И не успел удивиться, когда горевший по поверхности жезла синий огонь по мельчайшим водным частицам перекинулся на его руки. Яркое синее пламя не обжигало – оно было холоднее самого холода. Алистер закусил губу. Кисти его рук в мгновение ока словно онемели.
- Мне… уже можно вытаскивать?
Нерия прислушалась снова. Некоторое время она молчала, прикрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Алистер терпел, не смея даже сжать руку в кулак, и до крови кусая собственные губы.
- Не знаю, - наконец, сдалась девушка, открывая глаза. – Мне кажется, тут что-то еще, но… Попробуй. Вреда не будет. Тебе вреда быть не должно. Наверное…
Бросив еще один взгляд вниз, на поднятые к нему морды оборотней, Тейрин осторожно спустил в воду сперва одну, затем другую ногу. Пламя охватило погрузившуюся до колен в воду плоть, причиняя немалую муку. Подавляя рвущийся наружу стон, и желая покончить со всем поскорее, Алистер шагнул вперед и схватился за жезл обеими руками.
В следующий миг его отбросило в сторону, на стоявшую там Нерию. Впервые за все время Тейрин успел порадоваться, что он не в броне. К счастью, высокая, крепкая эльфийка, спихнув Алистера, вывернулась из-под его широкой спины и вскочила на ноги сама, не дожидаясь помощи от застывшего Йована.
Колдовской огонь погас. Алистер тоже поднялся сам, растирая кисти и бросая косые взгляды на продолжавший полыхать эльфийский жезл. Йован топтался рядом, не зная, что предпринять, кому первому помочь, и стоило ли помогать вообще.
Оправившая на себе полушубок Нерия по примеру Алистера стащила перчатки. Присев над еще не улегшейся после Тейрина древней водой, она коснулась ее поверхности ладонью, в другой руке крепко сжимая посох. Ее спутники и волнующиеся волки внизу тревожно ждали результатов.
- Страж, а ты точно уверен, что твоей матерью была эльфийка?
Алистер неопределенно передернул плечами.
- Она умерла в родах, так мне сказали, - поморщившись, нехотя поделился он. – Отца я не видел ни разу. Все из того, что я знаю о своей семье, я узнал от опекуна. Ни в чем я не уверен.
- Союз эльфийки и человека, - отстраненно проговорила молодая магиня, пропуская воду через пальцы. – Добровольный союз, - она выпрямилась, беря посох подмышку, и вытаскивая нож. – Это… может помочь. Если не уберет, то ослабит магию. Йован… подойди.
Алистер в легком недоумении наблюдал, как заново вскрывшие раны на ладонях маги поочередно опускают кровоточащие руки в воду, а затем расходятся, оставляя по себе на плитах мокрый след. Но еще больше он удивился двум дорожкам синего пламени, что по этому следу сбежало с жезла, перекидываясь на посохи замерших в разных частях площадки друг напротив друга магов. Пламя вокруг самого жезла сделалось как будто на малую меру тусклее.
- Скорее, Страж! – морщась, как от боли, крикнула Нерия, изо всех сил удерживая пылающий посох обеими руками. – Вытаскивай!
Алистер опомнился. Торопливо опустившись перед лужей, он еще раз омыл лицо, выплескивая воду обратно и коротко охнул, когда ярко полыхавший синий огонь набросился на его мокрые руки. С плеском спрыгнув к жезлу, он еще раз примерился, сделал глубокий вдох…
- Стой!!!
Вздрогнув, Алистер так и не коснулся огненной поверхности оружия древних. Внизу среди притихших, расступившихся перед ним темных мохнатых туш, стоял огромный белый волк.
Волк этот был воистину огромен. Не вставая на задние лапы, он мог холкой достать Стражу до плеча. От него не исходило сияния, однако, казалось, что весь он был пронизан светом, позволявшим видеть каждую его шерстинку, от морды и до хвоста. Зверь этот был прекрасен и ужасен одновременно. Его заостренные уши стояли торчком, верхняя губа была вздернута, приоткрывая длинные, длиннее ножа Нерии, клыки.
- Стой, - повторил волк, делая шаг вперед. Оборотни вокруг зашевелились, угрожающе ворча. – Ты не смеешь этого делать, Страж. Я не отменял своего проклятия. Они родились животными и сдохнут животными. Это их сущность, и этого не изменить, - он помедлил. - Я... я же согласился помочь тебе, Страж. Зачем ты пришел сюда мешаться в мои дела?
Некоторое время над руинами древних эльфов стояла тишина, прерываемая только хриплым дыханием, угрожающим звериным ворчанием и треском колдовского пламени. Оборотни подбирались ближе, постепенно окружая незваного гостя, однако, не было похоже, чтобы он сколько-нибудь боялся их.
- Постой, - Алистер сузил глаза. Понимание к нему приходило привычно медленно, но верно. – Я уже говорил с тобой. Ты… ты… это ты! Эльфийский маг! Затриан! О, Создатель, неужели это и в самом деле ты?
- Затриан? – Нерия со стоном разлепила искусанные губы. – Ты проклял всех этих людей? Ну, конечно! Кто еще кроме тебя в лагере долийцев живет так долго! И кому бы еще на это хватило силы! Но… как можно было быть настолько жестоким? В чем эти люди провинились перед тобой?
Белый волк ощерился. Вне всяких сомнений, пришлый Страж угадал правильно. Мерцающая в свете синего огня шерсть на зверином загривке встала дыбом.
- Не твоего ума дела, отступница, судить, прав я или нет в своих решениях, - Затриан щелкнул зубами, делая к лестнице еще шаг и медленно пригибаясь, словно перед прыжком. – Я издали почуял вас здесь! Я помог вам, и вот, что получил взамен! Правы мои соплеменники, утверждающие, что дел с людьми водить вообще нельзя, а те эльфы, которые живут среди людей – уже не эльфы! Вы пришли помочь этому зверью – что ж, это был ваш выбор! А теперь я…
Он не договорил, срываясь с места и делая гигантский прыжок. Однако, за миг до того, как лапы волка оторвались от земли, сбоку на него налетел Бегун, а за ним – другие. Вскоре рев, вой и грозное урчание катавшейся в тумане своры оборотней перекрыл все ночные звуки леса и даже гудение близкого синего пламени. Алистер снова обернулся к жезлу. Шероховатая поверхность эльфийского оружия легла под ладонь, вновь обжигая стылым холодом.
- Страж! – в несколько толчков расшвыряв повисших на нем волков, Затриан вскочил и бросился к лестнице. Но не добежал до нее нескольких скачков. Полуоглушенный Бегун успел кинуться сзади, повалив Белого Волка на камень плит. – Послушай, Страж! Эти звери не все рассказали тебе об их проклятье! Да ты послушаешь, или нет!
Удар страшной силы отбросил оборотней от белого врага. Через несколько мгновений в клубах сероватой пыли на месте Волка стоял эльф Затриан – обнаженный, в небрежно наброшенной на плечи волчьей шкуре. Затриан выглядел так же свежо и молодо, как и в лагере долийцев, где гости увидели его в первый раз. В руках у него не было посоха, однако, не похоже было, чтобы он в нем нуждался. Замерцавшее вокруг его рук пламя – настоящее, жаркое, заставило подступавшихся было, припадавших на лапы и поскуливавших оборотней отступиться.
Медленно, ступень за ступенью, Затриан приближался к замершим гостям своего леса. Алистер все еще стоял в незамерзающей луже, обеими руками ухватившись за эльфийский жезл. Синий огонь по-прежнему плясал по его незащищенной коже, не причиняя ожогов, однако, последние слова эльфийского мага задержали его руку. Алистер вдруг осознал, что хочет услышать то, что скажет ему Белый Волк. Слова о том, что об их проклятии волки рассказали не все, каким-то образом зацепились за его издерганное сознание.
- Вы спрашиваете, в чем провинились они, - обойдя корчившегося, но не выпускавшего из рук посоха Йована, полуголый маг медленно приблизился к кусавшему губы Алистеру. – Я не смогу вам объяснить. У вас ведь нет детей. Вы не находили своих детей замученными до смерти, обесчещенными, истерзанными проклятыми, вонючими ублюдками-шемленами. Лица ваших детей не стоят каждую ночь перед вашими глазам, а их стоны не звучат в ушах…
- Наши дети так же стонут и страдают, - Бегун, на ходу харкая набившейся ему в пасть белой шерстью и подволакивая заднюю лапу, ходил у самой границы тумана, не имея возможности проследовать за своим врагом. – Они воют и плачут, они испытывают муку, как и все мы! Предки клялись, что не трогали твоих детей, эльф! Но даже если бы трогали! Они уже ответили бы за свой грех, будь он ими причинен. А при чем тут мы? Мы уже родились такими! Мы страдаем безвинно! Ты – еще больший палач, чем те, кто тронул твоих детей! Ты – мерзавец и трус! Иди сюда, трус! Иди, и сразимся! Будь ты проклят, проклятый эльф! Я разорву тебя на части! Спускайся! Ррразорву!!!
- Видишь, Страж, - Затриан кивнул с присущим ему внешним спокойствием, словно не дрался только что с десятком ненавидящих его оборотней и не стоял в окружении двух корчившихся от причиняемой его заклятием боли магов и одного воина. – Они – звери. Будь они хоть трижды другой формы, это не отменит их звериной сущности. Их подлости, злобы, жажды крови. Сейчас их внешняя форма идет в полном согласии с тем, что внутри. И дети их, и дети их детей – все они будут такими, пока не сдохнут в последнем поколении. Им не помочь. Отпусти жезл. Идем в лагерь. Я…
- Затриан, опомнись! – Нерия разлепила побелевшие губы. Рук она, впрочем, не опускала, из последних сил сдерживая себя от того, чтобы бросить полыхавший синим огнем посох, что оттягивал на себя часть защитной магии жезла. – Ты говоришь ужасные вещи. Ты проклял невинных, и от твоего проклятия страдают не только люди, но теперь даже эльфы. К чему это? В чем они виноваты перед тобой? Сними это проклятие, слышишь! Или мы снимем его сами!
- Никому из вас его не снять, - Затриан усмехнулся, бросив взгляд на с ненавистью глядевших на него волков и шагнул ближе к Алистеру. – Кроме тебя, Страж. Но и ты не захочешь этого делать, когда узнаешь природу этой магии до конца.
- Говори, - почти простонал Йован, вскидывая лицо и прокусывая губу. – Но предупреждаю – если будешь нам мешать, я остановлю тебя, клянусь Создателем!
- Если бы я захотел вам помешать, даже совместно вы бы ничего мне не сделали, - эльф улыбнулся молодыми губами, суживая глаза и встречаясь с таким же настороженным взглядом Алистера. – Вы трое... как и те глупые собаки - слишком слабы передо мной. Но, пожалуй, только чтобы показать, как вы, шемы, трусливы и мелки… Я позволю вам попробовать разрушить структуру моей магии.
Он еще раз посмотрел вниз.
- Этот жезл достался мне от предшественника, одного из последних мастеров магии Арлатана, - Затриан поймал обращенный на него взгляд эльфийки. – Да, эта вещь… одна из немногих оставшихся теперь вещей, что в полной силе скрывает мощь эльфийских королей. Сила мага, завладевшего этим жезлом, увеличивается многократно. Ни один шем не коснется жезла невозбранно. И лишь шем, что родился от добровольного союза эльфийской девы и человека может снять то проклятие, что по моей воле держит жезл. Когда-то я считал, что проклятие мое - до конца времен...
Он поник головой. Йован переступил ногами по истрескавшимся плитам. Больше всего ему хотелось разорвать мучительный контакт с древним эльфийским артефактом, и ударить Затриана заклятием крови в обращенную к нему спину. Алистера одолевали те же желания и нетерпение, поступить так же, но - мечом. Меж тем, эльф, похоже, множество столетий делившийся лишь сам с собой о туманившей его разум беде, говорил едва слышно, обращаясь к Тейрину и, при том, ни к кому в отдельности.
- Когда я прибежал, сын был уже мертв, - тихо рассказывал Затриан, и странно было смотреть на его красивое молодое лицо, даже глаза которого не выдавали числа прожитых им столетий. - Совсем еще дети... Дочь... дочь была беременна. От шемлена! Одного из тех, кто надругался над ней. Одного из этих мерзких ублюдков! Я... она не перенесла позора. Она убила себя. Себя и этого выродка внутри... И я решил. Искупить эту кровь, эту боль сможет лишь такой же выродок, но - от добровольной связи. Никогда, думалось мне, такому не бывать! Никогда эльфийская дева не ляжет с вонючим шемленом и не будет зачинать от него по своей воле. Но я недооценил. Недооценил подлости проклятых людей. Как мог знать я, что придет время, и дочери моего народа с радостью будут стелиться под... под наших врагов?
- Времена меняются, Затриан, - лицо Нерии кривилось, и голос ее дрожал. По замерзшим щекам бежали слезы. - Когда-нибудь настанет и такое время, что эльфы и люди будут жить в мире и согласии. В нашей деревне мы уже живем так, а люди по доброй воле принимают моего отца, эльфа, за главного над собой. К чему избегать мужчину, который отличен лишь формой ушей? Что может помешать такой, как я, полюбить Йована, который добр и честен, или благородного и смелого Алистера?
Некоторое время Затриан, обернувшись, смотрел на Нерию в упор. Лицо его брезгливо кривилось.
- Времена и вправду меняются, - спустя очень долгое молчание, проронил, наконец, он. - Но есть вещи, которые остаются неизменными. Это подлость и трусость шемленов. Хочешь увидеть истинное лицо человека? - эльфийский маг с нехорошей усмешкой обратился к Алистеру. По взмаху его руки, синий огонь, столько мучивший рыцаря и его спутников, погас, оставив только синеватое свечение вокруг жезла. - Защиты больше нет. Ты можешь снять мое проклятие, ублюдок от шлюхи и порочного шема!
Боль утихла. Мыслить сразу сделалось легче и яснее. Алистер покрепче стиснул руки на жезле. Оскорбления эльфом неведомых родителей он снес молча. В отличие от мага, он не искал ссоры, понимая, что для нее сейчас было не время. Однако что-то в словах Затриана по-прежнему не давало ему покоя.
- Досказывай об этом своем проклятии, - сдвинув брови, потребовал он. - Ты ведь не просто так позволяешь мне его снять. Что случится потом?
Усмешка Затриана сделалась еще неприятнее. В который раз уже Алистер с недоумением задавался вопросом, как при первой встрече он мог обмануться спокойствием и уверенностью его лица.
- Потом эти звери, - он небрежно кивнул на ходящих вдоль полосы тумана волков, - облиняют и примут другую форму. Проклятие с них будет снято. Но оно никуда не денется. Весь его груз будет нести тот, кто его снимет. Ты, шемлен.
Алистер спал с лица. Нерия и Йован порывисто переглянулись.
- Если ты сейчас тронешь мою магию, они из стаи сделаются кучкой голых дрожащих шемов, - Затриан брезгливо передернул лицом. - Они сами не знают, чего хотят. Рожденные волками, они не понимают, что такое - быть двуногим. Сейчас это то, чего они жаждут более всего на свете. Но познав, к чему именно стремятся, когда им придется всему учиться заново, когда у них ничего нет для жизни человеком - они взвоют куда более, чем воют теперь своими звериными глотками. И они возненавидят тебя. Того, кто вырвет их из их скотского мира. Того, кто сделает их несчастными. А ты до конца своей жалкой жизни будешь бегать по этому лесу в шкуре белого волка. Они будут ненавидеть тебя. Ты будешь один, шемлен. В волчьем теле, без человечьей речи, без своего племени, которое отвергнет тебя и тебя же начнет травить. И этого будет уже не снять. Никому. Даже мне. Ну, так что, - он поднял бонкую бровь, скрещивая руки на груди. - Ты все еще намерен вытащить этот жезл? Нет? Где же твои благородство и смелость, Страж? Или они у шемленов кончаются там, где начинается страх?
- Ты прав в своих
- Мне… уже можно вытаскивать?
Нерия прислушалась снова. Некоторое время она молчала, прикрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Алистер терпел, не смея даже сжать руку в кулак, и до крови кусая собственные губы.
- Не знаю, - наконец, сдалась девушка, открывая глаза. – Мне кажется, тут что-то еще, но… Попробуй. Вреда не будет. Тебе вреда быть не должно. Наверное…
Бросив еще один взгляд вниз, на поднятые к нему морды оборотней, Тейрин осторожно спустил в воду сперва одну, затем другую ногу. Пламя охватило погрузившуюся до колен в воду плоть, причиняя немалую муку. Подавляя рвущийся наружу стон, и желая покончить со всем поскорее, Алистер шагнул вперед и схватился за жезл обеими руками.
В следующий миг его отбросило в сторону, на стоявшую там Нерию. Впервые за все время Тейрин успел порадоваться, что он не в броне. К счастью, высокая, крепкая эльфийка, спихнув Алистера, вывернулась из-под его широкой спины и вскочила на ноги сама, не дожидаясь помощи от застывшего Йована.
Колдовской огонь погас. Алистер тоже поднялся сам, растирая кисти и бросая косые взгляды на продолжавший полыхать эльфийский жезл. Йован топтался рядом, не зная, что предпринять, кому первому помочь, и стоило ли помогать вообще.
Оправившая на себе полушубок Нерия по примеру Алистера стащила перчатки. Присев над еще не улегшейся после Тейрина древней водой, она коснулась ее поверхности ладонью, в другой руке крепко сжимая посох. Ее спутники и волнующиеся волки внизу тревожно ждали результатов.
- Страж, а ты точно уверен, что твоей матерью была эльфийка?
Алистер неопределенно передернул плечами.
- Она умерла в родах, так мне сказали, - поморщившись, нехотя поделился он. – Отца я не видел ни разу. Все из того, что я знаю о своей семье, я узнал от опекуна. Ни в чем я не уверен.
- Союз эльфийки и человека, - отстраненно проговорила молодая магиня, пропуская воду через пальцы. – Добровольный союз, - она выпрямилась, беря посох подмышку, и вытаскивая нож. – Это… может помочь. Если не уберет, то ослабит магию. Йован… подойди.
Алистер в легком недоумении наблюдал, как заново вскрывшие раны на ладонях маги поочередно опускают кровоточащие руки в воду, а затем расходятся, оставляя по себе на плитах мокрый след. Но еще больше он удивился двум дорожкам синего пламени, что по этому следу сбежало с жезла, перекидываясь на посохи замерших в разных частях площадки друг напротив друга магов. Пламя вокруг самого жезла сделалось как будто на малую меру тусклее.
- Скорее, Страж! – морщась, как от боли, крикнула Нерия, изо всех сил удерживая пылающий посох обеими руками. – Вытаскивай!
Алистер опомнился. Торопливо опустившись перед лужей, он еще раз омыл лицо, выплескивая воду обратно и коротко охнул, когда ярко полыхавший синий огонь набросился на его мокрые руки. С плеском спрыгнув к жезлу, он еще раз примерился, сделал глубокий вдох…
- Стой!!!
Вздрогнув, Алистер так и не коснулся огненной поверхности оружия древних. Внизу среди притихших, расступившихся перед ним темных мохнатых туш, стоял огромный белый волк.
Волк этот был воистину огромен. Не вставая на задние лапы, он мог холкой достать Стражу до плеча. От него не исходило сияния, однако, казалось, что весь он был пронизан светом, позволявшим видеть каждую его шерстинку, от морды и до хвоста. Зверь этот был прекрасен и ужасен одновременно. Его заостренные уши стояли торчком, верхняя губа была вздернута, приоткрывая длинные, длиннее ножа Нерии, клыки.
- Стой, - повторил волк, делая шаг вперед. Оборотни вокруг зашевелились, угрожающе ворча. – Ты не смеешь этого делать, Страж. Я не отменял своего проклятия. Они родились животными и сдохнут животными. Это их сущность, и этого не изменить, - он помедлил. - Я... я же согласился помочь тебе, Страж. Зачем ты пришел сюда мешаться в мои дела?
Некоторое время над руинами древних эльфов стояла тишина, прерываемая только хриплым дыханием, угрожающим звериным ворчанием и треском колдовского пламени. Оборотни подбирались ближе, постепенно окружая незваного гостя, однако, не было похоже, чтобы он сколько-нибудь боялся их.
- Постой, - Алистер сузил глаза. Понимание к нему приходило привычно медленно, но верно. – Я уже говорил с тобой. Ты… ты… это ты! Эльфийский маг! Затриан! О, Создатель, неужели это и в самом деле ты?
- Затриан? – Нерия со стоном разлепила искусанные губы. – Ты проклял всех этих людей? Ну, конечно! Кто еще кроме тебя в лагере долийцев живет так долго! И кому бы еще на это хватило силы! Но… как можно было быть настолько жестоким? В чем эти люди провинились перед тобой?
Белый волк ощерился. Вне всяких сомнений, пришлый Страж угадал правильно. Мерцающая в свете синего огня шерсть на зверином загривке встала дыбом.
- Не твоего ума дела, отступница, судить, прав я или нет в своих решениях, - Затриан щелкнул зубами, делая к лестнице еще шаг и медленно пригибаясь, словно перед прыжком. – Я издали почуял вас здесь! Я помог вам, и вот, что получил взамен! Правы мои соплеменники, утверждающие, что дел с людьми водить вообще нельзя, а те эльфы, которые живут среди людей – уже не эльфы! Вы пришли помочь этому зверью – что ж, это был ваш выбор! А теперь я…
Он не договорил, срываясь с места и делая гигантский прыжок. Однако, за миг до того, как лапы волка оторвались от земли, сбоку на него налетел Бегун, а за ним – другие. Вскоре рев, вой и грозное урчание катавшейся в тумане своры оборотней перекрыл все ночные звуки леса и даже гудение близкого синего пламени. Алистер снова обернулся к жезлу. Шероховатая поверхность эльфийского оружия легла под ладонь, вновь обжигая стылым холодом.
- Страж! – в несколько толчков расшвыряв повисших на нем волков, Затриан вскочил и бросился к лестнице. Но не добежал до нее нескольких скачков. Полуоглушенный Бегун успел кинуться сзади, повалив Белого Волка на камень плит. – Послушай, Страж! Эти звери не все рассказали тебе об их проклятье! Да ты послушаешь, или нет!
Удар страшной силы отбросил оборотней от белого врага. Через несколько мгновений в клубах сероватой пыли на месте Волка стоял эльф Затриан – обнаженный, в небрежно наброшенной на плечи волчьей шкуре. Затриан выглядел так же свежо и молодо, как и в лагере долийцев, где гости увидели его в первый раз. В руках у него не было посоха, однако, не похоже было, чтобы он в нем нуждался. Замерцавшее вокруг его рук пламя – настоящее, жаркое, заставило подступавшихся было, припадавших на лапы и поскуливавших оборотней отступиться.
Медленно, ступень за ступенью, Затриан приближался к замершим гостям своего леса. Алистер все еще стоял в незамерзающей луже, обеими руками ухватившись за эльфийский жезл. Синий огонь по-прежнему плясал по его незащищенной коже, не причиняя ожогов, однако, последние слова эльфийского мага задержали его руку. Алистер вдруг осознал, что хочет услышать то, что скажет ему Белый Волк. Слова о том, что об их проклятии волки рассказали не все, каким-то образом зацепились за его издерганное сознание.
- Вы спрашиваете, в чем провинились они, - обойдя корчившегося, но не выпускавшего из рук посоха Йована, полуголый маг медленно приблизился к кусавшему губы Алистеру. – Я не смогу вам объяснить. У вас ведь нет детей. Вы не находили своих детей замученными до смерти, обесчещенными, истерзанными проклятыми, вонючими ублюдками-шемленами. Лица ваших детей не стоят каждую ночь перед вашими глазам, а их стоны не звучат в ушах…
- Наши дети так же стонут и страдают, - Бегун, на ходу харкая набившейся ему в пасть белой шерстью и подволакивая заднюю лапу, ходил у самой границы тумана, не имея возможности проследовать за своим врагом. – Они воют и плачут, они испытывают муку, как и все мы! Предки клялись, что не трогали твоих детей, эльф! Но даже если бы трогали! Они уже ответили бы за свой грех, будь он ими причинен. А при чем тут мы? Мы уже родились такими! Мы страдаем безвинно! Ты – еще больший палач, чем те, кто тронул твоих детей! Ты – мерзавец и трус! Иди сюда, трус! Иди, и сразимся! Будь ты проклят, проклятый эльф! Я разорву тебя на части! Спускайся! Ррразорву!!!
- Видишь, Страж, - Затриан кивнул с присущим ему внешним спокойствием, словно не дрался только что с десятком ненавидящих его оборотней и не стоял в окружении двух корчившихся от причиняемой его заклятием боли магов и одного воина. – Они – звери. Будь они хоть трижды другой формы, это не отменит их звериной сущности. Их подлости, злобы, жажды крови. Сейчас их внешняя форма идет в полном согласии с тем, что внутри. И дети их, и дети их детей – все они будут такими, пока не сдохнут в последнем поколении. Им не помочь. Отпусти жезл. Идем в лагерь. Я…
- Затриан, опомнись! – Нерия разлепила побелевшие губы. Рук она, впрочем, не опускала, из последних сил сдерживая себя от того, чтобы бросить полыхавший синим огнем посох, что оттягивал на себя часть защитной магии жезла. – Ты говоришь ужасные вещи. Ты проклял невинных, и от твоего проклятия страдают не только люди, но теперь даже эльфы. К чему это? В чем они виноваты перед тобой? Сними это проклятие, слышишь! Или мы снимем его сами!
- Никому из вас его не снять, - Затриан усмехнулся, бросив взгляд на с ненавистью глядевших на него волков и шагнул ближе к Алистеру. – Кроме тебя, Страж. Но и ты не захочешь этого делать, когда узнаешь природу этой магии до конца.
- Говори, - почти простонал Йован, вскидывая лицо и прокусывая губу. – Но предупреждаю – если будешь нам мешать, я остановлю тебя, клянусь Создателем!
- Если бы я захотел вам помешать, даже совместно вы бы ничего мне не сделали, - эльф улыбнулся молодыми губами, суживая глаза и встречаясь с таким же настороженным взглядом Алистера. – Вы трое... как и те глупые собаки - слишком слабы передо мной. Но, пожалуй, только чтобы показать, как вы, шемы, трусливы и мелки… Я позволю вам попробовать разрушить структуру моей магии.
Он еще раз посмотрел вниз.
- Этот жезл достался мне от предшественника, одного из последних мастеров магии Арлатана, - Затриан поймал обращенный на него взгляд эльфийки. – Да, эта вещь… одна из немногих оставшихся теперь вещей, что в полной силе скрывает мощь эльфийских королей. Сила мага, завладевшего этим жезлом, увеличивается многократно. Ни один шем не коснется жезла невозбранно. И лишь шем, что родился от добровольного союза эльфийской девы и человека может снять то проклятие, что по моей воле держит жезл. Когда-то я считал, что проклятие мое - до конца времен...
Он поник головой. Йован переступил ногами по истрескавшимся плитам. Больше всего ему хотелось разорвать мучительный контакт с древним эльфийским артефактом, и ударить Затриана заклятием крови в обращенную к нему спину. Алистера одолевали те же желания и нетерпение, поступить так же, но - мечом. Меж тем, эльф, похоже, множество столетий делившийся лишь сам с собой о туманившей его разум беде, говорил едва слышно, обращаясь к Тейрину и, при том, ни к кому в отдельности.
- Когда я прибежал, сын был уже мертв, - тихо рассказывал Затриан, и странно было смотреть на его красивое молодое лицо, даже глаза которого не выдавали числа прожитых им столетий. - Совсем еще дети... Дочь... дочь была беременна. От шемлена! Одного из тех, кто надругался над ней. Одного из этих мерзких ублюдков! Я... она не перенесла позора. Она убила себя. Себя и этого выродка внутри... И я решил. Искупить эту кровь, эту боль сможет лишь такой же выродок, но - от добровольной связи. Никогда, думалось мне, такому не бывать! Никогда эльфийская дева не ляжет с вонючим шемленом и не будет зачинать от него по своей воле. Но я недооценил. Недооценил подлости проклятых людей. Как мог знать я, что придет время, и дочери моего народа с радостью будут стелиться под... под наших врагов?
- Времена меняются, Затриан, - лицо Нерии кривилось, и голос ее дрожал. По замерзшим щекам бежали слезы. - Когда-нибудь настанет и такое время, что эльфы и люди будут жить в мире и согласии. В нашей деревне мы уже живем так, а люди по доброй воле принимают моего отца, эльфа, за главного над собой. К чему избегать мужчину, который отличен лишь формой ушей? Что может помешать такой, как я, полюбить Йована, который добр и честен, или благородного и смелого Алистера?
Некоторое время Затриан, обернувшись, смотрел на Нерию в упор. Лицо его брезгливо кривилось.
- Времена и вправду меняются, - спустя очень долгое молчание, проронил, наконец, он. - Но есть вещи, которые остаются неизменными. Это подлость и трусость шемленов. Хочешь увидеть истинное лицо человека? - эльфийский маг с нехорошей усмешкой обратился к Алистеру. По взмаху его руки, синий огонь, столько мучивший рыцаря и его спутников, погас, оставив только синеватое свечение вокруг жезла. - Защиты больше нет. Ты можешь снять мое проклятие, ублюдок от шлюхи и порочного шема!
Боль утихла. Мыслить сразу сделалось легче и яснее. Алистер покрепче стиснул руки на жезле. Оскорбления эльфом неведомых родителей он снес молча. В отличие от мага, он не искал ссоры, понимая, что для нее сейчас было не время. Однако что-то в словах Затриана по-прежнему не давало ему покоя.
- Досказывай об этом своем проклятии, - сдвинув брови, потребовал он. - Ты ведь не просто так позволяешь мне его снять. Что случится потом?
Усмешка Затриана сделалась еще неприятнее. В который раз уже Алистер с недоумением задавался вопросом, как при первой встрече он мог обмануться спокойствием и уверенностью его лица.
- Потом эти звери, - он небрежно кивнул на ходящих вдоль полосы тумана волков, - облиняют и примут другую форму. Проклятие с них будет снято. Но оно никуда не денется. Весь его груз будет нести тот, кто его снимет. Ты, шемлен.
Алистер спал с лица. Нерия и Йован порывисто переглянулись.
- Если ты сейчас тронешь мою магию, они из стаи сделаются кучкой голых дрожащих шемов, - Затриан брезгливо передернул лицом. - Они сами не знают, чего хотят. Рожденные волками, они не понимают, что такое - быть двуногим. Сейчас это то, чего они жаждут более всего на свете. Но познав, к чему именно стремятся, когда им придется всему учиться заново, когда у них ничего нет для жизни человеком - они взвоют куда более, чем воют теперь своими звериными глотками. И они возненавидят тебя. Того, кто вырвет их из их скотского мира. Того, кто сделает их несчастными. А ты до конца своей жалкой жизни будешь бегать по этому лесу в шкуре белого волка. Они будут ненавидеть тебя. Ты будешь один, шемлен. В волчьем теле, без человечьей речи, без своего племени, которое отвергнет тебя и тебя же начнет травить. И этого будет уже не снять. Никому. Даже мне. Ну, так что, - он поднял бонкую бровь, скрещивая руки на груди. - Ты все еще намерен вытащить этот жезл? Нет? Где же твои благородство и смелость, Страж? Или они у шемленов кончаются там, где начинается страх?
- Ты прав в своих
