- Здравствуй, Алистер, - полные губы девушки улыбнулись и улыбка эта, против обыкновения, не содержала насмешки.
Алистер резко вырвал руки и, просочившись мимо ведьмы вдоль стены шатра, поспешно отскочил к своему ложу. Его щеки и даже лоб покраснели.
- Как ты сюда попала? Создатель, охрана там что, уснула?
Морриган переступила босыми ногами по холодной земле.
- Кошкой прошла. Не стали они зверя задерживать. На рыжую отвлеклись.
Алистер уже пришел в себя от потрясения, вызванного неожиданным появлением обнаженной ведьмы в его шатре. Он глубоко вдохнул сквозь стиснутые зубы и, не сдержавшись, вновь потер шею, оттянув ворот рубахи.
- Говори, зачем ты здесь. И уходи. Завтрашний день может стать для меня последним. Сегодня я хочу покоя.
Морриган снова улыбнулась и шагнула в его сторону. Алистер попятился.
- Верно говоришь. Пришла оттого, что последним день стать может. И для тебя. И для меня, - она сделала еще шаг и, оказавшись вплотную к Тейрину, положила руки ему на грудь. Полы плаща распахнулись, вновь позволяя видеть ее тело. – Ночь эту провести с тобой хочу я.
- Что??
Алистер снова сделал попытку отскочить. Под его ногу попался край одеяла и король, оступившись, припал на колено. Попытавшись подняться, он вновь почувствовал на себе прикосновение. Отчаянный всегдашний страх перед Морриган придал ему сил. Алистер вскочил, сбрасывая руки ведьмы.
- Я… не желаю выслушивать твои насмешки. Уходи, не то тебя выведет моя охрана.
Улыбка Морриган погасла. Но вместо того, чтобы послушаться приказа, она присела на одеяле, подобрав ноги. Отчего-то Алистеру вспомнилась желтоглазая кошка, которая обворачивает себя хвостом.
- Не насмехаюсь я. Пришла потому, что завтра убить и тебя, и меня могут. Сжалься, Алистер. Того сдержать не могу больше, что душу мою давно грызет, как зверь терзает жестокий добычу. Не гони, прошу!
Тейрин сдвинул брови. Едва заметно родившийся в глубине его естества жар разгорался все сильнее. Рука потянулась тереть шею.
- Я не понимаю, о чем ты толкуешь, - стараясь удерживать голос спокойным, медленно проговорил он. – Я не понимаю твоей игры. Ты… о, Создатель, ты говоришь, что ты… Но ты же всегда меня презирала. «Дурак ты, Алистер, ты уж извини», - передразнил он, вновь возвращая себе часть уверенности. – Какого демона теперь ты делаешь в моем шатре? Или ты изменила свое мнение теперь, когда я стал королем?
Морриган слегка переместилась на одеяле. Ее желтые глаза сверкнули.
- Дурак ты, Алистер, как был, так остался, уж ты извини, - глядя в темнеющие от гнева глаза Тейрина, она неожиданно грустно усмехнулась, качая головой. – Гневаться погоди. Выслушай сперва.
Она оперлась рукой об одеяло. Плащ полураскрылся, показав немного, но достаточно, чтобы заставить Алистера закусить губу и отвернуться.
- Говори, - после размышления, разрешил он и сам удивился своему решению.
Морриган повела головой. Ее густые темные волосы змеей скользнули по груди и плечам.
- Когда брат твой Кайлан-король войска привел к Остагару, вы, Стражи, в его пришли сопровождении, - заговорила она, ловя взгляд Тейрина, который он волей-неволей к ней обращал. – Тогда мать моя, Флемет, велела – найди Стража среди них белобрысого. Алистера. И смотри за ним. Короля он сын незаконнорождённый. Большая ему уготовлена судьба.
Алистер сглотнул. Жар в его теле разгорался. Он снова оттянул ворот рубахи. Голос ведьмы звучал успокаивающе и обволакивал, словно свивальники младенца.
- Повинуясь матери, в Остагар направилась я в птицы малой облике, - продолжала меж тем Морриган, вновь меняя положение на ложе. – Стражей шатры быстро нашла. И среди них белобрысого. Тебя, Алистер.
Король не заметил, как ведьма вновь оказалась на ногах. Морриган медленно приблизилась к нему. Оставленный светильник у ложа зажигал вокруг волос и фигуры девушки словно огненный ореол.
- С того дня самого покой был у меня отобран навеки. Каждый день и ночью наблюдала за тобой я. Как говоришь и смеешься. Как ешь и спишь. Видела я миг тот, когда с Кусландом ты повстречался. И всю дорогу по землям диким следила. Как твари напали. Как в болоте утонуть вы пытались. Как развалины нашли. Помогала, как могла я Стражам.
Рука ведьмы легла на его грудь и, помедлив, скользнула под рубаху. Алистер хотел отстраниться, но вдруг понял, что у него не хватает сил. Жар в теле стал горячее, вспыхивая в тех местах, где его кожи касались пальцы Морриган.
- Долго понять не могла. Верить отказывалась, - другая рука девушки, оглаживающая спину онемевшего короля, надавила чуть сильнее, и Алистер вдруг осознал, что обнаженное горячее тело Морриган уже тесно прижимается к его горевшей коже под задранной рубахой. – И потом… когда с вами я пошла… Нельзя ведьме гордой чувств иметь. Любовью телесной соблазняют ведьмы, но не любят сами. Оттого насмешничала я. Оттолкнуть пыталась. Не хотела, чтобы догадался ты и посмеялся над чувствами моими…
Алистер почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он опомнился оттого, что на землю упала его рубаха. Губы Морриган ласкали его тело, ее руки обвивали, прижимая к себе с почти неженской силой. Жар сделался невыносимым, изыскивая выход и мешая думать. Алистер запрокинул голову, глотая холодный воздух весенней ночи, но это не принесло облегчения.
- Я… все равно не понимаю, - собрав все силы, он уклонился от губ ведьмы, которые уже были готовы накрыть его губы, поднимая лицо. – Не могу... поверить. Ты… почему сейчас..?
Морриган прижалась всем телом, вжимая щеку в ложбину на его груди. Теряя разумение, Алистер коснулся ее тяжелых темных волос, жадно вдыхая аромат просыпавшегося весеннего леса, пьянившего воздуха просторов Диких Земель и запах женщины – впервые так близко от себя.
- Пусть убьют завтра. Но ночью этой хочу твоей быть, - Морриган на миг отстранилась, взглянула в глаза. – Не любишь меня, знаю. Боишься. Не веришь. Завтра прогнать можешь, презрением облив. Но сегодня… сегодня не гони меня, Алистер. Не гони… мой король!
Горячие пальцы ведьмы вцепились в его запястье. И веря, и не веря ей, и едва понимая, Алистер опустился вслед за девушкой на ложе. Морриган распустила завязки королевского плаща. Поймав дрожащую руку Стража, она прижала ее к своей груди.
Их губы встретились. Алистер почувствовал под другой ладонью бедро прильнувшей к нему Морриган и уже не обратил внимания на руку ведьмы, которая сорвала с его головы королевский венец и отбросила далеко в сторону.
Айан Кусланд подхватил привалившуюся к нему Лелиану и бережно уложил головой на дорожную сумку. Прикрыв девушку плащом, он неслышно поднялся. Он стыдился того, что сделал, но оправдывал себя тем, что применил магию крови интуитивно, и это получилось едва ли не против его воли. Командор не понимал, что требовалось творить, он просто чувствовал, как – и отпускал свою магию, которая оказалась в нем сколь неожиданно сильна, столь и непонятна.
По его воле едва начавшая говорить Лелиана уснула – и он знал, что девушка будет спать до утра. Быть может, в другое время он бы не отказался от ночи любви – но не теперь. Образ Сигрун, не отодвинувшийся, мучивший его днями и ночами, едва оставалось хотя бы немного времени на размышления, делал все попытки Лелианы сблизиться ненужными и раздражающими. Теперь же, когда от смерти его отделяли всего несколько временных мер, любовь с нелюбимой женщиной – было последним, чего ему хотелось. В пользу Лелианы не заговорил даже странный жар, разгоревшийся в нем после того, как он выпил принесенное бардессой вино. Гнетущее состояние было слишком велико, чтобы думать о женщине – иной, чем веселая, синеглазая гномка. Да и Сигрун теперь едва ли смогла его зажечь - впрочем, на месте Лелианы она бы вряд ли пыталась. Отсроченная близкая смерть была не лучшей любовной приправой. Айан это чувствовал, и то, что этого не чувствовала Лелиана, будило в нем лишь глухое недовольство.
Убедившись, что девушка в безопасности, Айан прошел мимо нее и направился обратно к королевскому шатру – мимо спящих в палатках, на одеялах, а иногда – и просто на земле людей и гномов, укрытых плащами. Долийцы и маги, как он знал, расположились в другой части лагеря. Айан был уверен, что Алистер еще не лег и хотел провести остаток ночи в его шатре.
Королевский шатер еще светился изнутри – по-видимому, Алистер действительно не спал. Охрана на входе гляделась усталой, но носом не клевала. Стража-Командора никто задерживать не стал и Кусланд, зевая, мягко шагнул в палатку, задергивая за собой полог.
Мигом позже он оказался снаружи раньше, чем успел понять причину. Лишь спустя мгновение память услужливо проявила перед ним картину. Алистер действительно не спал. Кусланд успел заметить обнаженную, покрытую испариной, несмотря на холодную ночь, спину короля, к которой прижималась светлокожая женская нога. Шею Алистера обхватывали тонкие руки, и его лица, которое он прятал у груди своей гостьи, видно не было. Но вот лицо самой гостьи с высоты своего роста Айан различил более, чем хорошо – и оно повергло его в смятение. Большее, чем гибель родителей. Большее, чем посвящение в Стражи, полет на архидемоне и встреча с Сигрун. Пожалуй, самое сильное смятение в его жизни.
Кусланд повернулся спиной к недоуменно поглядывавшей на него охране и сделал несколько шагов от шатра. Он не знал толком, где ночевал Фергюс, а потому, не мудрствуя, решил вернуться к Лелиане. Однако почти сразу натолкнулся на фигуру, которая вынырнула из-за леса палаток, стремительно и многоопытно пробираясь сквозь спящие тела так, чтобы ни на кого не наступить.
- Страж-Командор, - сэр Бьорн склонил голову в приветствии. – Знаю, мы на вечернем совете уже приняли план завтрашней атаки. Но есть кое-что, что я хотел бы еще раз обсудить с тобой и королем.
Айан оглянулся на шатер и качнул головой.
- Король занят. Но я готов тебя выслушать. Королю я обязательно передам… потом.
Сэр Бьорн тоже посмотрел на шатер и поднял бровь.
- Хорошо. Прошу в мой шатер. У меня с собой нет карты. Нужно еще раз уточнить по ней.
- Глава 77 -
- Строиться! Выходи строиться!
Разбуженный Алистер резко сел на постели. Хотя назвать постелью то, на чем спал король, было нельзя. Он провел ночь в груде разбросанных по шатру листьев, завернувшись в одеяло. Мгновенно припомнив вчерашнее, Тейрин с беспокойством огляделся.
Морриган исчезла.
- Подъем! Строиться!
Снаружи было еще темно, но уже не тихо. В звуках просыпавшегося лагеря слышалось бряцание сбруи, треск, звон оружия и голоса из множества десятков глоток.
- Подъем!
Голос – смутно знакомый, отодвинулся в сторону. Неведомый призывальщик пошел дальше по лагерю, поднимая всех, кто еще не поднялся. Однако на смену ему пришел тяжкий, нарочито громкий топот, раздавшийся прямо у входа в королевский шатер. Топот, отметившись на пороге, замер. Полог откинулся. Алистер дернулся, но вместо кого бы то ни было, вовнутрь осторожно, словно чего-то опасаясь, шагнул Командор. Оглядевшись и как будто не обнаружив какой-то опасности, он вздохнул, как показалось Алистеру, с едва заметным облегчением. В предрассветных сумерках лицо друга казалось деловитым и спокойным.
- Милостью Создателя, доброе утро, - предпочитая не заметить наготы короля, Кусланд прошел мимо него к сложенному с вечера доспеху. – Давай, я помогу облачиться твоему величеству, а потом ты поможешь мне. Рассвет будет меньше, чем через временную меру. Мы выступаем... уже сейчас.
Зарево можно было увидеть еще издали. Рассвет уже наступил, но небо было затянуто облаками и солнце не показывалось. На северо-востоке облачная хмарь отливала багрянцем. Но не светом первых лучей зари, а гарью огромного пожарища. С пригорка, на котором приостановились первые ряды конного войска защитников Тедаса, уже были видны самые высокие башни Денерима. Над городом стоял темно-сизый дым. И в этом дыму, то взмывая под темно-багровые облака, то вновь пикируя вниз, носился…
- Архидемон! - выдохнул рыцарь-командор Грегор, который оказался в непосредственной близости от короля. – Спаси нас Создатель!
- Какой огромный, - Лелиана, сидевшая за спиной Командора, и державшаяся за его доспех, прикрыла губы кончиками пальцев. – О, благая Андрасе, какой же он огромный!
Кусланд поднял забрало, всматриваясь во взмахи исполинских крыльев, которые были видны даже с их места. Каждый взмах словно раздувал пламя над крышами Денерима, заставляя его вздыбаться вверх, посылая в небо пласты жирной копоти. Армия Стражей встревоженно шевелилась, прикладывала ладони к глазам, приподнималась на стременах.
- Они уже в городе.
Алистер сцепил зубы. Он понял, что эта короткая фраза, заставившая смерзнуться его потроха от чего-то более глубокого, чем страх, вырвалась у него самого. Кусланд покосился, но ничего не ответил. Зато ответил Бьорн Хосек, незаметно подъехавший со стороны.
- Хорошо.
Забыв даже изумиться, король обернулся к нему.
- Что же тут хорошего?
Храмовник простер руку, указывая на дымы.
- Смотрите, ваше величество. Огни. Видно, что они загорелись только теперь, потому что горит ярко и высоко. Ничего не могло гореть с такой силой целую седмицу. А значит, твари взяли город сегодня ночью, а может, вчера. Но не раньше. Мы успели.
- Действительно, Ал… ваше величество, - осмелилась влезть в разговор Нерия Сурана, которая сидела в седле за капитаном и крепко обнимала его за талию. - Судя по дымам, горит только та часть, которая ближе к нам. Значит, не весь город еще взят!
- Узковатое место, - вмешался Грегор, имея в виду дорогу к Денериму. Несмотря на то, что дорога и вырубка вокруг нее были широки, с обеих сторон их стискивали молодые деревца, к холмам переходившие в более старые, между которыми невозможно было пройти конникам.
Алистер поморщился.
- Если, помоги нам Создатель, удастся отстоять Денерим, прикажу вырубить вокруг него деревья до самого этого холма.
- Давно нужно было так сделать. При Мэрике этого безобразия не было.
- Мудрая политика королевы Аноры – украсить окрестности столицы рощей из молодых деревьев, которые цветут весной, дабы восхищать их видом гостей Ферелдена, - Кусланд бросил вопросительный взгляд на Грегора.
Тот понял правильно невысказанный вопрос.
- Из-за узости дороги мы не можем развернуть полноценный строй... если он понадобится, - рыцарь-командор кивнул на храмовников, которые стояли в авангарде правильными рядами. – Придется делать клин уже. Это… скажется на его ударной силе.
Алистер оглянулся на ожидавшую приказов армию защитников Тедаса. Первыми удерживала отдохнувших за ночь коней бронированная шеренга рыцарей Церкви. За некоторыми из храмовников в седлах сидели маги, как те, что были узниками Круга, так и отступники. Позади множественных рядов всадников в блестящих доспехах и алых плащах перетаптывались, поводя тонкорогими головами, долийские галлы. Эльфы на их спинах в последний раз проверяли луки и короткие мечи. Ополчения людей и гномьей пехоты не было видно из авангарда – по замыслу полководцев, пехота должна была войти в город после того, как дорогу расчистит конница.
