Палаш Матвею тоже нашли в лавке у кузнеца, и оружие мужчине понравилось. А что? Широкое, ухватистое, тяжеленькое, удобное такое… лезвие зачернили и покрасили золотой краской в нужных местах, так что выглядело все внушительно.
Французы временно отступили.
Времена мушкетеров уже прошли, времена революции еще не наступили, так что Матвей остался стоять у двери. Но Антуан поручил приглядывать за ложей, в ожидании выхода мадам. И не прогадал.
Мальчишка, получивший луидор, и сообщил, что охранник ушел. Как было упустить случай?
Варя даже не испугалась, когда к ней в ложу вперлись сразу три французских петуха. Теперь она понимала, почему символом страны стала именно эта птица. Павлинов просто не открыли на момент создания Франции, а то был бы французский павлин.
Вот, эти трое!
Разодеты так, что известный шоумен из ее времени умылся бы слезами. Он себе в хвост за месяц столько перьев не напихает! И у него стразы, а у этих натуральные бриллианты, или что там еще?
- Мадам Марэ, - заговорил самый разукрашенный, - позвольте представиться. Мое имя Антуан-Луи-Мари де Грамон, герцог де Гиш. Надеюсь, вы уделите мне время!
Обошел, гад, Варю, встал перед ней, заслоняя сцену, и этак ухарски склонился к ручке прелестной дамы.
Рука-то лежала спокойно, на коленях, Варя откровенно брезговала дотрагиваться до любого предмета в театре. А на коленях еще и сумочка.
А в сумочке – Муж. Который уж.
И которому надоело лежать просто так.
Рука шевельнулась, и уж шевельнулся, и полез из сумочки наружу.
И расстояние между носом ужа и носом блестящего герцога оказалось сантиметров тридцать. А уж еще пасть раскрыл и зашипел. Может, ему герцог лично не понравился, а может, он так сказал «здрасте». Кто ж его знает?
И кто мог подумать, что у такого блестящего офицера – такие фобии?
По театру понесся истошный визг, да такой, что Комеди Франсез замерла. Свинью режут?
Так не видно, вроде, свиньи-то?
Герцог шарахнулся назад, запнулся о бортик ложи – и вывалился спиной вперед прямо на сцену, продолжая визжать. Варя пожалела, что на ужа еще стразы не наклеила.
Ну, Наташа!
Французы замерли, не понимая, что происходит. А тут еще и Матвей вернулся.
Варя, недолго думая, достала ужа из сумки окончательно, поднесла к губам и поцеловала в нос. Кто-то упал в обморок.
Один из вошедших в ложу побледнел, второй попятился, Варя повесила ужа себе на шею.
- Прости меня, о царственный змей! Недостойный, оскорбивший тебя своим поведением, уже более не повторит своего поступка. – И уже громко, для публики. И для актеров, которые даже играть прекратили – небывалое дело. – Дамы и господа, не бойтесь, священный змей фараонов никогда не обидит невиновного.
И развернулась к двери.
Надо уходить.
Матвей помог, вернулся, и вытащил одного из французов, как репку с грядки, за шкирку. Второй оказался умнее, влип в стену и постарался притвориться деталью интерьера. Занавесочкой такой, беленькой. И крестился подозрительно часто.
Ничего, ему полезно подумать о своих грехах.
Варя еще ему многозначительно пальцем погрозила, сверкнул перстень в виде кобры с алыми глазами. И вышла.
Выдержки хватило пройти по коридору и даже дойти до кареты. А там уж…
- ГОНИ!!!
Дома, конечно, было смеха…
Наташа честно созналась, что хотела показать ужу – театр. Она не подумала…
Матвей сознался, что только на минутку, по зову души… ну, не может он поступать, как местные! Что он – свинья, в доме гадить?!
Варя посмеялась, ну и порадовалась, что все остались живы. И быстренько распихала братика.
- Ну-ка! Андрей, быстро, пишем заметку, о смертоносной египетской кобре, которую выбрала Клеопатра, чтобы уйти из жизни! Красиво пишем, стараемся, и бегом! Париж должен знать нашу версию событий!
Так на следующий день и вышло.
Клиенты опять хлынули потоком.
Слухи пошли…
И что герцог де Гиш решил изнасиловать гадалку прямо в ложе.
И что та на него десяток кобр спустила, и те поползли на сцену и долго шипели на негодяя.
И что мадам Изида вообще девушка,. Потому как служит богам и ей ни с кем нельзя, кроме змей… за это Варя кое-кому бы точно хвост оторвала! Но…
Репортеры!
И этим все сказано!
Главное-то что? Что клиенты опять хлынули рекой, и платили щедро. А герцог провалялся дома три месяца со сломанной ногой, которая еще и срослась неудачно. Впрочем, его точно жалко не было. Все равно на гильотине окажется. Наверное. Многие там оказались…
Французы временно отступили.
Времена мушкетеров уже прошли, времена революции еще не наступили, так что Матвей остался стоять у двери. Но Антуан поручил приглядывать за ложей, в ожидании выхода мадам. И не прогадал.
Мальчишка, получивший луидор, и сообщил, что охранник ушел. Как было упустить случай?
***
Варя даже не испугалась, когда к ней в ложу вперлись сразу три французских петуха. Теперь она понимала, почему символом страны стала именно эта птица. Павлинов просто не открыли на момент создания Франции, а то был бы французский павлин.
Вот, эти трое!
Разодеты так, что известный шоумен из ее времени умылся бы слезами. Он себе в хвост за месяц столько перьев не напихает! И у него стразы, а у этих натуральные бриллианты, или что там еще?
- Мадам Марэ, - заговорил самый разукрашенный, - позвольте представиться. Мое имя Антуан-Луи-Мари де Грамон, герцог де Гиш. Надеюсь, вы уделите мне время!
Обошел, гад, Варю, встал перед ней, заслоняя сцену, и этак ухарски склонился к ручке прелестной дамы.
Рука-то лежала спокойно, на коленях, Варя откровенно брезговала дотрагиваться до любого предмета в театре. А на коленях еще и сумочка.
А в сумочке – Муж. Который уж.
И которому надоело лежать просто так.
Рука шевельнулась, и уж шевельнулся, и полез из сумочки наружу.
И расстояние между носом ужа и носом блестящего герцога оказалось сантиметров тридцать. А уж еще пасть раскрыл и зашипел. Может, ему герцог лично не понравился, а может, он так сказал «здрасте». Кто ж его знает?
И кто мог подумать, что у такого блестящего офицера – такие фобии?
По театру понесся истошный визг, да такой, что Комеди Франсез замерла. Свинью режут?
Так не видно, вроде, свиньи-то?
Герцог шарахнулся назад, запнулся о бортик ложи – и вывалился спиной вперед прямо на сцену, продолжая визжать. Варя пожалела, что на ужа еще стразы не наклеила.
Ну, Наташа!
Французы замерли, не понимая, что происходит. А тут еще и Матвей вернулся.
Варя, недолго думая, достала ужа из сумки окончательно, поднесла к губам и поцеловала в нос. Кто-то упал в обморок.
Один из вошедших в ложу побледнел, второй попятился, Варя повесила ужа себе на шею.
- Прости меня, о царственный змей! Недостойный, оскорбивший тебя своим поведением, уже более не повторит своего поступка. – И уже громко, для публики. И для актеров, которые даже играть прекратили – небывалое дело. – Дамы и господа, не бойтесь, священный змей фараонов никогда не обидит невиновного.
И развернулась к двери.
Надо уходить.
Матвей помог, вернулся, и вытащил одного из французов, как репку с грядки, за шкирку. Второй оказался умнее, влип в стену и постарался притвориться деталью интерьера. Занавесочкой такой, беленькой. И крестился подозрительно часто.
Ничего, ему полезно подумать о своих грехах.
Варя еще ему многозначительно пальцем погрозила, сверкнул перстень в виде кобры с алыми глазами. И вышла.
Выдержки хватило пройти по коридору и даже дойти до кареты. А там уж…
- ГОНИ!!!
***
Дома, конечно, было смеха…
Наташа честно созналась, что хотела показать ужу – театр. Она не подумала…
Матвей сознался, что только на минутку, по зову души… ну, не может он поступать, как местные! Что он – свинья, в доме гадить?!
Варя посмеялась, ну и порадовалась, что все остались живы. И быстренько распихала братика.
- Ну-ка! Андрей, быстро, пишем заметку, о смертоносной египетской кобре, которую выбрала Клеопатра, чтобы уйти из жизни! Красиво пишем, стараемся, и бегом! Париж должен знать нашу версию событий!
Так на следующий день и вышло.
Клиенты опять хлынули потоком.
Слухи пошли…
И что герцог де Гиш решил изнасиловать гадалку прямо в ложе.
И что та на него десяток кобр спустила, и те поползли на сцену и долго шипели на негодяя.
И что мадам Изида вообще девушка,. Потому как служит богам и ей ни с кем нельзя, кроме змей… за это Варя кое-кому бы точно хвост оторвала! Но…
Репортеры!
И этим все сказано!
Главное-то что? Что клиенты опять хлынули рекой, и платили щедро. А герцог провалялся дома три месяца со сломанной ногой, которая еще и срослась неудачно. Впрочем, его точно жалко не было. Все равно на гильотине окажется. Наверное. Многие там оказались…
