Сноп из сорванных цветов рядом с ним рос по мере того, как остальные члены отряда справлялись со своей работой. Наконец, поднявшись, и с трудом подобрав сорванное с земли, эльф прошествовал к бронто, и уложил цветы перед ним.
- Кушай, кушай, мой друг, - привычным жестом он потрепал зверя между передних рогов. – Где еще удастся тебе поесть такую прелесть?
- Я специально не стал снимать с него путы, чтобы он не наелся перед следующим переходом, - Кусланд недовольно поморщился. – Зачем?
- Ему это на один зуб, а такие цветы он любит, - эльф, видимо, уже забыл, или предпочел забыть недавний разговор, и пребывал в своем обычном беззлобно-шутливом настрое. – А вечером неизвестно, удастся ли нам найти, чем…
Не договорив, он замер. На миг по его красивому лицу пробежала тень самого настоящего страха. Рука Айана дернулась к оружию раньше, чем он успел увидеть, что именно так напугало непугливого ассасина. Однако, взглянув туда, куда смотрел Зевран, он не увидел ничего, кроме статуи, и Стена, набиравшего в стороне воду в большие бурдюки, и складывавшего их на краю желоба.
- Ты… я… мой Страж, прости меня, если я спятил, но подскажи… ты сам как помнишь? Ведь руки этой статуи были воздеты над головой?
Кусланд и оказавшийся рядом Огрен честно вытаращились на каменную женщину. Ту самую, что ранее восхитила антиванского убийцу. Ее чудовищные руки, и впрямь бывшие поднятыми вверх, теперь висели по бокам. У ног, вырванные с корнем, лежали пучки вьючных цветов.
- Клянусь сосками моей прабабки, Страж! – Огрен выронил сумку и, кацнув зубами, взялся за секиру. – Оно на меня пялится. Глянь, говорю, пялится. Чтоб мне лопнуть!
Ощущая предательский холодок где-то в требухе, Айан подошел к беспокойной статуе. Статуя не шевелилась, однако ощущение того, что она следит за ним отлитыми из лириума глазами, не давало ему покоя. Он мог бы поклясться, что раньше ничего такого не было. Зевран и Огрен осторожно ступали следом, держа оружие наготове. Однако всерьез думать о том, как драться с такой махиной, если бы она вдруг решила напасть, не хотелось.
Встревоженный Стен выбрался из воды и, подхватив с камней свой двуручник, как был, без сапог, поспешил к подкрадывавшимся к статуе товарищам по отряду. Однако, несмотря на то, что все были настороже, то, что произошло дальше, заставило четверых непугливых мужчин в едином движении дернуться от неожиданности и страха. На их глазах рот статуи открылся, и раздался гулкий и скрипучий голос, впрочем, довольно внятно выговаривавший понятные для разумения слова.
- Пусть новый хозяин подойдет поближе. И не боится. Как может бояться тот, кто держит при себе жезл подчинения?
Айан склонил голову и дико взглянул на вынесенный из дома неизвестного мага жезл, что был приторочен у его пояса.
- Ты пробудил меня, маг. Но еще не отдавал приказов. Быть может, теперь самое время?
- Кто ты? – голос Зеврана не дрожал, в отличие от рук, сжимавших его изогнутые мечи.
Статуя опустила голову, оценивающе уставившись на тонкую фигуру эльфа.
- Это будет интересно, - прогудела она, и ее лириумные глаза моргнули. – Мои новые хозяева даже не знают, чем они завладели.
- И все же? – на всякий случай, сняв с пояса то, что каменная женщина называла жезлом подчинения, Айан подошел ближе. – Кто ты? И почему ты называешь нас своими хозяевами?
- У тебя жезл. Значит, ты – хозяин, - статуя повернула голову, посмотрев на босоногого Стена с мечом в руках. Потом перевела взгляд на Огрена, короткие рыжие волосы которого стояли дыбом. – Големов вынуждает подчиняться сила камня, сокрытая в жезле. Однако, тот жезл, что у вас, принадлежал моему прошлому хозяину. Магу. Этот жезл не только подчиняет. Он может убить. Убить камень, - статуя моргнула снова. – Не живую плоть.
Айан снова посмотрел на жезл. Огрен оперся на свой топор и сплюнул.
- Голем! А ведь верно! Камнем мне по башке, вот уж не думал, что увижу кого-нибудь из них. Большую часть этих штуковин раздолбали во время схваток с порождениями тьмы!
- Это их собралась делать для Орзаммара твоя жена? – Зевран с усилием опустил обе брови. – Да… странно, что порождения тьмы вообще смогли взять хотя бы один тейг, если таких штук раньше у гномов были сотни.
- Твое… пробуждение произошло в тот миг, когда коснулись жезла? – Кусланд провел пальцами по ободу с вкрапленными камнями.
- Чтобы оживить меня, нужно повернуть кольцо. То самое, которого сейчас касается мой хозяин. Чтобы заставить замереть – направь на голема навершье жезла, и вновь поверни кольцо.
Айан провел по телу жезла ладонью. Однако заключенная в нем магическая сила молчала к настолько неумелому и неопытному магу.
- Значит, если я прикажу, ты пойдешь со мной? – Кусланд опустил руку. - И… будешь сражаться с теми, на кого укажет навершье?
- Не обязательно все время тыкать жезлом, - статуя моргнула, глядя уже только на Командора. – Если хозяин прикажет следовать за ним, и защищать его или его… друзей, голем так и поступит.
Человек понимающе кивнул и в задумчивости в который раз окинул взглядом недвижимо стоящую статую голема.
- А ты желаешь пойти со мной? – спустя какое-то время спросил он, видимо колеблясь. Искушение заиметь такое мощное оружие было велико. Однако, не зная природы големов и способов управления ими, Айан не хотел ставить под удар весь отряд. – Быть может, тебе бы хотелось, чтобы я вновь повернул это кольцо, и оставил тебя в покое?
Голем моргнул. Помолчав, он моргнул еще раз.
- Никто никогда не спрашивал Шейлу о том, чего она хочет, - статуя моргнула снова и сузила глаза. – Я бы хотела… хотела покинуть это место. Даже если хозяин захочет уничтожить Шейлу в следующей пещере. Но не в этой. Где угодно, лишь бы подальше от этой... этого тейга. Шейла… просит.
Айан переглянулся с Зевраном, потом Стеном. Последний едва заметно пожал плечами.
- Хорошо, Шейла, - Кусланд принял решение, вознеся короткую молитву к Создателю, чтобы оно не было ошибочным. – Ты пойдешь с нами. Но ты должна делать то, что тебе говорят. И… постарайся никого не задеть.
Голем шевельнул головой. Опустив лицо, он, точнее, она, посмотрела на свои перевитые цветами ноги.
- Хозяин разрешает?
- Имя хозяина – Айдан, - Кусланд повесил жезл обратно на пояс. – Идем.
Вырывая оплетавшие ноги стебли, Шейла сделала шаг, и – сошла с постамента. Ожидаемого грохота не случилось. Шаги каменной женщины, несмотря на их тяжесть, оказались достаточно мягкими. Этому, должно быть, способствовала форма ее стопы, с хорошо выделанными гибкими каменными пальцами. Сделав еще один шаг, и оказавшись на мостовой, голем преодолела расстояние, отделявшее ее от хозяина и остановилась перед Айаном.
- Поздравляю, мой Страж, - Зевран с усилием вложил мечи в их гнезда и задрал голову, рассматривая возвышавшуюся над ним, и даже самим Кусландом Шейлу. – Заиметь собственного голема это… большая удача. Я так думаю. Наверно.
Из дверного проема дома мага показался волокущий мешок Леске. Радостно открыв рот в сторону спутников, он сходу поперхнулся. Мешок выпал из ослабевших пальцев и гулко хлопнул об одетую в булыжники землю. Из него выкатилось несколько найденных в подвале разноцветных кристаллов. При виде них глаза Шейлы вспыхнули внезапно и очень жарко.
- Хозяин, - дотопав до замершего в ужасе хартийца, голем с неожиданной ловкостью подхватила один из рассыпавшихся камней. – Ты приказал забрать у старого хозяина кристаллы силы Шейлы. Шейла… польщена. Шейла… может просить тебя… украсить ее ими как можно скорей?
- Глава 38 -
Узкий и темный каменный лаз, освещаемый лишь видневшимися кое-где высоко над головами редкими жилами лириума, и по которому отряд шел уже много часов, постепенно стал расширяться. Поначалу то и дело косившиеся на Шейлу, участники экспедиции Стражей уже давно утратили к ней интерес. Что было не мудрено. Каменная пленница заброшенного тейга размеренно и гулко топала в стороне от своих новых мясных спутников, держась так, чтобы никого не задеть, и не заступать дорогу. Больше она не делала ничего, не выказывая даже интереса к изредка попадавшимся на пути диковинкам Троп, вроде выходов странных, цветных пород, больших иссохших грибов, либо крупных многоногих насекомых, что разбегались из-под сапог идущих, выбрасывая странные оранжевые искры. О том, что ей были не чужды проявления разумности, Шейла показала лишь однажды, когда по приказу Командора в несколько минут расчистила большой каменный завал, лежавший на их пути, и мешавший пройти груженному бронто. Все прочее время голем вела себя молчаливо и отстранённо, односложно отвечая на попытки ее разговорить отчего-то заинтересовавшегося Леске. В конце концов, каменную махину оставили в покое, и она продолжала мерно идти рядом – живая и неживая одновременно.
Зевран уже давно оглядывался на Айдана Кусланда, что еще до бывшего домом Шейлы тейга предпочитал держаться в хвосте отряда, а последние несколько часов и вовсе приотстал, то и дело морщась и прикладывая руку к лицу. Улучив момент, эльф замедлил шаги так, чтобы, не привлекая лишнего внимания, спустя какое-то время поравняться с замыкавшим шествие Командором.
- Мой дорогой Страж, у тебя опять болит? – исполненным самого искреннего участия голосом негромко поинтересовался он. – Ведь времени-то прошло немало. Конечно, когда тебя пытали, со мной рядом всегда была хасиндская красотка, что зашептывала мои увечья, в то время как ты принял все, что положила тебе та сумасшедшая, по полной. Но, клянусь мохнатым париком последнего ривейнца, которого я зарезал, все же нежная у вас, аристократов, шкура, как ни погляди. Быть может, стоит отбросить излишнюю стеснительность, и снова обратиться к Морриган? Если тебе трудно идти…
- Да не в том дело, - Кусланд приотвернул голову, с силой проводя по щеке тыльной стороной ладони, на которой не было перчатки. То ли от частых протирок, то ли от чего другого, верхняя часть его лица набрякла, что было особо хорошо видно на фоне покрасневших и слезившихся глаз. – Я специально иду позади всех. Здесь запах слабее.
- Запах? – ассасин непонимающе поднял брови. – Он тебя, что ли, так мучает?
Айан еще раз потер ладонью лицо так, словно хотел своротить с него нос.
- Принюхался я давно, как и все. Но, когда вдыхаю, то… я и раньше чувствовал, что тяжело дышать, но со вчера это перешло в настоящее удушье. У матери моей случалось похожее, каждую пору, когда распускается пухоцвет. Но, прости меня Создатель, страдать от запаха цветов все же куда приятнее, чем от…
Он крепко высморкался, сплевывая на ходу. Зерван понял, опустил брови, и кивнул.
- Ах, вот ты о чем, мой бедный Страж. Признаться, ты прав. Моча гнома – ядреная вещь. Это если не брать в расчет всех прочих запахов, которые он источает. Неудивительно, что у тебя заложило нос. Но чем тут поможешь?
Кусланд передернул плечами.
- Разве если приказать ему перестать справлять малую нужду прямо в доспех. Так ведь он не перестанет.
- Эй, Страж, - идущий впереди отряда Броска поднял руку, делая знак остановиться. – Глянь, что тут. Это ж, кажется, по твоей части?
Когда Командор и примолкший эльф подошли к подзывавшему их Фарену, остальные члены отряда, за исключением Шейлы, уже стояли в некотором отдалении, созерцая то, что лежало у них на пути. Бесформенная черная груда, на первый взгляд, состоявшая из одного только горючего камня, была настолько большой и обширной, что пройти, не касаясь ее краев, можно было только под самой стеной туннеля. Кусланд подошел ближе и, присев, отгреб в сторону золу, являя взорам товарищей сваленные в кучу обгорелые останки.
- Порождения тьмы. Много, - Страж отгреб еще, осматривая тела тварей. – Неделя, не меньше. Их пытались сжечь, но наспех, спустя рукава. Как видно, тот, кто это сделал, очень торопился. А может, попросту не придавал большого значения костру… или не хотел, чтобы костер был заметен. Все… большинство зарублены топорами.
- То-то мне было невдомек, куда они подевались, эти твари, - Фарен несколько раз сжал и разжал кулаки и сплюнул под ноги. – Тропы должны кишмя ими кишеть, а мы за все время ни одного не встретили. Ну, иль пылеглоты из касты воинов о своих подвигах привирают, а на деле порождений тьмы не так уж и много…
- Ты что это, наггова шкура, сейчас просвистел? – молчавший доселе Огрен всем телом развернулся в сторону бывшего хартийца. Вид рыжего проводника сделался довольно свирепым. – Ты кого это назвал врунами? Да если б не воины, твоя клеймёная морда давно бы торчала на пике какой-то твари. Которая бы не брезговала замарать оружие в той гарлоковой моче, что у тебя вместо крови! Навозная тррряпка!
Морриган усмехнулась. Зевран и Кусланд переглянулись, и последний досадливо поморщился, предчувствуя склоку.
- Ты-то какое отношение имеешь к воинам, кабацкий бурдюк? – молодой и крепкий Фарен, бывший даже слишком стремительным и хватким для гнома, на фоне могучего, но из-за постоянной поддатости глядевшегося опухшим и рыхлым Огрена, действительно смотрелся в куда более выгодном свете. – Предки ошиблись, попустив тебе родиться в твоей касте. Ты и топора-то не поднимешь. Какой из тебя воин, пропойца?
- А вот я тебе сейчас покажу, какой!
В какой миг в руках Огрена оказалось его оружие, не успел заметить даже ассасин. Благодаря своей изворотливости, Броска в последний миг отпрыгнул в сторону, выхватывая мечи. Однако следующий удар разъяренного мужа Совершенной принял не он, а Командор. С трудом устояв от толчка упавшего на его подставленный меч острия огромной секиры, он вполсилы грохнул рыжего воина щитом. Опомнившийся Стен перехватил кисть Огрена, заносившего руку для другого удара. Вдвоем с Айаном им не без труда удалось скрутить оглушенного, но яростно рвавшегося в бой рыжего гнома. Фарен нападать не пытался. Убедившись, что больше ему ничего уже не угрожает, он вложил мечи в ножны и отошел подальше от выдиравшегося из рук двух длинноногих великанов проводника, совладать с которым у наземников получалось с немалым трудом.
- Все! – в какой-то миг обозленный случившимся, и вынужденной близостью больше прежнего источавшего ароматы Огрена, гаркнул Командор так, что эхо от его голоса разнеслось по пещере на меру, а то и более, пути. – Прекратить! Еще одна такая ссора – и оба идете назад, в Орзаммар. Без припасов! Все ясно? Ну?
Огрен перестал барахтаться и рваться из удерживавших его рук. Почувствовав это, его пленители ослабили хватку. Фарен, привычно сплюнув под ноги, подошел и, не поднимая глаз, протянул руку.
- Извиняй, друган, - он вздохнул, видимо, переступая через себя. – Эт я первый свару начал. Обидно, вишь, что в воины берут только из одной касты. Я, мож, и сам не плох с мечами да секирой, а вона как приходится – нужники за такими, как ты, подчищать. Давай будем мириться, раз Стражу того надо. А ежели чего… то после похода… коль предки пособят в живых остаться… стало быть и…
Некоторое время царило молчание. Было слышно как дышит бронто и переступает по вековой потревоженной пыли своими тяжелыми лапами.
- Что-то застоялись мы тут, Страж, - встряхнувшись и расправив плечи, Огрен шагнул мимо протянутой руки Броски к куче из полусгоревших порождений тьмы.
- Кушай, кушай, мой друг, - привычным жестом он потрепал зверя между передних рогов. – Где еще удастся тебе поесть такую прелесть?
- Я специально не стал снимать с него путы, чтобы он не наелся перед следующим переходом, - Кусланд недовольно поморщился. – Зачем?
- Ему это на один зуб, а такие цветы он любит, - эльф, видимо, уже забыл, или предпочел забыть недавний разговор, и пребывал в своем обычном беззлобно-шутливом настрое. – А вечером неизвестно, удастся ли нам найти, чем…
Не договорив, он замер. На миг по его красивому лицу пробежала тень самого настоящего страха. Рука Айана дернулась к оружию раньше, чем он успел увидеть, что именно так напугало непугливого ассасина. Однако, взглянув туда, куда смотрел Зевран, он не увидел ничего, кроме статуи, и Стена, набиравшего в стороне воду в большие бурдюки, и складывавшего их на краю желоба.
- Ты… я… мой Страж, прости меня, если я спятил, но подскажи… ты сам как помнишь? Ведь руки этой статуи были воздеты над головой?
Кусланд и оказавшийся рядом Огрен честно вытаращились на каменную женщину. Ту самую, что ранее восхитила антиванского убийцу. Ее чудовищные руки, и впрямь бывшие поднятыми вверх, теперь висели по бокам. У ног, вырванные с корнем, лежали пучки вьючных цветов.
- Клянусь сосками моей прабабки, Страж! – Огрен выронил сумку и, кацнув зубами, взялся за секиру. – Оно на меня пялится. Глянь, говорю, пялится. Чтоб мне лопнуть!
Ощущая предательский холодок где-то в требухе, Айан подошел к беспокойной статуе. Статуя не шевелилась, однако ощущение того, что она следит за ним отлитыми из лириума глазами, не давало ему покоя. Он мог бы поклясться, что раньше ничего такого не было. Зевран и Огрен осторожно ступали следом, держа оружие наготове. Однако всерьез думать о том, как драться с такой махиной, если бы она вдруг решила напасть, не хотелось.
Встревоженный Стен выбрался из воды и, подхватив с камней свой двуручник, как был, без сапог, поспешил к подкрадывавшимся к статуе товарищам по отряду. Однако, несмотря на то, что все были настороже, то, что произошло дальше, заставило четверых непугливых мужчин в едином движении дернуться от неожиданности и страха. На их глазах рот статуи открылся, и раздался гулкий и скрипучий голос, впрочем, довольно внятно выговаривавший понятные для разумения слова.
- Пусть новый хозяин подойдет поближе. И не боится. Как может бояться тот, кто держит при себе жезл подчинения?
Айан склонил голову и дико взглянул на вынесенный из дома неизвестного мага жезл, что был приторочен у его пояса.
- Ты пробудил меня, маг. Но еще не отдавал приказов. Быть может, теперь самое время?
- Кто ты? – голос Зеврана не дрожал, в отличие от рук, сжимавших его изогнутые мечи.
Статуя опустила голову, оценивающе уставившись на тонкую фигуру эльфа.
- Это будет интересно, - прогудела она, и ее лириумные глаза моргнули. – Мои новые хозяева даже не знают, чем они завладели.
- И все же? – на всякий случай, сняв с пояса то, что каменная женщина называла жезлом подчинения, Айан подошел ближе. – Кто ты? И почему ты называешь нас своими хозяевами?
- У тебя жезл. Значит, ты – хозяин, - статуя повернула голову, посмотрев на босоногого Стена с мечом в руках. Потом перевела взгляд на Огрена, короткие рыжие волосы которого стояли дыбом. – Големов вынуждает подчиняться сила камня, сокрытая в жезле. Однако, тот жезл, что у вас, принадлежал моему прошлому хозяину. Магу. Этот жезл не только подчиняет. Он может убить. Убить камень, - статуя моргнула снова. – Не живую плоть.
Айан снова посмотрел на жезл. Огрен оперся на свой топор и сплюнул.
- Голем! А ведь верно! Камнем мне по башке, вот уж не думал, что увижу кого-нибудь из них. Большую часть этих штуковин раздолбали во время схваток с порождениями тьмы!
- Это их собралась делать для Орзаммара твоя жена? – Зевран с усилием опустил обе брови. – Да… странно, что порождения тьмы вообще смогли взять хотя бы один тейг, если таких штук раньше у гномов были сотни.
- Твое… пробуждение произошло в тот миг, когда коснулись жезла? – Кусланд провел пальцами по ободу с вкрапленными камнями.
- Чтобы оживить меня, нужно повернуть кольцо. То самое, которого сейчас касается мой хозяин. Чтобы заставить замереть – направь на голема навершье жезла, и вновь поверни кольцо.
Айан провел по телу жезла ладонью. Однако заключенная в нем магическая сила молчала к настолько неумелому и неопытному магу.
- Значит, если я прикажу, ты пойдешь со мной? – Кусланд опустил руку. - И… будешь сражаться с теми, на кого укажет навершье?
- Не обязательно все время тыкать жезлом, - статуя моргнула, глядя уже только на Командора. – Если хозяин прикажет следовать за ним, и защищать его или его… друзей, голем так и поступит.
Человек понимающе кивнул и в задумчивости в который раз окинул взглядом недвижимо стоящую статую голема.
- А ты желаешь пойти со мной? – спустя какое-то время спросил он, видимо колеблясь. Искушение заиметь такое мощное оружие было велико. Однако, не зная природы големов и способов управления ими, Айан не хотел ставить под удар весь отряд. – Быть может, тебе бы хотелось, чтобы я вновь повернул это кольцо, и оставил тебя в покое?
Голем моргнул. Помолчав, он моргнул еще раз.
- Никто никогда не спрашивал Шейлу о том, чего она хочет, - статуя моргнула снова и сузила глаза. – Я бы хотела… хотела покинуть это место. Даже если хозяин захочет уничтожить Шейлу в следующей пещере. Но не в этой. Где угодно, лишь бы подальше от этой... этого тейга. Шейла… просит.
Айан переглянулся с Зевраном, потом Стеном. Последний едва заметно пожал плечами.
- Хорошо, Шейла, - Кусланд принял решение, вознеся короткую молитву к Создателю, чтобы оно не было ошибочным. – Ты пойдешь с нами. Но ты должна делать то, что тебе говорят. И… постарайся никого не задеть.
Голем шевельнул головой. Опустив лицо, он, точнее, она, посмотрела на свои перевитые цветами ноги.
- Хозяин разрешает?
- Имя хозяина – Айдан, - Кусланд повесил жезл обратно на пояс. – Идем.
Вырывая оплетавшие ноги стебли, Шейла сделала шаг, и – сошла с постамента. Ожидаемого грохота не случилось. Шаги каменной женщины, несмотря на их тяжесть, оказались достаточно мягкими. Этому, должно быть, способствовала форма ее стопы, с хорошо выделанными гибкими каменными пальцами. Сделав еще один шаг, и оказавшись на мостовой, голем преодолела расстояние, отделявшее ее от хозяина и остановилась перед Айаном.
- Поздравляю, мой Страж, - Зевран с усилием вложил мечи в их гнезда и задрал голову, рассматривая возвышавшуюся над ним, и даже самим Кусландом Шейлу. – Заиметь собственного голема это… большая удача. Я так думаю. Наверно.
Из дверного проема дома мага показался волокущий мешок Леске. Радостно открыв рот в сторону спутников, он сходу поперхнулся. Мешок выпал из ослабевших пальцев и гулко хлопнул об одетую в булыжники землю. Из него выкатилось несколько найденных в подвале разноцветных кристаллов. При виде них глаза Шейлы вспыхнули внезапно и очень жарко.
- Хозяин, - дотопав до замершего в ужасе хартийца, голем с неожиданной ловкостью подхватила один из рассыпавшихся камней. – Ты приказал забрать у старого хозяина кристаллы силы Шейлы. Шейла… польщена. Шейла… может просить тебя… украсить ее ими как можно скорей?
- Глава 38 -
Узкий и темный каменный лаз, освещаемый лишь видневшимися кое-где высоко над головами редкими жилами лириума, и по которому отряд шел уже много часов, постепенно стал расширяться. Поначалу то и дело косившиеся на Шейлу, участники экспедиции Стражей уже давно утратили к ней интерес. Что было не мудрено. Каменная пленница заброшенного тейга размеренно и гулко топала в стороне от своих новых мясных спутников, держась так, чтобы никого не задеть, и не заступать дорогу. Больше она не делала ничего, не выказывая даже интереса к изредка попадавшимся на пути диковинкам Троп, вроде выходов странных, цветных пород, больших иссохших грибов, либо крупных многоногих насекомых, что разбегались из-под сапог идущих, выбрасывая странные оранжевые искры. О том, что ей были не чужды проявления разумности, Шейла показала лишь однажды, когда по приказу Командора в несколько минут расчистила большой каменный завал, лежавший на их пути, и мешавший пройти груженному бронто. Все прочее время голем вела себя молчаливо и отстранённо, односложно отвечая на попытки ее разговорить отчего-то заинтересовавшегося Леске. В конце концов, каменную махину оставили в покое, и она продолжала мерно идти рядом – живая и неживая одновременно.
Зевран уже давно оглядывался на Айдана Кусланда, что еще до бывшего домом Шейлы тейга предпочитал держаться в хвосте отряда, а последние несколько часов и вовсе приотстал, то и дело морщась и прикладывая руку к лицу. Улучив момент, эльф замедлил шаги так, чтобы, не привлекая лишнего внимания, спустя какое-то время поравняться с замыкавшим шествие Командором.
- Мой дорогой Страж, у тебя опять болит? – исполненным самого искреннего участия голосом негромко поинтересовался он. – Ведь времени-то прошло немало. Конечно, когда тебя пытали, со мной рядом всегда была хасиндская красотка, что зашептывала мои увечья, в то время как ты принял все, что положила тебе та сумасшедшая, по полной. Но, клянусь мохнатым париком последнего ривейнца, которого я зарезал, все же нежная у вас, аристократов, шкура, как ни погляди. Быть может, стоит отбросить излишнюю стеснительность, и снова обратиться к Морриган? Если тебе трудно идти…
- Да не в том дело, - Кусланд приотвернул голову, с силой проводя по щеке тыльной стороной ладони, на которой не было перчатки. То ли от частых протирок, то ли от чего другого, верхняя часть его лица набрякла, что было особо хорошо видно на фоне покрасневших и слезившихся глаз. – Я специально иду позади всех. Здесь запах слабее.
- Запах? – ассасин непонимающе поднял брови. – Он тебя, что ли, так мучает?
Айан еще раз потер ладонью лицо так, словно хотел своротить с него нос.
- Принюхался я давно, как и все. Но, когда вдыхаю, то… я и раньше чувствовал, что тяжело дышать, но со вчера это перешло в настоящее удушье. У матери моей случалось похожее, каждую пору, когда распускается пухоцвет. Но, прости меня Создатель, страдать от запаха цветов все же куда приятнее, чем от…
Он крепко высморкался, сплевывая на ходу. Зерван понял, опустил брови, и кивнул.
- Ах, вот ты о чем, мой бедный Страж. Признаться, ты прав. Моча гнома – ядреная вещь. Это если не брать в расчет всех прочих запахов, которые он источает. Неудивительно, что у тебя заложило нос. Но чем тут поможешь?
Кусланд передернул плечами.
- Разве если приказать ему перестать справлять малую нужду прямо в доспех. Так ведь он не перестанет.
- Эй, Страж, - идущий впереди отряда Броска поднял руку, делая знак остановиться. – Глянь, что тут. Это ж, кажется, по твоей части?
Когда Командор и примолкший эльф подошли к подзывавшему их Фарену, остальные члены отряда, за исключением Шейлы, уже стояли в некотором отдалении, созерцая то, что лежало у них на пути. Бесформенная черная груда, на первый взгляд, состоявшая из одного только горючего камня, была настолько большой и обширной, что пройти, не касаясь ее краев, можно было только под самой стеной туннеля. Кусланд подошел ближе и, присев, отгреб в сторону золу, являя взорам товарищей сваленные в кучу обгорелые останки.
- Порождения тьмы. Много, - Страж отгреб еще, осматривая тела тварей. – Неделя, не меньше. Их пытались сжечь, но наспех, спустя рукава. Как видно, тот, кто это сделал, очень торопился. А может, попросту не придавал большого значения костру… или не хотел, чтобы костер был заметен. Все… большинство зарублены топорами.
- То-то мне было невдомек, куда они подевались, эти твари, - Фарен несколько раз сжал и разжал кулаки и сплюнул под ноги. – Тропы должны кишмя ими кишеть, а мы за все время ни одного не встретили. Ну, иль пылеглоты из касты воинов о своих подвигах привирают, а на деле порождений тьмы не так уж и много…
- Ты что это, наггова шкура, сейчас просвистел? – молчавший доселе Огрен всем телом развернулся в сторону бывшего хартийца. Вид рыжего проводника сделался довольно свирепым. – Ты кого это назвал врунами? Да если б не воины, твоя клеймёная морда давно бы торчала на пике какой-то твари. Которая бы не брезговала замарать оружие в той гарлоковой моче, что у тебя вместо крови! Навозная тррряпка!
Морриган усмехнулась. Зевран и Кусланд переглянулись, и последний досадливо поморщился, предчувствуя склоку.
- Ты-то какое отношение имеешь к воинам, кабацкий бурдюк? – молодой и крепкий Фарен, бывший даже слишком стремительным и хватким для гнома, на фоне могучего, но из-за постоянной поддатости глядевшегося опухшим и рыхлым Огрена, действительно смотрелся в куда более выгодном свете. – Предки ошиблись, попустив тебе родиться в твоей касте. Ты и топора-то не поднимешь. Какой из тебя воин, пропойца?
- А вот я тебе сейчас покажу, какой!
В какой миг в руках Огрена оказалось его оружие, не успел заметить даже ассасин. Благодаря своей изворотливости, Броска в последний миг отпрыгнул в сторону, выхватывая мечи. Однако следующий удар разъяренного мужа Совершенной принял не он, а Командор. С трудом устояв от толчка упавшего на его подставленный меч острия огромной секиры, он вполсилы грохнул рыжего воина щитом. Опомнившийся Стен перехватил кисть Огрена, заносившего руку для другого удара. Вдвоем с Айаном им не без труда удалось скрутить оглушенного, но яростно рвавшегося в бой рыжего гнома. Фарен нападать не пытался. Убедившись, что больше ему ничего уже не угрожает, он вложил мечи в ножны и отошел подальше от выдиравшегося из рук двух длинноногих великанов проводника, совладать с которым у наземников получалось с немалым трудом.
- Все! – в какой-то миг обозленный случившимся, и вынужденной близостью больше прежнего источавшего ароматы Огрена, гаркнул Командор так, что эхо от его голоса разнеслось по пещере на меру, а то и более, пути. – Прекратить! Еще одна такая ссора – и оба идете назад, в Орзаммар. Без припасов! Все ясно? Ну?
Огрен перестал барахтаться и рваться из удерживавших его рук. Почувствовав это, его пленители ослабили хватку. Фарен, привычно сплюнув под ноги, подошел и, не поднимая глаз, протянул руку.
- Извиняй, друган, - он вздохнул, видимо, переступая через себя. – Эт я первый свару начал. Обидно, вишь, что в воины берут только из одной касты. Я, мож, и сам не плох с мечами да секирой, а вона как приходится – нужники за такими, как ты, подчищать. Давай будем мириться, раз Стражу того надо. А ежели чего… то после похода… коль предки пособят в живых остаться… стало быть и…
Некоторое время царило молчание. Было слышно как дышит бронто и переступает по вековой потревоженной пыли своими тяжелыми лапами.
- Что-то застоялись мы тут, Страж, - встряхнувшись и расправив плечи, Огрен шагнул мимо протянутой руки Броски к куче из полусгоревших порождений тьмы.
