко задумалась о своём незавидном положении, что так и заснула в кресле.
Увы, но утро не оправдало надежд юной защитницы крепости.
Однако прежде чем в воздухе засвистели стрелы, появился парламентер.
Крайцы вышли на крепостную стену. Позади Густава - нового владельца крепости молчаливой тенью держалась его укутанная в траурную вуаль сестра.
- Мой господин - граф Пауль фон Геттенберг, - нагло заявил закованный в кольчугу переговорщик, - предлагает вам прекратить сопротивление и передать в его руки незаконно занимаемый вами замок. Только в этом случае гарантируем жителям Крайца жизнь!
Агнесс не захотела даже отвечать на такие наглые притязания, молча потащив за собой со стены упирающегося брата. Но разозлившийся Густав, вырвавшись, вернулся назад:
- Это земля моих предков! Её мы получили с Божьего благословения, так почему же должны отдать человеку постороннему, даже не баварцу?
- Крайц – выморочное владение, потому что связь вашего отца с ломбардийкой матерью была незаконной
От такого хамства замерли все защитники крепости. Понятно, что на головы парламентеров посыпались ответные оскорбления возмущенных уроженцев Крайца.
Нападавшие ответили градом стрел, а затем над головами обитателей замка с противным шорохом просвистело каменное ядро: раздались первые истошные крики боли, а в ворота с ужасающим грохотом забил таран.
Осада началась.
Расстроенная девушка, распорядившись об уже появившихся раненных, поднялась в покои родителей. Там у домашнего алтаря молилась тетка.
- Зря вы отказались от предложения сдаться! - заголосила та, ломая руки. - Нет ничего хуже осады! А если эти звери ворвутся в замок? Представляешь, что будет с нами?
- Замок хорошо укреплен! – с досадой перебила её племянница. - Если меня что и тревожит, то не осада! Куда исчезли грамоты?
- Какое это имеет теперь значение?! Кому нужны грамоты, когда вскоре здесь все будет предано огню, а нас… нас… Ты не знаешь, что делают мужчины с женщинами, врываясь в осажденный замок!
- Можно подумать, что вы знаете! - непочтительно отозвалась девушка. - Наверняка, мы погибнем, но разве люди приходят в этот мир не для того, чтобы умереть?
- Ох, Агнесс, ты такая же бессердечная, как и твоя ломбардийка мать!
Но племянница уже привыкла к ворчанию тётки и реагировала на него не больше, чем на квохтанье куриц на птичьем дворе.
- Как оповестить герцога о разбойничьем нападении фон Геттенберга? – рассуждала она вслух. - Генрих Лев, наверняка, не ведает даже о смерти Фридриха! Как справиться с хищником швабом?
Луиза растерянно пожала плечами.
- Я никогда его не видела, но слышала, что в молодости он был весьма недурен собой! Говорят, что дьявол когда-то наделил его прадеда серебряными волосами ….
Заслышав про серебряные волосы, Агнесс насторожилась. В памяти неожиданно ожило, казалось, давно забытое воспоминание.
Родители поехали на ярмарку в Аугсбург, прихватив старших детей: её и Фридриха. Отец собирался купить своему отпрыску хороший меч, а жене и дочери позолоченные серебряные браслеты, чеканкой которых славились аугсбургские ювелиры.
Беатриче, истосковавшаяся в глуши горного замка по суете городских улиц, с разрумянившимся от возбуждения лицом обходила ювелирные лавки, и пока мужская часть Крайцев пропадала в оружейном квартале, мать с дочерью с горящими глазами разглядывали женские украшения: перстеньки, колечки, цепочки, броши и диадемы.
Совершив, в конце концов, свои покупки счастливые Беатриче и Агнесс вышли на улицу, раздумывая, куда бы им ещё направиться. И в этот момент на узкой улочке появился всадник разодетый в длинный, подбитый белым горностаем плащ с золотыми пряжками и в сопровождении отряда подвластных людей.
Женщинам и остальным прохожим пришлось прижаться спинами к стенам ближайших домов, чтобы пропустить такую важную особу, но Агнесс хорошо его запомнила. И дело было даже не во властности его осанки или в каменной надменности красивого лица, а в невероятном серебристом подшлемнике на его голове, искрящемся на солнце, как только что выпавший снег. Даже купленные только что браслеты не могли сравниться с ним по сиянию. Голову незнакомца так же украшала широкая диадема из золота в виде короны, каждый из зубцов которой заканчивался кровавым рубином.
- Серебряный шваб… Серебряный шваб….,- зашептались люди по соседству.
- Мама, - дернула мать за рукав очарованная Агнесс, - что это на голове у рыцаря? Парчовый подшлемник?
Беатриче, сама не сводящая восхищенных глаз с всадника, тихо рассмеялась.
- Это волосы, глупышка!
- А разве бывают такие волосы?
Стоявший по соседству улыбающийся мужчина таинственно подмигнул девочке:
- А вы не знаете, юная барышня, что это и есть настоящее серебро? Говорят, когда-то давно его прадед продал душу дьяволу взамен власти и богатства! Но когда граф должен был подписать договор, то выяснилось, что он не разумеет грамоте. Тогда Сатана расхохотался и сказал, что ему и не нужно его подписи, мол, он и так угадает должника. С тех пор у всех истинных потомков графа серебряные волосы!
- А почему серебряные, – полюбопытствовала тогда Агнесс, - а не золотые? Ведь золото дороже серебра!
- А потому, смышлёная фройляйн, что Иуда продал Спасителя за серебро, а не за золото! Дьявол ведет свои расчеты в серебре!
Пока они разговаривали кавалькада проехала мимо, и случайный прохожий пошёл в одну сторону, а женщины направились в другую.
- Мама, а серебряные волосы нужно мыть?
Беатриче снисходительно рассмеялась.
- Это всего лишь старинная легенда, дорогая! А у графа просто необычный цвет волос.
Всадник проехал и исчез, но воспоминания о нём, оказывается, сохранились в её памяти. Лица графа девушка не запомнила, но вот волосы… увидев хотя бы раз искрящийся блеск серебристых локонов, забыть их уже было невозможно.
- Так это и был фон Геттенберг… – разочарованно пробормотала она. - А что если написать письмо папе? Говорят, его святейшество даже покойного императора мог приструнить!
- И что его святейшеству до нашего Крайца? Пока письмо будет идти в Рим, от нас уже и костей-то не останется: волки растащат!
Агнесс сдержанно вздохнула. Крайц стоял в окружении скал и дремучих лесов, и волки были серьезной проблемой в их владениях, постоянно устраивая набеги на окрестные села. Впрочем, сейчас бы она предпочла самого страшного волка свирепым леопардам фон Геттенбергов!
К вечеру все, наконец-то, угомонились: и осажденные, и осаждающие. Пока в замке подсчитывали потери, обеспокоенная девушка вновь вышла на стену.
Что-то влекло её к этим огням, вокруг которых сейчас отдыхали враги. В отдалении на холме бросалась в глаза хорошо освещенная ярко-жёлтая палатка. Днем её не было!
- Сам граф здесь! - хмуро пояснил юной госпоже подошедший Хальц, - Приехал на вечерней заре вместе со старшим сыном! И за что нам такая честь?
- Это плохо?
- Да куда уж хуже! - буркнул старый рыцарь. - Можно, что угодно говорить про графа, но одного оспорить невозможно: он опытный воин! И я сомневаюсь, что будет тратить своё время в бесполезной осаде.
- Но разве у него есть другой выход из положения?
Хальц только пожал плечами, брякнув железными рукавицами.
- Не знаю… Может, сделают подкоп? Хотя здесь крепкий скальный грунт. Но я бы предпочел, чтобы он сидел в своём графстве, а осаду вел его капитан. С тем можно, в конце концов, столковаться, а с самим фон Геттенбергом переговоры невозможны!
- И что же теперь будет?
- Всё в руках Господа!
Вопреки прогнозам старого рыцаря следующий день не принес значительных перемен. Никакой особой ярости в осаждавших крепость воинах не ощущалось: этот день не увенчался даже попыткой штурма.
Агнесс с теткой стояли в часовне за молитвой, когда к ним через толпу таких же молящихся женщин протиснулся один из рыцарей.
- Госпожа, вас зовут на крепостную стену!
Встревоженная девушка поспешила на деревянную лестницу, ведущую на смотровую башню. Вчера во время боя, некоторые ступеньки были поломаны втаскивающими чаны с кипятком защитниками замка, и теперь ей было довольно тяжело карабкаться наверх. Когда она, запыхавшись, появилась на смотровой башне, там её ждал мрачный как туча Хальц.
- Посмотрите,- взмахнул он рукой вниз, - что-то не так!
Агнесс осторожно выглянула из-за зубца башни и обрадовано замерла. Под стенами замка суетились нападающие, разбирая и оттаскивая прочь все приготовленные для штурма лестницы и сооружения.
- Они уходят?
- Не думаю! Вряд ли граф прибыл сюда, чтобы снять осаду. Нет, они придумали нечто другое! После крестовых походов появилось немало осадных орудий, о которых я не имею представления. Вам нужно бежать! – убежденно добавил он.
Агнесс знала про потайной ход с детства - это была тайна, известная только близким членам семьи, даже тетка и то была не в курсе. Зато знал о его существовании Хальц.
- Если мы исчезнем,- нахмурилась девушка, - в Крайце тот час воцарится паника, и противнику моментально откроют ворота. Сообразив, что мы исчезли граф организует погоню и… далеко мы не убежим!
- Но ваше пребывание здесь по-настоящему опасно!
Девушка долго размышляла, пристально разглядывая неспешную суету вражеского лагеря.
Она не имела права рисковать последним фон Крайцем. Густав ещё слишком юн и слаб, чтобы попасть в руки противника.
- Я останусь, - наконец, решилась она,- а ты с преданными рыцарями возьмешь Густава и отправишься с ним в Нюрнберг: к герцогскому двору, за защитой!
- А как же…
- На стенах вместе с людьми останусь я!
- Но, фройляйн,- смутился старый воин,- вам нельзя здесь оставаться! Я вовсе не хочу вас пугать, но про графа ходят очень нехорошие слухи! Он никого не щадит: ни мужчин, ни женщин, ни детей!
- Зачем ему гибель молоденькой девушки - даже не наследницы? Скорее всего, граф потребует выкуп с наших подданных!
- Но… он настаивает, что это его подданные!
Агнесс, тяжело вздохнув, отвернулась от преданного рыцаря.
- Из этой ситуации нет другого выхода! Я буду молиться Пресвятой Деве, и она защитит меня от ярости зверя!
Хальцу только и осталось, что покорно склонить голову, с уважением посмотрев на суровую девушку рядом.
Агнесс уже собиралась спуститься со стены, когда рассеянно бросив взгляд на ставку неприятеля, вдруг уперлась глазами в высокую фигуру воина в начищенных до зеркального блеска латах. Он наблюдал за работой своих людей, суетящихся вокруг высоченного, странного сооружения с огромными полыми колесами, являющимися частью непонятного механизма.
- Это…
- Граф Пауль фон Геттенберг. Его ещё зовут Серебряным швабом за необычный цвет волос как будто он с рождения седой, - сухо подтвердил Хальц, с ненавистью взирая на врага, - а эта машина похожа на требюше. Я слышал о них. Говорят, что эта катапульта работает за счёт противовесов и может забросить за стену замка даже дохлую лошадь! Адская машина!
- А зачем графу забрасывать нам лошадь?!
- Я многое бы дал, чтобы узнать, что в его голове?
Граф был без шлема, и его серебристые длинные волосы трепал ветер, но с такого расстояния Агнесс не смогла рассмотреть лица, отметив только далеко не старческую стать.
- Он не похож на старика!
- А он и не старик - мужчина в самом расцвете сил! Опытный, опасный воин, полный неприятных сюрпризов! Фройляйн, пока не поздно… есть вещи похуже смерти!
- Нет!
Но фигура грозного рыцаря настолько устрашила девушку, что она в смятении повернулась к Хальцу.
- Ради Пресвятой Девы уходите, не дожидаясь темноты! В Густаве сосредоточено всё будущее семьи фон Крайцев! Берегите его! А я… со мной все будет хорошо! Мы продержимся в осаде до подхода помощи от герцога!
Нелегкая задача: отправить нескольких человек из осажденного замка так, чтобы об этом никто не догадался. Но Агнесс действовала как никогда изобретательно и стремительно, настолько устрашила её внезапная встреча с графом, продавшим душу дьяволу. И только мысль об удалявшемся в безопасное место юном брате немного согревала душу девушки. Густав упросит Генриха Льва помочь Крайцу, и всё закончится хорошо!
Страшные удары один за другим стали потрясать стены замка в тот самый миг, когда прозвонил колокол к вечерне.
- Они решили разбить из требюше южную стену! Бросают в неё огромные глыбы, и уже пошли трещины! – вбежал один из воинов в часовню, где в окружении женщин и детей молилась Агнесс.
Кто-то в ужасе взвыл, кто-то с криком заметался по тесному помещению, прижимая к себе детей, и всё так перемешалось как будто уже наступил Апокалипсис!
Выбежавшая из часовни Агнесс с ужасом увидела, как содрогнулась от очередного удара стена. Мгновение, и она стремительно осыпалась, подняв клубы удушливой пыли. А из пролома как из врат ада стали выпрыгивать осыпанные осколками камня и страшно орущие воины. Им навстречу кинулись немногие из уцелевших защитников Крайца, и во дворе замка завязалась кровавая сеча.
Испуганная девушка бросилась вверх по лестнице в башню донжона.
- Ломайте лестницу! – закричала она, кому-то из кинувшихся следом людей. - Закрывайте двери!
И с облегчением услышала треск обрушиваемого дерева за спиной. Толстые стены донжона было не сломать даже самой грозной катапульте! Но как знать: не придумает ли какую-нибудь очередную хитрость её коварный враг?
Агнесс забежала в спальню родителей в откровенном стремлении укрыться, забиться в родной безопасный угол, где ещё таились тени близких, почувствовать себя хоть на миг под их защитой, прежде чем наступят страшные испытания.
Закрывшись в спальне, она суматошно подперла дверь двумя тяжеленными сундуками и попыталась встать за молитву у домашнего алтаря, но ничего не получилось. Её трясло от страха как в лихорадке, мысли путались, зубы стучали, и она даже потихоньку жалобно завыла, заскулила как обиженная собачонка…
И вот тогда Агнесс бессильно опустилась в отцовское кресло, судорожно сжав его подлокотники, и уставилась напряженными глазами на дверь.
- Ничего плохого не случится, - уговаривала она себя. - Со знатными дамами ничего плохого не случается! Стены выдержат, а если и нет… он не осмелится убить меня! Я - благородная девица! А если и убьет, то Дева Мария защитит меня, даст силы умереть достойно!
Может, стены родительской спальни придали несчастной девушке мужества, а может, она и сама уже оправилась от неожиданности.
