- Прости меня, Витюша, - виновато забормотала она, - но ты за ужином говорил, мол, люди, наконец-то, свои письма получили. Что ты имел ввиду?
Дочь осуждающе покачала головой.
- Мам, вот самое время поговорить о чужих письмах!
- Мужики на работе рассказывали, что во время переезда нашлось несколько писем, - буркнул зять.
- Каких писем?
- Да мы-то откуда знаем! - вышли из себя дети. - Мама, до утра это не подождет?
Но утро застало пенсионерку топчущейся у 6 отделения. Зоя запаздывала, а морозец был приличным. "Ох, закончится это всё пневмонией и сорванным концертом - куда они без моего сопрано?". Наконец на похрустывающей снегом дорожке появилась торопившаяся Зоя.
- Леокадия Петровна? - удивилась она.
- У меня к тебе просьба, Зоя. Скажи, ты не приносила недели три назад писем покойному Ивану Дмитриевичу?
Зоя сначала перекрестилась, а потом с досадой поморщилась.
- Уже написала объяснительную, и премии меня лишили. Хотя ни в чем не виновата.
- Я хорошо тебя знаю как ответственного работника, но что все-таки произошло?
Зоя раздраженно закатила глаза.
- Несколько лет назад за моим сортировочным столом отошли от стены панели из фанеры. Щель через пару дней забили, но каким-то образом туда успело провалиться несколько писем. Может кто-то нечаянно столкнул? Уборщица там или... за всеми не проследишь.
- А когда вы переезжали в 6 отделение, кто-то сорвал старые панели и нашел потерянные письма?
- Да. Крику было! Меня начальство чуть на лоскуты не порвало. Там одно письмо было важное - отписываться в свое время замучились.
- Значит, открытка Касаткиных с поздравлением с золотой свадьбой тоже за панелями три года пролежала?
- Я извинилась перед Иваном Дмитриевичем. Открытка слегонца помялась, а так все путем. Он при мне её прочитал и улыбнулся, мол, лучше поздно поздравление получить, чем никогда. Хороший он человек был... добрый.
"Вот зачем Иван открытку промеж стекол вставил - чтобы разгладить. Значит, расстроился он не из-за открытки".
- А вот письмо пострадало. Мыши немного погрызли.
- Думаю, три года спустя, то важное письмо уже утратило свое значение, - рассеянно заметила Леокадия.
- Я про другое говорю, то, что было адресовано покойной Лидии Романовне. Я Ивану Дмитриевичу письмо отдала.
- А ты не помнишь, от кого оно было?
Зоя пожала плечами.
- Судя по штемпелю, местное, но без обратного адреса.
"Неужели у Лидии были какие-то неприятные тайны от мужа, если Иван настолько расстроился, прочитав опоздавшее на три года письмо?"
- Оно было подписано от руки?
- Да, - встрепенулась Зоя. - Такой подчерк особенный... округлый - словно не буквы, а бочоночки друг к другу прилепились. По-моему, женщина писала.
В задумчивости Леокадия побрела прочь от почты, и ноги словно сами по себе привели её к бывшему райкому ВЛКСМ. Сейчас здесь располагалась детская библиотека, но её заведующий Котов Денис Федорович одновременно возглавлял местное отделение КПРФ. Когда посетители заходили к нему в кабинет, им казалось, что время повернуло вспять. Везде были красные флаги и портреты основоположников марксизма-ленинизма.
Она застала Дениса Федоровича за составлением некролога.
- Какой человечище... такая потеря! У какого же гада рука-то поднялась?
- Вам не показалось, что он в последнее время был чем-то подавлен?
Денис Федорович задумался.
- Нет. Разве, что жену вспоминал... да с такой нежностью и сожалением словно вчера её похоронил. Лидию Романовну он очень любил, но никогда о покойнице не говорил, а тут вдруг прорвало.
"Значит, прочитанное не опорочило Лидию в глазах мужа".
- А про недавно найденное письмо Иван не говорил?
- Какое письмо? - изумился собеседник. - Мы с ним СМС-ками переписывались, а чаще звонили друг другу. Кстати, мы возьмем на себя организацию похорон. Уже с утра наши товарищи деньги переводят - сколько не жалко.
Леокадия достала из кошелька тысячу.
- Вот... от меня.
Денис Федорович вытащил из стола лист бумаги и вдобавок к остальным записал её фамилию и внесенную сумму. Почерк у него был резкий и размашистый. "Округлым не назовешь".
Она посмотрела на часы - до репетиции оставался час. "Интересно, найдет ли Светочка нового аккомпаниатора?"
Прелесть и одновременно беда всех маленьких городков в том, что все друг друга знают.
Проходя мимо читального зала, Леокадия заметила за конторкой тщательно причесанную головку Раечки - дочки Марины Галкиной. Когда-то именно у Галкиных они встречались в одной компании с Касаткиными. Но Серовы на несколько лет уезжали из поселка, и по возвращении их семьи отдалились друг от друга. А вот Марина и Лида продолжали дружить - правда ни той, ни другой уже не было в живых. Раечка похоронила мать в прошлом году. Может она что-то слышала о пропавшем письме?
"Вряд ли. Но чем черт не шутит?"
- Здравствуй, Раечка, - улыбнулась она библиотекарше. - У меня к тебе деликатный вопрос.
- Да, Леокадия Петровна?
- Не жаловалась ли твоей маме Лидия Романовна незадолго до смерти, что до неё не дошло письмо?
Раечка посмотрела на собеседницу непонятным долгим взглядом, а потом сняла очки и, неторопливо протерев их, вновь водрузила на нос. Леокадии стало не по себе.
"Почему она так смотрит?"
- Странно, что вы упомянули про письма? - наконец, заговорила Раечка. - Только тетя Лида их не теряла, а наоборот получала... в избытке. Они-то, по сути дела, в могилу её свели.
У Леокадии от неожиданности подкосились ноги, и она поспешила присесть.
- Письма? От кого?
- А я у вас хочу спросить - кто писал мерзкие пасквили об изменах её мужа, когда тете Лиде после инфаркта нельзя было волноваться?
- Откуда мне знать? - Леокадию кинуло в жар, когда она поняла, в чем её обвиняют. - Поверь, девочка, мне легче руку себе отрубить, чем такое написать.
- Тогда откуда вы о них знаете?
И она поспешила рассказать про пролежавшее три года за панелями письмо.
- Неужели Иван, спустя три года после смерти жены, вновь получил...
- Дядя Ваня не знал, что кто-то пишет о нем гадости - тетя Лида не хотела его расстраивать и анонимки сразу же сжигала. Жаловалась маме, что они с мужем стали жертвами маньячки - письма были с грязными описаниями, полные оскорблений, с пожеланиями смерти и с требованием избавить дядю Ваню от больной жены. Встревоженная мама уговаривала тетю Лиду обратиться в полицию, но вскоре она умерла.
"Ничего себе! Испортится тут настроение, если Иван действительно получил одно из таких писем и понял, какому прессингу подвергалась его больная жена".
- Интересно, кто же это на Ивана глаз положил?
- Не знаю, - тяжело вздохнула Раечка. - Дядя Ваня, Царство ему Небесное, после смерти жены ведь не помчался в ЗАГС с новой избранницей. Значит, ничего серьезного у него с этой придурочной не было.
- Иван всегда был дамским угодником: пальто там подать или стул отодвинуть, комплимент сказать, а некоторые, особо обделенные мужским вниманием женщины, эти знаки внимания могли истолковать превратно, - согласилась с ней Леокадия.
Она вышла из библиотеки, когда зазвонил телефон. Увидев незнакомый номер (сто раз предупрежденная детьми о мошенниках), пенсионерка не хотела отвечать, но потом передумала, решив, что звонок может касаться похорон.
- Леокадия Петровна, - раздался голос участкового. - Вы не загляните в РОВД? У меня телефон Касаткина - не поможете разобраться? Надо сообщить его родным о смерти.
- Простите, но, может, позже. У меня скоро репетиция в ДК и, если задержусь, с меня Анна Сергеевна голову снимет.
- Грозная женщина, - согласился Сергей Федорович. - Тогда, пожалуй, я сам приду на вашу репетицию. Заодно поспрашиваю, не заметил ли кто-нибудь из хора чего-то подозрительного?
Говорить о письме по телефону Леокадии показалось неудобным - да и что, собственно, она могла сказать? Ведь при обыске в доме Касаткина не видела того самого, погрызенного мышами конверта, а о его содержании могла только догадываться.
"Может убийца именно за ним приходил? Но, если даже там был очередной поток гадостей, чем кроме неприятного разговора с Иваном Дмитриевичем могло оно грозить неизвестной мерзавке? Не убивать же ни в чем не повинного человека из-за этого! Или она всё ещё на что-то рассчитывала, когда между ними произошла ссора и обиженная баба треснула его по голове лопатой?"
Воображение яркими красками набросало сцену убийства - да так реалистично, что впечатленная Леокадия замерла у порога ДК.
"Боюсь, что на такую ярость способна только Анна Сергеевна".
Она очнулась от скрипа снега под торопливыми шагами за спиной. Её догонял участковый.
- Леокадия Петровна, подождите! Нам надо кое-что обсудить прежде, чем встретимся с вашими товарками.
- До начала репетиции у нас есть ещё минут пятнадцать. Поговорим, пока ещё все не собрались.
Они вошли в ДК и встали у окна недалеко от раздевалки - отсюда был хорошо виден вход с улицы.
- Я вчера обошел всех соседей Касаткина, - сообщил Сергей Федорович. - Ничего существенного узнать не удалось, но кое-кто заметил в сумерках на улице постороннюю грузную женщину в заснеженном пальто. Кто она, что делала на Яблочной? Может просто мимо проходила, может, побывала у Касаткина - этого мне узнать не удалось. Но ведь не сама по себе лопата опустилась на затылок старика. Я выяснил, что в последнее время он чаще всего бывал на репетициях хора. Вот и хотел у вас спросить - конфликтов на репетициях не вспыхивало?
- У нас монополия на конфликты у Анны Сергеевны, - невесело усмехнулась Леокадия. - По любому вопросу существуют только два мнения - её и неправильное. Но Иван никогда с ней не связывался, хотя она, какими только издевками его не доставала. Иногда неудобно за неё становилось. Выражение "испанский стыд" слышали?
Сергей Федорович в задумчивости почесал нос.
- Это она так агрессию на весь мужской пол выплескивает, потому что муж у неё был зверь зверем - Васька бил жену, и все деньги пропивал, и оскорблял всячески. Анна Сергеевна боялась слово против мужа сказать. Сама-то терпела, а вот соседи то и дело жалобы писали. Уж я с Васькой и беседы проводил, и угрожал, и на трое суток запирал, но... - участковый обреченно отмахнулся. - Зато, когда алкаша парализовало, Анна Сергеевна преданно ухаживала за ним. Хотя никто не осудил бы, если бы отправила его в хоспис.
- А когда он умер?
- Года три назад.
"Опять три года. А что, если Иван из галантности сделал Анне Сергеевне пару комплиментов, а она вообразила, что он уже и жениться готов, и единственная помеха счастья только больная Лидочка. Вот и начала писать той мерзости".
В дверь вошла, отряхивая снег с обуви, недовольно бурчащая Анна Сергеевна. "В пальто. Грузная. Физически сильная - такая лопатой убьет, как нечего делать. А гадости и говорить, и писать вполне в её духе!"
Но это было всего лишь предположение, и озвучить его Леокадия не решилась. Между тем потихоньку стали подтягиваться остальные участницы хора. Сергей Федорович попытался допросить их, но его грубо перебила Анна Сергеевна.
- Я вас уважаю как власть. Знаю, что Иван убит, и вы выполняете свою работу. Но ему уже ничем не поможешь, а у нас новогодний концерт срывается. Так что сначала репетиция, а потом ваши вопросы.
Она опять умудрилась сделать так, что всем стало стыдно.
- Но, Анна Сергеевна, - робко возразила Светлана, - Сергей Федорович всё-таки на работе. У него, наверное, нет времени ждать пока мы репетируем.
Но скандалистка и бровью не повела.
- Мы тоже не для себя, а для города стараемся! А вот ты, Светочка, ответь на вопрос - где новый баянист?
- Здесь.
Руководительница хора открыла дверь, и в репетиционный зал вошел худенький лопоухий паренек. Его едва было видно из-за баяна.
- Это Алеша. Он будет вам подыгрывать.
- Вы издеваетесь, что ли? - загромыхала Анна Сергеевна. - Что он там может наиграть? У него ещё молоко на губах не обсохло.
Но Алеша оказался не робкого десятка.
- Бабули, это ведь вам аккомпаниатор нужен, а не мне! - неожиданным басом гаркнул он. - Не нравится - могу уйти - пойте на концерте а капелла!
Неожиданный отпор почему-то привел ветеранок в смятение, и они не нашлись, что ответить. Между тем парнишка начал что-то наигрывать, лишь отдаленно напоминающее знакомый мотив.
- Я, конечно, могу под них подстроиться, - деловито обратился он к Светлане, - но, может, от прежнего аккомпаниатора хотя бы ноты остались?
- Да, Иван Дмитриевич их хранил у меня в кабинете.
- Давайте я принесу! - неожиданно вызвалась Алла. - Где они лежат?
Участницы хора изумленно воззрились на неё.
- Зачем же, я и сама могу сходить, - и Светлана скрылась за дверью.
Воцарилась странная напряженная тишина.
Вскоре появилась Светлана и протянула Алексею видавшую виды нотную тетрадь. Он стал её пристраивать на пюпитр, но тут тетрадь развалилась и из неё вывались несколько листков. Алла метнулась к аккомпаниатору с несвойственной возрасту прытью, но её опередил Сергей Федорович. Рассыпавшиеся ноты он отдал Алеше, а вот оказавшиеся среди них два листка бумаги принялся пристально изучать.
"Это же пропавшее письмо" - осенило Леокадию, и она подошла к Сергею Федоровичу. Но тот быстро спрятал оба листка в свою рабочую папку.
- Вы только мне скажите, - взмолилась она. - Это адресованное покойной Лидии Романовне письмо?
- Да, - после небольшой паузы подтвердил участковый, с любопытством глядя на неё
- Пожалуйста, покажите. Я не буду читать - мне нужно посмотреть на почерк. Возможно, тогда я смогу вам помочь.
- А репетировать-то мы, когда будем, Лека? - гневно призвала её к порядку Анна Сергеевна. - Хватит изображать мисс Марпл. Нелепо, да и не к лицу тебе!
Но участковый уже протянул Леокадии оба листка.
Ей стало жарко даже в прохладе репетиционной - они были написаны одним и тем же округлым как "бочоночки" почерком. Действительно, судя по обгрызенным местами краям, одним из листков оказалась та самая анонимка, в вот вторым...
У Леокадии брови взмыли вверх, когда она увидела текст, разучиваемой ими песни.
"Анна Сергеевна раздала нам слова своего шедевра в печатном виде. Откуда взялся рукописный текст?"
- Это вы написали от руки текст песни для Ивана Дмитриевича? - в замешательстве спросила она у Анны Сергеевны.
- Вот ещё... он будет терять, а я писать? Делать мне больше нечего! - фыркнула та.
Пояснения дала встревоженная Светлана.
- Иван Дмитриевич незадолго до последней репетиции потерял слова песни. Я хотела распечатать ему ещё один экземпляр, но в принтере закончилась краска. И тогда я попросила переписать слова... - Света неожиданно запнулась.
"Грузная... в пальто - так это же..."
- ... Аллу Викторовну? - тихо закончила Леокадия, - А Иван как раз ломал голову, кто написал его жене грязную оскорбительную анонимку. И, думаю, у вас состоялся очень неприятный разговор. Да, Алла? Чем он пригрозил, что ты пустилась из-за этого письма во все тяжкие? Изгнанием из хора?
Пунцовая Алла, потупившись, упорно молчала.
Дочь осуждающе покачала головой.
- Мам, вот самое время поговорить о чужих письмах!
- Мужики на работе рассказывали, что во время переезда нашлось несколько писем, - буркнул зять.
- Каких писем?
- Да мы-то откуда знаем! - вышли из себя дети. - Мама, до утра это не подождет?
Но утро застало пенсионерку топчущейся у 6 отделения. Зоя запаздывала, а морозец был приличным. "Ох, закончится это всё пневмонией и сорванным концертом - куда они без моего сопрано?". Наконец на похрустывающей снегом дорожке появилась торопившаяся Зоя.
- Леокадия Петровна? - удивилась она.
- У меня к тебе просьба, Зоя. Скажи, ты не приносила недели три назад писем покойному Ивану Дмитриевичу?
Зоя сначала перекрестилась, а потом с досадой поморщилась.
- Уже написала объяснительную, и премии меня лишили. Хотя ни в чем не виновата.
- Я хорошо тебя знаю как ответственного работника, но что все-таки произошло?
Зоя раздраженно закатила глаза.
- Несколько лет назад за моим сортировочным столом отошли от стены панели из фанеры. Щель через пару дней забили, но каким-то образом туда успело провалиться несколько писем. Может кто-то нечаянно столкнул? Уборщица там или... за всеми не проследишь.
- А когда вы переезжали в 6 отделение, кто-то сорвал старые панели и нашел потерянные письма?
- Да. Крику было! Меня начальство чуть на лоскуты не порвало. Там одно письмо было важное - отписываться в свое время замучились.
- Значит, открытка Касаткиных с поздравлением с золотой свадьбой тоже за панелями три года пролежала?
- Я извинилась перед Иваном Дмитриевичем. Открытка слегонца помялась, а так все путем. Он при мне её прочитал и улыбнулся, мол, лучше поздно поздравление получить, чем никогда. Хороший он человек был... добрый.
"Вот зачем Иван открытку промеж стекол вставил - чтобы разгладить. Значит, расстроился он не из-за открытки".
- А вот письмо пострадало. Мыши немного погрызли.
- Думаю, три года спустя, то важное письмо уже утратило свое значение, - рассеянно заметила Леокадия.
- Я про другое говорю, то, что было адресовано покойной Лидии Романовне. Я Ивану Дмитриевичу письмо отдала.
- А ты не помнишь, от кого оно было?
Зоя пожала плечами.
- Судя по штемпелю, местное, но без обратного адреса.
"Неужели у Лидии были какие-то неприятные тайны от мужа, если Иван настолько расстроился, прочитав опоздавшее на три года письмо?"
- Оно было подписано от руки?
- Да, - встрепенулась Зоя. - Такой подчерк особенный... округлый - словно не буквы, а бочоночки друг к другу прилепились. По-моему, женщина писала.
В задумчивости Леокадия побрела прочь от почты, и ноги словно сами по себе привели её к бывшему райкому ВЛКСМ. Сейчас здесь располагалась детская библиотека, но её заведующий Котов Денис Федорович одновременно возглавлял местное отделение КПРФ. Когда посетители заходили к нему в кабинет, им казалось, что время повернуло вспять. Везде были красные флаги и портреты основоположников марксизма-ленинизма.
Она застала Дениса Федоровича за составлением некролога.
- Какой человечище... такая потеря! У какого же гада рука-то поднялась?
- Вам не показалось, что он в последнее время был чем-то подавлен?
Денис Федорович задумался.
- Нет. Разве, что жену вспоминал... да с такой нежностью и сожалением словно вчера её похоронил. Лидию Романовну он очень любил, но никогда о покойнице не говорил, а тут вдруг прорвало.
"Значит, прочитанное не опорочило Лидию в глазах мужа".
- А про недавно найденное письмо Иван не говорил?
- Какое письмо? - изумился собеседник. - Мы с ним СМС-ками переписывались, а чаще звонили друг другу. Кстати, мы возьмем на себя организацию похорон. Уже с утра наши товарищи деньги переводят - сколько не жалко.
Леокадия достала из кошелька тысячу.
- Вот... от меня.
Денис Федорович вытащил из стола лист бумаги и вдобавок к остальным записал её фамилию и внесенную сумму. Почерк у него был резкий и размашистый. "Округлым не назовешь".
Она посмотрела на часы - до репетиции оставался час. "Интересно, найдет ли Светочка нового аккомпаниатора?"
Прелесть и одновременно беда всех маленьких городков в том, что все друг друга знают.
Проходя мимо читального зала, Леокадия заметила за конторкой тщательно причесанную головку Раечки - дочки Марины Галкиной. Когда-то именно у Галкиных они встречались в одной компании с Касаткиными. Но Серовы на несколько лет уезжали из поселка, и по возвращении их семьи отдалились друг от друга. А вот Марина и Лида продолжали дружить - правда ни той, ни другой уже не было в живых. Раечка похоронила мать в прошлом году. Может она что-то слышала о пропавшем письме?
"Вряд ли. Но чем черт не шутит?"
- Здравствуй, Раечка, - улыбнулась она библиотекарше. - У меня к тебе деликатный вопрос.
- Да, Леокадия Петровна?
- Не жаловалась ли твоей маме Лидия Романовна незадолго до смерти, что до неё не дошло письмо?
Раечка посмотрела на собеседницу непонятным долгим взглядом, а потом сняла очки и, неторопливо протерев их, вновь водрузила на нос. Леокадии стало не по себе.
"Почему она так смотрит?"
- Странно, что вы упомянули про письма? - наконец, заговорила Раечка. - Только тетя Лида их не теряла, а наоборот получала... в избытке. Они-то, по сути дела, в могилу её свели.
У Леокадии от неожиданности подкосились ноги, и она поспешила присесть.
- Письма? От кого?
- А я у вас хочу спросить - кто писал мерзкие пасквили об изменах её мужа, когда тете Лиде после инфаркта нельзя было волноваться?
- Откуда мне знать? - Леокадию кинуло в жар, когда она поняла, в чем её обвиняют. - Поверь, девочка, мне легче руку себе отрубить, чем такое написать.
- Тогда откуда вы о них знаете?
И она поспешила рассказать про пролежавшее три года за панелями письмо.
- Неужели Иван, спустя три года после смерти жены, вновь получил...
- Дядя Ваня не знал, что кто-то пишет о нем гадости - тетя Лида не хотела его расстраивать и анонимки сразу же сжигала. Жаловалась маме, что они с мужем стали жертвами маньячки - письма были с грязными описаниями, полные оскорблений, с пожеланиями смерти и с требованием избавить дядю Ваню от больной жены. Встревоженная мама уговаривала тетю Лиду обратиться в полицию, но вскоре она умерла.
"Ничего себе! Испортится тут настроение, если Иван действительно получил одно из таких писем и понял, какому прессингу подвергалась его больная жена".
- Интересно, кто же это на Ивана глаз положил?
- Не знаю, - тяжело вздохнула Раечка. - Дядя Ваня, Царство ему Небесное, после смерти жены ведь не помчался в ЗАГС с новой избранницей. Значит, ничего серьезного у него с этой придурочной не было.
- Иван всегда был дамским угодником: пальто там подать или стул отодвинуть, комплимент сказать, а некоторые, особо обделенные мужским вниманием женщины, эти знаки внимания могли истолковать превратно, - согласилась с ней Леокадия.
Она вышла из библиотеки, когда зазвонил телефон. Увидев незнакомый номер (сто раз предупрежденная детьми о мошенниках), пенсионерка не хотела отвечать, но потом передумала, решив, что звонок может касаться похорон.
- Леокадия Петровна, - раздался голос участкового. - Вы не загляните в РОВД? У меня телефон Касаткина - не поможете разобраться? Надо сообщить его родным о смерти.
- Простите, но, может, позже. У меня скоро репетиция в ДК и, если задержусь, с меня Анна Сергеевна голову снимет.
- Грозная женщина, - согласился Сергей Федорович. - Тогда, пожалуй, я сам приду на вашу репетицию. Заодно поспрашиваю, не заметил ли кто-нибудь из хора чего-то подозрительного?
Говорить о письме по телефону Леокадии показалось неудобным - да и что, собственно, она могла сказать? Ведь при обыске в доме Касаткина не видела того самого, погрызенного мышами конверта, а о его содержании могла только догадываться.
"Может убийца именно за ним приходил? Но, если даже там был очередной поток гадостей, чем кроме неприятного разговора с Иваном Дмитриевичем могло оно грозить неизвестной мерзавке? Не убивать же ни в чем не повинного человека из-за этого! Или она всё ещё на что-то рассчитывала, когда между ними произошла ссора и обиженная баба треснула его по голове лопатой?"
Воображение яркими красками набросало сцену убийства - да так реалистично, что впечатленная Леокадия замерла у порога ДК.
"Боюсь, что на такую ярость способна только Анна Сергеевна".
Она очнулась от скрипа снега под торопливыми шагами за спиной. Её догонял участковый.
- Леокадия Петровна, подождите! Нам надо кое-что обсудить прежде, чем встретимся с вашими товарками.
- До начала репетиции у нас есть ещё минут пятнадцать. Поговорим, пока ещё все не собрались.
Они вошли в ДК и встали у окна недалеко от раздевалки - отсюда был хорошо виден вход с улицы.
- Я вчера обошел всех соседей Касаткина, - сообщил Сергей Федорович. - Ничего существенного узнать не удалось, но кое-кто заметил в сумерках на улице постороннюю грузную женщину в заснеженном пальто. Кто она, что делала на Яблочной? Может просто мимо проходила, может, побывала у Касаткина - этого мне узнать не удалось. Но ведь не сама по себе лопата опустилась на затылок старика. Я выяснил, что в последнее время он чаще всего бывал на репетициях хора. Вот и хотел у вас спросить - конфликтов на репетициях не вспыхивало?
- У нас монополия на конфликты у Анны Сергеевны, - невесело усмехнулась Леокадия. - По любому вопросу существуют только два мнения - её и неправильное. Но Иван никогда с ней не связывался, хотя она, какими только издевками его не доставала. Иногда неудобно за неё становилось. Выражение "испанский стыд" слышали?
Сергей Федорович в задумчивости почесал нос.
- Это она так агрессию на весь мужской пол выплескивает, потому что муж у неё был зверь зверем - Васька бил жену, и все деньги пропивал, и оскорблял всячески. Анна Сергеевна боялась слово против мужа сказать. Сама-то терпела, а вот соседи то и дело жалобы писали. Уж я с Васькой и беседы проводил, и угрожал, и на трое суток запирал, но... - участковый обреченно отмахнулся. - Зато, когда алкаша парализовало, Анна Сергеевна преданно ухаживала за ним. Хотя никто не осудил бы, если бы отправила его в хоспис.
- А когда он умер?
- Года три назад.
"Опять три года. А что, если Иван из галантности сделал Анне Сергеевне пару комплиментов, а она вообразила, что он уже и жениться готов, и единственная помеха счастья только больная Лидочка. Вот и начала писать той мерзости".
В дверь вошла, отряхивая снег с обуви, недовольно бурчащая Анна Сергеевна. "В пальто. Грузная. Физически сильная - такая лопатой убьет, как нечего делать. А гадости и говорить, и писать вполне в её духе!"
Но это было всего лишь предположение, и озвучить его Леокадия не решилась. Между тем потихоньку стали подтягиваться остальные участницы хора. Сергей Федорович попытался допросить их, но его грубо перебила Анна Сергеевна.
- Я вас уважаю как власть. Знаю, что Иван убит, и вы выполняете свою работу. Но ему уже ничем не поможешь, а у нас новогодний концерт срывается. Так что сначала репетиция, а потом ваши вопросы.
Она опять умудрилась сделать так, что всем стало стыдно.
- Но, Анна Сергеевна, - робко возразила Светлана, - Сергей Федорович всё-таки на работе. У него, наверное, нет времени ждать пока мы репетируем.
Но скандалистка и бровью не повела.
- Мы тоже не для себя, а для города стараемся! А вот ты, Светочка, ответь на вопрос - где новый баянист?
- Здесь.
Руководительница хора открыла дверь, и в репетиционный зал вошел худенький лопоухий паренек. Его едва было видно из-за баяна.
- Это Алеша. Он будет вам подыгрывать.
- Вы издеваетесь, что ли? - загромыхала Анна Сергеевна. - Что он там может наиграть? У него ещё молоко на губах не обсохло.
Но Алеша оказался не робкого десятка.
- Бабули, это ведь вам аккомпаниатор нужен, а не мне! - неожиданным басом гаркнул он. - Не нравится - могу уйти - пойте на концерте а капелла!
Неожиданный отпор почему-то привел ветеранок в смятение, и они не нашлись, что ответить. Между тем парнишка начал что-то наигрывать, лишь отдаленно напоминающее знакомый мотив.
- Я, конечно, могу под них подстроиться, - деловито обратился он к Светлане, - но, может, от прежнего аккомпаниатора хотя бы ноты остались?
- Да, Иван Дмитриевич их хранил у меня в кабинете.
- Давайте я принесу! - неожиданно вызвалась Алла. - Где они лежат?
Участницы хора изумленно воззрились на неё.
- Зачем же, я и сама могу сходить, - и Светлана скрылась за дверью.
Воцарилась странная напряженная тишина.
Вскоре появилась Светлана и протянула Алексею видавшую виды нотную тетрадь. Он стал её пристраивать на пюпитр, но тут тетрадь развалилась и из неё вывались несколько листков. Алла метнулась к аккомпаниатору с несвойственной возрасту прытью, но её опередил Сергей Федорович. Рассыпавшиеся ноты он отдал Алеше, а вот оказавшиеся среди них два листка бумаги принялся пристально изучать.
"Это же пропавшее письмо" - осенило Леокадию, и она подошла к Сергею Федоровичу. Но тот быстро спрятал оба листка в свою рабочую папку.
- Вы только мне скажите, - взмолилась она. - Это адресованное покойной Лидии Романовне письмо?
- Да, - после небольшой паузы подтвердил участковый, с любопытством глядя на неё
- Пожалуйста, покажите. Я не буду читать - мне нужно посмотреть на почерк. Возможно, тогда я смогу вам помочь.
- А репетировать-то мы, когда будем, Лека? - гневно призвала её к порядку Анна Сергеевна. - Хватит изображать мисс Марпл. Нелепо, да и не к лицу тебе!
Но участковый уже протянул Леокадии оба листка.
Ей стало жарко даже в прохладе репетиционной - они были написаны одним и тем же округлым как "бочоночки" почерком. Действительно, судя по обгрызенным местами краям, одним из листков оказалась та самая анонимка, в вот вторым...
У Леокадии брови взмыли вверх, когда она увидела текст, разучиваемой ими песни.
"Анна Сергеевна раздала нам слова своего шедевра в печатном виде. Откуда взялся рукописный текст?"
- Это вы написали от руки текст песни для Ивана Дмитриевича? - в замешательстве спросила она у Анны Сергеевны.
- Вот ещё... он будет терять, а я писать? Делать мне больше нечего! - фыркнула та.
Пояснения дала встревоженная Светлана.
- Иван Дмитриевич незадолго до последней репетиции потерял слова песни. Я хотела распечатать ему ещё один экземпляр, но в принтере закончилась краска. И тогда я попросила переписать слова... - Света неожиданно запнулась.
"Грузная... в пальто - так это же..."
- ... Аллу Викторовну? - тихо закончила Леокадия, - А Иван как раз ломал голову, кто написал его жене грязную оскорбительную анонимку. И, думаю, у вас состоялся очень неприятный разговор. Да, Алла? Чем он пригрозил, что ты пустилась из-за этого письма во все тяжкие? Изгнанием из хора?
Пунцовая Алла, потупившись, упорно молчала.
