За такое?
Да он бы половину столицы похоронил, только вот ему это ничего не даст. А уж пару семей приговорить… преспокойно. И рука не дрогнет.
Дети должны быть доставлены заказчику. И чем скорее, тем лучше.
Моника обнимала дочку и слушала дыхание спящего ребенка. Хани пахла молоком, медом, чем-то вкусным, и Моника расслаблялась рядом с ней.
Доченька моя…
Хани была самым лучшим в ее жизни, и Моника была готова на все, лишь бы дочка не повторила ее судьбу.
Не должна.
Спи, малышка, мама для тебя все сделает. И что может, и даже больше этого.
Для Моники никто и ничего не делал. Никогда.
Моника хорошо помнила, как был разочарован ее рождением отец. Хотя он и рождением Луизы был недоволен, и ворчал на мать.
Нарожала идиоток, где на них приданое брать?
Только с появлением на свет Пау отец успокоился, и перестал шпынять дочерей по поводу и без повода. Хотя Монике все равно от него доставалось. На Луизу он почти не обращал внимания, а вот Моника его… раздражала? Но чем?
Что могла сделать взрослому мужчине крохотная девочка?
Моника до сих пор терялась в догадках.
Обычно отец не обращал на нее внимания, но подзатыльник или ругательство были привычны, и даже не вызывали страха или раздражения.
Да, отец такой. А что – бывает иначе? Моника об этом не знала. Отец ни к кому не ездил с детьми, у них гости были очень редки, и чаще тоже без детей, это уже потом Моника поняла, что они просто были бедны. А отец еще и выпивал, и по службе был на плохом счету, никто с ним и не связывался. На Монике он больше зло срывал – но за что?
Как вообще можно гнобить собственного ребенка? Моника любого за Ханну загрызла бы! А отец…
Нет ответа.
Да уже и не больно даже. Подумаешь… чужой посторонний человек. Малоприятный.
Больше проблем было от матери.
Энна Абриль обладала каким-то гипнотическим действием на Монику, так, наверное, змея воздействует на птичку – и несчастная ползет ей прямо в пасть. А может, Моника просто хотела, чтобы мама ее любила! Вот и кидалась исполнять все ее пожелания, все просьбы! Каждый жест ловила, хвостиком ходила, а дожидалась только равнодушного фырканья, поручений или ругани.
Может, будь у Моники другой характер…
А она была самой обычной, спокойной, тихой, послушной девочкой.
Идеальным ребенком.
И даже не подумала, что с родителями можно поспорить.
Получила она аттестат о домашнем образовании? Хорошо. Наверное, надо попробовать пойти на службу? Нет?
А… а что надо сделать?
Выйти ЗАМУЖ!?
За… Паскуаля Переса Кампоса?
Но… он же старше папы!
За это Моника получила оплеуху от отца и лекцию от матери. Тогда и узнала, что их семья разорена, что они в долгах, что эн Кампос обещал закрыть хотя бы часть их, а если Моника откажется, то все дальнейшее будет на ее совести.
Недолго.
Отец окажется в долговой тюрьме, мать тоже, а Моника, когда на ее попечении будут несовершеннолетние брат и сестра… что она сможет сделать? Имущества у них не будет, все конфискуют в счет долгов, работать она не умеет… так что пойдет на панель, продавать себя. Там и сгинет! И картина эта была пугающе реальной.
Моника была послушной и тихой, но не дурой же!
Что отец выпивает, и любит поиграть, она видела, а став старше поняла, что кроме дворянства у их семьи особых достоинств нет.
Внешность?
Это тоже ни о чем. Хотя Моника и не считала себя красивой – тогда. Это рассмотрел ее первый муж. А вот она…
Свадьба для нее прошла, словно в тумане. И первая брачная ночь тоже. И вторая, и третья…
Паскуаль не был к ней жесток. Он просто хотел начать все заново. Он видел, что Хуан – ничтожество и дрянь, и надеялся, что сможет получить от Моники сына. Получить, воспитать, как надо… жену он не любил, конечно. Просто выбрал самую подходящую, ту, которая и симпатична внешне, и не станет ему перечить, и дешево обойдется.
Сейчас Моника это понимала.
А тогда…
Кто сказал, что внутри сказки бывает приятно? Сказка Моники была кошмаром. Длинным, тягучим, жутковатым… она достаточно быстро забеременела, и лекари запретили ей супружеские отношения. Ее мутило, она целыми днями лежала в кровати, спасал только чай с лимоном и почему-то соленые крендельки. Но стоило встать – и кружилась голова, начинались обмороки…
Паскуаль так и не узнал, кого она родит.
Поскольку жене запретили радовать мужа, он отправился в бордель. А там что-то и принял. Есть у продажных девок такое, подсыпать мужчинам разные порошочки для увеличения прыти. В хороших местах, понятно, так не делают, но Кампос пошел в притон, там и случилось.
Горевать Моника не стала. Мужа она не любила, а вот малыша или малышку…
Она лежала в кровати, гладила живот – и малыш толкался ей навстречу.
Ну-ка, не унывай! Я скоро буду с тобой, и ты уже никогда не останешься одна. У тебя есть – Я!
Так и вышло.
Моника спокойно отреагировала на приезд родителей – они ругались с Хуаном, не с ней. Она ждала родов. А когда взяла на руки свою дочь, поняла, что в ней зажигается что-то новое.
Малышка была страшненькая, с темными глазами, неожиданно белой кожей и вздернутым носиком. И со светлым пушком на голове. И смотрела на Монику так пристально…
Мама, ты что? Я тут, а ты меня еще не покормила? И расстраиваешься?
И Моника пропала.
Ради себя она не повышала голоса.
Ради дочери… Хуан получил такой отпор, что даже испугался. Он-то привык, что мачеха – безвольная и безропотная. Да Моника такой и была, но малышка одним присутствием делала ее сильнее! А Хуан и сам был трусом.
Роды прошли тяжело, и лекари на год запретили ей любые супружеские отношения. Так что Хуан сильно не лез, так, тискал, шептал гадости, обещал всякое мерзкое…
Моника не знала, что бы она с ним сделала, или он с ней… просто повезло!
Сначала лекари, потом дуэль, которая уложила Хуана в постель на несколько месяцев, потом он отправился на воды, а так-то сбежал подальше от супруга своей любовницы, Моника не знала, что будет делать потом, но стать любовницей пасынка?
Никогда!
Это она оскалила зубы впервые в жизни. И пообещала, что заберет ребенка и уйдет! Кинется королю в ноги, пожалуется на домогательства, начнет кричать и плакать на площади, поднимет скандал… понятно, на нее Хуану наплевать. Но имя Кампосов будет замарано окончательно и бесповоротно.
Надолго этого бы не хватило, но еще один скандал к уже имеющимся? Явный перебор. Хуан временно притих, и Моника получила время. А потом совершенно случайно познакомилась с Альваро.
Они с Хани гуляли в парке, и девочка еще не слишком уверенно переступала на тонких ножках, но – сама! Все сама! Хани оказалась не в маму удивительно самостоятельной и цельной личностью. И бесстрашной. Она шла вперед и вперед, а потом ножки подвели, она шатнулась вбок – и схватилась за скамейку, на которой сидел Альваро. Подняла лицо, улыбнулась – и сказала:
- Дя! Уки!
То есть: дядя! На ручки!
Блеснули веселые синие глаза, сверкнули белые зубки… Альваро не смог отказать – и подхватил ребенка. А потом уже посмотрел на маму.
И пропал.
- Теперь я понимаю, в кого пошла ваша дочка. Она такая же красавица…
А Моника смотрела на сильные мужские руки, которые подхватили ее дочь, и не видела ни шрамов, ни трости, на которую пока еще опирался мужчина. Она видела тепло в его глазах – и это было лучше всяких слов о любви. Ценнее любых признаний!
Так они и познакомились.
Хани тогда было около двух лет, а дальше для Моники началась настоящая сказка.
Альваро мигом поставил на место Хуана. Эн Кампос сверкал глазами, шипел сквозь зубы, но даже гадости говорить не рисковал. Это уж потом Моника узнала, что Альваро подкупил слуг, те ему и рассказали, как с вдовой обращается ее пасынок. И Хуана крепенько поучили в уголочке. И пообещали продолжить, если что. Вот Хуан и успокоился. Отбитые ребра располагают к благоразумию.
Пару месяцев ухаживаний, предложение – и Моника с радостью согласилась. Свадьба была скромной, в храме было человек пять, да Монике и не надо было ничего другого.
Главное – она теперь Эррера.
И Хани – тоже. Альваро ее удочерил в тот же день. Как уж Хуан подписал согласие?
Моника не знала. Неважно!
Год они прожили, словно в сказке. Альваро отлучался ненадолго, на пару-тройку недель, она ждала его, муж возвращался – и ее глаза опять начинали сиять. Потом отъезды стали более длинными. Адмирал поправился и должен был возвращаться на службу.
Что ж, Моника это понимала.
Единственное, что омрачало ее счастье… ей хотелось второго ребенка, хотелось сына от любимого мужчины, но пока не получалось. Лекари успокаивали, говорили, что у них все в порядке, они еще шестерых родят, просто не надо переживать по этому поводу.
Моника ждала.
А потом на небосводе опять начали сгущаться тучи.
Альваро пришлось уехать надолго, почти на полгода. Такое бывает, она понимала, Ардейл велик, а корабли – не драконы, да и драконам требуется время. Сначала приехали свекровь и золовка. Раньше Моника общалась с ними только в присутствии Альваро. А тут…
Она до сих пор терялась, когда на нее начинали давить. И все же это мать и сестра любимого, если она с ними поссорится, Альваро будет расстроен. А Моника любила своего мужа. И не хотела его огорчать. Ей проще было уступить.
И тут, как гадостный призрак из прошлого, появился Хуан. И Розита.
А потом нападение…
Как же Монике было страшно!
Как невероятно жутко!
Вот сейчас… и Хани, ее доченька! ХАНИ!!!
А потом пришла Ангелина.
Такая… надежная. Такая настоящая! Моника понимала, Ангелина ни разу не энна. Она из простых людей, но это совершенно не важно. Она добрая и сильная, она спасла жизнь Монике и ее дочке, она рядом, и она помогает. Значит, и Моника может ей помочь.
Конечно, насчет покушений, Моника не слишком верила.
Кому она нужна – ее убивать? Смешно даже! Что у нее такого есть? Это просто совпадение.
Ликантропы не слишком-то умны, может сторож вышел за забор, или открыл калитку, вот, он и оказался в саду. А потом полез в первое же окно.
А нападение… и тоже – это случается.
Ангелина зря волнуется. Но… за Монику в этом мире волновались только два человека. Альваро и Ангелина. И Моника принимала их безоговорочно.
Геля поживет у нее. У них с Альваро.
А потом, когда вернется муж, Моника ему все-все объяснит. И все будет хорошо. Альваро добрый, умный и ласковый, он ее обязательно поймет. Надо просто его дождаться.
И Моника покрепче обняла дочку.
Ангелина не только скандалила, она еще и со слугами решила попробовать наладить отношения. И с утра пораньше явилась на кухню.
Там было уже жарко, натоплено, и повариха, симпатичная женщина лет сорока, мерно двигалась от стола к плите и обратно, еще и двоих помощниц поторапливала.
- Чего смотришь! Режь соломкой, а не кубиками!
- Куда солишь! На кончике ножа, а не щепотью, что за манера – грязными лапами в солонку лезть!
Аромат стоял восхитительный, Ангелина оценила и кашлянула.
- Доброе утро, элы.
Повариха обернулась, поглядела с интересом.
- И вам доброе, энна, коль не шутите. Чего изволите?
Чем можно взять повара, Ангелина представляла. И вежливо поинтересовалась.
- Эла… а как к вам обращаться?
- Эла Карла Бланко. А это Ана Ортега и Росио Луна.
- Красиво, - сказала честно Ангелина. – Я Ангелина, можно просто Геля или Лина, как лучше.
- И что вам угодно, энна Ангелина?
- Если можно… я бы на обед чего родного хотела, - попросила Ангелина. – Императорский салат у вас не готовят?
- Это как? – заинтересовалась повариха.
Ангелина пожала плечами – и выдала рецепт селедки под шубой.
Да-да, есть и такая легенда, что ее впервые приготовили для Александра Третьего, и цвет именно такой - верх, как алая мантия императора, низ – как ее белая горностаевая подложка.*
*- кто ж его знает, императора? Может, и врут? Прим. авт.
- Не, у нас такого не делают. Но интересно может получиться. А соус этот… май-о-нессс?
- Яичный желток, горчица, соль, сахар, сок лимона, масло…
Для любого повара узнать что-то новенькое, да на халяву – бесценная возможность. Кто бы сомневался, что через пять минут Росио уже помогала Ангелине, которая лично сбивала майонез.
А там слово за слово…
- А интересный соус, - попробовала Карла. – И к мясу его хорошо, наверное…
- И салаты им заправлять хорошо, привкус придает. Сладкие нет, а вот остренькие можно, - кивнула Ангелина. – И овощи, и в супы он идет, и в пельмени…
- Куда?
- А вы их тут не готовите?
Ангелина ничем не рисковала, кухня работает с рассвета, а Моника и Хани раньше восьми утра не встанут, да и пока умыться-одеться…
Про пельмени поговорили неплохо, договорились их и сделать. А там слово за слово…
- Неуж и правда, Альваро и ты… то есть вы, энна… того?
Ангелина пожала плечами.
- Дурное дело нехитрое, так-то?
- Это да. То-то у него никого не было! Даже и не заводилось! Ни одну бабу он в дом не приводил! Если и баловал, то на стороне где!
Ангелина мысленно поставила неведомому адмиралу плюсик. Если он на свою территорию привел только жену, это хорошо. Понимает, что такое дом. Не тащит сюда всяких разных. Может, сам к ним ходил, ну, это дело другое.
Для Ангелины это был больной вопрос, после ее брака.
- А в горах – оно не на стороне? Очень так даже, да и мы молодые были, дело житейское.
- Так ты, энна, и сейчас не старая.
Ангелина пожала плечами.
Тридцать лет – это много или мало? По ее меркам – ерунда, а по местным она уже мать, и даже бабушкой может быть.*
*- может-может. Если кого-то усыновит, к примеру. Прим. авт.
- Я себя старой и не чувствую. А с Моникой у них как?
Карла мигом стала серьезной.
- Я тебе так скажу, энна, ты девочку не обижай. Сразу видно, они друг друга любят. Уж не знаю, как у вас там с адмиралом, а на жену он не надышится. Такое не спрячешь. И она к нему не просто с уважением, она его любит по-настоящему. Только вот родня эта…
- Вот родню бы как раз к нам в горы. У нас таких быстро окорачивают.
- Я и вижу, - кивнула Карла, – не то б гнала тебя с кухни, но ты за Монику заступилась. А почему?
Ангелина и тут ответ приготовила.
- Мы с Альваро давно. Очень давно. Для нас это уже не чувства, а угольки. А Моника – так она и впрямь безобидная. Если он ее выбрал… я уж и не ревную, может, мы с ним и разойдемся, когда так.
- Ну вы, драконы, отродясь такие, - кивнула повариха. – То уж ваше дело! Хозяйское!
Ангелина и не сильно удивилась.
Действительно, драконы тут вошли в поговорки и побасенки. Потому как живут долго, взрослеют медленно, проявится у них вторая ипостась или нет, еще большой вопрос, кроют хвостатики все, что шевелится, а что не шевелится, толкают и тоже размножают. И отношения у них сложные.
Не браки, а куча клятв, не храм, а алтари, и кто там в чем клялся – дракон хвост сломает, и освободить от клятв, вроде как, можно, если по взаимности. И понятно.
Люди живут сто лет. Драконы - втрое больше. И партнера могут поменять.
Нет тут у них ни истинных, ни избранных, они о таком и не задумываются! Хотя полюбить могут крепко, до смерти, но случается это, как и у людей – очень редко.
- Разберемся как-нибудь. Мне ее даже жалко, я-то и не от таких отобьюсь, а ее эта свора затюкает! Это куда годится – муж из дома, а мамаша к нему всякую пакость тащит! К себе бы тащила!
Да он бы половину столицы похоронил, только вот ему это ничего не даст. А уж пару семей приговорить… преспокойно. И рука не дрогнет.
Дети должны быть доставлены заказчику. И чем скорее, тем лучше.
***
Моника обнимала дочку и слушала дыхание спящего ребенка. Хани пахла молоком, медом, чем-то вкусным, и Моника расслаблялась рядом с ней.
Доченька моя…
Хани была самым лучшим в ее жизни, и Моника была готова на все, лишь бы дочка не повторила ее судьбу.
Не должна.
Спи, малышка, мама для тебя все сделает. И что может, и даже больше этого.
Для Моники никто и ничего не делал. Никогда.
Моника хорошо помнила, как был разочарован ее рождением отец. Хотя он и рождением Луизы был недоволен, и ворчал на мать.
Нарожала идиоток, где на них приданое брать?
Только с появлением на свет Пау отец успокоился, и перестал шпынять дочерей по поводу и без повода. Хотя Монике все равно от него доставалось. На Луизу он почти не обращал внимания, а вот Моника его… раздражала? Но чем?
Что могла сделать взрослому мужчине крохотная девочка?
Моника до сих пор терялась в догадках.
Обычно отец не обращал на нее внимания, но подзатыльник или ругательство были привычны, и даже не вызывали страха или раздражения.
Да, отец такой. А что – бывает иначе? Моника об этом не знала. Отец ни к кому не ездил с детьми, у них гости были очень редки, и чаще тоже без детей, это уже потом Моника поняла, что они просто были бедны. А отец еще и выпивал, и по службе был на плохом счету, никто с ним и не связывался. На Монике он больше зло срывал – но за что?
Как вообще можно гнобить собственного ребенка? Моника любого за Ханну загрызла бы! А отец…
Нет ответа.
Да уже и не больно даже. Подумаешь… чужой посторонний человек. Малоприятный.
Больше проблем было от матери.
Энна Абриль обладала каким-то гипнотическим действием на Монику, так, наверное, змея воздействует на птичку – и несчастная ползет ей прямо в пасть. А может, Моника просто хотела, чтобы мама ее любила! Вот и кидалась исполнять все ее пожелания, все просьбы! Каждый жест ловила, хвостиком ходила, а дожидалась только равнодушного фырканья, поручений или ругани.
Может, будь у Моники другой характер…
А она была самой обычной, спокойной, тихой, послушной девочкой.
Идеальным ребенком.
И даже не подумала, что с родителями можно поспорить.
Получила она аттестат о домашнем образовании? Хорошо. Наверное, надо попробовать пойти на службу? Нет?
А… а что надо сделать?
Выйти ЗАМУЖ!?
За… Паскуаля Переса Кампоса?
Но… он же старше папы!
За это Моника получила оплеуху от отца и лекцию от матери. Тогда и узнала, что их семья разорена, что они в долгах, что эн Кампос обещал закрыть хотя бы часть их, а если Моника откажется, то все дальнейшее будет на ее совести.
Недолго.
Отец окажется в долговой тюрьме, мать тоже, а Моника, когда на ее попечении будут несовершеннолетние брат и сестра… что она сможет сделать? Имущества у них не будет, все конфискуют в счет долгов, работать она не умеет… так что пойдет на панель, продавать себя. Там и сгинет! И картина эта была пугающе реальной.
Моника была послушной и тихой, но не дурой же!
Что отец выпивает, и любит поиграть, она видела, а став старше поняла, что кроме дворянства у их семьи особых достоинств нет.
Внешность?
Это тоже ни о чем. Хотя Моника и не считала себя красивой – тогда. Это рассмотрел ее первый муж. А вот она…
Свадьба для нее прошла, словно в тумане. И первая брачная ночь тоже. И вторая, и третья…
Паскуаль не был к ней жесток. Он просто хотел начать все заново. Он видел, что Хуан – ничтожество и дрянь, и надеялся, что сможет получить от Моники сына. Получить, воспитать, как надо… жену он не любил, конечно. Просто выбрал самую подходящую, ту, которая и симпатична внешне, и не станет ему перечить, и дешево обойдется.
Сейчас Моника это понимала.
А тогда…
Кто сказал, что внутри сказки бывает приятно? Сказка Моники была кошмаром. Длинным, тягучим, жутковатым… она достаточно быстро забеременела, и лекари запретили ей супружеские отношения. Ее мутило, она целыми днями лежала в кровати, спасал только чай с лимоном и почему-то соленые крендельки. Но стоило встать – и кружилась голова, начинались обмороки…
Паскуаль так и не узнал, кого она родит.
Поскольку жене запретили радовать мужа, он отправился в бордель. А там что-то и принял. Есть у продажных девок такое, подсыпать мужчинам разные порошочки для увеличения прыти. В хороших местах, понятно, так не делают, но Кампос пошел в притон, там и случилось.
Горевать Моника не стала. Мужа она не любила, а вот малыша или малышку…
Она лежала в кровати, гладила живот – и малыш толкался ей навстречу.
Ну-ка, не унывай! Я скоро буду с тобой, и ты уже никогда не останешься одна. У тебя есть – Я!
Так и вышло.
Моника спокойно отреагировала на приезд родителей – они ругались с Хуаном, не с ней. Она ждала родов. А когда взяла на руки свою дочь, поняла, что в ней зажигается что-то новое.
Малышка была страшненькая, с темными глазами, неожиданно белой кожей и вздернутым носиком. И со светлым пушком на голове. И смотрела на Монику так пристально…
Мама, ты что? Я тут, а ты меня еще не покормила? И расстраиваешься?
И Моника пропала.
Ради себя она не повышала голоса.
Ради дочери… Хуан получил такой отпор, что даже испугался. Он-то привык, что мачеха – безвольная и безропотная. Да Моника такой и была, но малышка одним присутствием делала ее сильнее! А Хуан и сам был трусом.
Роды прошли тяжело, и лекари на год запретили ей любые супружеские отношения. Так что Хуан сильно не лез, так, тискал, шептал гадости, обещал всякое мерзкое…
Моника не знала, что бы она с ним сделала, или он с ней… просто повезло!
Сначала лекари, потом дуэль, которая уложила Хуана в постель на несколько месяцев, потом он отправился на воды, а так-то сбежал подальше от супруга своей любовницы, Моника не знала, что будет делать потом, но стать любовницей пасынка?
Никогда!
Это она оскалила зубы впервые в жизни. И пообещала, что заберет ребенка и уйдет! Кинется королю в ноги, пожалуется на домогательства, начнет кричать и плакать на площади, поднимет скандал… понятно, на нее Хуану наплевать. Но имя Кампосов будет замарано окончательно и бесповоротно.
Надолго этого бы не хватило, но еще один скандал к уже имеющимся? Явный перебор. Хуан временно притих, и Моника получила время. А потом совершенно случайно познакомилась с Альваро.
Они с Хани гуляли в парке, и девочка еще не слишком уверенно переступала на тонких ножках, но – сама! Все сама! Хани оказалась не в маму удивительно самостоятельной и цельной личностью. И бесстрашной. Она шла вперед и вперед, а потом ножки подвели, она шатнулась вбок – и схватилась за скамейку, на которой сидел Альваро. Подняла лицо, улыбнулась – и сказала:
- Дя! Уки!
То есть: дядя! На ручки!
Блеснули веселые синие глаза, сверкнули белые зубки… Альваро не смог отказать – и подхватил ребенка. А потом уже посмотрел на маму.
И пропал.
- Теперь я понимаю, в кого пошла ваша дочка. Она такая же красавица…
А Моника смотрела на сильные мужские руки, которые подхватили ее дочь, и не видела ни шрамов, ни трости, на которую пока еще опирался мужчина. Она видела тепло в его глазах – и это было лучше всяких слов о любви. Ценнее любых признаний!
Так они и познакомились.
Хани тогда было около двух лет, а дальше для Моники началась настоящая сказка.
Альваро мигом поставил на место Хуана. Эн Кампос сверкал глазами, шипел сквозь зубы, но даже гадости говорить не рисковал. Это уж потом Моника узнала, что Альваро подкупил слуг, те ему и рассказали, как с вдовой обращается ее пасынок. И Хуана крепенько поучили в уголочке. И пообещали продолжить, если что. Вот Хуан и успокоился. Отбитые ребра располагают к благоразумию.
Пару месяцев ухаживаний, предложение – и Моника с радостью согласилась. Свадьба была скромной, в храме было человек пять, да Монике и не надо было ничего другого.
Главное – она теперь Эррера.
И Хани – тоже. Альваро ее удочерил в тот же день. Как уж Хуан подписал согласие?
Моника не знала. Неважно!
Год они прожили, словно в сказке. Альваро отлучался ненадолго, на пару-тройку недель, она ждала его, муж возвращался – и ее глаза опять начинали сиять. Потом отъезды стали более длинными. Адмирал поправился и должен был возвращаться на службу.
Что ж, Моника это понимала.
Единственное, что омрачало ее счастье… ей хотелось второго ребенка, хотелось сына от любимого мужчины, но пока не получалось. Лекари успокаивали, говорили, что у них все в порядке, они еще шестерых родят, просто не надо переживать по этому поводу.
Моника ждала.
А потом на небосводе опять начали сгущаться тучи.
Альваро пришлось уехать надолго, почти на полгода. Такое бывает, она понимала, Ардейл велик, а корабли – не драконы, да и драконам требуется время. Сначала приехали свекровь и золовка. Раньше Моника общалась с ними только в присутствии Альваро. А тут…
Она до сих пор терялась, когда на нее начинали давить. И все же это мать и сестра любимого, если она с ними поссорится, Альваро будет расстроен. А Моника любила своего мужа. И не хотела его огорчать. Ей проще было уступить.
И тут, как гадостный призрак из прошлого, появился Хуан. И Розита.
А потом нападение…
Как же Монике было страшно!
Как невероятно жутко!
Вот сейчас… и Хани, ее доченька! ХАНИ!!!
А потом пришла Ангелина.
Такая… надежная. Такая настоящая! Моника понимала, Ангелина ни разу не энна. Она из простых людей, но это совершенно не важно. Она добрая и сильная, она спасла жизнь Монике и ее дочке, она рядом, и она помогает. Значит, и Моника может ей помочь.
Конечно, насчет покушений, Моника не слишком верила.
Кому она нужна – ее убивать? Смешно даже! Что у нее такого есть? Это просто совпадение.
Ликантропы не слишком-то умны, может сторож вышел за забор, или открыл калитку, вот, он и оказался в саду. А потом полез в первое же окно.
А нападение… и тоже – это случается.
Ангелина зря волнуется. Но… за Монику в этом мире волновались только два человека. Альваро и Ангелина. И Моника принимала их безоговорочно.
Геля поживет у нее. У них с Альваро.
А потом, когда вернется муж, Моника ему все-все объяснит. И все будет хорошо. Альваро добрый, умный и ласковый, он ее обязательно поймет. Надо просто его дождаться.
И Моника покрепче обняла дочку.
***
Ангелина не только скандалила, она еще и со слугами решила попробовать наладить отношения. И с утра пораньше явилась на кухню.
Там было уже жарко, натоплено, и повариха, симпатичная женщина лет сорока, мерно двигалась от стола к плите и обратно, еще и двоих помощниц поторапливала.
- Чего смотришь! Режь соломкой, а не кубиками!
- Куда солишь! На кончике ножа, а не щепотью, что за манера – грязными лапами в солонку лезть!
Аромат стоял восхитительный, Ангелина оценила и кашлянула.
- Доброе утро, элы.
Повариха обернулась, поглядела с интересом.
- И вам доброе, энна, коль не шутите. Чего изволите?
Чем можно взять повара, Ангелина представляла. И вежливо поинтересовалась.
- Эла… а как к вам обращаться?
- Эла Карла Бланко. А это Ана Ортега и Росио Луна.
- Красиво, - сказала честно Ангелина. – Я Ангелина, можно просто Геля или Лина, как лучше.
- И что вам угодно, энна Ангелина?
- Если можно… я бы на обед чего родного хотела, - попросила Ангелина. – Императорский салат у вас не готовят?
- Это как? – заинтересовалась повариха.
Ангелина пожала плечами – и выдала рецепт селедки под шубой.
Да-да, есть и такая легенда, что ее впервые приготовили для Александра Третьего, и цвет именно такой - верх, как алая мантия императора, низ – как ее белая горностаевая подложка.*
*- кто ж его знает, императора? Может, и врут? Прим. авт.
- Не, у нас такого не делают. Но интересно может получиться. А соус этот… май-о-нессс?
- Яичный желток, горчица, соль, сахар, сок лимона, масло…
Для любого повара узнать что-то новенькое, да на халяву – бесценная возможность. Кто бы сомневался, что через пять минут Росио уже помогала Ангелине, которая лично сбивала майонез.
А там слово за слово…
- А интересный соус, - попробовала Карла. – И к мясу его хорошо, наверное…
- И салаты им заправлять хорошо, привкус придает. Сладкие нет, а вот остренькие можно, - кивнула Ангелина. – И овощи, и в супы он идет, и в пельмени…
- Куда?
- А вы их тут не готовите?
Ангелина ничем не рисковала, кухня работает с рассвета, а Моника и Хани раньше восьми утра не встанут, да и пока умыться-одеться…
Про пельмени поговорили неплохо, договорились их и сделать. А там слово за слово…
- Неуж и правда, Альваро и ты… то есть вы, энна… того?
Ангелина пожала плечами.
- Дурное дело нехитрое, так-то?
- Это да. То-то у него никого не было! Даже и не заводилось! Ни одну бабу он в дом не приводил! Если и баловал, то на стороне где!
Ангелина мысленно поставила неведомому адмиралу плюсик. Если он на свою территорию привел только жену, это хорошо. Понимает, что такое дом. Не тащит сюда всяких разных. Может, сам к ним ходил, ну, это дело другое.
Для Ангелины это был больной вопрос, после ее брака.
- А в горах – оно не на стороне? Очень так даже, да и мы молодые были, дело житейское.
- Так ты, энна, и сейчас не старая.
Ангелина пожала плечами.
Тридцать лет – это много или мало? По ее меркам – ерунда, а по местным она уже мать, и даже бабушкой может быть.*
*- может-может. Если кого-то усыновит, к примеру. Прим. авт.
- Я себя старой и не чувствую. А с Моникой у них как?
Карла мигом стала серьезной.
- Я тебе так скажу, энна, ты девочку не обижай. Сразу видно, они друг друга любят. Уж не знаю, как у вас там с адмиралом, а на жену он не надышится. Такое не спрячешь. И она к нему не просто с уважением, она его любит по-настоящему. Только вот родня эта…
- Вот родню бы как раз к нам в горы. У нас таких быстро окорачивают.
- Я и вижу, - кивнула Карла, – не то б гнала тебя с кухни, но ты за Монику заступилась. А почему?
Ангелина и тут ответ приготовила.
- Мы с Альваро давно. Очень давно. Для нас это уже не чувства, а угольки. А Моника – так она и впрямь безобидная. Если он ее выбрал… я уж и не ревную, может, мы с ним и разойдемся, когда так.
- Ну вы, драконы, отродясь такие, - кивнула повариха. – То уж ваше дело! Хозяйское!
Ангелина и не сильно удивилась.
Действительно, драконы тут вошли в поговорки и побасенки. Потому как живут долго, взрослеют медленно, проявится у них вторая ипостась или нет, еще большой вопрос, кроют хвостатики все, что шевелится, а что не шевелится, толкают и тоже размножают. И отношения у них сложные.
Не браки, а куча клятв, не храм, а алтари, и кто там в чем клялся – дракон хвост сломает, и освободить от клятв, вроде как, можно, если по взаимности. И понятно.
Люди живут сто лет. Драконы - втрое больше. И партнера могут поменять.
Нет тут у них ни истинных, ни избранных, они о таком и не задумываются! Хотя полюбить могут крепко, до смерти, но случается это, как и у людей – очень редко.
- Разберемся как-нибудь. Мне ее даже жалко, я-то и не от таких отобьюсь, а ее эта свора затюкает! Это куда годится – муж из дома, а мамаша к нему всякую пакость тащит! К себе бы тащила!
