Папки полиция забрала с собой.
Яник подумал немного после их ухода, и достал кристалл. Мало ли, что они там накопают? Ему надо все самому проверить!
Вот никому не нужно было убивать Шандера, никому! Все привыкли к сложившемуся положению дел! А это что значит? Что вкрался какой-то новый, неучтенный фактор. Какой? Да кто ж его знает?
Но работа Яника – сделать так, чтобы этот фактор не затронул ни Марину, ни детей. Так что – работаем!
Сначала Элисон подумала, что перепутала место или время, и вместо своей работы попала в оперный театр. Потом поняла, что это рена Даларвен. Ну и Ирэна Глент старалась. А вот это уже странно!
Рене Даларвен – что поорать, что пописать, характер такой. И рена Слифт, которая тоже заявилась – чего удивительного? Сплетницы паршивые!
Но рена Глент?
Сильно и резко забилось сердце. Девушка толкнула дверь.
- Боги! Такой молодой! – всхлипнула Ирэна.
- Такой красивый, - поддержала ее Леа Даларвен.
- Что случилось?! – Элисон не узнала свой голос.
Якоб Видрич молча протянул Элисон стаканчик с лекарством. Видимо, мужчина окончательно растерялся в царстве всеобщих страданий.
- Рент Шандер Свелен умер.
- Вивернов хвост! КАК?! – искренне удивилась Элисон. – Он же молодой!
- Уби-ииии-или! – трагично всхлипнула Арисса.
Элисон протянула стаканчик с лекарством рене Слифт.
- Приятного аппетита. Рент Видрич, данные я сняла, их бы обработать…
- Займите мой кабинет, рента, - махнул рукой мужчина. – Если что, я вам мешать не буду. Лукас приедет, тоже туда отправится.
- Бесчувственная! – Леа обратила внимание на врагиню. – Как ты можешь?! Человек умер!!!
- Как я могу работать? Спокойно, под руководством рента Видрича, - Элисон пожала плечами. Она могла понять и женщин, все же рент Свелен был важной частью их жизни, но можно же и ее понять? Ей-то он кто?
Ну, начальник. Бывший. Коллега – сомнительный. Пользы от него на работе было, как от виверны на ярмарке, только ходил и рассказывал, какой он важный и нужный.
Человек? Жалко его? Безусловно, и человек, и жалко, и все остальное! Но Элисон-то что для него сейчас может сделать? Ничего. Повыть вместе со всеми? Да вот еще не хватало!
Значит, она будет работать. Все для дела больше пользы будет. Бесчувственная она и злая?
Вы абсолютно правы, она именно такая! И есть подозрения, свались на Элисон кусок скалы, рент Свелен только плечами пожал бы. И пристроил на ее место свою любовницу. Так ей-то чего рыдать?
У нее наоборот, радость! К ней родные приехали!
Вечером за столом в кухне было тихо и уютно.
Сидят две женщины, две девушки, пьют чай, угощаются вареньем, таскают печенье с тарелок, печенье сегодня пекли Аля и Лисси, пекли в четыре руки, споря, смеясь и получая от процесса немалое удовольствие.
- Лисёна, тебя ребята, кстати, просили о помощи.
- Просили – поможем. Пусть присылают на почту все конвертом, до востребования, сделаю и отправлю, - согласилась девушка.
- Расскажете? – Астрид была любопытна, да и понимала она, что все это значит. Все отлично видела.
И как Элина кутается в теплую шаль, и как девочки стараются о ней позаботиться, и даже вот это печенье несчастное…
Элина отлично понимала, что она уйдет. А девочки останутся, и… никого другого у них не будет. Эрдвейны? Нет, их тоже не будет. Это не семья, если с человеком так поступают. Не родные, не близкие…
А вот Астрид может стать их семьей, пусть и не кровной, но родной. Не матерью, может быть, но тетушкой. И Астрид этого тоже хотелось. Для Лисси она уже своя, вот, и для этих двух надо бы постараться. Пока Элина жива… а потом Астрид присмотрит, если что.
Пусть живут девочки, пусть радуются, потихоньку, глядишь, и за хороших парней замуж выйдут, и внуки пойдут… а Элину все равно ужасно жалко. Вот, и пальцы дрожат, и Астрид отлично видит, как Аля наливает чай матери – до половины чашки. Иначе просто разольется.
Страшно это.
И больно.
- Так у нас Лисёна – немного гений. – пожала плечами Аля. – А мы же в Королевском институте не из богатых, а деньги нужны. Вот, организовали контору. Ребята находят заказы и обеспечивают их оплаты. Контрольные, курсовые, дипломы, расчеты любой сложности, все по вашему заказу, только платите. Я выполняю более простую часть, Лисик более сложную. Я так с математикой, как она, просто не умею.
- Не наговаривай на себя, ты ничуть не хуже, - сдвинула брови Лисси. – Ты просто так решила, а на самом деле ты умнее меня.
- Нет, у меня чуточку иная направленность, - отмахнулась Аля. – Ты можешь увидеть то, что никому не придет в голову.
- А ты видишь вещи, на которые я в запале не обращаю внимания, - парировала Лисси.
Астрид сидела, смотрела и улыбалась. И Элина тоже.
Тихий семейный вечер. Много это – или мало? Да, вот такая странная пока у них семья, но ведь главное не странности, а любовь, принятие, понимание. И это у них было.
- Рена Брент! Рента Брент! Я в восхищении!
Матиас Фрей вел себя, как настоящий аристократ, и у него были серьезные причины. Он вчера уже прощупал почву, и понял, что ему подворачивается вообще замечательный вариант. Астрид, конечно, почти ничего не сказала, но Матиас и сам не слепой! Видно же!
Девушка красивая, мать больная, значит тещи у Матиаса не будет, а деньги…
Это надо прощупать, но, если у Брентов есть деньги, да кажется, еще и дом в столице есть, надо брать! Это ж он сможет в столицу перебраться, там жить с комфортом… да и зарабатывать там, дом-то в столице у них точно есть! Это он узнать успел!
И начинать обработку надо именно сейчас, потом будет поздно. Первое впечатление нельзя произвести дважды, если с самого начала не обращал внимание на девушку, потом не отговоришься глупостями, вроде: «я только сейчас разглядел твою прекрасную душу!». Пренебрежения женщины не прощают.
- Музыкант? Это так вдохновенно! – восхитилась Аля. – Расскажите подробнее, что именно вы предпочитаете играть? У вас классический репертуар, или, возможно, более современный? Кто ваш любимый композитор?
Матиас расправил плечи.
Неужели ему повезло? Ну, держись, красотка!
И Матиас распустил хвост.
Классика, вечные ценности, непонимание тонкой души творца эмоций, все было в его монологе! Вы же понимаете, он предпочитает только классическую музыку, но вот это все… чуткую душу творца ранит пренебрежение слушателя! А тем, как на грех, подавая всякую пошлую пакость, не хотят они к вечному и прекрасному приобщаться, им жвачка нужна, стадное такое вещество, дешевая музыка, тынц и бамц! А Матиас страдает! Он вынужден потакать низменным вкусам, даже вкусовщине, но он – страдает! Даже СТРАДАЕТ! Вы понимаете, он так несчастен, просто ТАК несчастен!
Аля слушала вежливо и даже кивала в нужных местах.
Элина, которая отлично знала дочку, усиленно транслировала ей: дорогая, не надо! Не убивай за столом! И потом не убивай, не виноват он, порода такая, павлин недощипанный называется. Или индюк недоваренный. Неважно, все равно не убивай!
Хочется человеку впечатление произвести, так может, он хороший, в глубине души. А что вот так, криво и косо получается, ну это с тобой нелады, у тебя мозги есть, и ты ими пользуешься. А на девушку поглупее или поромантичнее знаешь, как шикарно подействует! Вон, блеклая девица за столом, как ее… Изабелла Бак, вся просто сиропом растекается. Ресничками хлопает, смотрит восхищенно!
Правда, Фрей на нее даже и не глядит. А зря. Тут и ментатом быть не надо, даже слабеньким, чтобы понять – девушка в него влюблена или просто хочет красавчика себе в мужья. Только вряд ли эта пара срастется. У Изабеллы нет ни внешности, ни приданого, а потому Матиас на нее и не глядит. А вот на ренту Брент облизывается вполне себе плотоядно.
А зря. Очень зря. Элина свою дочь преотлично знала, и вот эту ее милую улыбочку тоже. Повезет Матиасу, если целым уйдет. Очень повезет.
- Мы сегодня одни? – удивилась Элисон, переступая через порог Бюро.
Якоб скорчил кислую рожу.
- Похороны. Даларвен и Глент я отправил с цветами и соболезнованиями, а Лукас уехал по работе.
Элисон кивнула.
- Понимаю. Похороны уже сегодня?
Якоб пожал плечами.
- Рена Свелен настояла. Полиция была не против, считают, что его убили на почве ревности, да может и так быть. В общем-то этого следовало ожидать, рано или поздно.
Элисон тоже не удивилась бы.
Только вот не многовато ли любовников и любовниц в этом городе?
Может, не найди она рену Ламарр, она бы и сейчас пожала плечами, и выкинула все из головы. Закон парных случаев отлично работает, и покойники действительно были легкого поведения. Но…*
*- закон парных случаев - редко случающееся событие может повториться в самое ближайшее время, а то и не один раз. Прим. авт.
Если закон действительно работает – тогда и Свелена должны были убить не из ревности?
И вообще… если будет некромант, какая ему разница, сколько человек допрашивать? Одного? Двух? Трех? Пусть нее за один прием, но… Свелена точно можно! И Мелани Ламарр, и Свелен – они же недавние покойники! Это Штромберга призывать озвереешь, да и придет ли? Это азы некромантии, чем древнее покойник, тем труднее его дозваться, но эти-то двое?
Земля на могилах осесть не успела!
Нехорошо тревожить покой умерших?
А живых убивать – хорошо? Если что-то может помочь, предотвратить беду, не допустить нового убийства, так пользоваться надо! Пользоваться, а не говорить о всяких глупостях!
- Его в поместье хоронят?
- Нет, на городском кладбище, - рассеяно махнул рукой Якоб. Там же, где и Мелани Ламарр.
Вот и отлично, некроманту далеко ходить не придется, когда он приедет. Элисон (привыкла она к этому имени, оно ей даже роднее стало, чем Ларисия) пригляделась к начальству.
Вот раньше и не задумалась бы, а сейчас…
И весь он серый, и уставший, и какой-то… как в воду опущенный. В чужую жизнь и душу она не полезет, ни к чему ей такое, а вот чуточку позаботиться о человеке может.
Без всяких задних мыслей.
Просто – по-человечески.
- Рент Якоб, может, кофе сварить? Или давайте чего-нибудь сладкого куплю?
Якоб посмотрел на нее удивленными глазами.
- Кофе?
- Вы в таком состоянии много не наработаете, - пожала плечами девушка. – А потому предлагаю вкусные пирожные, крепкий кофе – и жизнь сразу покажется лучше. Наверное.
Якоб задумался. Ну… а почему – нет? Что его останавливает? Идея-то отличная, и устал он жутко, и в полиции на допросе был, и дома ему жена скандал закатила, и просто – неизвестность впереди. Оставят ли его после такого вообще на работе?
А что он еще-то умеет, кроме магстата? Даже если он маг, так ведь паршивенький, и привык он здесь, и нравится ему, и что уж там! Свелен бюро кое-как держал, а можно бы и получше все сделать, закончился бы испытательный срок… а теперь кто его знает, чем он вообще закончится?
- А давайте, рента Баррет. Сходите за пирожными, если знаете, где вкусные, а я пока кофе сварю, у меня хороший есть. Вы его с чем пьете? С молоком, с сахаром?
- С сахаром, без молока.
- И я тоже. Вот, держите деньги!
- У меня есть.
- Знаю. Но пирожные для начальства должны оплачиваться начальством, - важно поднял палец кверху Якоб.
- А поедаться подчиненными?
- Действуйте, рента, действуйте, проверим сей тезис практикой, - важным голосом произнес Якоб.
И когда подол мелькнул за дверью, вдруг улыбнулся.
Нет-нет, он по-прежнему не думал об Элисон, как о женщине. Вот еще не хватало, она вообще не в его вкусе. Цыпленок недощипанный, иначе и не скажешь!
Но Якобу определенно стало легче.
Он не подозревал, что Элисон самую чуточку воздействовала на него. Так-то и с защитой можно, она же не мысли читает, или внушает, или что-то еще правит, она просто добавила ему капельку хорошего настроения. В жизни ведь не бывает все плохо! Всегда можно найти повод для улыбки – да хотя бы вот! Солнышко выглянуло, небо над головой чистое, синее, мирное – мало тебе?
Это уже очень много!
А если еще родные и близкие у тебя есть? Если они здоровы? Если есть работа и крыша над головой?
Это уже счастье. Просто мы его не замечаем, пока не лишимся. А зря.
Любимая кондитерская была открыта. И в ней отчетливо пахло подгорелыми коржиками. Элисон этот запах преотлично знала. Нравились ей эти нехитрые сладости, нравились.
У Брентов денег особенно не было, да и у нее тоже, а на коржики, такие простенькие, молочные, с ванилином, хватало всегда. Они самые дешевые. И тетя Лина их любила больше всего, почему-то.
А сейчас эти коржики подгорали. И Евы, симпатичной хозяйки кондитерской, тоже не было на месте, за прилавком.
- Кхм? – вежливо кашлянула Элисон.
Тишина.
- Рена Кюнхер?
И снова тишина.
И кто бы остался стоять перед прилавком?
Девушка, недолго думая, обогнула его и отправилась на кухню. Мало ли, что с человеком случилось?
Могла упасть в обморок, могла удариться обо что-то могла… да все перечислять – дня не хватит, надо посмотреть, и помочь, если что.
Ева Кюнхер не отвечала по уважительной причине. Сидела она на полу, перед плитой, смотрела на противень с подгоревшими коржиками, и рыдала так, что грома небесного не услышала бы. Элисон посмотрела на противень, который грозил вот-вот сверзиться на белокурую голову кондитерши, подвинула его подальше, и присела рядом. Одной рукой обняла Еву за плечи, второй сдвинула в сторону маленький золотой ключик так, чтобы попал на ткань. Что у нее за день такой?
- Что случилось?
Волна спокойствия и уверенности пошла будто сама собой, Ева начала потихоньку успокаиваться. Похлюпала еще носом, да и выдала:
- Похороны. Шандера хоронят, а я даже пойти не могу, не место мне там…
У Элисон челюсть отвисла.
Вот те раз!
Хотя… любовниц у Свелена было, что яблок на дереве, не пересчитать. Это Элисон не в его вкусе, а Ева… да, пожалуй. Пышная вся, светловолосая, с шикарными объемами, полновата немного, ну так все на любителя!
Сказать, что его и так отлично зароют, язык не повернулся, поэтому девушка выбрала нейтральное:
- Разве это так важно? Если была любовь?
Ева кивнула.
По розовым щечкам потекли слезы, и без того распухший нос опять зашмыгал.
- Я его любила. Я понимаю, он меня так не любил, а я его правда любила…
- Лучше любить и потерять, чем никогда не любить, - изрекла Элисон мудрость, почерпнутую из какой-то книги. Дана эти романы глотала тоннами, а вот Ларисия так, могла проглядеть, если заснуть не удавалось. *
*- в этом мире не творили ни Шекспир, ни Теннисон, но умная фраза могла прийти в голову и другим писателям. Прим. авт.
- Да, это правда! Он был в моей жизни!
Э, нет! Вот в эту сторону тебе идти не надо! Элисон тут же почувствовала следующую стадию.
Ах, я никогда не буду счастлива ни с кем другим, никто его мне не заменит…
Щаззззз!
Есть мужчины, к которым это относится, есть, и их надо любить и ценить! Но такие, как Свелен? То тут, то там, у одной кустик объел, к другой полетел… козел перелетный!
Это как сама Ларисия. Полгода назад она ни о ком, кроме Эдгара и подумать не могла, уверена была, что никогда, никто другой… скажи она сейчас такую глупость – сама бы себе не поверила!
Да тьфу на него, Ратель той же породы, что и Свелен! Общей поганой породы! И не мужчины это вовсе, так, двуногое человекообразное мужского пола!
Яник подумал немного после их ухода, и достал кристалл. Мало ли, что они там накопают? Ему надо все самому проверить!
Вот никому не нужно было убивать Шандера, никому! Все привыкли к сложившемуся положению дел! А это что значит? Что вкрался какой-то новый, неучтенный фактор. Какой? Да кто ж его знает?
Но работа Яника – сделать так, чтобы этот фактор не затронул ни Марину, ни детей. Так что – работаем!
***
Сначала Элисон подумала, что перепутала место или время, и вместо своей работы попала в оперный театр. Потом поняла, что это рена Даларвен. Ну и Ирэна Глент старалась. А вот это уже странно!
Рене Даларвен – что поорать, что пописать, характер такой. И рена Слифт, которая тоже заявилась – чего удивительного? Сплетницы паршивые!
Но рена Глент?
Сильно и резко забилось сердце. Девушка толкнула дверь.
- Боги! Такой молодой! – всхлипнула Ирэна.
- Такой красивый, - поддержала ее Леа Даларвен.
- Что случилось?! – Элисон не узнала свой голос.
Якоб Видрич молча протянул Элисон стаканчик с лекарством. Видимо, мужчина окончательно растерялся в царстве всеобщих страданий.
- Рент Шандер Свелен умер.
- Вивернов хвост! КАК?! – искренне удивилась Элисон. – Он же молодой!
- Уби-ииии-или! – трагично всхлипнула Арисса.
Элисон протянула стаканчик с лекарством рене Слифт.
- Приятного аппетита. Рент Видрич, данные я сняла, их бы обработать…
- Займите мой кабинет, рента, - махнул рукой мужчина. – Если что, я вам мешать не буду. Лукас приедет, тоже туда отправится.
- Бесчувственная! – Леа обратила внимание на врагиню. – Как ты можешь?! Человек умер!!!
- Как я могу работать? Спокойно, под руководством рента Видрича, - Элисон пожала плечами. Она могла понять и женщин, все же рент Свелен был важной частью их жизни, но можно же и ее понять? Ей-то он кто?
Ну, начальник. Бывший. Коллега – сомнительный. Пользы от него на работе было, как от виверны на ярмарке, только ходил и рассказывал, какой он важный и нужный.
Человек? Жалко его? Безусловно, и человек, и жалко, и все остальное! Но Элисон-то что для него сейчас может сделать? Ничего. Повыть вместе со всеми? Да вот еще не хватало!
Значит, она будет работать. Все для дела больше пользы будет. Бесчувственная она и злая?
Вы абсолютно правы, она именно такая! И есть подозрения, свались на Элисон кусок скалы, рент Свелен только плечами пожал бы. И пристроил на ее место свою любовницу. Так ей-то чего рыдать?
У нее наоборот, радость! К ней родные приехали!
***
Вечером за столом в кухне было тихо и уютно.
Сидят две женщины, две девушки, пьют чай, угощаются вареньем, таскают печенье с тарелок, печенье сегодня пекли Аля и Лисси, пекли в четыре руки, споря, смеясь и получая от процесса немалое удовольствие.
- Лисёна, тебя ребята, кстати, просили о помощи.
- Просили – поможем. Пусть присылают на почту все конвертом, до востребования, сделаю и отправлю, - согласилась девушка.
- Расскажете? – Астрид была любопытна, да и понимала она, что все это значит. Все отлично видела.
И как Элина кутается в теплую шаль, и как девочки стараются о ней позаботиться, и даже вот это печенье несчастное…
Элина отлично понимала, что она уйдет. А девочки останутся, и… никого другого у них не будет. Эрдвейны? Нет, их тоже не будет. Это не семья, если с человеком так поступают. Не родные, не близкие…
А вот Астрид может стать их семьей, пусть и не кровной, но родной. Не матерью, может быть, но тетушкой. И Астрид этого тоже хотелось. Для Лисси она уже своя, вот, и для этих двух надо бы постараться. Пока Элина жива… а потом Астрид присмотрит, если что.
Пусть живут девочки, пусть радуются, потихоньку, глядишь, и за хороших парней замуж выйдут, и внуки пойдут… а Элину все равно ужасно жалко. Вот, и пальцы дрожат, и Астрид отлично видит, как Аля наливает чай матери – до половины чашки. Иначе просто разольется.
Страшно это.
И больно.
- Так у нас Лисёна – немного гений. – пожала плечами Аля. – А мы же в Королевском институте не из богатых, а деньги нужны. Вот, организовали контору. Ребята находят заказы и обеспечивают их оплаты. Контрольные, курсовые, дипломы, расчеты любой сложности, все по вашему заказу, только платите. Я выполняю более простую часть, Лисик более сложную. Я так с математикой, как она, просто не умею.
- Не наговаривай на себя, ты ничуть не хуже, - сдвинула брови Лисси. – Ты просто так решила, а на самом деле ты умнее меня.
- Нет, у меня чуточку иная направленность, - отмахнулась Аля. – Ты можешь увидеть то, что никому не придет в голову.
- А ты видишь вещи, на которые я в запале не обращаю внимания, - парировала Лисси.
Астрид сидела, смотрела и улыбалась. И Элина тоже.
Тихий семейный вечер. Много это – или мало? Да, вот такая странная пока у них семья, но ведь главное не странности, а любовь, принятие, понимание. И это у них было.
***
- Рена Брент! Рента Брент! Я в восхищении!
Матиас Фрей вел себя, как настоящий аристократ, и у него были серьезные причины. Он вчера уже прощупал почву, и понял, что ему подворачивается вообще замечательный вариант. Астрид, конечно, почти ничего не сказала, но Матиас и сам не слепой! Видно же!
Девушка красивая, мать больная, значит тещи у Матиаса не будет, а деньги…
Это надо прощупать, но, если у Брентов есть деньги, да кажется, еще и дом в столице есть, надо брать! Это ж он сможет в столицу перебраться, там жить с комфортом… да и зарабатывать там, дом-то в столице у них точно есть! Это он узнать успел!
И начинать обработку надо именно сейчас, потом будет поздно. Первое впечатление нельзя произвести дважды, если с самого начала не обращал внимание на девушку, потом не отговоришься глупостями, вроде: «я только сейчас разглядел твою прекрасную душу!». Пренебрежения женщины не прощают.
- Музыкант? Это так вдохновенно! – восхитилась Аля. – Расскажите подробнее, что именно вы предпочитаете играть? У вас классический репертуар, или, возможно, более современный? Кто ваш любимый композитор?
Матиас расправил плечи.
Неужели ему повезло? Ну, держись, красотка!
И Матиас распустил хвост.
Классика, вечные ценности, непонимание тонкой души творца эмоций, все было в его монологе! Вы же понимаете, он предпочитает только классическую музыку, но вот это все… чуткую душу творца ранит пренебрежение слушателя! А тем, как на грех, подавая всякую пошлую пакость, не хотят они к вечному и прекрасному приобщаться, им жвачка нужна, стадное такое вещество, дешевая музыка, тынц и бамц! А Матиас страдает! Он вынужден потакать низменным вкусам, даже вкусовщине, но он – страдает! Даже СТРАДАЕТ! Вы понимаете, он так несчастен, просто ТАК несчастен!
Аля слушала вежливо и даже кивала в нужных местах.
Элина, которая отлично знала дочку, усиленно транслировала ей: дорогая, не надо! Не убивай за столом! И потом не убивай, не виноват он, порода такая, павлин недощипанный называется. Или индюк недоваренный. Неважно, все равно не убивай!
Хочется человеку впечатление произвести, так может, он хороший, в глубине души. А что вот так, криво и косо получается, ну это с тобой нелады, у тебя мозги есть, и ты ими пользуешься. А на девушку поглупее или поромантичнее знаешь, как шикарно подействует! Вон, блеклая девица за столом, как ее… Изабелла Бак, вся просто сиропом растекается. Ресничками хлопает, смотрит восхищенно!
Правда, Фрей на нее даже и не глядит. А зря. Тут и ментатом быть не надо, даже слабеньким, чтобы понять – девушка в него влюблена или просто хочет красавчика себе в мужья. Только вряд ли эта пара срастется. У Изабеллы нет ни внешности, ни приданого, а потому Матиас на нее и не глядит. А вот на ренту Брент облизывается вполне себе плотоядно.
А зря. Очень зря. Элина свою дочь преотлично знала, и вот эту ее милую улыбочку тоже. Повезет Матиасу, если целым уйдет. Очень повезет.
Глава 6
- Мы сегодня одни? – удивилась Элисон, переступая через порог Бюро.
Якоб скорчил кислую рожу.
- Похороны. Даларвен и Глент я отправил с цветами и соболезнованиями, а Лукас уехал по работе.
Элисон кивнула.
- Понимаю. Похороны уже сегодня?
Якоб пожал плечами.
- Рена Свелен настояла. Полиция была не против, считают, что его убили на почве ревности, да может и так быть. В общем-то этого следовало ожидать, рано или поздно.
Элисон тоже не удивилась бы.
Только вот не многовато ли любовников и любовниц в этом городе?
Может, не найди она рену Ламарр, она бы и сейчас пожала плечами, и выкинула все из головы. Закон парных случаев отлично работает, и покойники действительно были легкого поведения. Но…*
*- закон парных случаев - редко случающееся событие может повториться в самое ближайшее время, а то и не один раз. Прим. авт.
Если закон действительно работает – тогда и Свелена должны были убить не из ревности?
И вообще… если будет некромант, какая ему разница, сколько человек допрашивать? Одного? Двух? Трех? Пусть нее за один прием, но… Свелена точно можно! И Мелани Ламарр, и Свелен – они же недавние покойники! Это Штромберга призывать озвереешь, да и придет ли? Это азы некромантии, чем древнее покойник, тем труднее его дозваться, но эти-то двое?
Земля на могилах осесть не успела!
Нехорошо тревожить покой умерших?
А живых убивать – хорошо? Если что-то может помочь, предотвратить беду, не допустить нового убийства, так пользоваться надо! Пользоваться, а не говорить о всяких глупостях!
- Его в поместье хоронят?
- Нет, на городском кладбище, - рассеяно махнул рукой Якоб. Там же, где и Мелани Ламарр.
Вот и отлично, некроманту далеко ходить не придется, когда он приедет. Элисон (привыкла она к этому имени, оно ей даже роднее стало, чем Ларисия) пригляделась к начальству.
Вот раньше и не задумалась бы, а сейчас…
И весь он серый, и уставший, и какой-то… как в воду опущенный. В чужую жизнь и душу она не полезет, ни к чему ей такое, а вот чуточку позаботиться о человеке может.
Без всяких задних мыслей.
Просто – по-человечески.
- Рент Якоб, может, кофе сварить? Или давайте чего-нибудь сладкого куплю?
Якоб посмотрел на нее удивленными глазами.
- Кофе?
- Вы в таком состоянии много не наработаете, - пожала плечами девушка. – А потому предлагаю вкусные пирожные, крепкий кофе – и жизнь сразу покажется лучше. Наверное.
Якоб задумался. Ну… а почему – нет? Что его останавливает? Идея-то отличная, и устал он жутко, и в полиции на допросе был, и дома ему жена скандал закатила, и просто – неизвестность впереди. Оставят ли его после такого вообще на работе?
А что он еще-то умеет, кроме магстата? Даже если он маг, так ведь паршивенький, и привык он здесь, и нравится ему, и что уж там! Свелен бюро кое-как держал, а можно бы и получше все сделать, закончился бы испытательный срок… а теперь кто его знает, чем он вообще закончится?
- А давайте, рента Баррет. Сходите за пирожными, если знаете, где вкусные, а я пока кофе сварю, у меня хороший есть. Вы его с чем пьете? С молоком, с сахаром?
- С сахаром, без молока.
- И я тоже. Вот, держите деньги!
- У меня есть.
- Знаю. Но пирожные для начальства должны оплачиваться начальством, - важно поднял палец кверху Якоб.
- А поедаться подчиненными?
- Действуйте, рента, действуйте, проверим сей тезис практикой, - важным голосом произнес Якоб.
И когда подол мелькнул за дверью, вдруг улыбнулся.
Нет-нет, он по-прежнему не думал об Элисон, как о женщине. Вот еще не хватало, она вообще не в его вкусе. Цыпленок недощипанный, иначе и не скажешь!
Но Якобу определенно стало легче.
Он не подозревал, что Элисон самую чуточку воздействовала на него. Так-то и с защитой можно, она же не мысли читает, или внушает, или что-то еще правит, она просто добавила ему капельку хорошего настроения. В жизни ведь не бывает все плохо! Всегда можно найти повод для улыбки – да хотя бы вот! Солнышко выглянуло, небо над головой чистое, синее, мирное – мало тебе?
Это уже очень много!
А если еще родные и близкие у тебя есть? Если они здоровы? Если есть работа и крыша над головой?
Это уже счастье. Просто мы его не замечаем, пока не лишимся. А зря.
***
Любимая кондитерская была открыта. И в ней отчетливо пахло подгорелыми коржиками. Элисон этот запах преотлично знала. Нравились ей эти нехитрые сладости, нравились.
У Брентов денег особенно не было, да и у нее тоже, а на коржики, такие простенькие, молочные, с ванилином, хватало всегда. Они самые дешевые. И тетя Лина их любила больше всего, почему-то.
А сейчас эти коржики подгорали. И Евы, симпатичной хозяйки кондитерской, тоже не было на месте, за прилавком.
- Кхм? – вежливо кашлянула Элисон.
Тишина.
- Рена Кюнхер?
И снова тишина.
И кто бы остался стоять перед прилавком?
Девушка, недолго думая, обогнула его и отправилась на кухню. Мало ли, что с человеком случилось?
Могла упасть в обморок, могла удариться обо что-то могла… да все перечислять – дня не хватит, надо посмотреть, и помочь, если что.
Ева Кюнхер не отвечала по уважительной причине. Сидела она на полу, перед плитой, смотрела на противень с подгоревшими коржиками, и рыдала так, что грома небесного не услышала бы. Элисон посмотрела на противень, который грозил вот-вот сверзиться на белокурую голову кондитерши, подвинула его подальше, и присела рядом. Одной рукой обняла Еву за плечи, второй сдвинула в сторону маленький золотой ключик так, чтобы попал на ткань. Что у нее за день такой?
- Что случилось?
Волна спокойствия и уверенности пошла будто сама собой, Ева начала потихоньку успокаиваться. Похлюпала еще носом, да и выдала:
- Похороны. Шандера хоронят, а я даже пойти не могу, не место мне там…
У Элисон челюсть отвисла.
Вот те раз!
Хотя… любовниц у Свелена было, что яблок на дереве, не пересчитать. Это Элисон не в его вкусе, а Ева… да, пожалуй. Пышная вся, светловолосая, с шикарными объемами, полновата немного, ну так все на любителя!
Сказать, что его и так отлично зароют, язык не повернулся, поэтому девушка выбрала нейтральное:
- Разве это так важно? Если была любовь?
Ева кивнула.
По розовым щечкам потекли слезы, и без того распухший нос опять зашмыгал.
- Я его любила. Я понимаю, он меня так не любил, а я его правда любила…
- Лучше любить и потерять, чем никогда не любить, - изрекла Элисон мудрость, почерпнутую из какой-то книги. Дана эти романы глотала тоннами, а вот Ларисия так, могла проглядеть, если заснуть не удавалось. *
*- в этом мире не творили ни Шекспир, ни Теннисон, но умная фраза могла прийти в голову и другим писателям. Прим. авт.
- Да, это правда! Он был в моей жизни!
Э, нет! Вот в эту сторону тебе идти не надо! Элисон тут же почувствовала следующую стадию.
Ах, я никогда не буду счастлива ни с кем другим, никто его мне не заменит…
Щаззззз!
Есть мужчины, к которым это относится, есть, и их надо любить и ценить! Но такие, как Свелен? То тут, то там, у одной кустик объел, к другой полетел… козел перелетный!
Это как сама Ларисия. Полгода назад она ни о ком, кроме Эдгара и подумать не могла, уверена была, что никогда, никто другой… скажи она сейчас такую глупость – сама бы себе не поверила!
Да тьфу на него, Ратель той же породы, что и Свелен! Общей поганой породы! И не мужчины это вовсе, так, двуногое человекообразное мужского пола!
