Гномка не отстранилась, по-прежнему глядя на него потеплевшими и блестевшими в темноте глазами. Опустившись перед ней на колено, Кусланд осторожно привлек к себе Сигрун и поцеловал в тонкие темные губы, в любой миг ожидая взрыва ее негодования.
Которого, однако, не произошло. Напротив, Айан почувствовал длинные крепкие пальцы на своих плечах, и девушка ответила на поцелуй. Они целовались самозабвенно, словно после долгой жажды на губах другого смогли найти долгожданную влагу. Лишь ненадолго оторвавшись от губ Айана, Сигрун улыбнулась, прижимаясь лбом к его щеке.
- Я все думала, когда же весь из себя такой важный, пришлый наземник, наконец, поймет, - негромко посетовала она. Кусланд усмехнулся, касаясь губами ее волос.
- Откуда мне было знать? – спросил он в тон легионерке. Сигрун подняла голову, стрельнув быстрым взглядом, в котором вновь было лукавство.
- Догадаться несложно, - гномья девушка прищурила глаза. – Не захоти я остаться с тобой наедине, выставила б тут же, после твоего появления. То есть – попросила бы уйти. Господин Страж.
Айан усмехнулся и вновь потянулся к ее губам. Одновременно они опустились прямо на разбросанные тоннельником вещи Сигрун. Пальцы Кусланда неуверенно и несмело подцепили край рубахи на плече гномской девушки и потянули его вниз.
Сигрун не препятствовала ему в этом, однако по напрягшемуся телу Айан догадался о ее неуверенности. Разорвав поцелуй, он отодвинулся - ровно настолько, чтобы видеть девичье лицо.
- Не… знаю, Страж, - покусывая нижнюю губу, пробормотала гномка. Глаза она держала опущенными – впервые за все время, что они были вместе. Должно быть, стараясь не показать этого, все же девушка была сильно не уверена в себе и своем решении. – Хорошо ли это?
Несмотря на все более накатывавший на его разум зов плоти, Кусланд заставил себя мыслить здраво, еще дальше отодвинувшись от смятенной девушки.
- Скажи слово – и я уйду, - принудив себя едва ли не ко лжи, предложил он.
Сигрун вновь вскинула синие глаза и улыбнулась – хотя и с долей волнения, но уже увереннее.
- Таких слов я говорить не хочу, - тверже прежнего проговорила она, по-видимому, уже без шутки.
- Тогда в этом нет ничего… дурного.
Он вновь склонился к гномской девушке, ловя ее губы, которые ускользали от него, потому что Сигрун захотелось поцелуев не только уст, но и прочего лица и тела. Айан помедлил миг, и все же стянул с одного, а после и второго плеча гномки ее широкую рубаху, до пояса обнажая девичье тело.
На краткий миг ему почудилось, будто само время замерло вокруг них двоих, подернувшись едва заметным бесплотным маревом, и утрачивая свой бег, а после вдруг завихрилось, проносясь вперед стремительнее, чем во время полета на архидемоне. Разум будто унесся следом, оставляя ощущения одному только телу – обжигающие прикосновения кожи Сигрун, ее нежные пальцы и губы, упругая, гладкая, округлая плоть, делавшаяся такой податливой под его жадными ладонями и короткие выдохи, идущие, казалось, из самых глубин естества. На краткий миг выдернув разум из бездонности небытия, Айан заставил себя сдержать пыл, каким-то чувством понимая, как именно нужно было правильно сделать. Тело девушки крупно вздрогнуло под ним, но Сигрун не издала ни звука, лишь запрокинув голову и судорожно вдыхая. Айан поцеловал ее стиснутые губы, напряженную щеку и, зарывшись лицом во влажные волосы, вновь растворил понимание в том самом зове, что затмевал разум, влек и манил, понуждал и повелевал, и был куда древнее и сильнее того, жившего в его отданной скверне крови…
… Привычная, обыденная реальность, возвращалась не сразу, милосердно щадя тех, кто смог пусть ненадолго, но – по собственной воле отрешиться от нее. Айан и Сигрун лежали на камне среди разметанной одежды, по-прежнему обнявшись и прижимаясь так крепко, словно желая раствориться друг в друге, и жалея о том, что все завершилось, и нужно вернуться, и жить дальше. Голова девушки-гномки покоилась на широкой смуглокожей груди человека, а синие глаза долго и тянуще глядели в лицо Стража, который так же безотрывно смотрел на нее.
- А ведь я сразу… - ее тонкие пальцы оглаживали расслабленные выпуклости на животе Кусланда, точно стремясь наощупь запомнить каждый изгиб его тела, а голос звучал все еще негромко, но с уже знакомыми шутливыми нотками. – Сразу, как только тогда выскочила на зов Дюрана… Думаю – опять этому надутому принцу что-то надо. Привык он там, чтобы перед ним стелились… Ну, думаю, задать ему не задам, а уж скажу что-то наверняка. И пусть кипит от злости. Тут-то мы все равны, и он тоже. И вдруг – ты стоишь. Ты… весь из себя... такой. Я сразу поняла – ты – это ты. Ну, понимаешь? Одним словом, ты! Знаешь, как так бывает? Хотя, может и не знаешь...
- Я был занят мыслями об архидемоне, - Айан усмехнулся, сжимая пальцы на ее плече. – Перед глазами тогда стояли только несущиеся куда-то своды пещеры и его чешуя, покрытая слоем скверны. Ты уж прости, что не разглядел тебя сразу. Но так ведь и ты не подавала никаких знаков.
- И не подала бы. Ты себя видел? Наземник, длиннноногий такой, что – ух! Таинственный Серый Страж, могучий воин, грозный победитель драконов с пламенем на голове…
Почуяв, что гномку опять понесло, Кусланд использовал уже проверенный на Лелиане действенный метод приостановить поток ее красноречия и шуток, накрыв губы Сигрун своими. Девушка привычно не отстранилась, вжимаясь в него горячим телом и отвечая на поцелуй. Айан крепче стиснул ее плечо, с удовольствием проводя ладонью вниз по спине и бедру, и снова начиная чувствовать, как вновь зарождавшийся в нем зов плоти понемногу окутывает разум пока еще едва ощутимой пеленой.
Айан завершил поцелуй, коснувшись губами кончика острого носа. Сигрун глубоко и коротко вздохнула, положив руку ему на грудь, а на нее прикладываясь щекой.
- Что ты намерен делать дальше? – она подняла на него глаза, говоря теперь серьезно. – Когда твой отряд отдохнет?
Кусланд, однако, ее вопрос понял правильно.
- Мы говорили об этом с Дюраном и Кардолом. Мне нужно попасть в Боннамар. Дюран предупредил, что Легион не будет помогать Стражам. Но я бы хотел, чтобы… ты пошла со мной.
Одна из тонких бровей гномки изогнулась. Ее припухшие темные губы тронула едва заметная улыбка, редкая, что была без тени лукавства.
- Не знаю, зачем это тебе. Но все равно. Кардол не отпустит меня.
Айан убрал с ее лба негустую темную прядь.
- У Стражей есть право призыва, - негромко напомнил он. Сигрун усмехнулась, на этот раз грустно, и резким движением головы вернула прядь на место.
- Интересно, как часто Стражи пользовались этим правом, чтобы брать в свое тайное братство любовниц?
Кусланд сдвинул брови.
- Ты не любовница.
- Нет? Тогда кто же?
На этот вопрос однозначного ответа у Айана не было.
- Мне… хорошо с тобой, - нашелся он, наконец. – Не умею говорить о подобном… И язык у меня тяжелый, и никогда не доводилось… говорить с девушками… о таких вещах до этих пор. Но я хочу, чтобы ты шла со мной.
Сигрун приподнялась на локте.
- Наверное, могучий Страж говорил такое каждой девушке, которую он обнимал.
Кусланд не отвел взгляда.
- Ты – первая девушка, которую я обнял. Родители хотели женить меня. Но… не успели.
Какое-то время гномка испытывающе глядела на него. Айан ждал. Он говорил правду и скрывать ему было нечего. Наконец, взгляд девушки смягчился. Но, вместо того, чтобы вновь прильнуть к нему, легионерка села, прикрыв грудь бывшей некогда чистой рубахой.
- А знаешь, Страж, - Сигрун видимо пыталась вернуть себе свой обычный шутливый настрой, но теперь что-то ей мешало. - Больше всего я боялась, что после… после… этого ты просто поднимешься и уйдешь. Получишь, что тебе нужно, и уйдешь. Вот прямо так. Раз – и все.
- Уйду? – Айан приподнялся тоже, отчего-то предчувствуя недоброе. – Да, уйду. Позже, когда отдохнут мои товарищи. А ты? Пойдешь со мной?
Сигрун посмотрела в сторону. Некоторое время она сидела, перебирая края материи, под испытывающим взглядом наземника. Потом встала на ноги, и набросила рубаху на себя.
Айан резко поднялся. От того, чтобы вскочить, его удержала лишь своевременная мысль о том, куда будет направлен взгляд девушки при такой разнице в росте.
- Я не пойду с тобой, Страж, - Сигрун предостерегающе вскинула руку, предотвращая попытку Кусланда заговорить. – Выслушай меня. Когда я увидела тебя там, у моста, рядом с моими товарищами, на меня будто… Будто помутнение нашло. Хотелось бросить все и бежать к тебе и с тобой. И здесь. Приличные девушки так себя не ведут, - она грустно улыбнулась, обнимая себя руками за плечи. – Даже тряпки из Пыльного, такие вот, как я. Если, конечно, они не охотятся за знатью. Но я не девушка. Так, мясо, падаль. Я в Легионе Мертвых, Страж, и уже мертва. Скоро твари пойдут на еще один приступ и на этот раз я действительно вступлю в Легион Мертвых. До самого конца. И это… что было… уже не будет иметь такого значения.
- Стой, погоди, - Айан дернулся вскочить, но момент для того, чтобы одеваться, был самый неподходящий, однако и стоять перед девушкой обнаженным подходило теперь еще меньше. – Погоди, Сигрун. Я не зря заговорил о праве призыва. Ты ведь можешь уйти из Легиона. Путь Стражей не менее славен… и опасен, если хочешь. Я не… не могу думать о том, чтобы тебя… ты умерла от меча какой-то из тех тварей. Пойдем со мной, прошу тебя. Неужели тебе этого не хочется?
Все время сидевший поодаль Нюхач поднялся и, вскидывая ноги, подошел поближе, вытягивая хобот и обнюхивая рыжие волосы Стража. После того, как пришелец так плотно смешал свои запахи с запахом хозяйки, тоннельник исполнился сильного недоумения, но уже не убегал и не боялся.
- Ты сам понимаешь, что случится, если все начнут делать только то, что им хочется, - гномка покачала головой. Должно быть, никогда до того Сигрун не говорила серьезно так долго. – Кто такие мы будем, если захотим жить только для себя и отринем обеты? Я вступила в Легион Мертвых, и наконец-то стала ощущать… впервые за всю мою жизнь, что я что-то из себя представляю. Что приношу пользу. Что могу спасти чью-то жизнь. И у меня есть долг, Страж. Как и у тебя есть твой. Что будет, если ты о своем забудешь? Кто такие мы будем, если забудем о своих обязательствах и будем жить лишь своими желаниями? Кто мы будет перед самими собой?
Айан не нашелся, что ответить.
- И, кроме того, Страж. Ведь я, как и любой легионер из моих товарищей – мертва. Нам осталось просто действительно умереть. А ты – принадлежишь к живым. У тебя дело, которое теперь важнее любого из дел в наземном и подземном мирах. Тебе нужно думать только о нем. Уходи, Айан.
Внезапно, она улыбнулась, почти без перехода делаясь прежней Сигрун – легкомысленной и веселой. Хотя теперь Кусланд мог видеть, чего стоило девушке это напускное веселье, в другое время могущее показаться таким искренним.
- Давай, поторапливайся, Страж. Быстрей, найдем твои штаны. Тебя, должно быть, уже ищут силами всего Легиона.
- Глава 46 -
Кардол пришел к собиравшимся в путь наземным гостям, когда их зверь был уже наполовину навьючен. Страж и коссит плотно и по одному привязывали тюки на спину бронто так, чтобы они прикрывали могущие быть уязвимыми места на его шкуре. При помощи заспанного меланхоличного эльфа и Огрена, по-прежнему пахнущего крепко даже для гнома, дело продвигалось споро. Однако что-то в облике главного легионера заставило Айана внутренне насторожиться. Передав мешок, который он держал, в руки невозмутимого Стена, Кусланд вслед за Кардолом отошел в сторону. Лицо гнома было довольно мрачным, и Айану ни с того ни с сего показалось, что ему собрались выговаривать за время, что он провел с Сигрун. Но легионер заговорил совсем о другом.
- Страж, - Кардол выждал, пожевав губами. – Ты уже решил, что будешь делать с твоим… эээ… этим безбородым из твоего отряда? Как его там…
- Леске, - Айан оглянулся на продолжавших погрузку товарищей и неподвижно стоявшую чуть поодаль Шейлу. – Я рассчитывал на то, что он отлежится в лагере и сможет теперь выступить, как обычно.
Гном поднял одну из своих широких кустистых бровей.
- Ты, надеюсь, шутишь, Страж. Идем, я тебе покажу.
Недоумевая, но все более предчувствуя недоброе, Айан вслед за Кардолом прошел в дом, что временно служил местом для сна остатков воинов из Легиона Мертвых, и куда по прибытию гостей определили на постой раненого Леске. Сам Айан все отведенное на отдых время проворочался у костра легионеров, что стояли на страже, и, занятый всем тем новым, что случилось с ним за последнее совсем короткое время, озаботиться здоровьем бывшего хартийца попросту запамятовал.
Дом, который занимали легионеры, оказался большим и пустым внутри, за исключением горы скатанных одеял в углу. Почти у самой двери на нескольких, сложенных одно на другое, одеялах, лежал голый по пояс Леске. Одного взгляда на которого хватило Кусланду, чтобы понять, что именно хотел показать ему Кардол.
Мрачный Фарен сидел у края ложа приятеля. На вошедших он бросил короткий взгляд исподлобья, но ничего не сказал.
- Доспех у него был из рук вон плохой, - поморщившись, пояснил старший легионер. – Раз от простого покуса пробило. Должно быть, тварь, которая его цапнула, до того жрала что-то со скверной. Ну, и… и все. День-два. Может, три. Парень крепкий. Не меньше трех. Но и не больше.
Фарен встретился газами с Леске и мучительно скривился.
- Прости, друган, - еле слышно пробормотал он. – Я тебя в это втравил.
- Сам пошел, - Леске с трудом поднял руку, стирая пот с проступившего темного пятна скверны на щеке. – Не на веревке тащили, - он поморщился, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. – Предки, как же жжет. Оно и раньше… я думал – яд… а теперь…
Стоявшие над ним переглянулись. Легионер дернул плечами.
- От этого можно исцелиться? – Броска безнадежно посмотрел на Кусланда. – Хоть как-то? Кардол грит – лекарство есть только у Стражей. Если есть – дай, друган. Я… отработаю тебе. Как хошь. Хошь – всю жизнь за тобой на подхвате таскаться буду. Но если…
- То лекарство, что есть у Стражей, помогает не всем. Кого-то – убивает на месте. Я сам видел, как это получается, - Айан отвел глаза. – Да и при мне сейчас его нет. Может, стоит подождать? Я слышал от других Стражей о случаях исцеления от скверны.
- Я тоже слышал, - Кардол мрачно усмехнулся. – Только сам не видал ни разу.
- Так… что… со мной будет? – Леске, закусив губу, попытался сесть. С помощью Броски и Кусланда ему удалось приподняться, опираясь спиной о свернутое одеяло. – Сдохну? И скоро?
Айан, на которого были обращены взгляды бывших хартийцев, развел руками.
- Стражи должны знать о таких вещах. Но я был посвящен за полную временную меру… за час до того, как все прочие Стражи, кроме меня, пали в битве при Остагаре, заступая путь тварей в Северный Ферелден. Мне неоткуда было научиться их примудростям. Я… не знаю, что случается с зараженными скверной…
- Знаю я, - не в пример человеческому, голос Кардола звучал гораздо увереннее.
Которого, однако, не произошло. Напротив, Айан почувствовал длинные крепкие пальцы на своих плечах, и девушка ответила на поцелуй. Они целовались самозабвенно, словно после долгой жажды на губах другого смогли найти долгожданную влагу. Лишь ненадолго оторвавшись от губ Айана, Сигрун улыбнулась, прижимаясь лбом к его щеке.
- Я все думала, когда же весь из себя такой важный, пришлый наземник, наконец, поймет, - негромко посетовала она. Кусланд усмехнулся, касаясь губами ее волос.
- Откуда мне было знать? – спросил он в тон легионерке. Сигрун подняла голову, стрельнув быстрым взглядом, в котором вновь было лукавство.
- Догадаться несложно, - гномья девушка прищурила глаза. – Не захоти я остаться с тобой наедине, выставила б тут же, после твоего появления. То есть – попросила бы уйти. Господин Страж.
Айан усмехнулся и вновь потянулся к ее губам. Одновременно они опустились прямо на разбросанные тоннельником вещи Сигрун. Пальцы Кусланда неуверенно и несмело подцепили край рубахи на плече гномской девушки и потянули его вниз.
Сигрун не препятствовала ему в этом, однако по напрягшемуся телу Айан догадался о ее неуверенности. Разорвав поцелуй, он отодвинулся - ровно настолько, чтобы видеть девичье лицо.
- Не… знаю, Страж, - покусывая нижнюю губу, пробормотала гномка. Глаза она держала опущенными – впервые за все время, что они были вместе. Должно быть, стараясь не показать этого, все же девушка была сильно не уверена в себе и своем решении. – Хорошо ли это?
Несмотря на все более накатывавший на его разум зов плоти, Кусланд заставил себя мыслить здраво, еще дальше отодвинувшись от смятенной девушки.
- Скажи слово – и я уйду, - принудив себя едва ли не ко лжи, предложил он.
Сигрун вновь вскинула синие глаза и улыбнулась – хотя и с долей волнения, но уже увереннее.
- Таких слов я говорить не хочу, - тверже прежнего проговорила она, по-видимому, уже без шутки.
- Тогда в этом нет ничего… дурного.
Он вновь склонился к гномской девушке, ловя ее губы, которые ускользали от него, потому что Сигрун захотелось поцелуев не только уст, но и прочего лица и тела. Айан помедлил миг, и все же стянул с одного, а после и второго плеча гномки ее широкую рубаху, до пояса обнажая девичье тело.
На краткий миг ему почудилось, будто само время замерло вокруг них двоих, подернувшись едва заметным бесплотным маревом, и утрачивая свой бег, а после вдруг завихрилось, проносясь вперед стремительнее, чем во время полета на архидемоне. Разум будто унесся следом, оставляя ощущения одному только телу – обжигающие прикосновения кожи Сигрун, ее нежные пальцы и губы, упругая, гладкая, округлая плоть, делавшаяся такой податливой под его жадными ладонями и короткие выдохи, идущие, казалось, из самых глубин естества. На краткий миг выдернув разум из бездонности небытия, Айан заставил себя сдержать пыл, каким-то чувством понимая, как именно нужно было правильно сделать. Тело девушки крупно вздрогнуло под ним, но Сигрун не издала ни звука, лишь запрокинув голову и судорожно вдыхая. Айан поцеловал ее стиснутые губы, напряженную щеку и, зарывшись лицом во влажные волосы, вновь растворил понимание в том самом зове, что затмевал разум, влек и манил, понуждал и повелевал, и был куда древнее и сильнее того, жившего в его отданной скверне крови…
… Привычная, обыденная реальность, возвращалась не сразу, милосердно щадя тех, кто смог пусть ненадолго, но – по собственной воле отрешиться от нее. Айан и Сигрун лежали на камне среди разметанной одежды, по-прежнему обнявшись и прижимаясь так крепко, словно желая раствориться друг в друге, и жалея о том, что все завершилось, и нужно вернуться, и жить дальше. Голова девушки-гномки покоилась на широкой смуглокожей груди человека, а синие глаза долго и тянуще глядели в лицо Стража, который так же безотрывно смотрел на нее.
- А ведь я сразу… - ее тонкие пальцы оглаживали расслабленные выпуклости на животе Кусланда, точно стремясь наощупь запомнить каждый изгиб его тела, а голос звучал все еще негромко, но с уже знакомыми шутливыми нотками. – Сразу, как только тогда выскочила на зов Дюрана… Думаю – опять этому надутому принцу что-то надо. Привык он там, чтобы перед ним стелились… Ну, думаю, задать ему не задам, а уж скажу что-то наверняка. И пусть кипит от злости. Тут-то мы все равны, и он тоже. И вдруг – ты стоишь. Ты… весь из себя... такой. Я сразу поняла – ты – это ты. Ну, понимаешь? Одним словом, ты! Знаешь, как так бывает? Хотя, может и не знаешь...
- Я был занят мыслями об архидемоне, - Айан усмехнулся, сжимая пальцы на ее плече. – Перед глазами тогда стояли только несущиеся куда-то своды пещеры и его чешуя, покрытая слоем скверны. Ты уж прости, что не разглядел тебя сразу. Но так ведь и ты не подавала никаких знаков.
- И не подала бы. Ты себя видел? Наземник, длиннноногий такой, что – ух! Таинственный Серый Страж, могучий воин, грозный победитель драконов с пламенем на голове…
Почуяв, что гномку опять понесло, Кусланд использовал уже проверенный на Лелиане действенный метод приостановить поток ее красноречия и шуток, накрыв губы Сигрун своими. Девушка привычно не отстранилась, вжимаясь в него горячим телом и отвечая на поцелуй. Айан крепче стиснул ее плечо, с удовольствием проводя ладонью вниз по спине и бедру, и снова начиная чувствовать, как вновь зарождавшийся в нем зов плоти понемногу окутывает разум пока еще едва ощутимой пеленой.
Айан завершил поцелуй, коснувшись губами кончика острого носа. Сигрун глубоко и коротко вздохнула, положив руку ему на грудь, а на нее прикладываясь щекой.
- Что ты намерен делать дальше? – она подняла на него глаза, говоря теперь серьезно. – Когда твой отряд отдохнет?
Кусланд, однако, ее вопрос понял правильно.
- Мы говорили об этом с Дюраном и Кардолом. Мне нужно попасть в Боннамар. Дюран предупредил, что Легион не будет помогать Стражам. Но я бы хотел, чтобы… ты пошла со мной.
Одна из тонких бровей гномки изогнулась. Ее припухшие темные губы тронула едва заметная улыбка, редкая, что была без тени лукавства.
- Не знаю, зачем это тебе. Но все равно. Кардол не отпустит меня.
Айан убрал с ее лба негустую темную прядь.
- У Стражей есть право призыва, - негромко напомнил он. Сигрун усмехнулась, на этот раз грустно, и резким движением головы вернула прядь на место.
- Интересно, как часто Стражи пользовались этим правом, чтобы брать в свое тайное братство любовниц?
Кусланд сдвинул брови.
- Ты не любовница.
- Нет? Тогда кто же?
На этот вопрос однозначного ответа у Айана не было.
- Мне… хорошо с тобой, - нашелся он, наконец. – Не умею говорить о подобном… И язык у меня тяжелый, и никогда не доводилось… говорить с девушками… о таких вещах до этих пор. Но я хочу, чтобы ты шла со мной.
Сигрун приподнялась на локте.
- Наверное, могучий Страж говорил такое каждой девушке, которую он обнимал.
Кусланд не отвел взгляда.
- Ты – первая девушка, которую я обнял. Родители хотели женить меня. Но… не успели.
Какое-то время гномка испытывающе глядела на него. Айан ждал. Он говорил правду и скрывать ему было нечего. Наконец, взгляд девушки смягчился. Но, вместо того, чтобы вновь прильнуть к нему, легионерка села, прикрыв грудь бывшей некогда чистой рубахой.
- А знаешь, Страж, - Сигрун видимо пыталась вернуть себе свой обычный шутливый настрой, но теперь что-то ей мешало. - Больше всего я боялась, что после… после… этого ты просто поднимешься и уйдешь. Получишь, что тебе нужно, и уйдешь. Вот прямо так. Раз – и все.
- Уйду? – Айан приподнялся тоже, отчего-то предчувствуя недоброе. – Да, уйду. Позже, когда отдохнут мои товарищи. А ты? Пойдешь со мной?
Сигрун посмотрела в сторону. Некоторое время она сидела, перебирая края материи, под испытывающим взглядом наземника. Потом встала на ноги, и набросила рубаху на себя.
Айан резко поднялся. От того, чтобы вскочить, его удержала лишь своевременная мысль о том, куда будет направлен взгляд девушки при такой разнице в росте.
- Я не пойду с тобой, Страж, - Сигрун предостерегающе вскинула руку, предотвращая попытку Кусланда заговорить. – Выслушай меня. Когда я увидела тебя там, у моста, рядом с моими товарищами, на меня будто… Будто помутнение нашло. Хотелось бросить все и бежать к тебе и с тобой. И здесь. Приличные девушки так себя не ведут, - она грустно улыбнулась, обнимая себя руками за плечи. – Даже тряпки из Пыльного, такие вот, как я. Если, конечно, они не охотятся за знатью. Но я не девушка. Так, мясо, падаль. Я в Легионе Мертвых, Страж, и уже мертва. Скоро твари пойдут на еще один приступ и на этот раз я действительно вступлю в Легион Мертвых. До самого конца. И это… что было… уже не будет иметь такого значения.
- Стой, погоди, - Айан дернулся вскочить, но момент для того, чтобы одеваться, был самый неподходящий, однако и стоять перед девушкой обнаженным подходило теперь еще меньше. – Погоди, Сигрун. Я не зря заговорил о праве призыва. Ты ведь можешь уйти из Легиона. Путь Стражей не менее славен… и опасен, если хочешь. Я не… не могу думать о том, чтобы тебя… ты умерла от меча какой-то из тех тварей. Пойдем со мной, прошу тебя. Неужели тебе этого не хочется?
Все время сидевший поодаль Нюхач поднялся и, вскидывая ноги, подошел поближе, вытягивая хобот и обнюхивая рыжие волосы Стража. После того, как пришелец так плотно смешал свои запахи с запахом хозяйки, тоннельник исполнился сильного недоумения, но уже не убегал и не боялся.
- Ты сам понимаешь, что случится, если все начнут делать только то, что им хочется, - гномка покачала головой. Должно быть, никогда до того Сигрун не говорила серьезно так долго. – Кто такие мы будем, если захотим жить только для себя и отринем обеты? Я вступила в Легион Мертвых, и наконец-то стала ощущать… впервые за всю мою жизнь, что я что-то из себя представляю. Что приношу пользу. Что могу спасти чью-то жизнь. И у меня есть долг, Страж. Как и у тебя есть твой. Что будет, если ты о своем забудешь? Кто такие мы будем, если забудем о своих обязательствах и будем жить лишь своими желаниями? Кто мы будет перед самими собой?
Айан не нашелся, что ответить.
- И, кроме того, Страж. Ведь я, как и любой легионер из моих товарищей – мертва. Нам осталось просто действительно умереть. А ты – принадлежишь к живым. У тебя дело, которое теперь важнее любого из дел в наземном и подземном мирах. Тебе нужно думать только о нем. Уходи, Айан.
Внезапно, она улыбнулась, почти без перехода делаясь прежней Сигрун – легкомысленной и веселой. Хотя теперь Кусланд мог видеть, чего стоило девушке это напускное веселье, в другое время могущее показаться таким искренним.
- Давай, поторапливайся, Страж. Быстрей, найдем твои штаны. Тебя, должно быть, уже ищут силами всего Легиона.
- Глава 46 -
Кардол пришел к собиравшимся в путь наземным гостям, когда их зверь был уже наполовину навьючен. Страж и коссит плотно и по одному привязывали тюки на спину бронто так, чтобы они прикрывали могущие быть уязвимыми места на его шкуре. При помощи заспанного меланхоличного эльфа и Огрена, по-прежнему пахнущего крепко даже для гнома, дело продвигалось споро. Однако что-то в облике главного легионера заставило Айана внутренне насторожиться. Передав мешок, который он держал, в руки невозмутимого Стена, Кусланд вслед за Кардолом отошел в сторону. Лицо гнома было довольно мрачным, и Айану ни с того ни с сего показалось, что ему собрались выговаривать за время, что он провел с Сигрун. Но легионер заговорил совсем о другом.
- Страж, - Кардол выждал, пожевав губами. – Ты уже решил, что будешь делать с твоим… эээ… этим безбородым из твоего отряда? Как его там…
- Леске, - Айан оглянулся на продолжавших погрузку товарищей и неподвижно стоявшую чуть поодаль Шейлу. – Я рассчитывал на то, что он отлежится в лагере и сможет теперь выступить, как обычно.
Гном поднял одну из своих широких кустистых бровей.
- Ты, надеюсь, шутишь, Страж. Идем, я тебе покажу.
Недоумевая, но все более предчувствуя недоброе, Айан вслед за Кардолом прошел в дом, что временно служил местом для сна остатков воинов из Легиона Мертвых, и куда по прибытию гостей определили на постой раненого Леске. Сам Айан все отведенное на отдых время проворочался у костра легионеров, что стояли на страже, и, занятый всем тем новым, что случилось с ним за последнее совсем короткое время, озаботиться здоровьем бывшего хартийца попросту запамятовал.
Дом, который занимали легионеры, оказался большим и пустым внутри, за исключением горы скатанных одеял в углу. Почти у самой двери на нескольких, сложенных одно на другое, одеялах, лежал голый по пояс Леске. Одного взгляда на которого хватило Кусланду, чтобы понять, что именно хотел показать ему Кардол.
Мрачный Фарен сидел у края ложа приятеля. На вошедших он бросил короткий взгляд исподлобья, но ничего не сказал.
- Доспех у него был из рук вон плохой, - поморщившись, пояснил старший легионер. – Раз от простого покуса пробило. Должно быть, тварь, которая его цапнула, до того жрала что-то со скверной. Ну, и… и все. День-два. Может, три. Парень крепкий. Не меньше трех. Но и не больше.
Фарен встретился газами с Леске и мучительно скривился.
- Прости, друган, - еле слышно пробормотал он. – Я тебя в это втравил.
- Сам пошел, - Леске с трудом поднял руку, стирая пот с проступившего темного пятна скверны на щеке. – Не на веревке тащили, - он поморщился, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. – Предки, как же жжет. Оно и раньше… я думал – яд… а теперь…
Стоявшие над ним переглянулись. Легионер дернул плечами.
- От этого можно исцелиться? – Броска безнадежно посмотрел на Кусланда. – Хоть как-то? Кардол грит – лекарство есть только у Стражей. Если есть – дай, друган. Я… отработаю тебе. Как хошь. Хошь – всю жизнь за тобой на подхвате таскаться буду. Но если…
- То лекарство, что есть у Стражей, помогает не всем. Кого-то – убивает на месте. Я сам видел, как это получается, - Айан отвел глаза. – Да и при мне сейчас его нет. Может, стоит подождать? Я слышал от других Стражей о случаях исцеления от скверны.
- Я тоже слышал, - Кардол мрачно усмехнулся. – Только сам не видал ни разу.
- Так… что… со мной будет? – Леске, закусив губу, попытался сесть. С помощью Броски и Кусланда ему удалось приподняться, опираясь спиной о свернутое одеяло. – Сдохну? И скоро?
Айан, на которого были обращены взгляды бывших хартийцев, развел руками.
- Стражи должны знать о таких вещах. Но я был посвящен за полную временную меру… за час до того, как все прочие Стражи, кроме меня, пали в битве при Остагаре, заступая путь тварей в Северный Ферелден. Мне неоткуда было научиться их примудростям. Я… не знаю, что случается с зараженными скверной…
- Знаю я, - не в пример человеческому, голос Кардола звучал гораздо увереннее.
